Глава 9
Дэвлин Коркодэйл никогда не считал себя человеком чувствительным, но увидев, как барон Грейнж, едва отвернувшись от супруги кидается в гущу девиц, он невольно стиснул зубы. Разве можно так унижать жену? Хозяйку дома? Или лорд настолько уверен в том, что король позволит ему отправить бесплодную супругу в монастырь?
Расстроившись не на шутку, стражник отвернулся от хоровода и обратил внимание на бочонки с пивом. Оно было выше всяких похвал – легкое, пенное, поднимающее настроение, но не дурманящее голову. Ноги после пары глотков сами пускались в пляс. Но Дэвлин не торопился – выпил глоток, заел куском сыра и покосился на приятеля. Самюэль не сводил глаз с телеги, в которой уезжали баронесса и ее сестра. Коркодэйл уже понял, что птичка-невеличка в лиловом платье зацепила его товарища за живое, но помочь ничем не мог. Не ровня дочь рыцаря и сын торговца шерстью. Пусть и выделил ему король деревеньку на кормление, и даже рыцарем назвал. Барон свояченицу не отдаст.
Когда телега совсем скрылась из вида, Дэвлин ненавязчиво потянул Сэмюэля к бочонку, но тот вдруг вывернулся из его рук и заявил:
– Не стану пить! Лучше в лес пойду! Сегодня можно цветок папоротника поискать, тот, который желания исполняет!
Коркодэйл не удержался от смешка:
– Лайн, когда ты успел в девицу превратиться? Только наивные души в такую ночь в лес идут, цветок ищут. Пустое это все! Давай лучше выпьем, да найдем тебе красотку посговорчивее!
– Нет! – Сэмюэль вырвался из руки друга, и решительным шагом двинулся к темнеющей цепочке деревьев.
Дэвлин за ним не пошел – и так найдет, если нужда возникнет. Да и смысл бегать за тем, у кого ранено сердце? Пусть сам по лесу побегает, за корни позапинается, глядишь к утру успокоится и в замок вернется. Опасных зверей тут нет, да и шум их отгонит, а вот пьяных да влюбленных под каждым кустом скоро по парочке будет!
Однако как не ворчал про себя стражник, а все же вторую кружку пива наливать себе не стал. Съел кусок мяса, да пару пирогов, полюбовался на хороводы и прыжки через костер, и потихонечку двинулся к лесу. Просто, на всякий случай. Вдруг Сэмюэль наткнется на таких же любителей цветок папоротника поискать?
В лесу было странно светло. Зеленая листва казалась серой в лунном свете. Тропинка сама легла под ноги и повела, неспешно виляя между деревьев. Коркодэйл не спешил. За спиной слышались голоса, между деревьев виднелся огонь костра, да и кусты то и дело потрескивали, выпуская в прохладный ночной воздух смешки или сладостные стоны. Еще одно правило Купальской ночи – тот, кого ты встретил в лесу, твой муж или жена на эту ночь. В лицо можно не смотреть, именами не обмениваться, разойтись на рассвете и знать, что получил от судьбы подарок.
В старинных легендах рассказывалось о феях, снисходящих к простым смертным в Купальскую ночь. О воздушных и каменных рыцарях, соблазняющих земных дев. О кладах, найденных по цепочке болотных огоньков или совету внезапно появившегося старика. Дэвлин немало повидал в своей жизни, но блага, упавшие на голову, просто так считал блажью или бредом. Все, чего он достиг в жизни было результатом трудов, а легенды он почитал пустыми сказками, придуманными для развлечения детей и женщин.
Однако внезапно очутившись на полянке, заросшей папоротником, Дэвлин замер. Необычное было место. Круглая, как чаша поляна, окруженная высокими, похожими на колонны соснами. Под деревьями и примерно на треть к центру рос папоротник. Зеленые веерные листья покачивались, словно шептались. Над ними мелкими звездами блестели светлячки. А в центре поляны, на толстой подушке седого мха сидела девушка в белой рубашке с длинными рукавами, и удивленно осматривалась вокруг.
Стражник замер между двумя могучими смолистыми стволами и залюбовался представшей его глазам картиной. Черные локоны стекали по плечам до самых колен, нежная кожа почти светилась в лунном свете, а зеленые глаза манили его к себе, как омуты! Вспомнив, что такие зачарованные места не терпят железа, Дэвлин быстро стянул с себя все – пояс с кинжалом, сапоги с железными подковками, куртку с крючками, и даже штаны, с металлической пряжкой на шнурке! Оставшись нагим, он шагнул вперед, раздвигая папоротник, и увидел, что между сосен поплыл густой, как молоко туман. Видно, лесная фея, что пригласила его на свидание, не желает видеть других смертных!
После этого в голове сына барона не осталось ни одной лишней мысли – только хрупкие ключицы под его губами, только манящие в бездну темные глаза, и сладко извивающееся под ним тело. Когда он в первый раз упал на подушку мха рядом с ней, и провел грубыми пальцами воина над ее тонкой кожей, боясь коснуться и поцарапать, она вдруг вынула из его растрепанных светлых волос мелкий белый цветок и усмехнулась:
– Цветок папоротника, возможность загадать желание на грядущий год. Я нашла его. Хочу родить сына!
Дэвлин ощутил вдруг тянущую боль в груди. У него не было детей. Не было тех детей, про которых он бы знал. А эта фея получит его дитя, воспитает в своем холме и забудет его, мужчину, воина, верного королевского слугу… Не тратя времени даром, он заменил шершавые пальцы ртом, вырвал стон с нежных, искусанных губ, и где-то рядом со вторым взрывом удовольствия решил: пусть будет сын. Красивый, как мать, сильный, как отец и очень-очень удачливый, и счастливый. Разве может быть другим дитя, зачатое в Купальскую ночь?
На этот раз передышка длилась дольше, и фея сонно потянулась, перевернулась на живот, завороженно разглядывая светлячков, мох и высокие сосны. Ее волосы сбились вперед, она откинула их в сторону и… крохотный белый цветок, похожий на звездочку свалился с ее волос в ладонь Коркодэйла.
– Цветок папоротника, – прошептал он сипло, потому что голос вдруг отказал ему.
Фея лениво повернулась, взглянула через плечо на сокровище и с томной улыбкой спросила:
– И что же ты загадаешь, воин?
– Видеть тебя каждый день… – Дэвлин сделал короткую паузу, вспомнив сказки, которые рассказывала ему нянька. Желания нужно формулировать очень точно! – В своей постели! – закончил он, и проглотил цветок, как рассказывалось в тех же сказках. А потом вновь набросился на свою фею с поцелуями и ласками просто для того, чтобы она не засмеялась, не разрушила волшебство этой невероятной купальской ночи!
* * *
Утром Коркодэйл предсказуемо проснулся один. Оглядел пустую полянку, измятый мох, брошенную им рубаху и мокрые от росы папоротники. Неохотно поднялся, чувствуя, как от ночевки на земле недовольно гудит тело, и шагнул к соснам, чтобы отыскать оружие и одежду. Он успел бросить на измятое ложе любви еще один взгляд, прежде чем от реки приполз туман и закрыл от его взора волшебный круг.
Зеленая лента из косы лежала, запутавшись в траве. Он подхватил полоску зеленого бархата, похожего на мох, на котором они провели ночь, поднес к лицу, вдохнул аромат влажной и сладкой ночи. Свернул подарок и спрятал в мешочек, висящий на шее. Там лежало простое колечко, подаренное на прощание матерью, пластинка от брони отца и смешной деревянный щит для игрушечного рыцаря, неумело, но с любовью вырезанный когда-то старшим братом. Теперь к его сокровищам добавилась лента, пахнущая ночным лесом и травами.
Одежда нашлась там, где он ее оставил, клинок тоже. Лениво порадовавшись своей удаче, Дэвлин неспеша натянул все, понимая, что после Купальской ночи не постеснялся бы выйти к людям и в одной рубахе. Сегодня немало таких «потеряшек» будет, полдеревни у реки заночевало.
Пригладив волосы пальцами, мужчина сориентировался по солнцу и двинулся к деревне. Фея ушла, растаяла с рассветом, но может быть в ее теле все же осталось его семя? И через девять месяцев на свет появится его сын? С такими мыслями Дэвлин вышел к месту праздника и поморщился. Костер прогорел и выглядел неряшливой грудой погасших углей и пепла. Вокруг валялись осколки глиняных кружек, огрызки пирогов, сырные корки и кости от окороков. Берег реки украшали венки, обрывки лент, сброшенные впопыхах рубахи и жилеты. Под кустами похрапывали те, кому хватило сил только на пиво. Чуть дальше кутались в плащи парочки. Вид был неприглядным и Коркодэйл брезгливо поморщившись, заспешил к замку.
Срок, назначенный ему ведьмой, истек, да только теперь сын барона и сам не желал покидать замок Грейнж. Он загадал желание в Купальскую ночь, и теперь тайно мечтал о том, чтобы оно исполнилось. Не может ведь воин всерьез мечтать о таких глупостях и верить в сказки?
В замке все было тихо и спокойно. Во дворе успели прибрать и насыпать свежую солому, у ворот позевывал вполне свежий стражник, а с кухни тянуло сытным духом похлебки. Дэвлин поздоровался с воином и уточнил:
– Лайн не появлялся? Сбежал от меня у реки. Как бы вдовушке на крючок не попался!
Стражник, помнящий скандал с хозяйкой домишки, в котором лежали вещи новичков, хмыкнул и ответил:
– Да он вчера еще пришел. Странный какой-то улыбался, да песни пел, хоть и не сильно от него пивом несло. За стол и не присел, обнял кухарку, да спать ушел.
Коркодэйл хохотнул – кухарка была женщиной весьма округлой, а еще седовласой, морщинистой и обожающей внуков.
– Видно пиво у реки забористое было! – решил он.
Караульный привычно протянул ему серебряный крест – после Купальской ночи обычная предосторожность в замках, Дэвлин коснулся его всей ладонью, потом показал чистую кожу и пошел в казарму. Ночь с феей получилась бессонной, и пока не явились барон и десятник, стоило урвать часик-другой сна.
* * *
Одежду Вероника спрятала надежно. Рубаху натянула, волосы распустила, потом поколебавшись, прихватила их лентой у концов – страшно идти в лес, где любая ветка может вцепиться в ее локоны! Первые шаги дались леди нелегко. Ведьма велела прийти на полянку папоротников и ждать до рассвета.
– Если суждено, к тебе явится тот, кто сумеет зачать дитя, – говорила она, насыпая в кувшинчик травы, и заливая их кипятком.
Настой получился горьким и терпким. Вынув кувшинчик из дупла, Вероника погладила шероховатый бочок сосуда, зажмурилась и выпила его содержимое залпом. Она желает дитя. Пусть потом барон яриться, гадая, от кого понесла жена. Виолетта не выдаст, да и возница промолчит. Ей давно намекали на то, что стоит сходить в лес в Купальскую ночь. Служанки тихонько вздыхали и шептались, перестилая кровать. Жены старост, приглашаемые раз в год на Рождественскую «сладкую кашу» тоже переминаясь подсказывали, воспользоваться силами Иванова дня. А теперь она решилась!
Идти по ночному лесу в одной рубашке было удивительно. Сначала баронесса пугалась каждого треска ветки или доносящейся песни, потом, когда травы начали действовать, расслабилась и невольно залюбовалась мистической силой старых деревьев. Папоротник в молодом лесу не растет – ему нужна влага и густая тень, а еще нечто волшебное, что трудно найти в обычно роще, посаженной на вырубку.
Полянку Вероника нашла с трудом. К этому времени ее босые ноги устали, волосы растрепались, и очень хотелось присесть на тугую подушку мха, а может и прилечь. Молодая женщина не отказала себе в такой малости – упала на упругие зеленые волны, свернулась калачиком и задремала. Ей было так хорошо и спокойно, как не бывало в супружеской спальне.
А потом из наплывающего сизого тумана вышел он. Мужчина с фигурой воина, с крепкими плечами, широкими ладонями и удивительно нежной улыбкой. Он вдыхал ее запах, точно огромный зверь, терся, прижимался всем телом, а не только тем, чем мужчин одарила природа. Его губы – удивительно нежные, мягкие, легко касались ее кожи, целовали, не оставляя грубых следов. И весь он казался частью тумана, той особой магии, которой была пропитана ночь.
Оказывается, плотская любовь может дарить радость! А с губ срываются стоны – не от боли, неловкости или стыда! И мужчиной, подаренным дивной Купальской ночью, можно любоваться, словно драгоценной шкатулкой! И даже отыскать в его волосах сокровище!
Крошечный белый цветок засиял в локонах незнакомца так естественно, что Вероника даже не удивилась. Просто протянула руку, взяла его и покрутила в пальцах. Нужные слова пришли сами собой – родить сына, заветная мечта любой женщины! А мужчина, посланный ей магией ночи, удивил – пожелал видеть Веронику рядом каждую ночь! В своей постели! Неужели фей собрался похищать ее каждую ночь? О таком только в страшных сказках рассказывают!
Утомленная ночью любви баронесса задремала, а проснулась от холодных капель, упавших на непривычно-обнаженную кожу с ближайшей сосны. Небо уже зарозовело, стало светлее, и, кажется, вот-вот вдалеке запоют петухи, застучат калитки, замычат коровы… Пора бежать!
Выскользнув из-под тяжелой горячей руки любовника, Вероника подхватила рубашку, и не оглядываясь побежала к старому дереву. У нее очень мало времени, на то, чтобы привести себя в порядок! Никто не должен заметить хозяйку замка в таком виде!