Глава 8

Держаться за воздух, за острые звезды.

Если мяса с ножа

Ты не ел ни куска,

Если руки сложа

Наблюдал свысока,

А в борьбу не вступил

С подлецом, с палачом, —

Значит, в жизни ты был

Ни при чём, ни при чём!

Высоцкий В.С.

Я вбежала на площадь и поняла, что опоздала. Не думаю, что у меня был бы шанс, приди я чуть раньше, но я бы попыталась. А сейчас шансов не было. Ни у них, ни у меня. Они стояли на эшафоте с веревками на шее, одетые в одни казенные холщевые штаны. Волосы у них были мокрые, что означало, что их еще и водой поливали в поисках скрытых артефактов. Но артефакты личины под струями воды не проявлялись. А вот всех других на них точно уже не было. Так что с этой стороны тоже был тупик. Приди я раньше, смогла бы устроить магией какую-нибудь заварушку и был бы крохотный шанс. Но теперь стражник сначала нажмет на рычаг, и повесит арестованных. К тому же стражников слишком много на одну меня.

Выскользнуть из гостиницы не составило труда. Марк навесил охранку на дверь, но совершенно проигнорировал окно, положившись на второй этаж. Засиделся он во дворце с темными аристократками и их нежными пальчиками. Я лазила и не по таким стенам. Майка согласилась меня прикрыть быстро. Понимая, что я все равно уйду. Вот только уже с обидой на нее, что не поддержала подругу.

На рыночную площадь добралась до закрытия, и все самое важное услышать успела. Громкое покушение на Достопочтенного Ульриха Праведного. Тот возвращался с очередной инспекционной поездки и в ратуше после перемещения на него напали. Наемный убийца действовал профессионально, но все же не достаточно. И Ульрих остался жив, и убийцу убили на месте. А заодно похватали всех мужчин, что были в тот момент в ратуше и объявили в пособничестве убийства. Что каралось смертной казнью. Вполне возможно, что убийца был один, но для профилактики решили, что не повредит. Вдруг в ратуше были его сообщники. На всех мужчин, а их набралось около десятка, тут же надели магические кандалы и применили карательные санкции. Скорей всего действовала охрана Ульриха. Наверняка Ив с Натом думали, что их допросят и отпустят и не особенно сопротивлялись, боясь привлечь внимание. Ив скорее всего просто не знал, а Нат давно не был в светлой столице. Здесь уже давно царили другие порядки. Быстро схватили, быстро повесили. Разбираться можно и с трупом. А перед начальством можно отчитаться. Все же прекрасно. Убийца и его сообщники пойманы, и уже понесли заслуженное наказание.

И вот я стояла на площади, освещенной горящими факелами, что придавало действию еще большую зловещность, и отказывалась поверить в происходящее. На площади было немного народу. Громко плакали женщины и дети. Скорее всего, это были родственники приговоренных к смерти. На помосте помимо Ната и Ива стояло еще восемь мужчин с веревками на шее. Среди них выделялся молодой мужчина, почти мальчик, который, не скрываясь, плакал. Рядом с эшафотом стояла на коленях женщина с двумя детьми. Она то протягивала руки к плечистому мужчине на эшафоте, то принималась судорожно прижимать к себе детей.

Я стояла в тени домов, на самом краю площади, но всё-таки поймала взгляд Ива. Тот нахмурился, а Нат, смотря куда-то мимо меня, медленно покачал головой. Ив обвел площадь взглядом и, по-видимому, убедившись, что я одна, еще больше нахмурился. Я стояла и понимала, что если не произойдет чуда, то они погибнут. И в этот раз я не смогу им помочь. Я погибну сама, а их не спасу. И Нат и Ив не хотели бы этого.

Но, может быть я что-то упускаю? Может быть хоть какой-то, пусть самый безрассудный план по спасению у них все же есть? Не может не быть. И тогда я смогу чем-то помочь? Подхватить нить заклинания или вовремя вмешаться?

Я ждала чуда. Знака. Чего угодно. Я стояла и шептала молитву Праматери. Но вот глашатай вышел на помост и развернул длинный свиток, готовясь зачитать приговор.

И тут все стало еще хуже. Хотя казалось бы куда хуже то? Теперь даже на самый безрассудный план по спасению рассчитывать не приходилось. На площадь выехала карета в плотном кольце конной охраны. Дверца распахнулась, и из кареты вышел сам Ульрих Праведный. Он обвел взглядом площадь осужденных, рыдающих женщин, и медленно двинулся к эшафоту. Он ничуть не изменился с нашей последней встречи. Все такой же высокий и худой. Взгляд так же пронизывает тебя до самых костей. А хищный нос напоминает клюв грифона. За ним из кареты выбрался лысоватый, богато одетый человек и, запинаясь, принялся доказывать, что все меры приняты надлежащим образом. Что казнь вот-вот состоится. Что он лично принимал участие в расследовании и все сообщники надлежащим образом схвачены. Ульрих обвел заключенных взглядом и произнес резким голосом:

— Не морочь мне голову, Фиц. Парочка наемников, алкоголиков и ремесленников не тянут на пособников заговора. Но твое рвение похвально. Жаль только, что среди них нет подходящего экземпляра для моего эксперимента.

При этих его словах у меня затеплилась надежда, что казнь отменят. Ну, или хотя бы перенесут. Я была не одна, в ком слова Достопочтимого пробудили надежду, и к нему со всех ног бросилась пожилая женщина, громко крича, что ее мальчик ни в чем не виноват. Он приехал навестить ее из Академии, так как она больна и жрецы не дают ей больше месяца. Она плакала и умоляла отпустить ее мальчика. Разумеется, охрана Ульриха и близко не подпустила бедную женщину к нему. Ульрих поморщился и громко произнес.

— Казнь состоится. Это будет хороший урок всем, кто в дальнейшем замыслит подобное.

Женщина рухнула на колени и заплакала, закрывая лицо руками.

В этот момент на противоположном крае площади появился Марк. Но я прекрасно понимала, что даже вдвоем с ним у нас нет шансов. Высший жрец света. Достопочтенный Ульрих Праведный и в одиночку был не позволительно силен. А уж окруженный охраной и подавно. Да и что может противопоставить им жрица с не снятыми до конца оковами и один темный высший магистр. Мы были обречены на провал. И Марк, по всей видимости, это тоже осознавал, так как, поймав мой взгляд, отрицательно покачал головой. Нет, я вполне допускаю, что если бы выпал Марку шанс схлестнутся с Ульрихом один на один, у него были бы шансы победить. Но сейчас здесь силы были явно неравны. В охране Ульриха, безусловно, тоже были маги. Нам не справиться.

Глашатый снова развернул свиток. И тут мой голос, усиленный магией, заглушил причитание женщин и плач детей.

— Стойте.

Ульрих медленно и безошибочно повернулся в мою сторону и поднял вверх руку, призывая и охрану и стражников не двигаться.

Я скинула с головы капюшон плаща и вышла из тени дома. Наши глаза встретились. Мне всегда с трудом удавалось выдержать этот взгляд. Но я была одной из немногих, кому это иногда удавалось. Получилось у меня и сейчас. Я твердо смотрела на него и медленно шла по площади. Немногочисленные люди отступали, давая мне дорогу и казалось, что я иду по коридору к неминуемой гибели. Я остановилась в нескольких метрах от Ульриха, давая ему возможность как следует меня рассмотреть, хотя уверена он уже и так узнал меня по голосу, даже не оборачиваясь.

— Отмени казнь и отпусти людей.

Я сколько себя помнила всегда обращалась к нему на ты. Не проявляя уважения и не преклоняясь перед его силой.

— Ана, Ана. Ты как всегда категорична. Полутона тебе по-прежнему не даются. И почему я должен это сделать?

— Потому что я предлагаю тебе себя вместо них. Ты их отпускаешь. Я остаюсь.

— И что мне мешает получить тебя и казнить обвиняемых?

— Артефакт портала, зажатый у меня в руке. Если ты не отменишь казнь, я его активирую. И ты будешь еще долго меня ловить.

— Вот как? И я должен буду поверить тебе на слово?

— Да. Тем более, что ты прекрасно знаешь, что моему слову можно верить.

— Там на эшафоте есть кто-то, кто тебе дорог?

— Нет. Я случайно оказалась здесь. Я никого из них не знаю. — У меня получилось сказать это очень уверенно. Но я понимала, что этого мало. Мой взгляд стал мягче, я скользнула им по детям и женщинам, переместился на парнишку на эшафоте. Всё это я проделала быстро. Но была уверена, что от его взгляда ничего не укрылось. И оказалась права.

— Ах, Ана, Ана. Ты по-прежнему сентиментальна и отзывчива. Мне казалось, что ты переросла эти чувства. Где, кстати, твой мальчик?

— Петер умер. — И вот не соврала же. Мой муж был действительно мертв.

— Жаль, очень жаль. Я ведь ехал тогда к тебе в ту крепость, из которой ты сбежала. Надеялся поговорить. И я собирался спасти твоего сына. Все-таки потомок благородной фамилии. Зачем ты убежала как раз перед моим приездом, Ана?

— Потому что не поверила, что твой визит принесет мне хоть что-то, кроме очередной порции боли и разочарования.

— Девочка моя. Ну что ты говоришь такое. Ты ведь моя единственная оставшаяся в живых родственница. Я, правда, собирался тебя спасти. Тебя и твоего сына. И кстати. Я восхищен твоим способом побега. Ты принесла в жертву трех темных магов, захваченных накануне в плен? Что за кровавый ритуал ты применила для открытия портала?

— Прочла в одной книге. — О чем это он интересно? Хотя, наверное, чтобы прикрыть исчезновение пленников все свалили на меня.

— Да. Это у нас семейное. Я, знаешь, сейчас тоже разрабатываю один рискованный в высшей степени ритуал… Хм… Ана, пойдем со мной. Я обещаю позаботиться о тебе.

— Так, как позаботился в прошлый раз? Это когда я молила тебя пощадить моего мужа? Или когда я на коленях умоляла тебя не надевать оковы святого Витта, потому что это может убить моего еще не рожденного ребенка? Или это когда я рожала его в темнице на соломе и просила тебя позвать хотя бы низшего жреца, но ты велел ограничиться тюремщиком?

— Я признаю, что иногда перегибал палку, но уверяю тебя, на этот раз все будет по-другому. Я разыскивал тебя. Вместе мы многое сможем. А что касается твоих утрат, то это пустяки. Я выдам тебя замуж, родишь другого сына. Не думаю, что это проблема. Идем со мной.

— Непременно так и сделаю. Как только ты отменишь казнь.

— Дались тебе эти людишки. Ну, хорошо, Ана. Фиц, распорядись, чтобы всех отпустили. Моя племянница решила проявить милосердие к этим людям.

Наш диалог проходил в полной тишине и слова звонко разносились по всей площади. Даже дети перестали плакать, осознав серьезность происходящего. Я перевела взгляд на эшафот, и молча наблюдала, как с приговоренных людей снимают магические кандалы, и веревки с шей. Когда с этим было покончено, стражники стали тычками спихивать людей с эшафота. Покрикивая и советуя поторапливаться, стражники очистили эшафот. Нат и Ив спрыгнув, подошли к Марку. Но уходить не спешили. Остальные подошли к своим родственникам, и те обнимали и целовали их, не веря в происходящее. Я усилила голос магией и сказала глядя в ледяные глаза Ульриха.

— Все немедленно уходите с площади. Это ваш единственный шанс, другого может не быть.

Нас с Ульрихом окружало плотное кольцо охраны. Пытаться что-то сейчас предпринять было равносильно самоубийству. И мужчины, коротко посовещавшись, ушли в тень домов. Моему совету последовали и остальные, площадь почти мгновенно опустела, а я перевела дыхание.

— Разожми руки и отдай мне артефакт. Кстати, откуда он у тебя? Это же редчайшая вещь. У меня вот давненько его не было. Перевелись в светлой империи хорошие артефакторы.

— Да что ты? — мой голос сочился ехидцей. Вот сама право от себя не ожидала. Он всегда поднимал все темное, что было во мне на поверхность. При нем мне хотелось бить, крушить, ломать и плеваться ядом Северной склопендруси, самой ядовитой ящерицы всех империй.

— Да-да. Ты не поверишь, но все стоящие мастера почему-то уезжают в спорные земли. Безусловно, исключительно в поисках выгоды. Пошлины там, по-моему, ниже. Я не вижу другой причины, — он как всегда слышал только себя, и даже не понял моей иронии.

— Разумеется дело только в пошлинах. Исключительно. А все остальное, что творится в империи совершенно ни при чем, — продолжала я.

— Нда. Так вот. Очень сложная это штука, артефакт портала. И зарядки энергии требует не маленькой. Так откуда он у тебя? И кто мастер?

— Ты же не думаешь, что я отвечу?

— Значит, ты соврала мне? И его у тебя нет?

— Соврать? Тебе? Да как я могла? — я разжала руку и протянула ему камешек перехода. Он был не сильный. Я бы переместилась от силы на соседнюю улицу, но он-то об этом не знал. При желании его охрана меня все же могла поймать. Но видно он и в самом деле решил не рисковать. А те «людишки», как он сказал, для него значения не имели.

— Садись в карету, Ана. Нам предстоит долгий разговор. Не будем терять времени.

Добрались до крепости Ульриха быстро. По-другому его дом назвать нельзя. Я и оглянуться не успела, как оказалась сидящей в мягком кресле у камина с бокалом вина в руке. Просто аттракцион неслыханной щедрости. Как-то раньше дядюшкина забота дальше личной камеры не распространялась. И Ульрих приступил к допросу. На некоторые вопросы я даже ответила. Но в основном молчала, пила вино и приподнимала брови. Мол, ты серьезно рассчитываешь, что я тебе это расскажу? Наконец, Ульрих, поняв, что многого от меня не добьется, заявил.

— Не хочешь, можешь не рассказывать. Но давай я попробую угадать. Скорее всего, после твоего кровавого побега тебя приютил кто-то из друзей. И именно их ты боишься сейчас подвести под удар. Такая преданность глупа, но от тебя другого ожидать и не приходится.

— Спасибо тебе за прекрасные оценки моих умственных способностей. Мои преподаватели в Светлой Академии съели свои мантии, переживая, что выдали мне диплом с отличием.

— Не за что, моя дорогая. Скорее всего, после того, как умер твой сын, ты решила отомстить?

— Отомстить?

— Да. Это логично. Что ж, я готов тебе в этом помочь. Я выдам тебе папку с делом твоего мужа, и ты прочтешь имена всех, кто строчил на него доносы, пытал, а потом судил его. И, разумеется, я готов отдать тебе настоятеля монастыря святого Минхерта, где на тебя надевали оковы святого Витта.

— Но ведь эти люди всего лишь выполняли приказ. Разве нет? Твой приказ.

— Дорогая, ты заблуждаешься. Я не имею к этому отношения. Это все происходило по личному распоряжению Светлейшего императора. Но ведь ему то ты не собираешься мстить?

— Нет. Не собираюсь. — Вообще-то я вообще не собиралась никому мстить. Просто потому, что не видела в этом смысла. И не хотела посвятить этому свою жизнь. Мне нужно вырастить Петера. Наладить свою жизнь и помочь защитить простых людей с помощью купола, который мы откроем. А месть, свержение императоров, заговоры и революции меня мало интересовали. Но рассказывать об этом Ульриху не стоило. Наоборот ему стоило подыграть. А потом сбежать по возможности.

— Я готов отдать тебе на растерзание всех врагов. Ты можешь даже провести с ними тот ритуал, который провернула с теми тремя темными, чтобы открыть портал. Я даже могу поучаствовать. Хотя я и удивлён твоей кровожадности. Но я списываю все это на твое временное помешательство, в связи с гибелью сына.

— Ты удивительно проницателен.

— Разумеется, дорогая, я об этом знаю, но твой комплимент приятен. Хотя это правильней назвать констатацией факта.

— И что же ты хочешь от меня за небывалую щедрость?

— О, сущие пустяки, милая. Тебе это только пойдет на пользу. Ты выйдешь замуж за моего близкого друга. Графа Силуса Мерло. Ну, ты с ним знакома. Силуса еще называют Силус Железные Бок. Уверен, ты с ним поладишь. Ему, так же как и тебе, не терпится родить как можно больше детишек. Так что в ближайшие лет десять ты, я надеюсь, будешь все время занята вынашиванием потомства и расширением моих родственных связей.

— Ты уверен, что он протянет так долго? Ему же лет больше чем тебе и императору вместе взятым?

— Не говори ерунды. Он прекрасно себя чувствует и великолепно выглядит. Даже если он умрет, ты остаешься богатой вдовой и я снова тебя куда-нибудь пристрою. Не переживай об этом.

— Да что ты. И не собиралась. Я в восторге от твоего плана сделать меня и вдовой и племенной кобылой одновременно.

— Не ехидничай. Планы можно скорректировать по ходу дела. Но пока на тебе эти оковы, о браке не может быть речи. Так что в ближайшие полгода ты поживешь у меня. А как только снимем обруч, сразу объявим о свадьбе.

— А тебя не смущает, что обруч должен снимать тот, кто начал ритуал снятия?

— Нет. Ты забываешь одну существенную деталь. Оковы может снять тот, кто надел. Так что твои кровожадные планы, касающееся настоятеля монастыря святого Минхерта, тоже пока отложим.

— Как скажешь.

— Какая-то ты покладистая. Надеешься сбежать? Так вот. Отомстить ты без моей помощи не сможешь. Да и сбежать тоже. Мой дом это маленькая крепость и тюрьма одновременно. Так что выбрось эти планы из головы.

— Даже и не думала.

— Ну и отлично, что не помышляешь о побеге. Я рад, что мы договорились о главном. Теперь перейдем к деталям. Мне кое-что от тебя еще понадобится.

— Опять я нисколько не удивлена.

— Вот и хорошо. Видишь ли. Я тут в одной из древних книг наткнулся на любопытнейший ритуал изъятия магических сил. Я на площадь приехал в надежде, что там окажется хоть кто-то подходящий. Но там все были с крупицами магии. Да и то в основном бытовой. Другое дело ты. В ближайшее время магия тебе все равно не нужна. Рожать детей можно и без нее. К тому же ты моя родственница. И магия у нас должна по идее признавать друг друга.

— Ты хочешь лишить меня магии?

— Нет, ну что ты. Не лишить. Только забрать излишек. Ты из высшей жрицы превратишься в низшую. Ну… возможно в среднюю. Кстати, оковы Витта нам в этом и помогут. Станут твоим гарантом, что я не заберу слишком много. Ты ведь сейчас имеешь средний уровень, верно? Ну вот. Я это все и заберу. А когда мы снимем оковы, магия у тебя прибудет. И будет твой низший уровень. Ты так долго проходила с оковами, что уже привыкла.

— Ты не можешь этого знать. Все что угодно может пойти не так.

— Разумеется, риск есть. Но уверяю тебя, твоей жизни ничего не угрожает. Я бы не стал так поступать с тобой, дорогая.

— А если я не соглашусь?

— Хм. У тебя нет выбора, моя милая. Я все равно это сделаю. Твое согласие мне не нужно. Ты всего лишь беглая преступница. Не более. Никаких прав у тебя нет. Но мне будет приятно, если ты согласишься добровольно. Ну, зачем тебе магия? Рожать и растить детей можно и без нее. Я всегда тебе помогу. Никогда не понимал эту тягу женщины к образованию. Один из моих ближайших законов будет касаться обучению женщин. Что вам делать в Светлой Академии? Школы при храме или монастыре вполне достаточно.

— Тебе виднее. Но я бы все же хотела прочитать этот твой ритуал. Чтобы убедиться, что моя жизнь вне угрозы, прежде чем соглашаться.

— В такой малости я, разумеется, не могу тебе отказать. Свиток у меня в кабинете, если хочешь я прямо сейчас тебе отдам. Почитаешь перед сном. А ритуал проведем завтра. Сегодня уже поздно. Мы оба устали. Предлагаю отправляться спать.

Ульрих встал и направился в соседнюю комнату, оказавшуюся кабинетом. Он принес мне свернутый в трубочку свиток. После позвонил в колокольчик, вызывая слугу. Тот прискакал очень быстро, и ему велено было проводить меня в отведенные мне покои.

Ну, покоями это назвать было в высшей степени сложно. Я долго поднималась вверх по узкой винтовой лестнице в башню, на вершине которой и оказалась маленькая комнатка, напоминающая келью. Обстановка была скудной. Кровать и тумбочка. Узкое окно, похожее на бойницу. На нижнем этаже башни располагался туалет и комната охраны. Так что, спускаясь, я так или иначе, проходила мимо них. Окно было даже для меня очень узким, но если бы я и протиснулась, стены башни не располагали к путешествиям по ним. Что делать я пока смутно представляла. Охраны внизу было много. Мне одной не справиться. Но и по дому шныряло много слуг. Все артефакты у меня отобрал «добрый дядюшка». Но даже если я пройду через охрану в башне и слуг в самом доме, нужно еще перебраться через высокую стену, окружающую дом. А зная любовь Ульриха к экзотическим хищникам, уверена, что пока я доберусь до стены, меня попросту съедят. Что делать я не представляла.

Я села на тоненький матрац и только сейчас заметила в руках свиток, который судорожно сжимала. Так. Деваться мне некуда. Нужно, по крайней мере, понять, что меня ждет завтра.