Глава 18

Лежу на спине и слепо смотрю в потолок. Сердце колотится в горле. А тело вообще не согласно! Но мне на тело сейчас по*уй.

Нельзя…

– Прости меня, – испуганно шепчет Яся.

– За что?

– Не то сказала.

– Правду же сказала.

– Я глупая! Не тогда сказала. Надо было замолчать. Прости меня. Я буду молчать.

Господи, ну что она говорит-то?!

По моему телу идёт дрожь отвращения. Какого чёрта я прикасался к ней так?! Я же совсем другого хотел!

– Ясь… – дотягиваюсь до её кисти, сжимаю. – Как это – нельзя?

– Нельзя… – растерянно. – Ты же муж?

– Мхм… А если тебе неприятно? Не хочется? Устала? Плохо чувствуешь себя?

– Терпеть. Я же жена.

– А если больно?!

– Терпеть. Можно сказать. Но лучше терпеть. Привыкнуть. Болеешь – надо сказать. Ммм… грязная если… эмм… Кровь… тоже надо сказать.

– Ваши мужчины что – животные?

– Почему?

– Ну если ему плевать, что чувствует женщина, хотят его или нет. Если ему плевать на всё это, и важно только удовлетворить животную потребность. Это же животное.

– Бог дал им… как это… похоть? Чтобы потомство. И жену, чтобы…ммм… похоть усмирить. Не трогать других. Жена должна подчиниться. Не животные. У нас… Есть добрые. Есть жестокие. Какого даст Бог. Женщина должна терпеть и подчиняться. Мой отец добрый. Жёны счастливые. Бог любит их, значит. Братья – добрые. Жёны улыбаются. Весёлые. Гордые. А я… Меня Бог не любит, значит. Плохая. Потому мужа такого дал. Чтобы служила, страдала, каялась…

– Ясь, он тебе меня дал. Я – это наказание?

– Не хочу говорить, – обиженным шёпотом. – Сердишься потом.

– Нет. Обещаю. Говори. Наказание?

– Мне не понять это пока. Кажется – добрый. Джан тоже был добрый, ласковый, пока отец меня не отдал. Потом…

– Он тебя насиловал?

– Что это?

– Он брал тебя силой?

– Зачем силой?

Ах, ну да! – поднимаюсь я. Нельзя же сопротивляться!

Пи**ец, ну какой пи**ец!!

– Лёша?… – тревожно. – Сердишься?

– Да!! – рявкаю, не сдерживаясь. – Не на тебя, Яся. Не на тебя! Ты хорошая девочка. На тебя я не сержусь. Всегда говори мне правду. Как мужу. Обещаешь?

– Да.

Мне хочется немного пробежаться, чтобы освободить тело от адреналина. Или… не знаю… Джана этого урыть!

Сажусь обратно на диван. Мышцы подрагивают.

– Иди ко мне.

Тяну за руку к себе, обнимаю.

– Тебе было плохо с ним? Он был жесток?

Пожимает плечами.

– Не бил. Раньше.

– Я имею в виду секс. Было страшно?

– Сначала. Всем девочкам страшно! Привыкла. Закрыть глаза. Потерпеть. Не очень долго.

Её передергивает.

Глажу по спине.

Не девочка? – вспоминаю я свои рассуждения в душе. Это гораздо хуже, чем девочка. Это изнасилованная девочка. Насилуемая месяцами девочка.

– У нас так не будет. Обещаю.

– Как будет?

– Тебе будет хорошо. Не больно, не страшно, не противно. Ты не будешь ничего терпеть. Тебе будет приятно. Ты будешь хотеть этого сама.

– Я… ммм… холодная. Говорила. Тайше, жена брата Амира, говорила – это приятно…А мне неприятно.

– Твой брат не насилует жену. Ласкает, даёт ей нежность, и ей приятно. И чувства у них, наверное, есть. То, что с тобой было, у нас считается изнасилованием. У тебя не было шансов быть… ммм… горячей, или шансов удовольствие получить! Никто не получит удовольствие от такого секса. Тем более, девочка.

– Джан говорил…

– Джан – животное! Всё. А ты – нет. И я – нет.

Прижимаю её ладошку к губам. Целую нежную бархатную кожу.

– Ложись, будем спать. Прости, что… – прижимаю её к себе. – У нас если девочка не хочет, чтобы её трогали или целовали – отталкивает, останавливает, говорит: «Нет, стоп, не хочу». И мужчина по закону не имеет право продолжать, если он это услышал. Даже если он муж.

– Да?!

– Да, – улыбаюсь я.

Меня немного расслабляет. И из груди опять настойчиво бьётся потребность касаться её.

– Ясенька… – вдыхаю глубже запах волос, пропуская пальцы сквозь пряди. – Девочка моя красивая…

– Нежность? – шепчет, совсем капельку оттаивая в моих руках.

– Нежность…

Отпускаю, накрываю её одеялом. Ложусь на спину рядом.

И физически чувствую, как её тревога нарастает. Она давит мне на грудь. Вслушиваюсь в тишину и её дыхание. Оно…

– Ясенька, ты что? – приподнявшись, заглядываю ей в лицо. Веду пальцами по щекам.

– Почему плачешь? – сглатываю я.

– Не хочешь меня теперь. Зачем такая жена? Выгнать только.

– Я очень тебя хочу! – со стоном ласкаюсь об её лицо своим. – Очень…

– Ты муж. Можешь брать.

– Не так, Ясь.

– Как надо? Скажи.

– Не думай об этом. Не будем торопиться. Если хочешь, я на пол спать пойду.

– Ты что? Зачем?! Я пойду!!

– Нет, ты будешь спать в комфорте. Я мужчина – могу терпеть. Ты женщина – должно быть комфортно.

– Симка так сказала.

– Симка знатная эгоистка. Немного её философии тебе не повредит. Мне уйти? Если тебе не хочется спать со мной так близко – скажи. Если хочешь, чтобы остался, обнимал тебя – скажи.

– Как надо?

С наскока эту крепость не взять! – вздыхаю я.

– Ясь! Да я просто хочу, чтобы тебе было хорошо рядом со мной! Спокойно! Не страшно. Приятно. И я тебя спрашиваю! Тебя!! Как тебе спокойнее – со мной или без меня на этом диване? Как?!

– Обнимать… – шёпотом.

И я с облегчением падаю на спину, подтягивая её ближе.

Поворачиваюсь больше рефлекторно, пытаясь поцеловать в скулу, но попадаю в солёные от слёз губы. Застывает. Не углубляю. Но делаю это ещё раз. Легонечко. Почти по-детски. Упругие, замершие губки. И ещё раз.

Ну потому что!!!..

– Спи, – выдыхаю. – Спи.