Глава 37

И вот я одна. В маленькой комнатке. Кровать, стол, стул, тумбочка. На тумбочке Коран на турецком. Горит ночник. Открываю книгу посередине.

«Прелюбодея и прелюбодейку – побивайте каждого из них сотней ударов. Пусть не овладевает вами жалость к ним. И пусть присутствует при их наказании группа верующих».

Что-то никогда не «побивают» прелюбодеев. Только прелюбодеек. Справедливо?!

Женщины не должны читать Коран сами. Должны слушать только из уст мужчины. Почему? Глупые, не так поймут, а будут считать, что от Создателя услышали, как надо жить.

Вот и я – читаю и не понимаю.

«Если какая-либо из ваших женщин виновна в разврате, пусть против неё выступят свидетелями четверо из вас; и если они засвидетельствуют, то держите её в доме, пока её не упокоит смерть, или пока Аллах не востребует её».

Я виновата?…

Я же думала, что Лёша – муж. Мужчина сказал, что женщина должна верить. А если обманул, то она сама и виновата, что поверила? Я запуталась…

В нашей семье мужчины никогда не обманывали. Слово – закон. Здесь – не так.

Перелистываю несколько страниц.

«О вы, которые уверовали! Не совершайте молитву, если вы больны, или вышли из нужника, или прикасались к женщине и не омылись».

А Лёша говорил, что я чистая… И целовал как чистую!

Всё!! Нет больше Лёши, я одна.

Я никогда не была настолько «одна». Это так страшно.

Но есть кое-что пострашнее. В такой же маленькой комнатке напротив похожая на меня девушка. Её лицо разбито и всё синее, на руке гипс. Меня попросили отнести ей ужин. Она не говорит ни на турецком, ни на русском. Она вообще не говорит. Загнанно глядя в сторону. Что она сделала, чтобы её наказали ТАК?!

Самое страшное, что я видела раньше, это как мама Амина дала сестре пощёчину за неуважение к отцу. Тогда это был ужас для меня. Конечно, я слышала, что могут и камнями закидать, и удушить, но это было как страшная сказка. Что-то из другого мира. Как хорошо было жить дома!

За окном темно, я присаживаюсь на подоконник. Второй этаж… Сад… Дальше высокий сплошной забор.

Маша говорила, что я смогу остаться в этой стране. Говорила, что можно работать в салоне. Я бы смогла. Но это было, когда у меня была защита. Возможность снимать какое-то жильё. А теперь? Теперь ни Маши, ни золота. Одна я не смогу. Окажись я одна на этих улицах снова… Некуда идти! Что делать? Мужчины смотрят так сально… Нет!! Мне придётся ехать в этот кёй! И надеяться, что там будут добрые женщины, которые примут меня. Да хотя бы как служанку. Никто же не будет знать, что я грязная, падшая женщина.

А если здесь остаться, то как жить? Всегда одна? Никому не нужна.

Амина сказала: «Красивая, значит, будет много мужчин».

Не хочу-у-у… – прячу лицо в ладони.

Бог сказал, что женщины – демоны. А мне кажется, демоны – мужчины! Так красиво и самозабвенно говорят, так прикасаются, что ты веришь!!

А потом так вероломно поступают. И ты разбита, твоя жизнь сломана! Разве это угодно Богу? Бог велит заботиться о жене до конца. Разве Джан так делал? А Лёша?

За эти мысли Бог тоже накажет меня, уверена.

Отец, Амир, остальные братья – не такие! Серьёзные, надёжные… И мне ещё более стыдно, что они могут узнать о том, как я упала.

Надо уезжать в этот кёй! Всё! Туда мне и дорога! Буду потихонечку жить.

Мои мысли снова текут к Маше. Мне очень хочется увидеть её ещё раз. Убедиться, что с ней всё в порядке. И она опять вольная, сильная и весёлая! Маша очень смелая женщина. Надеюсь, они не слишком напугают её. И очень надеюсь, что ей помогли! Зачем Джану держать её, если золото у него? Только хлопоты. И опасно. Проблемы с законом! Должен отпустить.

Я открываю сумочку, достаю Машин телефон. Его нужно вернуть. Но я даже не знаю её адреса.

Глажу пальцами экран. Я знаю, как включать. Если его включить, то кто-нибудь может позвонить Маше, и тогда смогу вернуть его, наверное. Передать через Амину.

Нажимаю сбоку на кнопку и держу.

Экран загорается.

На заставке Маша с Михаилом.

А мне почему-то вспоминаются фотографии, которые Лёша делал на свой телефон. Где мы с ним вдвоём.

Лёша…

Рыдания подкатывают к горлу. Так обидно… Все его слова не стоили ничего!

Всё!

Не хочу больше его уважать! – кидаю телефон на подушку. Он… не такой, как мои братья, отец. Он из другого мира. Я в этот мир больше не хочу!

Вздрагиваю от громкой мелодии. Телефон…