Глава 12

Днем в королевском дворце бурлит жизнь – гуляют дамы и кавалеры, снуют курьеры и слуги, звучит музыка, звенит смех и струи фонтанов. Ночью все затихает, и в длинных полутемных коридорах появляются шпионы, соглядатаи, и тайные любовники.

Король с наступлением темноты официально спит в своих покоях, а неофициально – идет по скрытому в стене ходу в кабинет. Пока придворные веселились, его поднос переполнился донесениями шпионов, соглядатаев и просто неравнодушных подданных, сообщающих о наводнениях, пожарах или заразных болезнях. Его Величество считал себя кем-то вроде пожарника, призванного тушить «пожары» там, где его подданные не справляются сами.

Едва ночной секретарь подал королю «почтовый» поднос, поверх бумаг шлепнулся листок серой бумаги, присланный магопочтой. Поскольку секретарь был спокоен, монарх сделал вывод, что ничего особо срочного на поносе нет и потому развернул новое послание. А в нем говорилось о бароне Грейнже. Задумчиво потерев лоб, Его Величество вновь затребовал папку с делом барона. За последний месяц она изрядно распухла. Особенно интересным было письмо графа Лансдора. Верный слуга монархии удивлялся вопросам, которые ему задали, но подробно ответил на каждый. Среди обычной информации об урожае, количестве воинов и десятинах леса, было несколько строк о бароне Грейнже.

– Юный барон отличался любовью к воинским искусствам, – писал граф, – отлично фехтовал, решал задачи по тактике и стратегии, но как человек был слишком холоден и жесток. Не раз я видел, как он пинал старую собаку, обливал презрением стариков и слабых. Красивый и сильный юноша привлекал женское внимание, и когда моя младшая дочь увлеклась оруженосцем я попросил одну весьма интересную даму провести с ним время. Она выполнила мою деликатную просьбу, а после сказала, что молодой барон груб, самодоволен и не интересуется удовольствием женщины. Приняв во внимание все эти факты, я отослал его.

Дочитав письмо графа, король задумчиво покачал бумагой в воздухе. Отдельно каждый случай можно счесть пустяком, но вот доклад «ушей» из баронства о тайной кузнице, о запасах оружия и теплой одежды говорил о многом.

Неподалеку от баронства проходила граница соседнего королевства. Сейчас все было мирно, дипломаты умудрялись избегать даже коротких стычек между соседями, но напряжение копилось. Немало вояк с обеих сторон мечтали позвенеть мечами на чужой земле, пограбить соседские поместья и вернуться домой с добычей и славой. Им не нравилась политика правителей, ограничивающая даже мелкие стычки. Они не видели за мелкими комками пограничных стычек лавину настоящей войны. Если барон Грейнж присоединился к парочке таких вот безумцев, и собирается отослать жену, потому что осенью готов идти на войну?

Король задумчиво перебрал другие донесения. А ведь верно! Складывается картинка! Вот другой барон, Тимейр. Не сосед Грейнжа, но земли почти рядом – через одну узкую полосу леса, принадлежащую другому землевладельцу. Из его земель доложили, что лорд приказал извести рощу молоденьких ясеней, якобы на рукояти для лопат, но… в его холде нет проблем с водой, никто не осушает болота, не копает колодцы. Зачем столько крепких и гибких рукоятей? На рогатины и копья?

Еще один барон немало повоевавший в свое время – Дорвейн. В его землях все тихо, да только прошел слушок, что хозяин собирает охотников, умельцев стрелять из лука. Якобы на охоту по первому снегу. Ну-ну. Пора прекращать этот балаган!

– Тревел! – король окликнул секретаря, закопавшегося в бумаги.

– Сир?

– Бумагу для магических сообщений! Кто там у нас из графов поближе?

* * *

Лето достигло своей макушки и медленно покатилось дальше. Обитатели замка занимались своими делами, пристально поглядывая на поля – что там сулит будущий урожай? Дэвлин Коркодэйл прошел все испытания, и был принят в тесный кружок стражников. Родичь барона был услан куда-то, и никто больше не пытался заставить новичка уехать. Молодняк смотрел ему в рот, Ульф, хоть и косился, но порой советовался с новичком, ведь не замыленный глаз может увидеть решение с новой стороны.

У Сэма все тоже складывалось успешно – он получил из рук баронессы тоненькое ожерелье с единственной янтарной подвеской, съездил на три дня в свою деревушку, убедился, что хозяйский дом в ней есть и вполне добротный. Отдал приказ готовить его к появлению хозяина и хозяйки, а остальное время потратил на поиск и уговоры священника, чтобы тот согласился обвенчать нового хозяина и его невесту безо всех положенных оглашений и торжеств.

Вернулся Лайн в замок Грейнж задумчивый и усталый, но с юной леди Виолетты глаз больше не сводил и даже умудрялся ее тайно сопровождать во время прогулок, пользуясь расположением баронессы.

Между тем время летело неумолимо. Пожелтели листья, и барон повел свободных мужчин в заболоченную пойму реки, на утиную охоту. Собаки, охотники, свист болтов легких охотничьих арбалетов и отчаянное утиное кряканье смешались в задорную карусель. Однако разделывать добычу у воды не стали – в замке кипели котлы, женщины выбирали для себя удобные скамеечки, да готовили мешки для утиного пуха. Баронесса обходила широкий хозяйственный двор, проверяя наличие корзин для тушек, корыт для потрохов, и запасы дров для коптильни.

Повара уже точили ножи, чтобы приготовить утиный паштет в горшочках, залитых утиным же жиром, напечь пирожков с ливером и луком, сварить кашу с парой утиных тушек и приготовить особенное жаркое, начинив утку грибами и пряными травами, отбивающими запах тины.

Для Вероники это было привычным – она обходила помещения, проверяла чистоту посуды, запасы пряностей и ягод для заготовок, а сама думала о том, что вероятно делает все это в последний раз. В монастырь нередко жертвовали часть охотничьей добычи, но там и помыслить не могли о трех возах, полных битой птицы. В замке же утиная охота открывала период запасов не только овощей и зерна, но и мяса, рыбы, дров и всего прочего, без чего зимой придется голодать или мерзнуть.

Первый воз въехал в ворота, и баронесса Грейнж, как и достоило сама подошла к возу, выбрала крупную птицу, села на скамеечку, накрыла дорогое нарядное платье куском полотна и принялась ее ощипывать. Женщины вокруг загомонили, расхватали птиц и занялись тем же самым. Головы – собакам, потроха на кухню, тушку в корзину, чтобы шустрые мальчишки унесли ее к огню, и опалили, насадив на железный прут. Все как всегда! Но едва над двором поплыл запах горелых перьев, похудевшая и побледневшая в последнее время леди Грейнж мучительно согнулась и ее вырвало в корыто с потрохами.

Женщины тотчас побросали работу, и собрались вокруг. Веронике подали мокрое полотенце, кружку с водой и неспелое яблоко. Служанка, которая протянула незрелый плод потупилась и почти прошептала:

– Попробуйте, миледи! Мне помогало от тошноты.

Вокруг все зашикали, а Веронике вдруг до ломоты в зубах захотелось впиться зубами в твердый кислый зеленый шар. Она это и сделала, чувствуя, как отступает дурнота. Женщины вокруг зашушукались, а потом самая опытная из них ласково попросила баронессу отдыхать и беречь себя и ребеночка. Вероника побледнела еще сильнее и чуть не упала, но служанки подхватили ее, усадили на бревнышко и объяснили непонятливой, что она явно понесла, и лучше ей не торчать во дворе, среди грязи и вони, а сидеть в своих покоях и радоваться жизни.

Женщины вокруг радовались – барон теперь не отошлет баронессу! Не уйдет из замка добрая и рачительная хозяйка! Только бы сынка родила, и уж точно не сможет он ее выставить прочь! А леди Грейнж вдруг схватила ближайшую прачку за руку и зашептала умоляющим голосом:

– Только не говорите никому! Прошу вас! Я… хочу сама сообщить барону добрую весть!

Вокруг доброжелательно закивали головами – конечно, после стольких лет леди хочется самой сообщить все мужу. Так и должно быть!

Веронику проводили до покоев, позвали к ней встревоженную Виолу и разошлись. Пока сестра хлопотала вокруг, готовя прохладный компресс и мешочек с ароматными травами, отбивающими запах перьев, летящий сквозь открытое окно, леди Грейнж полусидела в кресле, и пыталась осознать свершившееся чудо. У нее будет ребенок! Невероятно, но это так! Теперь, когда ей указали, она и сама заметила, что с купальской ночи не шли крови. Что грудь стала полнее и чувствительнее, а бледность и худоба, нередко случаются с женщинами в ожидании. Наверняка это подарок того лесного фея!

Вспомнив свое ночное приключение, Вероника вдруг испугалась – что, если ребенок от присланного лесом фейри будет… необычным? Она взволнованно встала, пометалась по комнате, потом вновь ощутив дурноту присела на мягкую скамью у окна, чтобы вдохнуть прохладный осенний воздух. Ребенок! Надо срочно вспомнить все, что она когда-либо слышала о детях, рожденных после купальской ночи!

До самого ужина баронесса вспоминала сказки и легенды, и даже старинные баллады, и к собственному страху поняла, что, если ребенок рождался с каким – нибудь по человеческим меркам изъяном, его забирали к себе жители «той» стороны. Обычные же человеческие дети фейри не интересовали.

Погладив абсолютно не заметный живот, леди Грейнж пожелала себе самого обычного малыша и поправив головной убор спустилась в главный зал. Пожалуй, не стоит рассказывать о беременности барону, хотя бы до тех пор, пока не ляжет первый снег.

Ужин прошел как обычно – слуги, уставшие за день, ели с аппетитом, стражники тоскливо переговаривались – им тоже хотелось на охоту. Служанки за дальним столом перешептывались да перемигивались, но барон в этот день с охоты не вернулся, так что баронесса как обычно высидела весь ужин, делая вид, что ест и ушла к себе. За утками прибыл воз гусей, их уже всех готовили в коптильню, не отвлекаясь на паштеты, а там и мелкая дичь пошла, набитая охотниками с берегов.

Больше недели разбирали мясо, потом настало время пуха и перев. Самый нежный пух промывали в ароматных травах, сушили у печи, и набивали им подушки. Перья тоже разбирали – мелкие на подушки для слуг, крупные – для письма. Не подходящие ни туда ни сюда, связывали в пучки для поплавков или детских игрушек.

Когда удивительно довольный охотой барон вернулся в замок, Вероника уже четко решила не рассказывать ему о ребенке. Она уедет в монастырь, и там родит. Святое место защитит ее малыша и от людей, и от фейри.

Грейнж был доволен не просто так – на охоте он недурно потренировал свою стражу, проверил навыки охотников, и опробовал новую партию рогатин и малых копий. Все ж найденное в болоте месторождение железа не подвело – оружие вышло прочным. С первым снегом можно будет пощипать соседей, а пока…

Барон взглянул на побледневшую и похудевшую жену и скривился. Сейчас бы горячую да крепкую бабенку в постели, а не эту бледную немочь! Жаль мелкая его боится и прячется за спиной сестры. Ну ничего, скоро король пришлет разрешение, и поедет его благоверная в монастырь, репу полоть, да лоб об каменные плиты бить. А он женится на крошке-Виоле. А пока навестит вдовушку на хуторе. Та и любезна, и полнотела, да не молода уже, так и не понесла за то время, что барон проводил в ее доме. А Грейнжу нужен наследник!

Между тем баронесса приветствовала супруга вежливыми словами, и пригласила его омыться с дороги и отобедать. Барон предпочел сразу сесть за стол, и пировать вместе с усталыми охотниками, и только вечером завалиться в купальню, чтобы вволю потискать дежурящих там служанок.

Наутро у него болела с похмелья голова и владелец Грейнжа рычал на всех, так, что служанки притихли, оруженосца пробегали мимо гневливого господина на полусогнутых, а стражники вообще не желали попадаться ему на глаза. Так что никто не удивился тому, что баронесса избегает супруга. Даже хорошие новости следует преподносить в должное время, со вниманием и почтением!