Глава L. Свобода от обязательств

Проснулась Дейна в полдень. Солнце заглянуло в окно и пощекотало веки тёплыми лучами. Женщина уткнулась лицом в подушку, с блаженством вдохнула запах пуха и хотела опять нырнуть в сон, но засаднила разодранная рука. Дейна разлепила веки, поднесла ладонь к глазам и с лёгким удивлением уставилась на плотную повязку. Самой ей вчера не до царапин было. И кто… Женщина резко села и с раздражением осмотрелась. Лежала она на постели наагалея в обнимку с тёмно-синим шёлковым одеянием и не помнила, как сюда попала. Хотя чего гадать? Наверняка наагалей перетащил, когда она, умаявшись, заснула мёртвым сном. И заодно руку перевязал. Почему-то Дейна не сомневалась, что это он. Воспоминания о наагалее раздразнили женщину. Стоило вспомнить о его поганом поведении прошлой ночью, когда он сперва то ли прочитал её мысли, то ли каким-то образом сумел докопаться до правды в её прошлом и вынудил признаться, а потом полез целоваться и ещё полчаса отирался под дверью гардеробной, подавая голос всякий раз, когда она достаточно громко всхлипывала, и злость брала. Поплакать так и не удалось. Поцелуй наагалея так распалил её ярость, что Дейна больше задыхалась от гнева, чем на самом деле ревела. По крайней мере, сейчас женщина пыталась себя в этом убедить. Настроение было поганое. Паршивое. Преотвратное. Выспаться удалось, но забыть произошедшее – нет. А ведь она долгое время пыталась убедить себя, что Тинтари нужно оставить в прошлом. Дейна замерла, невидящим взглядом смотря на ветку сливы, среди листьев которой едва можно было различить завязи ягод. Рыжий красавец Тинтари поселился в городке рядом с их имением, и через неделю о нём говорили все. Бывший наёмник, решивший осесть и завести семью, всколыхнул сонную сельскую жизнь. Молоденькие девушки и хорошенькие вдовы, не скрываясь, следили за ним, ветреные замужние женщины наблюдали украдкой, верные – посматривали с подозрением. Весёлый и бойкий, он снискал расположение и зависть у мужчин, его приглашали на каждый праздник и перемывали кости в каждой таверне. Дейне он тоже приглянулся, но она выросла среди красивых мужчин и голову не потеряла. Голову она потеряла уже потом, когда Тинтари подсел к ним с дядей на берегу реки. Они удили рыбу и были не очень рады гостю, но он оказался на диво интересным рассказчиком, много повидавшим и уморительно, без пошлости об этом бающим. Дядя так и говорил: «Как бает-то, бает…». Дейна была очарована. Умный, красивый и настроенный на брак мужчина – любимец женщин. А Тинтари умел быть тем, кого любят. Он просто смотрел, говорил, улыбался и нравился. Не заигрывал, не подмигивал, не рассыпался в комплиментах и фривольностях, но Дейна ощущала каким-то внутренним чутьём, что нравится ему. И ей эта тихая, не выраженная ярко симпатия невероятно льстила. Выросшая среди людей, которые никогда её не предавали, Дейна отличалась чрезмерной доверчивостью. Она знала, что в мире есть плохие люди, даже видела их с расстояния, на которое подпускал дядя, но в её близком окружении подлецов не было. Она привыкла верить. И в поступках, и в словах Тинтари фальши не углядела. Собственно, дядя тоже не усмотрел, но по неясной для себя причине настороженно относился к рыжему наёмнику, хотя старался этого не показывать. В гости дядя Тинтари не приглашал. Тот и не рвался, но Дейне очень хотелось, чтобы взволновавший её мужчина бывал у них чаще. Желание её исполнилось иным образом. Они стали чаще сталкиваться на прогулках, в городе, порой натыкались друг на друга у озера или реки, искали грибы в одних и тех же местах… Они подолгу беседовали, шутили, Дейна рассказывала мужчине о местах вокруг… В какой-то момент их взаимная симпатия окрепла, и Тинтари сделал ей, девушке благородного происхождения, очень смелое предложение: сбежать с ним и выйти за него замуж. Дейна была уверена, что сбегать не нужно, дядя не будет препятствовать их браку. Это не в традициях семьи Фанлекс. Но Тинтари напомнил ей, что она ещё и Аррекс. Папа вряд ли бы одобрил какого-то наёмника в качестве мужа для своей единственной дочери. Дейна была уверена, что всё же смогла бы убедить его, но в тот момент ей так хотелось стать женой Тинтари, что она позволила себе согласиться на авантюрное и довольно забавное предложение брака. Веселье закончилось на следующий же день после свадьбы, когда к заброшенному дому, где они расположились, пришёл дядя и добрый милый Тинтари с улыбкой поблагодарил её за помощь. Явился жрец, который накануне проводил свадебный обряд для них, и Тинтари впихнул Дейну в его руки. Остальное было как в кошмарном сне. Пока жрец удерживал Дейну, тыча ножом ей в шею, Тинтари зарядил арбалет и начал охоту за виконтом Милашем. Домик располагался в очень уединённой части леса, «муж» всё хорошо продумал. Выманив Дейну из дома, он направил послание виконту, что если тот хочет видеть свою племянницу живой, то пусть приходит один. Конечно, дядя пришёл и, пока Дейна оторопело, не желая верить в подлость, хлопала глазами, позволил расстрелять себя из арбалета. Если бы у дяди было человеческое тело, он бы умер. А Тинтари, верша своё дело, вёл с Дейной беседу всё тем же располагающим тоном. Рыжему наёмнику и его товарищу, притворившемуся жрецом, нужен был виконт Милаш. Им заплатили за убийство дяди. Но виконта Милаша не так просто было убить. Ходили слухи – а строились они не на пустом месте, – что виконта невозможно побить в честном бою. Милаш Фанлекс оброс таким количеством слухов, что связываться с ним желающих не было. Находились порой глупцы, но дядя снисходительно относился к чужой дурости и сохранял им жизни. А рассудок… Да имелся ли он у этих идиотов раньше? Жениться на Дейне было совершенно необязательно. Достаточно было выманить доверчивую девушку из дома, увести её, а дядя бы как миленький пришёл за ней. Но Тинтари не видел причины отказывать себе в маленьком удовольствии – брачной ночи. «Должно же у нас остаться на память друг о друге что-то приятное?» Его не интересовало приданое Дейны, не интересовало небольшое наследство, которое дядя собирался передать ей. Да и не смог бы он воспользоваться всем этим. Убийство виконта Милаша вряд ли удалось бы провернуть тихо, а убийца не может претендовать на имущество убитого. Большие деньги Тинтари не интересовали. Алчность не была его пороком. Он просто жаждал ярких впечатлений, наслаждался собственным почти всесилием, умом и изворотливостью и обожал щекотать себе нервы. «Какой смысл в пресной жизни, Дейна? Тебе самой не скучно?» Но в этот раз насладиться ему не удалось. Тинтари крепко просчитался. Если виконт Милаш считался фигурой едва ли не одиозной, о нём говорили все и вся и порой выдавали совершенные небылицы, то о других членах семьи Фанлекс почти не упоминали. Дядя затмевал всех. И Тинтари не ожидал, что Дейна, увидев утыканного стрелами дядю, сперва сломает руку удерживающему её «жрецу», а потом свернёт ему же шею. Ещё большей неожиданностью стало, когда виконт перестал разыгрывать смертельно раненого и… Тинтари ушёл чудом, а лес полыхал ещё два дня. Дядя потом заплатил графу Ирску, которому принадлежали пожжённые угодья, кругленькую сумму. Увы, но найти рыжего наёмника так и не удалось, а Дейна, глядя в глаза «мужу», обещала, что обязательно доберётся до него. Тинтари видели все, он будто бы и не скрывался, но найти его не удалось. А потом произошло нападение на поместье, и произошло оно именно в ту ночь, когда дядя уехал в город к лекарю, чтобы тот осмотрел плохо заживающие раны. Дейна не могла простить себе ни ран дяди, ни последующей смерти Шерра, тёти и слуг, которые уже были как члены семьи. Если бы дядя не уехал – а уехал он из-за ран, – на поместье бы не посмели напасть. Пока виконт дома, планировать нападение – чистое самоубийство. Произошедшее разбило её и раздавило. Дейна вспоминала, в каком ужасном состоянии тогда была, но с ядовитой злобой думала, что глупая наивная девчонка заслужила все эти муки и позор. Она уже почти смирилась, что Тинтари так и не будет наказан за содеянное. После нападения на поместье стало совершенно не до него. Дейна продолжала о нём вспоминать, как о своей самой горькой и роковой ошибке, которая принесла столько бед её семье. И называла себя вдовой, чтобы хотя бы не пятнать своей глупостью и легкомыслием честь семьи Аррекс. Болезненная рана на душе не затянулась, но боль притупилась, а сама Дейна изменилась. Она менялась, нещадно искореняя в себе Дейну прежнюю – чересчур наивную и добрую – и стремясь стать жёстче, злее, искоренить доверчивость. Но прежняя Дейна ещё не исчезла, будущая Дейна ещё не появилась, а нынешняя Дейна балансировала между ними и падала то на одну, то на другую сторону. Стоя на перепутье, женщина уже перестала понимать, какая она есть сейчас, но упорно стремилась к изменениям. К будущей, более сильной и жёсткой Дейне. И вчерашнее поведение никоим образом не подходило ей. Дейна могла простить себе ярость, которая охватила её при виде Тинтари, злость на наагалея – какое право он имел ковыряться в её душе? – но простить слёзы не могла. И не могла простить себе желания расплакаться в руках наагалея. Дверь отворилась, и внутрь заглянул Оршош. – Выспалась? – улыбнулся наг. Взъерошенная и хмурая Дейна недовольно посмотрела на него, а затем на стопку одежды, которую венчал свернувшийся уж. – Опять в моих вещах рылись… – дурное настроение вызывало желание поворчать. – Вот ещё! – отмахнулся Оршош. – Мы и знать не знаем, где у тебя что лежит. Наагалей Вааш принёс. Дейна почесала всклокоченный затылок и поднялась. – А наагалей Ссадаши где? – В город уехал. По делам семьи, – охотно отозвался Оршош, передавая ей одежду. – А вы меня охранять остались, – Дейна не спрашивала. – Ну уж не обессудь… Ох, Дейна! Женщина, ничуть его не стесняясь, стащила рубашку и начала расшнуровывать лиф. Не стыдливый в общем-то наг растерялся от неожиданности и поспешил выползти из спальни. – Ты на наагалея не злись, – продолжил он уже из-за двери. – Он добрый и просто вот так заботу проявляет. – Угу, – угрюмо отозвалась женщина, натягивая чистый лиф и туго его зашнуровывая. – Ну ты сама посуди, если бы не Шем, то тебя бы вчера подстрелили. – Угу, – не спорила Дейна, спуская штаны вместе с портками. – А император вообще должник перед кем-то из твоих родственников. Долг жизни свят! – Угу, – хранительница была согласна и с этим. – Да и разберутся они с этим быстрее и лучше тебя. У них опыт ого-го!!! Здесь Дейна промолчала, ибо дядя, несмотря на свой опыт и великолепные связи – и друга-императора, – разобраться с Тинтари не смог. – А принцессу и без тебя охранят. Она сегодня рано утром уже скандалить приходила. Какая-то у неё странная привязанность к тебе. – Угу, – Дейна натягивала сапоги и уже особо не вслушивалась. – Я всего лишь подмигнул одной из её фрейлин, так она мне едва хвост не отъела! – У-у-у-у, – проявила сочувствие женщина и, перевесив ужа на шею, нырнула в гардеробную. Там она стащила с полки один из чёрных плащей наагалея. – Если хочешь, можем сходить в гости к наагасахиа Лаодонии. Там и наагасах будет. Собрание глав сегодня отменили, так что он точно будет и расскажет тебе такое про наагалея, что не можем рассказать мы. Нам просто за болтовню попадёт. – Ага. – Чего «ага»? Так ты пойдёшь? – Подумаю. Дейна постучала три раза по стене и без малейшего волнения уставилась на отъезжающую в сторону кладку. – Дейна, – в голосе Оршоша зазвучало подозрение, – ты пьёшь? Механизм журчал. – Угу, – женщина протиснулась в проход и поспешила потянуть вниз рычаг, закрывая ход. – Ты нас совсем за идиотов держишь?! – взревел наг, и Дейна успела ещё увидеть в смыкающуюся щель его перекошенное лицо. Стена глухо сомкнулась, с другой стороны ударили так, что пол под ногами сотрясся, и Дейна одним рывком выдернула рычаг, а затем пару раз хорошенько ударила по стене, ломая механизм. Пол сотрясся не хуже, чем от удара хвостом до этого. И побежала прочь по тёмному коридору, слыша, как позади Оршош и Арреш разламывают кладку. Дейна метнулась из одного коридора в другой, пролезла в дыру в стене и побежала петлять дальше. Но далеко уйти не успела. За очередным поворотом вспыхнул светляк, и она остановилась, увидев брата. Шерр мрачно смотрел на неё и молчал. – Ты знал? – глухо спросила Дейна. Брат поморщился. – Ты знал. – Прости, – Шерр без малейшей вины посмотрел на неё. – Я сказал отцу, мы хотели разобраться с этим без тебя. – Что-то все вокруг так меня берегут и хотят разобраться со всем без меня, – Дейна невесело хмыкнула. – А может, мне позволят хотя бы попытаться исправить собственную ошибку? – Дейна… – Это моя ошибка, и мне её решать! – Дейна резко шагнула к брату, прижимая его к стене. – Я, может быть, и не знаю, что творю. Но, Шерр, я успела понять, что вы тоже не понимаете, что творите, и действуете наобум! – Я тебя никуда не пущу! – повысил голос Шерр. – Да и не пускай! – Дейна запальчиво толкнула его в грудь и одним рывком содрала с шеи связку амулетов. В тот же миг она дёрнула над плечом брата факельный рожок и пихнула Шерра в развезшийся белый зев прохода. – Дейна! – Шерр тут же вскочил, но каменная плита провернулась и сомкнулась перед его носом. – Да я лучше тебя здесь всё знаю! Не уйдёшь! Сестра уже не вслушивалась и на бегу перебирала амулеты. Найдя кулон, скрывающий запах, она сунула его в кармашек и со всех ног ринулась прочь, к выходу из дворца. Не зная пути, Дейна двигалась строго на запад. Именно там Шерр выводил её в город. Плутая по коридорам, женщина то и дело ныряла в узенькие проходы, куда габаритные наги не протиснулись бы, и бежала без света, спотыкаясь и разбивая локти и колени. И в очередной раз во что-то врезавшись, женщина даже не сразу всполошилась и хотела рвануть дальше, но тихое оханье заставило её застыть. Вспыхнул светляк, и Дейна увидела перед собой императора. Почти полминуты они молча смотрели друг на друга, затем до их слуха донеслись приглушённые расстоянием и каменными стенами нажьи крики. – Не уследили-таки, – вздохнул император и с жалостью посмотрел на Дейну. – Дейна, я понимаю, ты очень расстроена, но ни я, ни наагалей не желаем тебе зла. Давай ты вернёшься в покои, к тебе придёт Дерри и вы напьётесь травяного отвара или даже вина. – Мой господин… – начала было женщина. – Терять близких тяжело, но месть их не вернёт. И твой муж тоже не вернётся к тебе, как бы горько от этого не было. Плечи Дейны опустились, и она устало отёрла лицо ладонью. – Да, вы правы. – Давай я тебя провожу и оправдаю перед разгневанными нагами. Император подошёл ближе и приобнял её за плечи. Из тайного хода под стеной дворца Дейна выбралась спустя пять минут после встречи с императором и смущённо отёрла кулак о плащ. Да, ход во дворец ей теперь заказан…