Глава 35

Если кто-то думает, что подготовка к свадьбе, даже самой скромной, — это увлекательный и полный исключительно розовых облаков процесс, тот, я вас уверяю, ни разу не пытался организовать это самое мероприятие, будучи наполовину беглянкой-аристократкой, наполовину девушкой с душой пятидесятивосьмилетней женщины, запертой в восемнадцатилетнем теле, владелицей цветочной лавки, за которой охотится родная мамаша с метафорическими факелами и намеками на костер. Мое текущее состояние можно было описать как «счастливая паника» или, если точнее, «эйфория, перемежающаяся приступами осознания всей сюрреалистичности происходящего».

Мы с Каем твердо решили: свадьба будет в нашем саду. Вернее, в том, что пока лишь с большой натяжкой можно было назвать садом. После зимы наш задний дворик представлял собой удручающее зрелище: голые, промерзшие грядки, несколько жалких, обледеневших кустов и торчащий посредине ржавый каркас будущей теплицы, похожий на скелет доисторического животного. Но я видела его будущее. Я чувствовала его. И это было куда важнее.

Именно здесь несколько месяцев назад, среди этого весеннего хаоса, мы с Каем и устроили наш первый «военный совет», сидя на старом, покрытом мхом деревянном ящике и попивая чай с мятой.

- Итак, — Кай развернул перед нами свой безупречный чертеж, на котором наш двор был изображен в виде райского уголка с аккуратными дорожками, цветущими арками и даже небольшим прудом. — По моим расчетам, если мы начнем работы завтра, то к назначенной дате успеем расчистить основную территорию и установить хотя бы одну арку.

Я фыркнула, отнимая у него кружку.

- Плетистые розы, которые должны оплести эту самую арку за две недели вместо положенных двух лет для меня вырастить вполне реально. Я уже поговорила с ними. Они в предвкушении.

Он посмотрел на меня с тем особенным выражением, в котором научный интерес смешивался с безграничным обожанием.

- Ты действительно с ними разговариваешь?

- Не в смысле «Здравствуйте, мадам Роза, как поживаете?» — уточнила я, с наслаждением вдыхая влажный, пахнущий талой землей воздух. — Это больше похоже на… обмен намерениями. Я посылаю им образ того, чего хочу — пышного цветения, крепких стеблей. А они в ответ… ну, как бы шепчут, что им для этого нужно. Больше солнца, другой состав почвы, чтобы я отстала от них с секатором.

- Потрясающе, — прошептал он, и в его глазах я увидела отражение того самого чуда, которое для меня уже стало обыденностью. — Цветочный эсперанто.

- Что-то вроде того, — рассмеялась я. — Так вот, мадам Плетистая Роза шепчет, что ей нужна не просто арка, а нечто величественное. Чтобы было о чем рассказать соседним клематисам.

Следующие недели слились в один сплошной, наполненный красками, смехом и легким безумием вихрь. Наш дворик превратился в проходной двор для всех наших друзей. Лора являлась каждое утро с корзиной свежайших булочек, от которых воздух мгновенно наполнялся ароматом корицы и счастья. Она же, к моему удивлению, оказалась незаменимым стратегом в вопросах расстановки столов и скамеек, руководствуясь каким-то особым, пекарским фэн-шуем.

- Стол для угощений должен стоять именно здесь! — авторитетно заявляла она, упираясь руками в бока. — Чтобы ветерок дул на гостей, а не на еду, и чтобы запах вишневого пирога сразу встречал всех у входа. Это закон!

Мы с Каем лишь покорно кивали и перетаскивали тяжелые деревянные щиты туда, куда указывал ее решительный перст.

Марта взяла на себя титанический труд по украшению. Она притащила из своих закромов рулоны старых, но невероятно красивых кружев, ленты цвета морской волны и сливок, а также несколько загадочных сундуков, набитых «нужными штуками». Под ее руководством мы с Эльзой, нашей юной помощницей, дни напролет резали, сшивали и прикалывали, превращая простые деревянные конструкции в изящные, воздушные беседки.

- Держи крепче, девочка! — командовала Марта, а сама в это время с ловкостью фокусника создавала из простого куска марли нечто, напоминающее облако. — Свадьба — это не только про чувства, это про детали! Чтобы глаз радовался! Надо, чтобы было красиво!

Эльза, вся покрасневшая от усердия, лишь кивала, сжимая в руках конец кружевной гирлянды. Я же ловила себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя просто девушкой, которая готовится к своему празднику. Пусть ненадолго, но тень Ленстеров отступала, растворяясь в аромате хвои, земли и свежей выпечки.

Генри, наш молчаливый спаситель, стал главным инженером и прорабом. Он не только выстругал изящные скамьи и тот самый «величественный» каркас для роз, но и соорудил небольшую деревянную площадку для нас с Каем — нечто вроде импровизированного алтаря. Когда он принес нам те самые, сплетенные из корня кольца, уже покрытые специальным, стойким лаком, у меня на глаза навернулись слезы.

- Носите на здоровье, — буркнул он, смущенно глядя в сторону. — Дерево живое, теплое. Оно вас согреет.

Кай, примеряя свое кольцо, улыбался своей редкой, по-настоящему счастливой улыбкой.

- И пахнет тобой, — тихо сказал он мне, наклоняясь так, чтобы никто не услышал. — Лесом, землей и чем-то неуловимо-сладким. Наверное, так пахнет сама жизнь.

И вот наступило утро, которого я, если честно, ждала и боялась одновременно. День Свадьбы. Проснулась я от того, что в окно бил ослепительный, по-настоящему весенний свет. Воздух за окном звенел от птичьего гомона и предвкушения. Первой ко мне ворвалась Лора с огромным подносом, на котором дымился чайник и лежала горка воздушных круассанов.

- Невеста должна быть сытая и довольная! — объявила она и тут же принялась расчесывать мои непокорные волосы с таким усердием, будто готовила их к участию в сельскохозяйственной выставке.

За ней явилась Марта с тряпицами, какими-то снадобьями и решительным видом полководца перед решающей битвой.

- Лицо не трогать, губы не кусать, и ни в коем случае не плакать, пока все не закончится! — строго наказала она, втирая в мои щеки что-то пахнущее медом и ромашкой.

Платье у меня было не свадебное в классическом понимании. Никаких километров фаты и кринолинов. Его сшили по моему эскизу из плотного шелка цвета слоновой кости, простое и элегантное, с длинными рукавами и небольшим шлейфом, который украшала та самая кружевная кайма от Марты. В волосы вместо фаты я вплела живые веточки плюща и маленькие, только что распустившиеся бутоны белых фрезий, которые, стоило мне к ним прикоснуться, распустились с тихим, почти неслышным хрустальным хлопком, наполнив воздух нежным ароматом.

- Магия, — с восторгом прошептала Лора. — Самая красивая магия на свете.

Когда я наконец спустилась в сад, у меня перехватило дыхание. То, что еще вчера было стройплощадкой, превратилось в настоящий райский уголок. Деревянная арка, над которой я так трудилась, была полностью оплетена розами невероятного, нежно-персикового оттенка. Они цвели так буйно, так пышно, что казалось, вот-вот рухнут под тяжестью собственной красоты. Лепестки, бархатистые и теплые, источали густой, сладкий аромат, смешивающийся с запахом свежескошенной травы и земли. Повсюду были расставлены горшки с лавандой, шалфеем и мятой, а по краям дорожки стояли те самые, «ожившие» деревянные зверюшки Генри, словно пришедшие поздравить нас.

И он. Кай. Стоял под цветочной аркой, такой высокий и прямой в своем простом, но безупречно сидящем темно-сером камзоле. В его руках не было цветов. Его глаза, серые и бездонные, как предгрозовое небо, нашли меня в толпе гостей, и в них не было ни капли привычной иронии или ученой отстраненности. Только чистая, безграничная любовь и такое облегчение, что я не сбежала в последнюю минуту.

Гостей было немного. Лора с отцом, сияющие как два медных таза. Марта, вытирающая украдкой слезу уголком своего передника. Генри, стоящий по стойке «смирно» и сжимающий в руках свою потрепанную шапку. Эльза, смотрящая на нас с открытым ртом, полным восторга. И несколько наших самых верных покупателей, тех, кто приходил в лавку не просто за цветами, а за капелькой тепла.

Церемонию вел не священник, а старый друг Кая, такой же книжник и антиквар, чьи седые бакенбарды развевались на ветру, а голос, читающий старинные клятвы, был бархатным и торжественным. Но я почти не слышала слов. Я смотрела на Кая и видела в его глазах все: нашу первую встречу, наши прогулки, наши споры о магии, ночь, когда он принес вывеску, страх и ярость, и ту тихую, непоколебимую уверенность, что мы справимся со всеми невзгодами, выпавшими на нашу долю.

Когда настал момент обмена кольцами, мои пальцы дрожали. Кай взял мою руку, и его прикосновение было твердым и теплым. Он надел на мой палец теплое, шершавое деревянное кольцо, и оно легло так, словно всегда там было.

- Я, Кай, беру тебя, Вайда, в жены, — произнес он, и его голос был тихим, но слышным каждой травинке в нашем саду. — Не перед лицом богов или королей, а перед лицом этой земли, что ты оживила, этих цветов, что ты вырастила, и наших друзей, что стали нашим общим миром. Я становлюсь твоим корнем и твоей опорой. Твоим прошлым и твоим будущим. Отныне и навсегда.

Слезы, несмотря на все запреты Марты, потекли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть.

- Я, Вайда, беру тебя, Кай, в мужья, — начала я, и голос мой звучал чисто и звонко. — Не потому, что ты лорд или наследник, а потому, что ты — это ты. Тот, кто увидел за цветочницей человека. Тот, кто не испугался моих тайн. Тот, кто стал моим домом, когда у меня его не было. Я становлюсь твоим ростком и твоим цветением. Твоим настоящим и твоей вечностью. Отныне и навсегда.

Мы не поцеловались сразу. Мы просто стояли, глядя друг другу в глаза, и в этом взгляде был сосредоточен целый мир, который мы построили вопреки всему. А потом его пальцы коснулись моей щеки, смахнули слезу, и его губы коснулись моих. Это был не страстный поцелуй, а нечто большее — печать, обет, тихое и совершенное слияние двух одиноких душ, нашедших друг друга в самых потаенных уголках вселенной.

И в этот самый момент, словно по мановению волшебной палочки, со всех кустов и деревьев нашего сада взметнулись в небо десятки крошечных, светящихся мотыльков. Они были похожи на живые звезды, порхающие в солнечных лучах, переливаясь всеми оттенками золота и серебра. Это была не моя магия, и не магия Кая. Это была магия самого момента, магия любви, которая всегда находит самый прекрасный способ проявить себя.

Лора ахнула, Марта перекрестилась, а Генри прошептал: «Вот это да…»

Мы с Каем, обнявшись, смотрели на это чудо, и я знала — что бы ни готовило нам будущее, какие бы бури ни бушевали за стенами нашего Сада, мы справимся. Потому что мы — это мы. Две половинки одного целого. Корень и росток. Книга и ее читатель. И наша история, наконец-то, начиналась по-настоящему.