Глава 16

Прошло несколько недель. Несколько удивительных, насыщенных и по-своему волшебных недель. После появления вывески – той самой, изящной, с позолоченным плющом, – посетителей в моем «Саду» стало заметно больше. Прохожие, идущие по Улице Теней, не могли пройти мимо, не заглянув в залитое солнцем и утопающее в зелени окно. Запах, витавший из открытой двери, был лучшей рекламой.

Каждый вечер, после закрытия, я совершала свой маленький ритуал. Обходила все ящики, касалась пальцами листьев и бутонов, тихо разговаривала с цветами, благодарила их за день и мягко, прося, а не приказывая, направляла в них свою силу. Я просила их быть крепкими, свежими, красивыми. И они слушались. Каждое утро я спускалась вниз, замирая в предвкушении, и каждый раз лавка встречала меня новыми россыпями бутонов, более пышной зеленью, более насыщенными ароматами. Это был труд, но труд радостный и плодотворный.

Но вместе с ростом популярности проявилась и странная, немного пугающая закономерность. Я стала замечать, что те, кто покупал у меня букеты, вскоре получали нечто большее, чем просто красивый цветок. Их заветные желания сбывались. Точнее, они получали то, что я, сама того не осознавая, вкладывала в букеты, собирая их.

Взять того же господина Элвина. Его жена, Элла, не просто поправилась – она встала с постели, к которой была прикована несколько месяцев. Врачи разводили руками, называя это чудом. С тех пор господин Элвин приходил за новым букетом, как только предыдущий начинал увядать, смотря на меня с таким благоговением, что мне становилось не по себе.

Другая женщина, молодая портниха, купила у меня скромный букет из васильков и ромашек. Она обмолвилась, что хочет подарить его хозяйке дома, где снимала комнату, в надежде, что та не поднимет ей аренду. На следующий день она влетела ко мне, сияя: хозяйка не только не подняла цену, но и предложила ей снять еще и соседнюю комнату под мастерскую за символическую плату.

И таких примеров становилось все больше. Один мужчина, купив букет для начальника, получил неожиданное повышение. Девушка, подарившая цветы молодому человеку, в тот же вечер получила от него предложение руки и сердца. Сначала я списывала это на совпадения, на цепь случайностей. Но закономерность была уж слишком явной. Это немного пугало. Я не хотела быть волшебной палочкой или, что хуже, каким-то подобием судьбы, раздающей подарки. С тех пор я стала внимательно, почти болезненно, следить за своими мыслями во время работы. Я собирала букеты, концентрируясь не на тайных желаниях клиентов, а на простых, чистых вещах: «неси радость», «дари успокоение», «пусть этот день будет светлым». Я боялась своей же силы, не понимая до конца ее природы и границ.

И вот беда пришла откуда не ждали. В одно прекрасное утро, когда я как раз поливала цветы, дверь с треском распахнулась, и внутрь ворвалась Лора. Ее обычно румяное лицо было бледным, в руках она сжимала смятый газетный лист.

- Вайда! – выдохнула она, запыхавшись. – Это ужасно! Читай!

Она сунула мне газету. Это был один из тех бульварных листков, что специализировались на сплетнях и сенсациях. Прямо на первой полосе, под кричащим заголовком «ВЕДЬМА НА УЛИЦЕ ТЕНЕЙ?», была напечатана статья. Анонимный «доброжелатель» живописал мою лавку, называя ее пристанищем темных сил. Автор утверждал, что цветы, которые я продаю, не просто красивы – они околдовывают. Что они затуманивают разум, наводят любовные чары, заставляют людей совершать необдуманные поступки. В качестве «доказательств» приводились те самые истории: внезапное выздоровление жены Элвина, неожиданная удача портнихи. Все это подавалось в таком ядовитом, искаженном свете, что у меня похолодело внутри. В статье меня открыто обвиняли в колдовстве и призывали благочестивых граждан обходить мой «Сад» десятой дорогой.

- Это же Клод Монтегю! – выпалила Лора, увидев мое потрясенное лицо. – Владелец «Изумрудных Рос»! Он самый крупный цветочный магнат в городе! Он, наверное, узнал, что ты отбиваешь у него клиентов, и решил так с тобой расправиться! Я слышала, он подлый и мстительный!

Я стояла, сжимая в пальцах газетный лист, и не могла вымолвить ни слова. Колдовство. Ведьма. В этом мире, где магия была реальностью, такие обвинения могли быть по-настоящему опасными. Меня могли оштрафовать, закрыть лавку, а в худшем случае… Я не хотела даже думать об инквизиции или чем-то в этом роде.

Паника, холодная и липкая, подкатила к горлу. Все, что я построила с таким трудом, могло рухнуть в одночасье из-за грязной лжи.

- Что я буду делать? – прошептала я, больше сама себе, чем Лоре.

- Надо что-то делать! – заволновалась она. – Напишем опровержение! Мы найдем свидетелей! Все, кому ты помогала, они же за тебя заступятся!

Но я была слишком подавлена, чтобы строить планы. Мне нужно было время. Нужна была… поддержка. И я, сама того не осознавая, уже знала, где ее искать.

- Лора, спасибо, что предупредила, – сказала я, стараясь взять себя в руки. – Я… мне нужно подумать.

Я выпроводила подругу, пообещав, что все обдумаю, и закрыла лавку, повесив на дверь табличку «ЗАКРЫТО». Сердце бешено колотилось. Я не придумала ничего лучше, как пойти к Каю. Не как к магу или советчику, а просто как к… другу? Соседу? Единственному человеку здесь, чье мнение и трезвость ума я невольно начала ценить.

Я надеялась на дружеский совет и, возможно, на какую-нибудь легкую, отвлекающую книжку, чтобы утопить свое горе в чужом вымысле.

Я перешла улицу и толкнула тяжелую дверь «Пыльного Фолианта». Кай как раз подметал пол, и облако пыли танцевало в луче света из окна. Он поднял на меня взгляд и, увидев мое лицо, сразу нахмурился.

- Что случилось? – спросил он, отложив метлу. Его прямая, бесцеремонная манера сейчас была как бальзам на душу.

Я молча протянула ему злополучную газету. Он взял ее, пробежал глазами по статье, и его лицо стало каменным. Я видела, как скулы напряглись, а в глазах вспыхнул холодный, яростный огонь.

- Монтегю, – произнес он с таким презрением, что слово прозвучало как ругательство. – Предполагал, что он опустится до этого. Но не думал, что так быстро.

- Он уничтожит меня, Кай, – голос мой дрожал. – Эти обвинения… Колдовство… Кто поверит мне, простой цветочнице? Это просто мое слово против его.

Кай отшвырнул газету на ближайший стол, словно она была ядовитой змеей.

- Он не уничтожит, но попытается. Однако, у него ничего не выйдет.

- Как? – воскликнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Как я могу с этим бороться? Бегать и всем доказывать, что я не ведьма?

Он подошел ко мне и взял за плечи. Его прикосновение было твердым, но не грубым. Он смотрел прямо в глаза, и его взгляд был таким же острым и ясным, как лезвие.

- Слушай меня, Вайда. Ты не будешь ничего доказывать. Ты не будешь оправдываться. Это его игра, и играть по его правилам – значит проиграть.

- Но что же делать? – прошептала я, теряясь в его уверенности.

- Мы поменяем правила, – сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. – Он хочет представить тебя как угрозу? Мы представим тебя как… находку. Редкость. Уникум. Он кричит о колдовстве? А мы заговорим об утраченном искусстве. О магии, которая не сжигает, а лечит. Которая не вредит, а помогает.

Я смотрела на него, не понимая.

- Как?

- Оставь это мне, – сказал он, и в его глазах мелькнула тень того самого книжного червя, который знает все тайные ходы в лабиринте информации. – У меня есть… знакомый. Летописец. Человек, который обожает находить забытые страницы истории. Я просто… подкину ему одну старую книгу. А дальше все сделает любопытство и жажда сенсации, но уже с правильной, выгодной для тебя.

Он отпустил мои плечи, и его лицо смягчилось.

- А сейчас тебе не нужна книга. Тебе нужен чай. И крепкий. Иди на кухню, поставь воду. А я… я кое-что принесу.

Я послушно пошла в маленькую заднюю комнатку, служившую ему кухней, и стала суетиться с чайником. Руки все еще дрожали, но паника отступила, сменившись смутной, но крепнущей надеждой. Он не просто утешал меня. Он составил план. Он видел выход там, где я видела только стену.

Когда я вернулась с двумя дымящимися кружками, он уже сидел за столом, разглядывая какой-то потрепанный, без переплета, манускрипт.

- Вот, – он протянул мне не книгу, а тоненькую тетрадку в простом картонном переплете. – Это не Ван Гельдер. Это дневники одной старой травницы. Никакой магии, только рецепты чаев, настоек и советы по уходу за огородом. Думаю, это именно то, что тебе нужно сегодня. Простая, земная мудрость.

Я взяла тетрадку. Она была легкой, пахла сушеными травами и спокойствием. Он был прав. Это было именно то, что мне нужно было сейчас – отвлечься на что-то простое и реальное.

- Спасибо, Кай, – сказала я, и в этот раз мое «спасибо» означало гораздо больше, чем просто благодарность за книгу. Оно означало благодарность за то, что он есть. За его спокойную силу. За то, что он не дал мне упасть в отчаяние.

- Не за что, – отозвался он, отхлебывая чай. – Мы же соседи. А соседи должны помогать друг другу. Особенно когда на их улице появляется настоящий Сад. И особенно когда этот Сад кому-то очень мешает.

Он сказал это с такой простой, незыблемой уверенностью, что я наконец полностью успокоилась. Буря снаружи еще бушевала, но здесь, в этой пыльной, заваленной книгами лавке, за чашкой чая, с этим странным, молчаливым и невероятно надежным человеком, я была в безопасности. И я знала, что мы справимся. Вместе.