Глава 7

Обсуждать в домишке ничего не стали. И Дэвлин и Самюэль заметили дырочку в перегородке, заткнутую комком шерсти. Похоже хозяйка дома была страшно любопытной особой! Поэтому мужчины взяли чистую одежду, еду и поговорив о пустяках отправились в лес – перекусить на травке, да пива выпить. Якобы. На самом деле мужчины жуя хлеб и сыр делились впечатлениями от барона и его замка, а потом писали короткое письмо в королевскую канцелярию. Пока писали Лайн вдруг сказал:

– Одно странно – барон и хозяин хороший и воин способный, а не любят его в округе.

– Есть такое, – подтвердил Коркодэйл и припомнив встречу с ведьмой спросил: – знаешь, где кузница у реки?

Сын торговца шерстью припомнил поездку в шерстобитню и кивнул:

– Видел, за селом стоит. Не скажу, что близко. Дымок черный сквозил, угольный и мостки у самого леса.

Дэвлин кивнул понятливо. Дымок мог от ям углежогов быть, но мостки – это уже серьезно. Значит кто-то черпает воду, обливает что-то или просто наполняет корыта для закалки металла.

– Давай-ка туда прогуляемся, краешком, – сказал сын барона, – ведьма местная велела мне туда заглянуть.

Мужчины собрали снедь в корзинку, и неспешно пошли краем леса, стараясь не попадаться на глаза кумушкам и шустрым мальчишкам. Идти пришлось далеко. Уже стихли звуки человеческого жилья, летний воздух звенел от жужжания насекомых и пения птиц, и тут Сэмюэль схватил Дэвлина за рукав:

– Слышишь?

– Что? – воин прислушался и кивнул: – слышу!

Где-то вдалеке раздавался стук железа по железу.

Мужчины тут же отступили под сень деревьев и медленно двинулись туда, где звук усиливался. Через полчаса они аккуратно приблизились к невысокому строению, немного заглубленному в землю. Коническая крыша с широким дымоходом, отсутствие окон и широкая дверь выдавали в нем кузню.

Шум долетал именно отсюда.

Притаившись, два опытных наблюдателя подобрались ближе и больше часа прятались в кустах, наблюдая. Кузня работала! Да еще как! Кузнец и два молотобойца ковали клинок, а стоило им отойти к реке – смыть сажу или охладить клинок, и на замену им вставал подмастерье с учениками, делая подковы, гвозди и прочую мелочь, но не хозяйственную, а военную!

– Смотри, – толкнул Самюэль Дэвлина, – пряжки для сбруи куют!

– Куют, – подтвердил стражник, – не запрещено.

– А вон там, на обрешетке что висит? – прищурился сын торговца. Зрение у него было несколько хуже, чем слух.

– Крючья, – определил Коркодейл, – на такие лестницы вешают, или кидают на веревке, чтобы конника с седла сдернуть!

– И тоже запрета нет?

– Нет, – качнул головой стражник, – на багры почти такие же ставят, на остроги еще.

– Но зачем тогда кузню так далеко от замка относить? – поинтересовался Лайн.

– А то сам не знаешь? – хмыкнул шепотом Дэвлин, – чтобы грязи и копоти поменьше, вода от пожара рядом была, и молотом над ухом не стучали!

– Как же нам тогда доказать, что барон недоброе задумал? – возмутился Самюэль.

– А он разве задумал? – все с той же насмешкой подколол приятеля Коркодейл, – барон Грейнж рачительный хозяин. Земли свои бережет, с крестьян лишнего не тянет, а что жену поменять решил, так каждому владетелю наследник нужен!

Лайн помрачнел и шепнул:

– Пошли назад, поговорить надо!

– И у меня новости есть! – так же серьезно ответил Дэвлин.

Они углубились в лес, потом вышли к той же речушке, но ближе к замку. Присели на берегу, разложили хлеб и сыр, вновь делая вид, что отдыхают на травке с кувшином пенного и чуть не хором сказали:

– Баронесса!

Переглянулись, и сын барона уступил сыну торговца. Тот помогал во внутренних помещениях донжона, и слышал куда больше.

– Барон желает не просто жену в монастырь сбыть, он хочет приданое ее удержать и на сестре жениться, – поделился Лайн. – Служанки об этом в открытую говорят.

– Ведьма мне велела до Иванова дня здесь быть, чтобы королевское дело не упустить. И про кузню она подсказала. До праздника три седьмицы осталось, потерпим, а там глядишь от короля ответ придет!

Когда солнце стало клониться к закату, мужчины вернулись в замок. У ворот их встретил мрачный десятник, потянул носом, унюхал пивной дух и немного расслабился.

– Что-то случилось, десятник? – насторожился в ответ Дэвлин.

– Да хозяйка ваша прибегала, у которой вы каморку сняли. Ушли говорит мужики к реке и нет целый день.

– Ха, – Коркодейл склонился ближе к Улефу и почти шепотом сказал: – мы с земляком выпить хотели, а бабы, они ж зудеть начинают, вот и ушли на травку. Да еще дочка у этой вдовы… страшненькая больно! Выпьешь, и женит ненароком! Лучше уж под кустом поспать!

Десятник, видно, разделял мнение новенького, поэтому хмыкнул, хлопнул его по плечу, а Лайну сказал, что его уже баронесса спрашивала, на счет сукна. Мужчины еще поухмылялись и наконец зашли во двор, чтобы приступить к своим обязанностям.

* * *

Замок жил своей жизнью. Приезжали и уезжали торговцы, стучали молотки мастеровых, шелестели юбками служанки, запасающие вместе с баронессой летние травы, первые ягоды и свежие веники для уборки.

Горячая летняя пора никому не давала времени присесть и передохнуть. Однако так складывалось, что Самюэль постоянно сталкивался с юной родственницей хозяйки замка. То принесет в мастерскую корзины и найдет Виолетту за прялкой. То увидит ее стройную фигурку в коридоре, там, где баронесса приказала развесить на сквознячке полынные и ромашковые веники для просушки. Случалось им столкнуться на пороге прачечной, или в темном уголке большого зала.

Каждый раз сердце парня замирало от волнения, и он уговаривал себя, что слишком ничтожен для дочери рыцаря. А потом ловил быстрый взгляд из-под ресниц, или замечал нежный румянец, внезапно покрывающий щеки девушки, и все добрые мысли выметало из головы напрочь! Ему хотелось ловить ее тонкие пальцы, обнимать рукой тонкую талию, дышать сладким запахом ее волос… Потом кто-нибудь что-нибудь ронял, ругался или окликал его и волшебство развеивалось до следующей встречи. Лайн вздыхал, и клялся себе не замечать родственницу хозяйки замка, и клятва действовала ровно до того момента, как где-нибудь на стене или в окне донжона не мелькали лиловые ленты, вплетенные в темную косу.

У Коркодэйла в начале лета были свои заботы. Ему не терпелось взглянуть на свою собственную землю, оценить дом, пашню, узнать, что посеяли крестьяне и чего они ждут от нового землевладельца. Однако больше ему даже в деревню вырваться не удалось – барон вдруг начал муштровать стражников, и поручил умелому новичку натаскивать юнцов. А за мальчишками нужен был глаз да глаз – они так и норовили влезть в неприятности или побить друг друга палками до серьезных увечий.

В итоге стражнику приходилось по два-три раза в день вести паршивцев к баронессе, просить примочку или кровоостанавливающий бинт, а то и «рукав» из колючей собачьей шерсти на вывихнутое запястье или подвернутую ногу самых невезучих щенков. Баронский лекарь считал все это мелочью и блажью, и лекарств никаких не давал. Леди Вероника же журила подростков, и обязательно приказывала раненому вымыться, сменить рубашку, а к жгучему зелью, которым заливала раны, прибавляла пряник или пару фиников.

Конечно, среди замковой стражи лечение царапин считалось баловством, но Коркодэйл успел повидать не только королевский дворец, и знал, что из-за грязной царапины можно и руки лишиться. Потому и таскал мальков на лечение, хотя приходилось беспокоить жену барона.

Впрочем, с каждой встречей леди Грейнж нравилась Дэвлину все больше. Внимательная, строгая, мальчишки при ней выпрямляли спины и утирали слезы. И в то же время – милосердная. Лишней боли не причиняла, а порой и прятала мальчишек в пристройках, поручая им посильную работу. А еще у леди был особый талант – она видела способности других людей и умело находила им применение.

Старик-нищий, прибившийся к замку в холодную зиму теперь целыми днями, плел корзины и верши, да не один, а с парой мальчишек из бедных семей. Так в замке и корзины в достатке были, и рыбка свежая на столе случалась. Старушка ослабевшая, подкинутая к воротам, поселилась в мастерской. Делать что-либо сил у нее уже не было, зато сказки она рассказывала замечательные! К старушке приставили девчонку из сироток, и вскоре выяснилось, что не только сказки бабулька сказывать умеет, но и вязать красивые тонкие узоры простыми спицами.

Даже сам Дэвлин внимания леди Грейнж не избежал – не раз уже она просила его сопровождать ее в деревню для охраны, а там и в делах приходилось разбираться, и споры между старостами улаживать. Спокойствие и вид Коркодэйла быстро усмиряли крикунов, а леди потом с улыбкой благодарила стражника, и не забывала похвалить его перед десятником и даже перед мужем.

Будь Дэвлин простым стражником, ему бы это льстило, но его опыт подсказывал – добром внимание баронессы не кончится. Так и случилось. Его подкараулили в густой тени у стены. Он только вышел из уборной, и поправлял одежду. Сразу четверо очутились рядом, толкнули к стене, отсекая от солнечного двора, а самый опытный еще и кинжал его придержал со словами:

– Не балуй, мы только поговорить.

«Говорить» собирался самый гонористый, мелкий и тощий, похожий на ощипанного петуха стражник. Дэвлин уже знал, что он приходился родственником самому барону, правда дальним, и только потому ходил всюду с горделивым видом, положив руку на потрепанный пояс из красной кожи.

В общем этот примечательный типчик вывалил на Коркодэйла сразу все. Тут были и «приперлись всякие, внимание барона к себе привлекают», и «не вздумай смерд к баронессе яйца подкатывать» и тут же «сиди тихо, а то нож в печень воткну и в нужнике утоплю».

Дэвлин выслушал всю эту дичь с максимально равнодушным видом, а потом кивнул остальным:

– Неужели вы это мне сказать хотели? И для этого в темном углу зажимали? Да я бы и сам давно ушел, скучно тут у вас, ни девок, ни пива, да только ведьма велела раньше Иванова дня не уходить!

Упоминание ведьмы сработало! Гонористый родич барона отшатнулся, выпустив рубаху Коркодэйла, остальные отступили медленнее и тот, который выглядел самым разумным сказал:

– Коли ведьма велела, ладно! Но к баронессе лишний раз не приближайся, а то барон сам твою башку на ворота повесит! И после не задерживайся!

Стражник скупо хмыкнул, поправил рубаху и ушел на тренировочный двор, гонять юнцов. Не подходить, значит не подходить. Он ведь не безусый мальчишка и сдержать желание почаще видеть женщину сумеет. Да и есть с кем напряжение сбросить, если возникнет! А в Иванов день, когда все жители деревень выйдут в луга и леса, чтобы праздновать макушку лета, плясать у костров, приносить тайные жертвы и ловить удачу, пытаясь отыскать цветок папоротника. В эту волшебную ночь любая женщина и любой мужчина, встретившись в лесу могут разделить страсть на двоих, не встретив осуждения. А в замке есть очень аппетитные особы! Да и в деревне смазливых лиц не мало!

Взяв меч, Коркодэйл начал показывать мальчишкам основные переходы из стойки в атаку, а сам продолжил вспоминать, как праздновали Иванову ночь в его родном замке. В луга не выходили только его юные сестры, да матушка. И то, для барона и баронессы ставили шатер на ближайшем заливном лугу, чтобы их ночь благословила землю.

Дэвлин задорно усмехнулся, вспоминая, что и он сам и его братья и некоторые сестры родились весной – через девять месяцев, после жаркой летней ночи. Да и в деревнях хватало таких вот «весенних лучиков». Интересно, а здесь ставят шатер для барона и баронессы? Или делают как в столице – устилая брачное ложе пучками трав? А может переняли обычай ближних соседей, и усыпают постель зерном и монетами? Стражник и не заметил, как задумался, а вот натасканный за пару недель оруженосец довольно ловко ткнул его деревянным мечом в ногу и радостно завопил:

– Ура! Я победил!

Пользуясь расслабленностью мальца Коркодэйл хлопнул его своим мечом плашмя по мягкому месту и насмешливо окоротил:

– Не убив медведя шкуру делишь? Одна маленькая ранка меня не убьет, а вот тебя я бы уже пополам развалил!

Остальные ученики посмеялись над увлеченным парнем, но под строгим взглядом наставника вновь взялись за учебные мечи.