Глава 40

– Жасмин. Приехали твои близкие. Там, в приёмной, твоя мать Юлия Михайловна…

Мама?!?

– С ней мужчина, тот самый Алексей, о котором ты рассказывала. А ещё твой отец и твой старший брат.

Мне становится плохо, в глазах темнеет, и я ложусь спиной на стену.

– Ещё Осман, отец твоего мужа, и сам Джан.

– Мой Бог… я не могу туда идти… – волоски на моём теле становятся дыбом от ужаса. – Я не могу туда идти!

– Послушай. Я пойду туда вместе с тобой. Твоя ситуация сейчас спорная. Есть несколько вариантов её решения. Я смогу отпустить тебя с той стороной, которая сделает наиболее благополучное предложение для тебя, и которое ты сама выберешь.

– Я должна там перед всеми? Будут говорить позор! Осудить! Ругать! Я не смогу… Умереть от стыда!!

– Ты должна!

– Нет! – рыдаю я.

– Ты должна. Ты должна послушать всех и сделать правильный выбор. Я буду на твоей стороне, буду помогать тебе. Обещаю. К тебе никто не притронется. Охрана будет в комнате. И если ты не захочешь ни с кем уходить, просто скажешь мне это, и мы вернёмся обратно. Будем искать для тебя альтернативу. Будь мужественной! Идём.

– Я не смогу… – сползаю по стене вниз.

– Разве твой отец не заслуживает уважения? Он приехал из другой страны. Не остался равнодушным к твоей ситуации. А ты… просто не выйдешь к нему? Так нельзя, Жасмин.

Она права, так нельзя. Даже если он приехал порицать и наказывать. Я, как послушная дочь, должна принять всё с благодарностью.

– Можно мне паранджу?

– Нет, Жасмин. Я должна видеть твои реакции и твоё состояние, чтобы помогать тебе.

И я иду, в моих глазах темнеет и в ушах шумит.

Надо мной потолок, и я даже не мечтаю о том, что разверзнутся небеса, и меня, такую опозоренную, поразит молния.

Вхожу в большую светлую комнату, там очень много людей, мужчин. Я не могу разглядеть лиц, меня шатает от страха.

Амина отводит меня за руку подальше от всех, усаживает в кресло.

Я прячу лицо в ладонях, съёживаясь в нём. Мне кажется, что я голая. Нет. Хуже. Голая и грязная. И все смотрят на меня.

– Ясь… – это Лёша, я узнаю его голос. – Ясенька…

Сглатываю и поднимаю глаза.

Он так смотрит на меня! Ещё в тысячу раз пронзительнее, чем раньше. И я даже на секунду забываю, что здесь есть все остальные. Делает несколько шагов ко мне. Но его тормозит охранник.

– Не нужно подходить ближе.

Он отдает ему что-то.

– Передайте, пожалуйста. Это её…

Охранник подходит ближе и протягивает мне красивое кольцо.

Это не моё… Я вижу его впервые!

Поднимаю глаза на Лёшу.

– Я обещал тебе кольцо, Ясь.

Да…

Там что-то написано внутри, мне сложно сфокусироваться, но это на турецком, и я вглядываюсь внимательнее.

Там выбито сердце и рядом надпись: «Дарю».

И я вспоминаю, как он говорил мне это. Что он принадлежит мне, а я ему.

– Надень, Ясь.

Растерянно выполняю то, что он говорит. На средний палец колечко маловато, и я надеваю его на безымянный. На правую. На левой – мамино.

Мамино…

Рядом с Лёшей очень красивая женщина со светлыми волосами.

Это мама?…

Смотрю в её глаза, всё остальное расплывается, и мне в какой-то момент начинает казаться, что я смотрюсь в зеркало.

Мама…

– Здравствуй, доченька.

– Мама… – мои губы вдруг вздрагивают, и из глаз совершенно бесконтрольно начинают литься слёзы.

Её губы дрожат тоже.

– Джейхан, – переводит она взгляд на отца. – Я разочарована в тебе. Ясенька, – встаёт она с кресла. – Никого здесь можешь не слушать. Ты можешь сейчас встать и уехать со мной. И больше никогда ты не увидишь ни одного из этих мужчин. И с тобой будет всё в порядке. Обещаю!

Все обещают… обещают… – опускаю я глаза.

– Она не поедет с тобой, Юлия, – встаёт отец.

– С кем поедет? С ублюдком этим?

Перевожу взгляд следом за ней.

Джана не узнать!! На лице синюшные отёки, всё залатано пластырем… Хуже, чем у той девочки, моей соседки! Его тоже кто-то наказал? Тогда Бог справедлив. Забираю свои сомнения!

– Джан, ты действительно взял золото у жены? – Осман говорит на турецком.

Я вижу, как Лёша напрягается и вопросительно смотрит на маму. Она тихо переводит ему.

– Она мне больше не жена! Развод!

– Ты взял золото у дочери этого уважаемого человека?

– Я могу взять золото жены, разве нет?!

– В тяжёлой ситуации – да! У тебя была тяжёлая ситуация? Тебе были нужны деньги? Разве мало я тебе давал денег?

– Мне были нужны ещё.

– Верни её золото.

– Его больше нет.

– Где оно?

– Он проиграл крупную сумму в казино, – Лёша говорит по-русски, и Осман не понимает его, хмуро поглядывая. – Ему угрожали, и он расплатился с кредиторами золотом Жасмин.

Мама тут же переводит.

Осман недовольно морщится на её инициативу. Но потом застывает, переводя взгляд на сына.

– Ты играешь?… – шокированно.

– Мы обсудим это не при посторонних, отец!

– Ты проигрался, забрал золото жены и выкинул её на улицу?! Я купил для тебя жену! Самую достойную девушку нашей общины. Чтобы ты славил мой род и продлял его. Чтобы скрепить союз с уважаемым семейством! Во что ты превратил её?! Как ты распорядился моим подарком?! Как смотреть мне в глаза уважаемым людям?? Мой сын мот! Не человек слова! Не сын своего народа!

Джан молчит, сжав губы.

– Позор!! Джейхан, Амир… – складывает он руки.

Те молчаливы, но взгляды их требовательны.

Они свидетели его позора, да!

– Недостойная ситуация, – качает головой отец. – Как решишь, Осман?

– Как положено мужчине. Если в стаде заводится паршивая овца, её режут, чтобы не опаршивело остальное стадо. Ты не сын мне, Джан. Не упоминай нашу фамилию и родство. Прочь.

Опустив голову, Джан выходит.

Мне становится капельку легче дышать! И на секунду становится уже не так важно, что будет со мной.

Есть справедливость! Есть достойные мужчины!

– Что решишь с женой Джана, Осман? – тяжело смотрит на него отец.

– Что тут решать? Поедет в мой харем. Будет помогать моим женщинам. И будет под моей защитой.

Отец переводит взгляд на меня.

– Собирайся, Жасмин.

Я встаю.

– Нет! – решительно встаёт мама. – В чужих коврах решил похоронить молодую девочку?! Не будет этого! Яся, не соглашайся! – разворачивается ко мне. – Ты поедешь со мной. Ты будешь жить со мной. Будешь учиться. И потом сама решать свою судьбу.

Я слышу подобное уже не в первый, и даже не во второй раз. И почему-то уже не верю в эту версию развития событий.

– Яся, – встаёт Лёша. – Тебе не надо уезжать! Всё будет, как я обещал. Сегодня у нас регистрация. Ты официально будешь моей женой. У нас будет семья, дети, всё как ты хотела! Я тебя никогда не оставлю.

Это я тоже слышала, да.

– Там на улице… Симка тебя ждёт! Она тоже поможет тебе, мама поможет! Зачем тебе ехать в чужой гарем, Ясь?!

Внутри меня всё мечется. Мне так хочется верить… Но когда моё доверие приводило к чему-то хорошему!?

– Жасмин, – требовательно смотрит на меня отец. – Ты должна поехать с Османом. Такова твоя судьба. Тебе там будет спокойно.

Амина переводит на меня взгляд.

– С кем ты хочешь уйти, Жасмин?

Господи!! Моя голова сейчас взорвётся! Зачем они мучают так меня?!

– Яся, – это опять мама. – Что тебя там ждёт? Служить чужому мужу?

– А здесь что? – наконец я открываю рот.

– Посмотри на меня! Я же выжила. И ты выживешь. Смотри, Лёша у тебя какой пылкий! Как за тебя борется! Достойный же парень!

– Если опять бросит?

– Пф!! – нервно усмехается она. – Я всегда буду рядом с тобой, подсказывать, помогать… Что бы ни случилось!

– Жасмин.

Отец смотрит очень тяжёлым взглядом. И под ним мне хочется вскочить и лететь выполнять всё, что он скажет.

А я так и сделала!! И что?! Джан!! А теперь его пожилой отец? И так доживать?… Такая судьба?! Не хочу-у-у!!!

Я неблагодарная. Вчера ещё и мечтать не смела о такой судьбе.

– Жасмин, с кем ты хочешь уйти? – берёт меня за руку Амина.

– Доченька… – смотрит на меня мама. – Разве мать пожелает тебе плохого? Джейхан разлучил нас, прогнал меня. А теперь хочет опять разлучить! – смотрит на него гневно. – Хотя бы ради дочери, Джей, можешь ты поступить справедливо, раз не мог ради меня, когда она родилась?!

– Юля… – качает отец головой.

– Отпусти её! Не дави на неё! Иначе я…

– Юля!!

– Выслал? – не могу поднять глаз на отца и поэтому смотрю на Амира. – Выслал?

Амир виновато отводит глаза от моих.

Мама, гордо вскинув подбородок, садится на кресло.

– Не разочаровывай меня окончательно, Джей!

Мужчины не осаживают её. В её словах что-то спрятано. И это бьёт по их авторитету, я чувствую!

– С кем хочешь уйти, Жасмин? – ещё раз повторяет Амина.

– Мама… – опускаю я глаза. – С мамой.

Она такая сильная, независимая! Я хочу стать такой же. Уметь как она строго и уверенно говорить с мужчинами. Она меня научит. И даже если я не смогу… – кручу колечко Лёши. Он обещал семью. И пусть я падшая, но я хочу ещё его ласковых, горячих рук! Он любил меня и такой.

Аллах не дал женщине ума, он дал ей сердце. И я решаю сердцем.

– Прости, отец, – складываю молитвенно руки, не поднимая на него глаз.

– Ты не дочь мне, Жасмин. Не упоминай моей фамилии.

И мне чувствуется, что его слова не пропитаны осуждением и гневом, а скорее облегчением и спокойствием. Не дочь? Это, конечно, очень больно, но он вынужден сделать так вслед Осману, чтобы сохранить свою честь и ценность своих других дочерей. Я понимаю. И тоже чувствую облегчение!

Теперь на мне нет ответственности за их благополучие!

Он молча встаёт.

– Отец!! – вопросительно смотрит на него Амир, подлетая на ноги.

Тот чуть заметно кивает ему и выходит вместе с Османом.

– Я хочу подойти к сестре.

– Зачем?

– Передать ей кое-что.

– Хорошо, – кивает Амина.

Два охранника подходят вместе с ним.

Амир поднимает моё лицо за подбородок, заглядывает в глаза.

Когда-то, когда я была совсем неразумным ребёнком, я кричала всем, что он обязательно возьмёт меня в жёны. Я была его любимой сестрой, он не отходил от меня. И он подыгрывал мне, обещая, что обязательно возьмёт.

В последний раз смотрю в глаза брату.

– Я тебя не осуждаю, – шепчет он одними губами.

Его руки надевают на моё запястье массивный золотой браслет с камнями. Очень тяжёлый. Тяжелей, чем у меня был. Защита…

Бросает выразительный взгляд на Лёшу, на маму. Уходит…

– Поехали, Ясь! – плечи Лёши расслабленно опускаются. – У нас через два часа регистрация.

– Извините, Алексей Полевой! – встаёт у него на пути мама. – Спасибо Вам за участие, но… моя дочь поедет со мной, и никакой регистрации не будет.

– Что?! Юлия Михайловна… – возмущённо смотрит он на неё.

– Откуда я знаю, может она была вынуждена принять твою помощь. И ты совсем ей не по душе.

– Давайте спросим!

– Обязательно. Через пару недель. Когда она отойдёт от всего этого и сможет принять решение отстранённо, с надёжной платформы.

– Круто…

– Справедливо.

– Дайте нам хотя бы поговорить наедине!

– Наедине не дам, – мама берёт меня за руку.

– Ясь… – Лёша тоже берёт за руку, за правую.

Его пальцы поглаживают колечко, он смотрит мне в глаза.

– Прости, – снижает он голос, чтобы слышала только я.

– Говорил, что жена, – опускаю я глаза.

– Для меня – да. Если ты, конечно, теперь захочешь, – болезненно вздрагивает его лицо.

– Доченька, пойдём, – тянет меня за руку мама.

Вот так уйдём? И Лёши больше не будет?… – бьётся болезненно моё сердце.

От всего происходящего моя выдержка совсем сдаёт, и слёзы текут опять.

– Подождите! – нервно срывается он, не отпуская мою руку. – Как мне найти Ясю? – смотрит требовательно на маму.

– У меня есть твой телефон, Алексей.

– Но у неё его нет! Ты позвонишь мне, Ясь?

– Можно? – поворачиваюсь я к маме.

Лёша тянет на себя.

– Не решайте за неё. Пусть сама. Если она мне не позвонит… – прищуривается он гневно.

– Если она тебе, Алексей, не позвонит, значит, не судьба.

– Не судьба?… – пытаюсь я поймать их взгляды.

Рывком притянув за талию, Лёша впечатывается губами мне в ухо. От этого ощущения по всему телу идёт дрожь, в лицо бросается кровь, и я застываю, закрывая глаза.

– Я – твой, помнишь? Ты – моя. Ты – моя?

Мне хочется расслабиться в его руках и больше никуда не идти.

Киваю.

– Иди с мамой. Я найду тебя.

Всовывает мне в руки свой телефон.