Глава 14

В мире много чужих нервов. Зачем трепать свои?

— Что вы натворили?! Я вам сказала навести на него проклятие, а вы его в меня влюбили!

— То еще проклятие.

На площадь первым выехал император Янар. Его настроение было прекрасным. Он радостно улыбался всем, то и дело хохотал и махал рукой девушкам. Они засыпали его букетиками, и он ловил их, целовал нежные бутоны и кидал их обратно в толпу. Все бурно аплодировали и засыпали его лепестками цветов.

Выглядел Ян великолепно. Белоснежный мундир прекрасно облегал его широкие плечи, золотая вышивка переливалась в лучах светила, от огромного желтого камня, украшавшего галстук, во все стороны бежали разноцветные брызги, он весь сиял и переливался. Из оружия у Яна был только парадный двуручный меч, в рукоять которого был так же вставлен крупный желтый камень. Лошадь под ним была белоснежная и очень массивная, что делало его фигуру мощной и сильной. Сразу за Яном на таких же белоснежных лошадях ехали три девушки. Они явно подбирали наряды в тон белоснежного мундира Яна: одна была в розовом платье, вторая в нежно желтом, а третья в голубом. Они были усыпаны драгоценностями, все трое одинаково весело улыбались и, на мой взгляд, были абсолютно одинаковыми. Как Ян в них не путается? Но, как оказалось, наши соседки по балкону их трех прекрасно различали и прокомментировали каждую.

Сразу за девушками, которые ехали рядышком, на огромной массивной лошади с большими копытами и широченным крупом, ехал гном. На спине у лошади был приделан настоящий маленький домик, внутри которого и восседал этот гном. Гном как у них и водится на таких мероприятиях, был усыпан драгоценностями с головы до кончиков его изогнутых туфель. Даже борода у гнома была вся в драгоценностях, и выглядел он, безусловно, солидно. Как сказали кумушки это один из лучших друзей императора Янара, и вместе они выпили эля больше, чем все запасы столицы во всех трактирах на сегодняшний день.

Сразу за гномом ехал орк в белоснежном мундире, почти в таком же, как у Яна. Это был, как оказалось, командир императорской гвардии, и тоже большой друг Яна. Вот только за спиной у него были два огромных одноручных топора с зачехленными лезвиями в знак мирного настроя их владельца. Вот только мне казалось, что извлечь их и вступить в бой их владелец сможет быстрее, чем я успею моргнуть. Рядом с орком ехал на белой лошади щупленький молодой маг, с крайне непримечательным лицом — это был личный секретарь и заместитель по торговым делам Яна.

Ян уже доехал со своей свитой до середины площади, как на нее выехал Марк. Между последним участником в свите Яна и Марком было приличное расстояние, поэтому императора никто не загораживал, и его было хорошо видно. Марк ехал на прекрасном коне серой масти с красивой серебряной гривой. Он в синем камзоле, украшенном золотой вышивкой, его волосы распущены и небрежно разбросаны по плечам. На поясе висели его любимые длинные кинжалы. Марк слегка улыбался и иногда махал рукой в знак приветствия. Но делал это вяло и невесело. Складывалось впечатление, что он и в самом деле сильно устал и делает это потому что должен. Но народ его любил, потому что встречали его не менее восторженно, чем Яна и лепестки летели на мостовую и голову Марка с тем же пылом. Марк не ловил букетики и не посылал их обратно, вел себя крайне сдержанно. Но все же улыбался и выглядел как печальный принц. Его сдержанное поведение придавало его облику еще большую привлекательность и романтичность.

Сразу за ним ехало несколько магов. Их одежда была скромной, почти полностью отсутствовали драгоценности и, как объяснили кумушки, они были преподавателями в Темной Академии. В свите у Марка не было ни одной женщины, и весь наш балкон дружно вздохнул этому обстоятельству. И все тут же затрещали, что слухи оказались ложными и император Марк по прежнему не нашел себе фаворитку. Я слегка обернулась и посмотрела на Сару. Ее губы были плотно сжаты, она больше не улыбалась. Она была словно натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть. Я осторожно протянула руку и, взяв ее ладонь, несильно пожала ее. Сара вцепилась в мою руку, и я даже подумала, что она ее сломает, но девушка сумела взять себя в руки и хватка ослабла.

Ян был уже в конце площади, Марк на ее середине, когда я, наконец-то, увидела его. Сказать, что император Иврар был мрачен, значит, ничего не сказать. Темная грозовая туча, полная молний, показалась бы дружелюбнее Ива. Он был на черном коне, и конь был как-то тонок и гибок. Но при этом не производил впечатления слабого, так как нес своего хозяина легко и спокойно, а проехали они уже почти половину пути. Его камзол был под цвет коню — черный с серебряной вышивкой, из драгоценностей можно было рассмотреть несколько колец с темными камнями, и в рукоятку его одноручного парадного меча был вставлен темный камень. Весь его внешний вид говорил о суровости и решительности. А еще он был очень красив. Ив не улыбался, совсем. И не приветствовал народ взмахами ладони, и уж тем более не ловил букеты и не отправлял их обратно девушкам. Да и не кидали ему их. Я, было, подумала, что народ и приветствовать его не будет, но я оказалась не права. Толпа при его появлении оглушительно взревела. Все рукоплескали и размахивали шляпами и платками. Я подумала, что оглохну от визга и восторженных воплей на балконе. Меня оттеснили от перил балкона, практически впечатав в Сару, стоящую сзади, но я была даже рада этому. Мне не хотелось почувствовать его так близко.

Девушки практически свешивались с балкона с риском упасть, лишь бы поближе его рассмотреть. Почти сразу за Ивом, на похожем как две капли воды коне, ехала ослепительная красавица. Густые черные волосы были подобраны вверх, уложены в сложную прическу и украшены диадемой из рубинов и бриллиантов. На длинной лебединой шее было ожерелье из таких же камней. Лицо девушки было ослепительно прекрасным. Тонкий, прямой нос, соболиные брови, прекрасные синие глаза, опушенные густыми ресницами, нежный и пухлый рот, созданный, чтобы его целовали. Кожа девушки без единого изъяна была фарфоровой и словно светилась изнутри. На ней было темно-красное платье, прекрасно подчеркивающее все достоинства ее фигуры. Девушка была высока, с тонкой талией, полной красивой формы грудью и крутыми бедрами. Она не приветствовала толпу и лишь слегка улыбалась уголками губ. Она была совершенством и очень красиво смотрелась рядом с Ивом. Первая императорская фаворитка герцогиня Камила лан Вельдемер. Она была с императором уже давно, и никому еще не удавалось заменить ее. Говорят, что император зовет ее ласково Ками и очень любит. Говорят, что она была ему почти так же дорога, как и его братья. Все эти сведения падали на меня от кумушек подобно грому. Одно дело все это слышать и понимать, и совсем другое вот так увидеть. Но это было не все.

Сразу за лошадью ланы Вельдемер ехала еще одна девушка, и у меня все окончательно заледенело. Он собирался эту красоту поменять на меня? Вряд ли. Скорее всего, я бы стала в лучшем случае игрушкой на одну ночь. У девушки были длинные густые каштановые волосы. Она не заплела их, оставила распущенными. Они красивым волнистым плащом укрывали ее спину и плечи. Правильные аристократичные черты лица, безупречная нежная кожа, сияющие зеленые глаза. Ротик был великоват, но пухлые губки были великолепны. Она мило улыбалась и старалась не показывать своих эмоций слишком явно, но было видно, что она рада и вниманию толпы, и нахождению в свите императора. Ее спина была безупречно ровной, а в посадке на вороном скакуне чувствовалась уверенность. Ее фигура была стройной, талия тонкой, а бедра и грудь могли вызывать только зависть и восхищение. Вторая императорская фаворитка герцогиня Матильда лан Кенир. Она уже второй раз ехала в свите императора и все говорили, что у нее все шансы быть тут и в следующем году.

Я вжалась в Сару и теперь настала моя очередь сдавливать ее руку. Это оказалось сложнее, чем я думала. Мне казалось, что сходим на парад, посмотрим на императоров, и вернемся домой, в квартал гномов и все будет как раньше. Почему мне так сильно хочется заплакать? И почему я так сильно сжимаю руку Сары, а она, не отрываясь, смотрит на Марка и, кажется, сейчас тоже заплачет? Мне внезапно захотелось дотронуться до Ива, ощутить силу его рук, проснуться утром со вкусом его губ на своих губах, заглянуть в его глаза и утонуть в них. Очень захотелось ощутить под ладонями его теплую кожу, поцеловать его шею и спуститься дорожкой из поцелуев сначала на грудь, а потом на упругий живот с кубиками мышц. Я так соскучилась по его тихому шепоту мне на ушко, и по ласковым пальцам способным подарить наслаждение. Меня затянуло в водоворот этих желаний и чувств. Внизу живота разгорался пожар, и я мысленно потянулась к Иву, с трудом понимая, что я делаю. Мне было очень тоскливо и в то же время я была рада его видеть.

И тут случилось то, чего никто не ожидал. Ив остановил коня и осмотрел площадь внимательным взглядом. А меня словно из ведра окатили, и я вмиг замерла и испуганно сжалась. Да что я творю? Куда я потянулась? А если он меня заметил или почувствовал?

Я аккуратно поставила на себя и Сару ментальные блоки. Долго я их не продержу, но для недолгого сканирования должно хватить. И я медленно стала пятиться спиной к выходу с балкона, увлекая с собой Сару, стараясь не привлекать к себе внимание. А тем временем Ив что-то крикнул, перекрывая восторженные вопли толпы, Марк обернулся и, развернув коня, подъехал к нему. Теперь они осматривали площадь вдвоем, и я почти видела, как их взгляды скользят по толпе и должны скоро добраться и до нашего балкона, и вот когда почти добрались, я резко вытолкнула Сару и выскочила из него сама. Потом аккуратно выглянула из-за спины восторженной кумушки и с облегчением увидела, что взгляды Марка и Ива не задержались на нашем балконе, а продолжают скользить дальше, сканируя толпу.

Мы прижались к стене из-за спин наблюдая за происходящим на площади. Но вот Марк что-то сказал Иву, тот молча кивнул и парад продолжился. Все, надо срочно выбираться из здания и со всех ног бежать домой. И ни ногой из квартала гномов, а лучше из дома вообще не выходить. Я тряслась от страха, Сара тоже была сильно напугана. Так, дома буду с этим разбираться, а сейчас надо бежать. Мы вышли из здания торгового министерства и, стараясь не привлекать ненужного внимания, поспешили к дому.

Дома мы несколько расслабились, вечером сходили на магические иллюзии с восторженно пищавшими детьми. Последний день праздника не принес никаких неожиданностей. Мы снова гуляли по городу, объедались сладким и катались на каруселях. Днем я усыпила детей, чтобы они смогли насладиться вечерним фейерверком в полном его великолепии.

Зима сходил во дворец, но сказал, что ничего необычного там не увидел. Императоры вели себя как обычно, то есть один мрачный, один веселый и один задумчивый. Вот что было странно, в темнице, в степи у орков, да и во время всего нашего приключения, мне ни разу и в голову не приходило, что Ив мрачный. А вот в столице только и слышно Ив мрачный, Ив суровый.

Вечерний фейерверк мы смотрели с крыши нашего дома, где были установлены специальные скамейки. Дети громко выражали свой восторг и радость от увиденного чуда, а полюбоваться было на что. В небе сверкали и переливались сотни разноцветных огоньков, складывающиеся в замысловатые фигуры, цветы, волшебных животных и фантастических птиц. Но с последним залпом волшебство закончилось, и праздник завершился. Мы стали спускаться с крыши, и я в очередной раз поймала себя на мысли, что счастлива. С тех самых пор как я покинула светлую империю, я все время чувствовала себя счастливой. Даже парад, принесший с собой бурю чувств и желаний, не сделал меня несчастной. Да, я была взволнована, взбудоражена и потрясена, но все равно оставалась счастливой. Потому что у меня были мои друзья и Петер. Как оказалось, это было немало. Правда мои волшебные сны так и не вернулись, но каждый раз, засыпая, я не теряла ее. Свою надежду.

Прошла неделя после окончания праздников, когда то, чего я так боялась, началось. Моя руна на ладони, напоминание о магической клятве начала медленно нагреваться и стала болезненно чувствительной. Всю талию в том месте, где находился пояс от оков, стало тянуть и болеть. А однажды меня так скрутило от опоясывающей боли, что я с трудом разогнулась. Правда это продлилось недолго, но приступы будут продолжаться и усиливаться. Прошел месяц, пора было снимать пояс от оков Святого Виттолия. Если я его не сниму, боль будет нарастать. И магическая клятва будет ее усиливать. Я ждала этого и верила Зиме, что у него есть план и его реализация близка к завершению. Однажды боль была особенно сильной и после приступа я стала спускаться в лабораторию в надежде найти Зиму и узнать новости. Но в лаборатории и мастерской Зимы не было, должно быть убежал в лавку, зато была Сара. Она сидела на широкой скамейке и, положив голову на стол, судорожно всхлипывала.

— Сарочка? Сара? Ну что ты? Ну не плачь. Вот увидишь, все образуется. Ты тоскуешь по Марку? Так может быть тебе во дворец сходить? Может быть, он тоже скучает? — Я села рядом с ней на лавку и погладила по голове.

— Ана, что-то я не вижу, что ты торопишься вернуться к Иву. Хоты у тебя положение гораздо проще. Все видят, что ты корчишься от боли, и тебе ничего не мешает прийти во дворец. У твоего Ива и две красавицы фаворитки есть, так что ты тем более можешь смело вернуться. А вот у Марка нет, и на параде он это подтвердил, а я так надеялась, что он найдет кого-то на балу, — и она опять зарыдала.

— Ничего не понимаю. Ты не возвращаешься, потому что у Марка ты одна?

— У него редко были фаворитки, а последнее время вообще не было. Только редкие и ничего не значащие девушки. Он собирался меня сделать первой и единственной, — и ее рыдания стали неудержимыми.

Так. То, что она говорила, было похоже на правду, только я совсем не понимала, что тут плохого? Нужно принять меры, во всем разобраться, может быть, я смогу помочь? И я стала аккуратно воздействовать, успокаивая, вселяя уверенность, и понимание, что она не один на один со своим горем. Рыдания стали утихать, а желание поделиться и выплеснуть на меня свои переживания усиливаться. А мне только этого и нужно было. Слишком давно Сара копила это все в себе. У нее и раньше были тяжелые времена. Я подумала, что мы похожи. Мы обе потеряли своих мужей, попали в трудную ситуацию, стали искать выход и покинули родные места. А потом обе влюбились не в кого-нибудь, а в императора. Нда… Конечно ей тяжело и нужно выговориться.

— Понимаешь, Ана, я уже была однажды первой женой. Я, наверное, не создана для этого. Такая уж моя доля и ничего нельзя с этим поделать, — наконец произнесла Сара.

— Глупости, Сара. Все люди созданы для счастья. Просто иногда мы его теряем, иногда не замечаем, а иногда у нас его могут украсть. Хочешь, расскажи мне? Иногда со стороны виднее.

— Мой отец был богат. Он был лучшим кузнецом на все северные племена. Его топоры не ломались, а были крепкими и приносили удачу в бою. Его оружие было не только крепким, но и красивым. Он умел так украсить его, что глаз было не оторвать. Отец был мудрым. У него всегда на каждую ситуацию имелась поговорка или древнее изречение. У него было четыре жены и множество сыновей. И вот когда он был уже не молод, все его сыновья имели свои шатры и детей, его первая любимая жена неожиданно забеременела. Я родилась слабенькой, и наверное меня бы отнесли в степь, но отец не смог отказать любимой первой жене. К тому же я была девочкой. А к девочкам требований предъявляют меньше.

Я росла слабым ребенком, но отец любил мою маму, а мама любила меня. Так что я выросла, и тогда ко мне посватался он. Гаргадель был силен, но не очень умен, он был из соседнего племени, где вождем был великий воин Омир. Мы встречались несколько раз на совместных кочевках и больших степных праздниках. В племени его не очень уважали, и он хотел породниться с моим отцом, чтобы получить больше веса в племени. И он сделал меня своей первой женой. Первая жена всегда любимая, ее слушаются и уважают остальные жены. Она первая приносит мужу ребенка. Я для орчанки маленького роста, не очень физически сильная и от меня боялись не получить сильных сыновей. Поэтому предложение стать первой женой отец принял с радостью.

Я уехала в чужое племя, но вместо ожидаемого почета принесла мужу лишь насмешки. Над ним потешались, ведь я сама даже шатер поставить не могла, сил не хватало и мне все время приходилось просить о помощи. Так прошло два года, а я так и не смогла подарить мужу ребенка. К тому времени до нас дошли слухи, что отец неудачно упал в кузне и ударившись о наковальню умер. Мою мать забрал к себе в шатер ее старший сын, остальных жен отца тоже взяли к себе сыновья. Обычно вторую жену берут, как только становится понятно, что первая жена ждет ребенка. Вторая жена и поможет по хозяйству, и с ребенком, да и вдвоем легче. Но я все не беременела, а муж стал злиться. — И она тяжело вздохнула.

— Он тебя бил?

— Я не могла принести ему сыновей, он не мог жениться второй раз, мой отец умер, и защитить меня было некому. Я ходила в синяках, однажды он сломал мне пальцы на руке. Если бы я была ему второй или третьей женой, он бы просто перестал обращать на меня внимание и все забылось. А так он постоянно вымещал на мне злость и неудачи. Да и отсутствие сыновей его бесило.

— Сарочка, извини, но ты не права. Он бы все равно бил тебя. И будь ты хоть двадцатой женой, это бы ничего не изменило. Он был жестоким и жалким ублюдком, посмевшим поднять руку на женщину. Это само по себе позорно. Как он погиб?

— Он выпил много и стал хорохориться и хвастаться, что лучше всех в племени владеет топором. Ну и Бархус предложил ему это доказать. Они вышли на поединок и Бархус проломил ему голову. Он не собирался его убивать. В племени запрещены поединки до смерти, и вождь был очень зол тогда. Но это вышло почти случайно, удар так лег. После этого вождь запретил поединки внутри племени на топорах, только кулаки. Так я попала во вдовий шатер. Я надеялась, что в память о моем отце вождь возьмет меня к себе в шатер, но у него четыре жены, а брать меня наложницей вождь не захотел.

— И тогда на тебя обратил внимание шаман?

— Да. И это было ужасно. Если б не ты, я бы уснула вечным сном в степи, но не стала бы его четвертой женой.

— Сара, дорогая, все уже закончилось. Ты никогда не вернешься в степь. Я тебя не пущу туда. Да и Зельда с Зимой тебя в обиду не дадут. Ты среди друзей, мы поможем тебе. Вот только мне по-прежнему не понятно, причем тут Марк?

— Ана, ну как же? Он же император? Ему нужен ребенок, а я вряд ли смогу его родить. Вероятность у орчанки забеременеть от темного мага почти такая же, как у светлой жрицы родить темному магу ребенка. Мы с тобой не сможем забеременеть от императоров, как бы мне этого не хотелось. А если я буду у Марка единственной, то он почти наверняка не будет императором.

— Сара, но может быть он и не хочет им быть? Такая мысль тебе не приходила в голову? Ты можешь быть ему дороже всего этого. Да и Марк больше ученый и маг, возможно, Академия ему больше подходит?

— Ана, сегодня не хочет, а завтра ему это станет необходимо. И где гарантия, что не будет уже поздно? И тогда как, по-твоему, он будет относиться ко мне? Я не вынесу его ненависти или безразличия.

— Сара, может быть стоит спросить у него? Ты не можешь решать за него.

— Ана, ты видела, как на него смотрела толпа? Какой он притягательный и великолепный? И как, по-твоему, отнесутся к той, что лишила их любимого императора шанса на престол? Что меня ждет во дворце кроме ненависти и презрения?

— Возможно, тебя ждет любимый мужчина, ради любви которого стоит рискнуть всем? Да и потом рожают же девушки от орков и ничего? Почему ты не сможешь?

— Ана, я не смогла родить от орка, и, по-твоему, у меня есть шансы на ребенка от темного мага?

— Знаешь, то, что никто этого не делал, не значит, что это невозможно. И потом я тебя осматривала не раз. Я тебя уверяю, ты здорова. Нет причин к тому, что ты не можешь подарить Марку сына. По-моему, ты просто боишься.

— Я боюсь?

— Да, боишься. Очень просто быть второй и третьей женой. Нет ответственности и решения принимать не надо. Только вот ты сама сказала, что первая жена всегда любимая, а вторые и третьи больше похожи на бесплатных работниц. Ты хочешь, чтобы тебя любили? А сама ты любишь Марка?

— Ана, я очень его люблю, поэтому и отказалась от него. Я хочу, чтобы он был счастлив.

— Ну так сделай его счастливым, а не сваливай это на кого-то другого. Я прекрасно понимаю, что твой первый муж был подонком и мерзавцем. Потом шаман этот, надо было все-таки наградить его поносом и рвотой. Но я по-прежнему не понимаю при чем тут Марк?

Ответить мне она не успела, в мастерскую ворвался взбудораженный Зима.

— Ана, идем, я договорился, нас примет Абразам Арварзен лично. Это огромная честь. Мой бывший учитель почти три недели его уговаривал и вот, наконец, он согласился встретиться и помочь.

— Зима, а кто это? Абразам Арварзен он кто? — Говоря это, я быстро встала, и стала подниматься в свою комнату за плащом.

— Это самый лучший артефактор в столице. Нет. Это самый лучший артефактор в темной империи. Нет. Это самый лучший артефактор в обеих империях.

— Он подскажет, что мне делать с поясом?

— Нет, лучше. Он поможет тебе снять его.

— Снять? Зима, это же невозможно?

— Ана, давай быстрее за плащом. Я жду тебя. Все вопросы потом.

Ошарашенная я влетела в свою комнату, быстро осмотрела платье и нашла его достаточно красивым для подобного визита, и в меру скромным. Схватила плащ и выскочила из комнаты. Опаздывать на такую встречу никак нельзя. Я почти слетела с лестницы и, выбежав в коридор, столкнулась с нетерпеливо подпрыгивающем Зимой. Он схватил меня за руку, и мы выбежали на улицу. На улице Зима, как и любой порядочный гном, не мог уже бежать, поэтому взяв его под руку мы степенно отправились вдоль по улице углубляясь в квартал гномов.

— Абразам Арварзен живет уединенно. И практически никого не принимает. Он согласился встретиться с нами, так его заинтересовала необычность ситуации, такого раньше никто не делал. Он уже стар и пополнение сокровищницы его не волнует. Она у него и так большая. Единственное, что его способно заинтересовать, это утоление любопытства. И мы с тобой именно это ему даем. Так что будь собой и отвечай на все вопросы. Старику хоть и много лет, но ясность рассудка и твердость рук он не утратил.

Пока он это говорил, мы степенно дошли до роскошного особняка, стоящего почти в центре квартала гномов. Я раньше пробегала мимо него и еще подумала, что интересно за гном живет в этом образце изящества и кружева. Гномы основательны и не любят излишества. У них все красиво, но архитектуру она предпочитают классическую. А этот особняк носил в себе следы легкости и изящества модерна. Здесь были и витиеватые завитушки, и увитые каменным плющом балкончики, и неправильной формы окна, вставленные, казалось, в хаотичном порядке. Мы подошли к роскошной двери, и Зима уверенно постучал в молоточек. Раздался мелодичный перезвон и дверь почти сразу приоткрылась, ровно для того, чтобы мы увидели солидного гнома в дорогой одежде с густой бородой и сердитым взглядом.

— Зиманей Зюзейстер поставщик императорского двора, Почетный член Императорского Артефактного общества, Почетный член Императорского Ювелирного общества прибыл по приглашению к Абразаму Арварзену.

— Абразам Арварзен ждет вас в общей гостиной. Прошу за мной. — С этими словами гном открыл дверь, пропуская нас в особняк.