Глава 15

Это было похоже на сон без сновидений. Лишь изредка в сознании маячили какие-то неясные образы, но трудно было что-то разобрать. Иногда я ощущала прикосновения и слышала звуки, но все это происходило где-то далеко. Кажется, время от времени кто-то разговаривал со мной, но я не могла припомнить кто. Мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Порой мне казалось, что я снова оказалась в своей детской комнате. Лилия, которая во многом заменила мне мать, снова заботится обо мне. Приносит лекарства и делает компрессы из целебных трав, чтобы сбить температуру.

Я очнулась на большой удобной кровати с шелковыми простынями и почувствовала себя вполне здоровой. Что же со мной произошло? Должно быть, я переболела какой-то болезнью.

В комнате никого не было. Прислушалась, но вокруг стояла тишина. Судя по убранству, это спальня в чьем-то богатом особняке. Неужели я уснула, где не положено в доме господина Турвальсена? Сейчас меня позовут и отругают. Хотя, стоп! Как я могу быть в том доме? Господин ведь сдал меня в исправительный центр… Передо мной пронеслись воспоминания о заключении, о нижнем секторе и экспериментах в лаборатории. Последнее, что я вспомнила, как меня поместили в капсулу смерти. Филипп подписал приказ о моей казни. Я должна была развоплотиться… Тогда почему я жива и невредима? Неужели в последний момент он передумал и все отменил?

Вспомнила, как во сне я превратилась в скелет, и посмотрела на свои руки. К счастью, они были нормальными. Осторожно встала с кровати и нетвердой походкой подошла к зеркалу на стене. Темные круги под глазами, бледная кожа, но в остальном, все в порядке.

Распахнула шторы и зажмурилась от солнечного света. Окно выходило на огромный сад. Снег уже заметно стаял, деревья стояли голые в ожидании тепла. Интересно, сколько времени я спала? Вокруг не было видно других особняков, похоже, дом находится за городом. Где я, и как здесь оказалась, пока оставалось для меня загадкой.

Из одежды на мне была незнакомая шелковая сорочка. Она ощущалась чужой и неприятной, словно впитала мою слабость. Я сняла её и почувствовала себя легче. Хотелось освежиться. Прислушалась к своему самочувствию. Кажется, я вполне здорова.

В смежной комнате обнаружилась ванная комната со всеми необходимыми принадлежностями. То, что нужно. С удовольствием искупавшись в теплой воде я гладко зачесала волосы. На стуле возле кровати висело платье, подходящее мне по размеру и стояла домашняя обувь. Одежда выглядела новой, словно ее раньше никто не носил. Это приготовили для меня? Пожалуй, не остается ничего другого, кроме как надеть это. Не буду же я разгуливать голой?

Что же делать дальше? Вернуться в постель и дождаться, когда кто-то придет? Любопытство взяло верх и я попробовала открыть дверь в коридор. Та оказалась незапертой, и я вышла из комнаты. Невыносимо хотелось есть, в желудке было пусто. Не могла спокойно сидеть на месте и отправилась осмотреться, может заодно и кухню найду. Прошла по коридору мимо ряда комнат и спустилась на первый этаж в светлую гостиную. Та была обставлена добротной мебелью и со вкусом оформлена. На стенах висели холсты с океанскими пейзажами, а на полу возле камина красовались шкуры. Из гостинной я прошла по узкому коридору до самого конца. Как и надеялась, там оказалась кухня. У печки стояла и что-то помешивала в кастрюле пожилая женщина. На столе лежали раскатанное тесто для лепешек. На уютной кухне, оборудованной всем необходимым для готовки, пахло весьма аппетитно.

— Добрый день! — тихо поприветствовала ее я. Голос звучал слабо, я сама уже успела отвыкнуть от него.

— Госпожа, вам уже лучше? Вы уже встали с постели?

— Вы, наверное, ошиблись, я не госпожа, — слабо запротестовала я, чувствуя смущение, что меня приняли за кого-то другого.

— Какая же тут может быть ошибка? — отозвалась женщина, — вы — хозяйская гостья, как же к вам еще обращаться?

— Будьте любезны, называйте меня просто Флёр.

Когда-то давно ко мне обращались "госпожа", но я уже отвыкла от этого.

— Как скажете, — ответила женщина, — кстати, я — Келда, кухарка господина Форсберга.

Форсберга?! Я у него дома? Значит, не зря я надеялась на него. В последний момент он все-таки спас меня! Это объясняет, почему я так долго спала. Капсула выкачала из меня слишком много энергии, организму потребовалось время, чтобы восстановиться. Только вот почему я оказалась у него дома? Конечно, у кухарки не стоило спрашивать о таких вещах, я и не стала. Придется дождаться хозяина, чтобы это выяснить. Голод снова напомнил о себе урчанием в животе.

— У вас не найдется чего-нибудь перекусить? — спросила я.

— Конечно! — засуетилась Келда, — только обед еще не готов, но я могу подать вам крекеры и закуски, а также могу разогреть вчерашний сырный суп. Вам это подойдет?

— Я так голодна, что все это звучит очень заманчиво.

— Тогда я накрою вам в столовой. — Спасибо!

Столовую я нашла без труда, она располагалась рядом с гостиной. Стены столовой были окрашены в светлые тона как и та часть особняка, что мне удалось увидеть. Потолок украшала резьба по мрамору, изображающая узоры пяти стихий. Стулья были покрыты белой кожей, а на столе красовалась ваза с живыми неизвестными мне цветами, источающими приятный аромат. Большой овальный стол из темного дерева стоял посреди комнаты, а в углу горел камин.

Я устроилась за столом. Через какое-то время Келда принесла еду.

— Вам нужно что-то еще? Напиток? Десерт?

— Я бы не отказалась от морса, — ответила я, уплетая за обе щеки сырный суп. Он показался мне самой вкусной едой на свете.

Кухарка вскоре принесла морс.

— Я оставлю вас одну, если что-то понадобится, то позовите меня, — сказала Келда, покидая столовую.

После еды я почувствовала усталость, вернулась в гостиную и села на диван. Подперла ладонью голову и устроилась поудобнее, глядя в окно. Не верилось, что наконец-то пришла весна. Хотелось пройтись по саду, потрогать кору деревьев и подышать свежим воздухом, но я не знала, можно ли мне выходить из дома. К тому же, у меня не было уличной одежды. Взяла с полки книгу, оставленную на столике, но чтение не пошло. Я сама не заметила как закрыла глаза и задремала.

Проснулась я, когда уже стемнело. Пока я спала, кто-то накрыл меня пледом. Гостиная освещалась только огнем в камине, а в смежной столовой горели свечи и пахло едой. Похоже, там накрыли ужин.

Не сразу заметила Филиппа, который сидел в кресле возле камина. Непривычно было видеть его в неформальной обстановке. Он потерял свой грозный вид и выглядел спокойно и по-домашнему. Встретилась с ним взглядом и растерялась. Что мне теперь делать? Поблагодарить его? Но ведь этот человек подписал приказ о моей казни. Я невольно потерла запястья, словно снова ощутила холод смертоносных игл. Но если я оказалась в его доме, он все-таки позаботился обо мне.

— Флёр! — Филипп встал со своего места, подошел ко мне и с беспокойством заглянув в глаза.

— Добрый вечер! — я поднялась, чтобы поприветствовать его.

— Как ты себя чувствуешь? — он и замер, ожидая моей реакции, пристально глядя на меня своими синими глазами.

— Наверное, я должна вас поблагодарить, но я не совсем понимаю, как я здесь оказалась, и что происходит…

— Идем за стол, поговорим об этом за ужином. — Филипп вынул из кармана красивую коробочку и протянул мне.

— Что это?

— Подарок.

— Очень мило с вашей стороны, но вы итак уже сделали для меня слишком много…

— Я хотел тебе это вернуть. Открой! — улыбнулся Филипп.

Заинтригованная его словами, я открыла коробочку и не могла поверить своим глазам. Это были серьги, которые мне когда-то подарил отец, и которые забрали у меня при поступлении в исправительный центр. Как же я скучала по ним! Простые, но очень дорогие для меня.

— Я думала, что больше их никогда не увижу! — Я надела серьги. — Спасибо, что вернули их и спасли мне жизнь.

Филипп как-то странно посмотрел на меня, запоздало кивнул и ушел в столовую. Я последовала за ним. Он сел во главу стола, а я устроилась по правую руку от него. В столовой царил полумрак. Стол был накрыт. К ужину подали запеченное мясо и овощное рагу, вино, а также свежий ароматный хлеб. Над нами светилась неяркая магическая лампа, а на столе стояли подсвечники с множеством свечей.

Филипп начал нарезать мясо на своей тарелке, а я молча наблюдала за ним. Его лицо как всегда было непроницаемым, и я не могла понять, что у него на уме.

Я пригубила вина из бокала для храбрости. Филипп отпустил слуг, и я решилась начать разговор.

— Я ждала вашего возвращения, надеясь, что вы во всем разберетесь, но мне сообщили, что вы подписали приказ о казни… Почему, Филипп?

— Так было задумано, Флёр, — спокойно ответил он. — Я договорился с Томасом, чтобы он заявил о том, что из архива пропало личное дело. Симонсен, конечно же, не упустила шанс отправить тебя в капсулу смерти.

Выходит Томас все-таки не последний подлец? Он всего лишь помогал Филиппу.

— Но как вам удалось вытащить меня из центра? Ведь Симонсен лично следила за казнью.

— У меня были союзники и заранее спланированная схема для этого, — с готовностью ответил Филипп. — У Энгера был припасен почти полностью заряженный сверхмощный амулет. Несколько лет он собирал туда энергию, поэтому добавить нужно было совсем немного для того, чтобы амулет был готов. — Но ведь после того, как амулет зарядиться до конца, я должна была развоплотиться. Сомневаюсь, чтобы Симонсен не заглянула в капсулу, чтобы убедиться в моем исчезновении? — с замиранием сердца продолжила расспрашивать я.

— Это была самая рискованная часть. Энгер владеет иллюзией, но и Симонсен не из слабых ментальных магов. К счастью, у него получилось отвести ей глаза.

— Но зачем понадобилось инсценировать мою смерть? Ведь вы перед отъездом сказали, что подали мое дело на пересмотр.

— Прошение о пересмотре дела отклонили, поэтому пришлось пойти на крайние меры.

— Разве вы не могли меня предупредить? Это было очень жестоко по отношению ко мне с вашей стороны. Я думала, что это конец! — с негодованием воскликнула я.

— Прости, но я не мог ничего тебе сказать или даже намекнуть, — все также спокойно ответил Филипп. — В исправительном центре работают ментальщики, все должно было выглядеть естественно.

— И что теперь со мной будет? — Я нахмурила брови, не зная, чего ожидать.

— Инсценировав твою смерть, я вывел тебя из системы. Тебя не станут искать, теперь ты свободна.

Я молчала. Грудь вздымалась и опускалась, а сердце учащенно стучало. Я свободна?! Но как это возможно?

— Но я ведь не перестала быть резервуаром, любой маг увидит мою сущность. Всем известно, что резервуар не может находится без хозяина.

— Я дам тебе амулет, который будет скрывать твою сущность и изменит внешность. Для окружающих ты будешь выглядеть как обычный человек без способностей.

— Но я ведь не маг, смогу ли я пользоваться магическим амулетом?

— Энгер создал его специально для резервуара, он будет заряжаться от твоей энергии, так что тебе не о чем беспокоиться. — Заверил Филипп.

— У меня нет никаких документов.

— Об этом я позаботился. Подготовил все документы на новое имя. Ты сможешь начать все сначала.

Я не могла поверить в происходящее. Филипп вызволил меня из заключения, нарушив законы магического сообщества, рискуя лишиться должности. Подготовил для меня амулеты и документы, чтобы я смогла спокойно начать новую жизнь. Неужели он сделал все это ради меня, потому что я ему небезразлична? Но как он успел все обдумать и осуществить так быстро?

— Вы сказали, что у вас было все подготовлено заранее. Для кого, если не секрет?

— Для моего брата.

— Надеюсь, вы простите мне мое любопытство, но на том сеансе в лаборатории я видела как вы тренировали юношу, похожего на вас. Вы говорили, что он должен уметь защитить себя физически, если не может сделать этого с помощью магии. Выходит, ваш брат — резервуар?

— Да.

— Если в семье магов рождается резервуар, их обычно стараются вернуть обратно в семью после обучения хотя бы в качестве резервуара.

— Господину Ривсу, наверное, было сложно расстаться со своей очаровательной дочерью? — задал Филипп ответный вопрос.

— Вы знаете моего отца? — удивилась я. — Ведь об этом не пишут в личном деле, родство с резервуаром обрывается.

— Лишь имя в документах. Всё можно узнать при желании и связях.

— У отца уже есть резервуар. Лилия воспитывала меня вместо матери. Никто в моей семье не предполагал, что меня заберут на Север. Отношение к резервуарам на Западе отличаются от здешнего. Если бы я осталась в своём городе, то могла бы видеться с ними время от времени. Когда открылись мои способности, отец предлагал мне тайно остаться дома, но я не хотела подводить его под нарушение закона. Ведь любой, у кого выявлен дар делиться энергией, должен пройти обучение и поступить на службу к магу. Скорее наоборот, я обрадовалась, что смогу стать служительницей мага как моя любимая Лилия. Отец всегда относился к ней с уважением и теплом, я думала, что все так относятся к своим резервуарам. К тому же, мне было любопытно посмотреть большой мир и людей, а не сидеть в отцовском поместье, поэтому я с удовольствием уехала в пансион. Мне очень нравилось там учиться.

Слуга принес второе блюдо, поэтому на какое-то время мы замолчали.

— Что стало с вашим братом? — спросила я, когда мы снова остались одни. — Почему он не подле вас?

— Для большинства быть резервуаром ментальщика — незавидная участь. Ты на своём опыте ощутила это. Я бы не пожелал такого брату. Но я хотел позаботиться о его судьбе. Только вот не уследил за ним должным образом и этот несносный упрямец сбежал!

— Прямо из пансиона?

— На севере это называется школа резервуаров, но наши родители не отправили его туда.

— Они оставили его дома, чтобы скрывать всю оставшуюся жизнь?

— А что им еще оставалось делать? — Филипп вздохнул. — Либо скрывать, либо отдать в собственность энергетического ведомства. После смерти родителей у нас с ним были сложные отношения. Возможно, я был с ним чересчур строг, поэтому он сбежал. Его поймали и отправили в распределительный центр. Оттуда его выкупили буквально в тот же день, я ничего не успел сделать.

— Значит вы все это подготовили, чтобы вывести его из системы?

Филипп кивнул.

— А что же теперь будет с вашим братом, если вы отдадите подготовленный для него амулет мне? Наверное, ему нелегко придется. Служить магу без особого на то желания и должной подготовки.

— С Элиасом все не так просто, но я обязательно что-нибудь придумаю. Я пытался его выкупить, но мне раз за разом отказывали. А теперь я даже не знаю, где он.

— Но ведь у вас на работе есть аппарат, с помощью которого можно отследить любого резервуара.

— Я пытался это сделать, но последнее время "искатель" не может его найти.

— Но почему? С ним что-то случилось?

— Искатель не может найти резервуара в двух случаях. Если тот мертв или если на нем нет ошейника.

Нет ошейника… Я припомнила разговор про Свободные земли и мятежников, что слышала в кабинете Филиппа. Возможно, его брат скрывается или присоединился к мятежникам. Поэтому он не хотел отправить рейд в Свободные земли?

Если его брата поймают и обвинят в связи с мятежниками, его ждет казнь. А Филипп уже использовал все, что подготовил для того, чтобы вывести брата из системы для того, чтобы освободить меня. Что же теперь будет с Элиасом?

Филипп смотрел куда-то в сторону, задумавшись о чем-то своем. Возможно, он думал о том же самом, а возможно, о чем-то другом. Какое-то время над столом повисло молчание. Он бросал на меня долгие взгляды, будто хотел задать вопрос, но не решался. Это было на него не похоже.

Я напряженно ждала, что он скажет.

— Ты хочешь вернуться на Запад? — наконец спросил он.

— Ты отсылаешь меня от себя?! — воскликнула я, сама не заметив, как перешла на "ты". Губы дрожали, глаза застилали слезы.

— Так будет лучше для всех, — ответил Филипп.

— Лучше для кого? — спросила я с резкостью в тоне.

Имеет ли он в виду, что для меня будет лучше забыть обо всем, что со мной произошло после пансиона, вернуться на родину и начать новую жизнь, вспоминая север как страшный сон? Но я не хотела оставлять Филиппа. Сама того не желая, я сначала привязалась к нему, а потом отдала ему свое сердце, даже когда знала, что мы никогда не сможем быть вместе. Но уехать теперь, когда стихии милостиво дали нам шанс?

— Лучше для тебя и для меня. — устало повторил Филипп.

— Не понимаю, как может быть лучше, что мы расстанемся? — сказала я пытаясь из последних сил сдержать слезы.

— На Западе ты будешь в безопасности.

Он говорил это холодным спокойным тоном. Могло бы показаться, что ему все равно, если бы я не видела его. Его руки, что покоились на столе сжались в кулаки, и это было пугающим.

— Но я хочу остаться с тобой.

Филипп встал из-за стола и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной.

— Мы ведь даже не знаем друг друга. Ты привязалась ко мне в заключении. В подобных обстоятельствах в этом нет ничего удивительного, ведь ты была в опасности, а я оказывал тебе протекцию. Сейчас ты растеряна, но это пройдет.

— Ты не прав. У нас намного больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Главе Магистрата, могущественному и недоступному ментальному магу должно быть не понаслышке знакомо, каково это, когда к тебе относятся только по статусу. Мне, как резервуару, источнику энергии без прав и возможности быть собой, это прекрасно известно.

Филипп молчал.

Почему он не хочет поверить, что мои чувства настоящие? Даже несмотря на то, что за время знакомства у нас не было возможности узнать друг друга, я тянулась к нему с самого первого дня, чувствуя родственную душу. Наверное, ему плевать на меня! Он лишь испытывал жалость ко мне, поэтому вытащил из этого ужасного места, чтобы потом отправить с глаз долой. Играет со мной в какие-то ему одному известные игры, а я каждый раз не могу понять, чего он хочет.

— Почему ты хочешь, чтобы я уехала? Отвечай, Филипп, с меня хватит этих игр!

— Хорошо, я скажу. На самом деле ты не хочешь остаться со мной, но ты думаешь, что хочешь. Так действует мой ментальный дар. Со мной это уже случалось. Помнишь, как ты пришла в мой кабинет тем вечером? Наверняка, ни до, ни после ты не понимала, зачем это сделала…

Дар внушения! Значит в этом все дело. Он считает, что внушил мне симпатию к себе при помощи ментальной магии…

— Я сама пришла к тебе в тот вечер. И по своей воле хочу остаться с тобой.

— Тебе сложно об этом судить, Флёр. Когда я рядом, моя магия влияет на твое мышление, — с горькой усмешкой сказал он.

— Филипп, я должна признаться, что на меня не действует твой дар.

— Это исключено. Ты пытаешься объяснить себе это таким образом, найти какие-то причины, но…

— Воздействуй на меня! — выпалила я, оборвав его на полуслове. — Если это так, внуши мне что угодно, к примеру, станцевать на этом столе.

Глаза Филиппа стали темней и словно бы навис надо мной, хотя оставался сидеть на своем месте. Я видела как через пространство эфира ко мне тянется шлейф ментальной магии, но, соприкасаясь с моим сиянием, эфирные волны растворялись в нем.

Он продолжал спокойно смотреть на меня, усиливая воздействие. Я напряглась, интуитивно закрываясь от него. Я не должна позволить ему проникнуть в мое сознание и внушить мне станцевать на столе, словно трактирной девке. Я начала концентрироваться на внутреннем сосуде, используя свои силы, чтобы создать защитную стену энергии. Филипп удивленно смотрел на меня, пытаясь понять, как у меня получилось противостоять его магии. Он не ожидал, что его ментальные волны отскочат от моей защиты, оставляя меня в покое.

Я понимала, что ему нужно время, чтобы проанализировать ситуацию, и ждала, пока он начнет говорить.

Филипп вскочил со своего места и подошел ко мне. Обхватил руками щеки и заглядывал в глаза, будто пытаясь убедиться, что я не сжульничала. — Как такое возможно? — воскликнул он. — Мне еще не доводилось встречать мага или резервуара, на которого бы не действовал мой дар.

Я встала и прижалась к его груди, слышала как гулко стучит его сердце, чувствовала как с него спадает напряжение.

— С детства я отличалась от других резервуаров. Видимо, отец о чем-то догадывался, поэтому предупреждал меня, что, если случится появятся какие-то странности, я должна держать рот на замке. Не хотелось отличаться от остальных и привлекать внимание, поэтому я молчала о том, что мне дано магическое видение. Ведь я прекрасна знала, что это доступно только магам. — Я обвила его шею руками. Доверилась ему и ждала, что же он скажет.

— Значит, мне не показалось, что ты вздрагивала при приближении ментального щупа? — задумчиво проговорил Филипп.

Он увлек меня в гостинную, сел на диван и усадил меня к себе на колени.

— Я боялась, что будет больно.

— А было?

— Твое подключение не приносило мне боли. А в тот вечер в кабинете, я очень хотела пополнить твой резерв и поделиться энергией. В тот раз мне было даже приятно.

— Ты необычная Флёр, — сказал Филипп, обнимая меня за талию. — Есть ли что-то еще, что отличает тебя от других резервуаров?

— Все было как у остальных, пока я не попала в исправительный центр. Энгер сказал, что заметил у меня склонность к сопротивлению ментальной магии.

— Я не ожидал такого сопротивления от тебя. Ты действительно сильная. Наверное, это прозвучит странно, но меня очень радует, что на тебя не воздействует мой дар.

Он потянулся ко мне губами и застыл, не смея продолжить. Я приблизилась к нему и поцеловала. Погрузилась в этот сладостный момент, не о чем больше не заботясь. Закрыла глаза и чувствовала как с каждой секундой он становится более распаленным.

— Я мечтал обладать тобой, — прошептал он мне в ухо, прижимая ближе и поглаживая спину под тканью платья.

Я боялась дышать, чтобы не спугнуть очарование момента, прижимаясь к любимому мужчине, впитывая его тепло, прикосновения и сбившееся дыхание.

Филипп коснулся губами моей шеи, тысячи мурашек пробежали по телу. Он заскользил пальцами по обнаженной коже на спине вдоль выреза платья. Я уже забыла обо всем, буквально кожей ощущая как росло желание. Каждое его касание и поцелуй разжигали во мне ранее неведомое чувство. — Ты много раз снилась мне, — сказал Филипп мне на ухо и прихватил мочку уха губами. Он втянул ее вместе с сережкой и покатал на языке, я прикрыла глаза и тихонько застонала от удовольствия. Мечты о любимом становились явью. Он и я вместе.

Филипп легко подхватил меня на руки, словно я была не тяжелее пушинки, и отнес на второй этаж в свою спальню. Уложил меня на кровать и принялся изучать мое тело. Его ладони ласкали меня сквозь платье, кружева впивались в кожу, я мечтала избавиться от этого наряда, чтобы он мог коснуться меня.

Он медленно развязывал шнуровку и стягивал с меня платье, а потом бельё, а я ощущала блаженство от предвкушения того, что сейчас произойдет, словно погрузилась в мягкое облако. И вот я оказалась перед ним абсолютно голая. Щеки горели, меня бросало то в жар, то в холод. Мне раньше не доводилось испытывать ничего подобного, это мой первый раз.

Его руки путешествовали по моему телу. Каждым поцелуем он показывал свои чувства ко мне, я потерялась во времени и пространстве, все мои мысли были поглощены его нежностью. Он начал ласкать меня более страстно, я застонала от удовольствия и тянулась к нему, чтобы обнять. Мне хотелось сильнее прижаться к нему, слиться с ним в единое целое. Тело так и изнывало от желания. Он был со мной так нежен и внимателен.

Он вошел в меня. Я ахнула, привыкая к ощущению наполненности. Боли почти не было, вскоре она сменилась удовольствием. Он проник глубже и начал двигаться. Расслабилась, доверившись ему и наслаждаясь процессом. Эйфория волна за волной нахлынула с новой силой. Я обняла его, подстроилась под ритм и утонула в волнах удовольствия. Все звезды вселенной пронеслись у меня перед глазами. Мне было хорошо с ним, по-настоящему хорошо. Его дыхание участилось, а движения стали более резкими. Подаваясь ему навстречу, я довела его до финала.

Когда все закончилось, я устроилась на его груди, а он обнял меня. Я не могла говорить после испытанного блаженства, но у меня не оставалось сомнений, что он знает, о чем я думаю. Я любила его и хотела остаться с ним навечно.

Какое-то время молча лежали, обнявшись.

— Теперь-то ты веришь, что я хотела этого сама? — Я игриво провела рукой по рельефным мышцам на его груди.

Филипп усмехнулся.

— Ты сказал, что это с тобой не впервой? Может, расскажешь, на кого так подействовал твой дар?

Он долго молчал, я уже не надеялась на ответ и почти уснула, когда он заговорил.

— Меня считают холодным, но так было не всегда.

Сон как рукой сняло и я стала внимательно слушать.

— Мне было всего семнадцать лет, а она была старше меня на два курса, — продолжил Филипп. — Ее звали Дэгни, она была водным магом. С первого взгляда я влюбился в нее, и постоянно думал об этом белокуром ангеле, о ее смехе, блеске в глазах, ямочках на щеках. Я признался ей в своих чувствах, и к моему удивлению она ответила мне взаимностью, хотя я считал, что у нас нет общих интересов, к тому же она уже была помолвлена с другим.

Но, ослепленный первой любовью, я не обратил внимания на такие мелочи. Мы все время проводили вместе, и были очень привязаны к друг другу. Мне казалось, что она влюблена в меня не меньше, чем я в нее, но как же я ошибался. Я не могу простить себе, что был таким дураком! Все время, пока мы были вместе, она чувствовала, что без ума от меня. Но стоило нам расстаться, симпатия уходила, она не понимала, что с ней происходит, и думала, что сходит с ума. Не могла выбрать между мной и тем парнем. Это продолжалось несколько месяцев, в итоге она серьезно заболела. Ничего не помогало против этой загадочной болезни, лучшие целители только разводили руками, и никак не могли понять, что с ней происходит. В итоге она покончила с собой. Я не могу простить себе, что не смог спасти ее. Дэгни пала жертвой моего дара, который я еще не научился контролировать, и воздействовал на нее, сам того не осознавая. В ее семье были случаи сумасшествия в прошлом, поэтому никто ничего не заподозрил, но я уверен, что мое воздействие подтолкнуло ее к грани. Дэгни ушла из жизни, оставив меня тонуть в океане чувства вины с разбитым сердцем.

То, что я чувствовал после того, как ее не стало, казалось невыносимым. Я научился отстраняться от этого горя, но постепенно все чувства исчезли. Все стало серым, словно туман затянул все вокруг в хмурый дождливый день. Другие женщины, которым я нравился неизбежно попадали под мое влияние, и заметив это, я перестал чувствовать к ним притяжение. Если в других сферах, я научился контролировать свой дар безупречно, то в сфере чувств, я просто заморозил его, чтобы не поранить кого-то еще подобно Дэгни. И вот через много лет появилась ты, словно солнце выглянуло из-за тучи, я снова начал чувствовать. Я был рад этому, потому что считал, что не смогу почувствовать это снова, но и боялся причинить тебе вред. Рядом с тобой краски вернулись в мою жизнь, и я вспомнил, каково это быть живым. Я понял, что не безнадежен, и стихии дали мне второй шанс, но боялся разрушить тебя, как я разрушил Дэгни. Я дал себе слово спасти тебя и отправить на родину, чтобы ты была в безопасности подальше от меня.

— Но я не захотела уезжать, — закончила я и обняла его, удобнее устроившись на его груди.

После случая с той девушкой он закрылся в себе, не позволяя себе влюбляться, а я не позволяла себе надеяться на взаимность из-за своего статуса. И вот мы оба нашли эту взаимность там, где не ждали.