Глава 27. Репортаж
Наташа снимала платье в еле освещенной комнате, раздумывая над сегодняшним вечером. И решила озвучить принятое решение.
– Я не хочу больше ходить на твои «вечеринки».
Он стоял с другой стороны комнаты и наблюдал за ней, медленно расстегивая рубашку. Эти ее слова не стали неожиданностью. Чего-то подобного он и ожидал. Видел же прекрасно, как ей там некомфортно.
– Мне брать продажных девочек? – снимая рубашку, спросил и отвернулся.
Наташа аж задохнулась от возмущения. Уперла руки в бока.
– А один ты не можешь?
– Нет. Правила общества, так сказать.
– Не поверю, что там нет одиноких мужчин!
– Есть. Но они с кем-нибудь, – сказал как ни в чем не бывало.
Наташа нервно разделась до конца и быстро накинула халатик. Подошла к нему и повернулась спиной, чтоб он сам снял колье. Игорь зашептал ей в шею сладким голосом:
– Так что мне теперь делать? Хочешь, можем вместе девочек выбирать, и я буду брать ту, которую именно ты одобришь, а?
– Ты издеваешься? – фыркнула она.
– Я обещаю, что даже целовать их не буду, как сегодня тебя около уборной…
Казалось, Наташа сейчас лопнет от его наглости! Мало того, что по телу побежали мурашки от воспоминания, как он зажал ее в темном уголке и целовал до исступления. Так еще и говорит такое!
– Если я узнаю, что ты где-то делаешь такое, то меня больше не увидишь. А еще лишишься кое-чего важного!
– Ого! А ты, оказывается, та еще ревнивица, да? – Он уже снял колье и обнял Наташу со спины, кладя ладони под груди.
Его теплое дыхание на шее сводило с ума… Горячие губы еле касались кожи, вызывая мурашки по спине. Веки сами прикрывались, и Наташа с трудом заставила себя не опереться на него и не дать волю предателю-телу поддаться. Говорить, нужно говорить…
– Нет. Ревность – не присущее мне качество, – попыталась отойти. Только не выходило, от чего она уже начала злиться.
Игоря забавляла ее реакция. Ревнует. Бесится. Боже, чтобы он делал без этой женщины? Потому что отвлекает, позволяет забыть, кого сегодня видел на приеме. Забыть о крысеныше Косте, ибо если он положит глаз на Наташу, плохо будет всем. В первую очередь его, Игорю, бизнесу… А уж если он споется с той мразью…
Заставляет думать только о ней, о ее безумно притягательном запахе и желанном теле.
Подняв Наташу за талию, потянул к постели и только после того, как изрядно помучил ее ласками, признался:
– Я пошутил. Могу быть и один. Но не всегда. И на такие встречи я без тебя не пойду…
***
В понедельник, в самый разгар рабочего дня, Наташу срочным образом вызвал заведующий. И каково было ее удивление, когда она увидела в кабинете Константина. Он сидел в кресле и довольно улыбался. В углу стояли два молодых человека, один из них держал внушительную камеру.
– Наташа… Сергеевна… – На эмоциях шеф поднялся. – Это журналисты с канала РБТ, они решили сделать репортаж о нашем отделении.
– Добрый день… – Она в упор смотрела на Костю.
– Я тоже рад вас видеть, Наталья. Вы же не откажете нам в такой малости? Мне бы очень хотелось, чтобы интервью дали именно вы.
– Я? – Она перевела взгляд на шефа.
– Константин Алексеевич уверяет, что вы знакомы, и кому как не тебе? Ты у нас единственный и самый прекрасный цветок в отделении! – Воронин изрядно нервничал, это выдавала его покрасневшая шея и сжавшиеся кулаки на столе.
Вот же… Ей хотелось этого Костю сейчас придушить. Доулыбалась, дура!
– Вообще-то у меня много работы, – попыталась отвертеться она.
– Мы много времени и не отнимем! – Костя поднялся и поправил пиджак.
Наташа хотела предложить ему пройтись по соседнему отделению пульмонологии, где все врачи в основном женщины и будут млеть от одного только вида Кости, но глядя на чертенят в его глазах, поняла, что это бесполезно. Он пришел именно к ней.
– У вас всего полчаса. И улыбаться на камеру я не буду, – сказала стальным тоном.
– Наташ, это главный увидит… – влез шеф.
Она лишь бросила на него говорящий взгляд, что ей глубоко плевать на главного в данный момент. Тот поджал губы и кивнул, только незаметно махнул, чтобы она подошла к нему.
– Отлично! – Костя радостно хлопнул в ладоши и направился на выход из кабинета.
А Наташа задержалась на минуту, пока шеф быстро тараторил, что она может сказать и про что лучше перед камерой промолчать. Уже выходя, она почувствовала себя кипящим чайником, у которого пар валит из ушей во все стороны.
Конечно, в полчаса они не уложились. Из Константина лилось столько вопросов, что даже она поражалась его подкованности в области медицины. Такого эмоционального напряжения она не чувствовала давно. А больше всего раздражало, что этот журналюга действительно решил за ней приударить, недвусмысленно дотрагиваясь и напевая ей дифирамбы. И когда закончилось это мучение на камеру, она с огромным трудом от него отвязалась, чувствуя себя препаршиво. А еще не могла отделаться от мысли, что все это было мишурой. Ненастоящий репортаж. Неискренние слова.
Уже к концу рабочего дня позвонил Игорь и сказал, что вызвал к ней машину, так как сам не может вырваться, а она ему даже не успела сказать о происшествии.
Еще и Соня казалась чересчур хмурой, но ни в какую не признавалась, в чем дело. Они даже поругались по пути.
Ее отчего-то трясло мелкой дрожью, когда она уже дома сидела на диване, вспоминая весь день. И сжимала в руке маленькую записку, которую только что нашла в сумке. «Верни как было» – в этот раз гласила она. В прошлый раз Наташа подумала, что это была шутка, чей-то глупый розыгрыш. А сейчас… Не знала, что и думать.
Надежда была только на Игоря. Что он придет, обнимет их и скажет, что все будет хорошо.
Как же она к нему привыкла. Сейчас казалось, что только его лукавая улыбка отвлечет от всего на свете. Что в этой улыбке заключено если не все, то, определенно, многое в жизни. То, как он ласково проводит пальцами по ее лицу, заставляло ее душу петь. И главное, мозги отключало напрочь. Нет страхов, нет проблем. Полет.
Вот только он никак не приходил, а трубка говорила с Наташей металлическим женским голосом…
***
Игорь вышел из ресторана «Оризона» и быстрой походкой направился к машине. И как только сел в салон, тут же закурил, судорожно стаскивая с себя галстук-удавку. Детали разговора будто летали в воздухе, не давая собраться с мыслями.
– Ты же понимаешь, что главный магазин принадлежит не тебе, а супруге Радина? А что будет, когда появится его сын? Придётся делиться же, Игорь. Да и не одним магазином… Как, ты не знал, что у него есть внебрачный сын? Какое упущение…
– Знаешь, я на аукционе так хорошо пообщался с Константином Пуриным. Замечательный человек, не находишь? Кстати, что ж ты не подошел поздороваться?
– Спутница у тебя интересная была, говорят, врач? Хорошая профессия…
– Месяцок-то подожду, я не так тороплюсь, но мы же зря теряем время…
Каждое чертово слово Булатовского словно входило иголкой под кожу. И хотя он не признался, что последние неприятности с салонами его рук дело, Игорь в этом уже не сомневался.
Сдаваться он не хотел. Легче сдохнуть, чем прогнуться под этих тварей. Но и выхода никакого не видел, что раздирало душу. Это чувство безвыходности, когда стоишь перед пропастью, давило. И ощущение, что в любой момент кто-то подойдет сзади и толкнет, не отпускало. На данный момент Игорь сделал все что мог. Усилил безопасность как магазинов, так и поставочных ходов. Контролировал все. А теперь придется еще больше приложить сил, вникая абсолютно во все мелочи, потому что эти уроды могут сделать все что угодно.
А еще слова о Наташе… Правда, он был уверен, что это только запугивания. Им нужен бизнес, и будут давить именно на него, создавая неприятности.
Игорь вел машину на автомате и даже сам слегка удивился, оказавшись на парковке клуба. Но, увидев вывеску, понял, что это ему сейчас необходимо.
Уже сидя за столиком с другом и изрядно выпив, Игорь услышал слова Антона, которые его добили.
– Это боишься, друг, и это нормально.
– Чушь, – сквозь зубы ответил Вольский.
– Да нет. Если сдашься, то потеряешь себя, я же знаю…
Глядя замутненным взглядом на Тоху, он вынужден был себе признаться. Да, боится. До колик боится, что потеряет магазины, даже внутренности скручиваются в чертов узел. А пустить чернуху через них – это и есть потерять. Боится потерять деньги. Остаться ни с чем. Боится потерять Наташку. Зачем ей неудачник?
Игорь похлопал себя по щекам. Нет, это все алкоголь, он позволяет удариться в пучину страха. А Игорь ничего не боится. Он найдет выход.
Домой он добрался уже глубоко за полночь, с удовольствием нырнул под одеяло к теплой и желанной женщине, и крепкий сон сморил его за секунды.
Он уже не почувствовал, как Наташа отодвинулась и положила между ними подушку.
***
После той ночи Наташа была сильно обижена на Игоря, но доводить дело до выяснения отношений она не стала. Тем более Вольский после того случая вел себя безупречно: почти всегда сам забирал Соню и Наташу, не тянул её на эти невозможные светские мероприятия и вообще казался идеальным мужчиной. Поэтому неприятный инцидент быстро стерся из памяти, да и Наташе пришлось с головой уйти в подготовку презентации и доклада для конференции, от которой ей в очередной раз не удалось отвертеться.
Единственно, что омрачало их отношения, так это его задержки на работе: похоже, у него там проблемы. Как Наташа ни пыталась с ним поговорить на эту тему, он всегда находил как выкрутиться, чаще начиная шутить. Но он уже не был для нее чужим человеком, и она видела, что происходит что-то неладное.
В тот солнечный февральский день они высадили Соню около школы, и как только подъехали к больнице, Игорь сказал:
– Я записал тебя на курсы вождения. – Наташа до этого улыбалась, радуясь хорошей погоде и подставляя лицо под теплые лучи солнца. Сейчас же улыбка медленно сползла.
– Зачем? – вкрадчиво спросила.
– Будешь сама ездить. Видишь, у меня бывает не получается вас забрать, и такси не лучший вариант. Купим тебе машинку, будешь сама вольной птицей. – Он улыбнулся и мельком взглянул на нее, отвлекаясь от дороги. Его улыбка тоже исчезла. – Что?
– А меня спросить ты не хочешь, да?
– А что тут плохого? Ты разве против? – Он искренне не понимал ее реакции.
– Я против! Научись уже разговаривать со мной, прежде чем принимать решения!
– Не рычи на меня, – осадил он ее. – И объясни свою реакцию! Это благо для всех нас, и ты не можешь этого не понимать!
– Понимаю. Но спросить у меня ты должен был. И я бы тебе ответила, что никогда не хотела и не хочу водить! До вечера!
Наташа пулей вылетела из машины. Внутри клокотала злость, но не на его желание научить ее водить, а на то, что он с ней не посоветовался! Сложно было у нее заранее спросить? Поговорить? Он постоянно принимал решения сам, что ее уже изрядно начинало раздражать. Он будто завел себе двух куколок и играл с ними в свое удовольствие. Чего только стоила его выходка на прошлой неделе, когда он принес Наташе три пакета с дизайнерскими вещами. Он просто захотел, чтобы она их носила! Он захотел, не она. Может, какие-то женщины радовались бы таким поступкам своих мужчин, а вот у Наташи не получалось. Для нее важно самой участвовать в тех моментах, что касаются лично ее. Она не Соня, которая уж очень сильно радуется каждому подарку. И по этому поводу она с ним хоть и говорила, вот только толка не увидела. Баловство ребенка до хорошего не доведет, а он этого категорически не понимает. Улыбается только, говоря: «Могу и дарю. Не будь букой».
Заходя в ординаторскую, она столкнулась с Горынычем, который и глаз выше пола не поднимал. Он конкретно сдал после их разговора и совсем не походил на себя. И уже который раз Наташа думала поговорить с ним, чтобы оставался тут. Да, они не общаются, но у нее он больше не вызывал отрицательных эмоций, она словно отпустила и забыла ту ситуацию. Даже не ожидала от себя, но ей его стало жаль…
– Федор Григорьевич, я хочу поговорить с тобой, – сказала ему, но тут заметила позади него Андрея, – после работы.
Мужчина поднял мутные глаза и как-то недобро ухмыльнулся.
– Смысла нет, Наташенька. – Он отодвинул ее неожиданно сильной рукой и вышел из кабинета, а Наташа проводила его недоуменным взглядом.
Предчувствие чего-то недоброго сводило горло спазмом. Нельзя ему в таком состоянии оперировать. Поэтому она решилась поговорить хотя бы с заведующим, чтобы не дошло до беды.
– Я тоже пытался с ним поговорить вчера. Неудачно, – будто между прочим сказал Андрей, отвлекая ее от мыслей о Горыныче.
И это была его первая спокойная фраза за долгое время. Последние дни они активно рычали друг на друга, цепляясь друг к другу по мелочам на ровном месте. Но вчера он как раз сообщил, что скоро переезжает и всех «отпускает с миром», что не могло не радовать.