Глава 16

После трапезы барон вновь попытался утащить гостя к себе в кабинет, но тот предпочел поговорить в зале. Откинулся в кресле и заметив, что баронесса попыталась улизнуть, вежливо попросил ее остаться. Грейнж нахмурился. Он ожидал, что граф привез разрешение короля на монастырь и новый брак, но не думал, что Селборн решит уведомить жену лично. А граф между тем заговорил совершенно о другом:

– Миледи, я не вижу в зале вашу родственницу. Как ее здоровье?

– Она благополучна, милорд, – вспыхнула вдруг смущением Вероника.

– Вот как. Вы в этом уверены? – голос мужчины обманчиво мягок, но баронесса выпрямляется и отвечает уверенно:

– Абсолютно!

Жак, наблюдающий за беседой из-за плеча господина, услышал спокойную уверенность в голосе женщины и немного расслабился. Графу ведь и суды вести приходится, и разные случаи разбирать. Было дело женщина соперницу извела, утопила, заманив на прогулку. И матери дочерей губили, и мачехи падчериц. Мужчины те попроще – на вилы насадят или нож в бок воткнут, а вот слабый пол извернется так, что и тела не найдут! Только баронесса смотрит на графа без страха.

– Если вам это необходимо, милорд, я готова поклясться на любой священной книге, – добавляет леди Грейнж.

– Спасибо, леди, мы еще вернемся к этому вопросу. Скажите мне вы желаете развода со своим супругом? Зная, что придется уехать в обитель?

– Да, милорд, – голос леди Вероники становится звонким, и кое-кто из слуг и стражников оборачивается на этот звон в тревоге.

– Вот как, – Селборн прищуривается, – а почему?

– Я не смогла подарить супругу наследника, – вот тут женщина опускает глаза и почти шепчет, – закон велит ему найти другую.

– И как я понимаю, барон решил взять в жены вашу сестру? – граф давит несмотря на то, что Грейнж сидит рядом и скрипит зубами.

– Все так, – леди совсем сникла, и Жак на свой страх и риск наполнил ее кубок ягодной водой.

– Что ж, Его Величество прислал меня сюда, чтобы я разобрался в этой ситуации, – вздохнул граф и я спрашиваю вас еще раз, леди Грейнж – где ваша сестра?

Вероника вскинула на гостя глаза, сморгнула набежавшие слезы и ответила:

– Ее нет в замке. Верный человек увез ее отсюда, потому что Виоле всего пятнадцать лет, и она боится моего мужа больше всего на свете!

Барон зарычал, вскочил и попытался кинуться на жену. Граф был уже не молод, да и отвлекся, разговаривая с леди, поэтому не успел ее прикрыть. Зато успел стражник, который как-то незаметно околачивался возле главного стола. Он просто метнул в барона кувшин с вином, а когда тот в ярости своротил стол, отпрыгнул и криво усмехнулся, подначивая лорда Грейнжа на поединок. Тот, кипя от ярости, выкрикивая что-то невнятное выхватил длинный кинжал и попытался сходу заколоть непокорного, забыв, как сам гонял Коркодэйла на плацу. Тот ловко уворачивался, успев накрутить на руку сдернутый с зазевавшегося слуги теплый плащ.

Все, кто был в зале замерли, наблюдая за поединком. Только Селборн откинулся в кресле и наблюдал не за мужчинами, а за леди Грейнж. Дама побледнела, вцепилась в подлокотники кресла, но хранила благородное молчание.

– Кто вам этот благородный безумец? – шепотом спросил ее граф, ловя реакцию.

Первой эмоцией леди было недоумение:

– Кто? Стражник? Никто! – она даже плечами пожала в изумлении, – у нас три десятка стражников, два десятка мастеровых, дюжина слуг мужчин и три десятка служанок для разных работ. Я всех их знаю, почти всех лечила или учила.

– Он уделял вам особое внимание? – голос Селборна незаметно стал вкрадчивым, и его почти заглушает звон кинжалов – Дэвлину пришлось вынуть свое оружие.

– Какое особое? – Вероника все еще искренне недоумевает. – Я леди Грейнж, никто и никогда не смотрит на меня иначе, чем на хозяйку замка.

Граф посверлил даму взглядом, и все же перевел его на барона. Значит жена верна, но желает развода. Странно, но бывает. Порой тихая жизнь в обители привлекает жен домашних тиранов и судя по тому, как взъярился барон, он как раз из таких.

Между тем Коркодэйлу удалось измотать барона, и теперь он планомерно гнал его обратно к возвышению, не давая увернуться или улизнуть. Его кинжал мелькал с невиданной скоростью, а мальчишки, которых он тренировал, замерев от восторга наблюдали за наставником и подбадривали его невнятными возгласами. Граф наблюдал спокойно. Король назвал ему имена своих «ушей», рекомендовал к ним обращаться, так что Селборн знал, что перед ним сейчас поединок равных, а не нападение слуги на господина и потому не вмешивался. Зато вмешалась судьба.

Пятясь со страшной руганью, Грейнж ухитрялся угрожать жене, Коркодэйлу и свояченице. Обещая вслух бросить Веронику псам, а Виолу притащить к алтарю за косы. Что изобретательных барон собирался проделать с Дэвлином, в приличном обществе упоминать было не принято. Коркодэйл же жестко ухмылялся и продолжал загонять барона к опрокинутому столу, собираясь спеленать его скатертью, а потом отдать графу. Коркодэйл уже не сомневался в измене Грейнжа, и даже сумел отыскать кое-какие доказательства. Вспомнив про бочки, наполненные болтами для легких арбалетов, стражник чуть резче взмахнул рукой, едва не угодив барону в лицо. Тот попятился, споткнулся о блюдо с мясом, поскользнулся, неловко упал задев ножку стола и… насадился на собственный клинок правым боком!

Леди Грейнж вскрикнула и осела в кресле.

– Жак, помоги леди! – скомандовал граф, быстро спускаясь с возвышения к нелепо лежащему среди опрокинутых блюд барону.

Увы, старый вояка слишком хорошо знал человеческое тело и понимал, что барон скорее всего задел себе печень, а может и взрезал пару крупных сосудов и вот-вот умрет от потери крови. Можно позвать лекаря, да он и сам прибежал на шум, но никакой лекарь не способен остановить такое кровотечение.

Все закончилось быстро – пять минут, и лужа темной крови расплылась под застывшим телом барона. Леди между тем пришла в себя, и медленно встала. Подошла к мужу. Граф ждал чего угодно – пинка в ребра, истерики, каменной тишины, но леди Вероника сумела его удивить. Она молча опустилась рядом с бароном, вгляделась в его расправившееся, помолодевшее лицо и своей рукой закрыла ему глаза. Потом встала и обратилась к графу:

– Милорд, вы не откажетесь сопроводить меня к сестре? При замке нет вдовьего дома…

Селборн отрицательно качнул головой:

– Нет, миледи! – и тут же добавил: – мне известно, что вы в положении, а значит вскорости подарите Грейнжу наследника.

Услышав это, Вероника покачнулась. Ей так хотелось сохранить свой секрет и уберечь ребенка, подаренного купальской ночью от представления миру. В домике у сестры она бы выкрасила свои платья в черный цвет и тихо жила до самых родов. Говорят, фейри всюду находят своих детей. Никто бы не увидела малыша, если бы наследие фей ярко проявилось в нем. А теперь… Между тем посланник короля продолжал:

– По закону, волей короля я обязан назначить вам опекуна и защитника, который проследит за замком до совершеннолетия наследника, либо до бракосочетания наследницы. Сам я, к сожалению, не могу задержаться в Грейнже, поэтому именем Его Величества объявляю барона Дэвлина Коркодэйла опекуном леди Грейнж и наследника! – тут граф указал рукой на хмурого стражника и начал объяснять окружающим, что тело барона следует обмыть и похоронить. Что крови Грейнжа нет на руках Коркодэйла и да, тот барон милостью короля и его земли располагаются как раз рядом.

* * *

Остаток дня прошел в неприятных, но необходимых хлопотах. Барона унесли на ледник, вызвали священника из деревенской церкви, замковый плотник взялся сколотить гроб, в котором владельца замка не стыдно будет положить в родовой склеп. Леди тихо ушла к себе, и только по тому, что обед и ужин подавались вовремя, можно было понять, что хозяйка замка все еще на месте. Впрочем, граф ей не доверял и посоветовал Дэвлину приставить к леди оруженосца для присмотра. Женщины странные существа – может и баронесса что-нибудь сотворить и ладно если с собой, а то были случаи овдовевшие жены поместья сжигали, чтобы наследникам не достались.

Мужчины заперлись в кабинете покойного барона и обсуждали ситуацию с подготовкой к нападению. Коркодэйл поведал о кузнице, шерстобитне, и бочках с болтами в подвале, а граф рассказал о том, что стало известно королю. После лорды совместно решали, как прикрыть замок от нападения недовольных соратников Грейнжа и как вообще взять земли под контроль, ведь наверняка найдутся недовольные внезапной гибелью барона.

За разговором время пролетело незаметно, так что из кабинета Селборн и Коркодэйл вышли уже ночью. Замок затих, но на господском этаже тишина была какой-то особенной – хрупкой. Дэвлин поначалу хотел идти спать к себе в казарму, но граф напомнил ему, что необходимо с первого дня показать жителям, кто теперь тут хозяин. Ради этого Селборн даже вызвался проводить Коркодэйла, чтобы избежать досадных недоразумений.

Новый опекун не знал, где ночует баронесса, поэтому поймал в зале служанку и потребовал отвести его в покои барона.

– Леди Грейнж освободила для вас покои хозяина дома! – пискнула девчонка, подводя его к богатой резной двери.

– А где спит сама леди? – нахмурился Дэвлин, припоминая болтовню служанок о том, что леди спит в хозяйских покоях одна.

– В комнате леди Виолы! – вновь пискнула служанка.

– А эта дверь куда ведет? – бывший стражник ткнул пальцем во вторую дверь, украшенную так же богато, как первая.

– Здесь жил барон Грейнж, – голос служанки впивался в мозг.

– Ты хочешь сказать, – в голове новоявленного барона Коркодэйла прояснялось, – что беременная леди уступила мне свои комнаты?

– Она боится спать в комнатах барона, милорд, – потупилась девчонка, – а ее комнаты самые просторные в замке.

Мужчина молча отодвинул болтушку и отворил дверь. Комната была просторной, но весьма скромно обставленной. Огромная кровать на возвышении, прикрытая балдахином из домотканой, окрашенной в синий цвет шерсти. Только кайма плотного занавеса сшита из полос покупной ткани, да кисти поблескивают маленькими бусинками. В остальном обстановка скупая – стол и пара стульев, комод, сундук для одежды, ширма с тумбой для умывания и крючки на ней, чтобы накинуть камзол или платье. Видно, что из спальни забрали только одежду и немногие личные вещи, вроде гребня или рукодельной корзинки.

Соседняя дверь явно вела в комнату барона. Туда Кркодэйл тоже заглянул и качнул головой. Вот тут роскоши хватало. Золотой кубок, выложенный рубинами, богатая перевязь, коллекция кинжалов на стене, и брошенный в угол плащ, подбитый волчьим мехом. А леди ходит в домотканом плаще, подбитым заячьим мехом. Конечно, она нечасто выходит из донжона в мороз, но все же этот холодный и бледный мех ей совсем не подходит. Вздохнув, Дэвлин вышел в коридор и отдал распоряжение:

– Иди, передай леди Грейнж, чтобы она завтра вернулась в свою комнату. Я заночую у барона, только смените постель. Если леди страшно, пусть берет с собой сколько угодно служанок. Я должен всегда знать, как она себя чувствует и что ей необходимо для жизни и здоровья! Быстро!

Девчонка закивала, как детская игрушка-болтушка, а потом помчалась со всех ног к самой дальней и непривлекательной двери. Коркодэйл зашел в комнату барона, брезгливо содрал с кровати все постельное и свистнул одного из своих парней:

– Беги в прачечную, пусть дадут все чистое. И принеси воды для омовения.

– Милорд! – парень, внезапно возвысившийся до личного оруженосца, расцвел и напомнил: – сегодня на кухне пусто, лучше спуститесь в купальни.

Дэвлин подумал и кивнул. Последнее время, избегая внимания «купальщицы», он нередко навещал мыльню поздно ночью, и сейчас был не против полежать в горячей воде, пока мальчишки наведут в комнате порядок. Он прихватил из сундука потертую простыню, и пошел вниз, не обращая внимания на служанок, столпившихся в коридоре. Пусть привыкают. Судя по всему, он здесь надолго. По крайней мере до родов леди, а там придется делить внимание между двумя поместьями. Грейнж, конечно, больше, но и ему неплохие деревеньки достались. Точнее две деревни и пяток хуторов. Если внимательно вести хозяйство, можно неплохо жить и даже завести семью. Только вот его лесная фея не давала себя забыть!