Эпизод 3. Наверное, он решил, что я мертва

Варя

Я провожала его взглядом из окна, пока он не исчез за поворотом. Красивый и смущенный. Я так давно не встречала мужчин, которые робко краснеют.

— Чего улыбаешься? — Марго вырвала меня из приятных мыслей.

— Влюбилась, — я хихикнула и вытянула ноги по ее мягкому светлому коврику.

— Ты вляпалась во что-то?

Я повернула к ней лицо. Что она знает?

— С чего ты взяла?

— Марк звонил мне, выведывал, где ты.

Я замерла. Мы не говорили последние сутки, он не отвечал на мои звонки. Неужели что-то узнал? Холод пошел по коже. Не поэтому ли заблокировал карту?

Святые шпильки, это очень плохо.

— Что говорил? — мой голос задрожал.

— Да ничего, спрашивал, где ты, не уехала ли, не собираешься ли к матери. Вы поссорились? — она бросила на меня быстрый взгляд.

Он точно все узнал. Я пропала. Надо поговорить с Андреем.

— Немного повздорили, — я выдавила улыбку, а у самой затряслись руки. — Я разберусь. Спасибо, что приехала.

***

Марк не объявился и на следующий день. Под вечер я поехала к Андрею.

— Зачем пришла? — он с порога зарычал и вдернул меня в дом.

— А ты как думаешь? — я уперла руки в бока. — Мне нужны мои деньги, Марк подозревает меня, заблокировал карты, мне надо забрать машину из сервиса и свалить!

— Это не мои проблемы, девочка, — он навис надо мной, — не ходи сюда, подставишь меня!

— Издеваешься? Это ты втянул меня в это дерьмо! Я хочу свои деньги, и ты меня больше не увидишь!

— Не будет никаких денег, поняла?! Пока все не утихнет, я не удел, не понимаешь своим крошечным мозгом? — он ткнул пальцем мне в висок.

— Андрюша, мы так не договаривались, если он наедет на меня, я сдам тебя с потрохами.

Я не успела понять, что случилось в следующую секунду, но резкая боль сложила меня пополам. Он ударил меня в живот. У меня перехватило дыхание. Я попятилась, чтобы опереться на стену. Он схватил меня за горло и поднял.

— Сука, ты удумала играть со мной? Забыла кто ты? Ты подстилка, поняла? Я тебя порву на мелкие кусочки и залью в фундамент на одной из своих строек. Еще раз, дрянь, ты откроешь свой поганый рот, — он приблизил ко мне лицо, — тебя не станет, — он отшвырнул меня. Я ударилась о стену и рухнула на пол. — А теперь пошла вон, чтобы мои глаза тебя не видели!

Я встала на колени и с трудом поднялась, держась за стену. Молча вышла за дверь на слабых ногах. Слезы застилали глаза. То ли от боли, то ли от обиды. Я забыла, какими жестокими бывают люди власти. Они боготворят тебя и носят на руках, пока ты безобидная глупая девочка, но раздавят одной левой, если станешь угрозой.

Меня трясло. Было трудно дышать после его сильной хватки. Горло горело. Я потерла его руками и вызвала такси. Попробую одолжить денег у Марго и забрать машину.

Уже привычно вошла в бокс и искала глазами знакомого парня. Его не было видно. Внутри была только моя машина, мастера собрались в дальнем углу и болтали, их голоса доносились до самой двери. Я пошла на звук.

Глотать все еще было больно. Живот тоже ныл. Но я распрямила плечи и звонко застучала шпильками по пыльному бетону в направлении красного комбинезона.

***

Он смеялся. Громко, всем телом. Раскатистый заразительный смех заполнил собой пространство. Никогда не слышала, чтобы мужчины так заливисто смеялись. Его плечи тряслись, он покачивал бедрами, словно пританцовывая, видимо, что-то забавное показывал друзьям. Я наблюдала за ним со спины.

— Твоя пришла, — один из мужчин приметил меня. Парень в красном комбинезоне обернулся, смерив товарища порицающим взглядом. Горящие глаза вмиг потухли, улыбка сползла с красивого лица. Я только мельком успела приметить это его обаятельное выражение. Но хватило, чтобы запомнить надолго.

Что ж, он не был рад меня видеть. Это больно кольнуло в грудь, но не больше, чем кололо последние часы в животе от крепкого кулака Андрюши.

— Я бы хотела рассчитаться за машину, — я потупила взгляд и прошла к кассе. Парень молча проследовал за мной.

— Молчишь, Барбариска, — ухмыльнулся.

Я вскинула на него глаза. Как он назвал меня?

— Тяжелый денек? — смотрел на меня своими черными глазами так пронзительно. В этот момент даже стало жалко с ним расставаться. — Или бурная ночь? — он кивнул подбородком на мою шею. Я сглотнула и поправила воротник.

— Да, ночка выдалась знатная, — не смотрела ему больше в глаза. — Все верно? — нервно потерла шею, пока он пересчитывал деньги.

— Хочешь поскорее сбежать?

Я вскинула на него глаза.

— Прошу прощения, что так вышло, — я бросила взгляд на машину.

— Ты про свою вчерашнюю выходку? — он сверкнул глазами.

— Я про накладку с оплатой, — снова смотрела в сторону.

— У тебя все нормально? — он пытался поймать мой взгляд. Это даже мило. Но мне надо было спасать свою задницу, для флирта поздновато, парень.

— Все супер, ключи? — протянула ладонь.

— Я Рома, — холодный металл с его теплой рукой коснулся меня, заставив вздрогнуть. Я подняла лицо.

— Прощай, Рома, — я грустно улыбнулась, посмотрела на него подольше в последний раз и пошла к своей машине.

Больше я на него не взглянула.

***

Я быстро доехала до дома. Нужно взять вещи, деньги и валить из города. Я завернула во двор и затормозила: у подъезда поджидали люди Марка.

— Твою мать! — сдала назад. Уже на дороге набрала Марго. — Привет, дорогая, ты как?

— Девочка, ты во что ввязалась? — она вдруг закричала. — Марк ищет тебя повсюду, землю носом роет!

— Мне нужно где-то пересидеть, дашь ключи от дачи твоих родителей?

— Без проблем. Что вообще произошло?

— Это все Андрей, — я в панике кусала губы, — урод подставил меня!

— Ты что несешь? При чем тут мой Андрей?!

— Он попросил меня кое-что сделать за спиной Марка, я согласилась, а он меня кинул! — я заорала.

— Почему он вообще тебя о чем-то просил? Погоди, ты что, спишь с ним?!

— Ой, Марго, да было пару раз всего, ничего такого! — я вошла в поворот.

— Да что с тобой не так? Тебе мало Марка? Ты больная?

— Не ори! Поможешь или нет?

— Да пошла ты, подруга! — она ядовито ударила последнее слово и отключилась.

— Да как вы все меня достали! — я взвыла и остановилась на обочине.

Я понятия не имела, куда бежать. К матери было нельзя, он меня там найдет.

Черт, да он везде меня найдет!

Вдруг я вспомнила слова Марго, когда она забирала меня с той автомастерской. Это была моя последняя надежда.

***

Я вернулась на сервис уже затемно. Скорее всего, они уже были закрыты. Я остановилась и посмотрела на запертую дверь. Черт. Вдруг мне показалось, что я вижу полоску света под ней. Я выскочила на снег и помчалась внутрь.

Каким же было мое облегчение, когда я застала внутри Рому. Он стоял у стола и что-то записывал в журнал.

— Привет.

Он выпрямился и обернулся. Вижу, как дернулся на шее кадык.

— Ты говорил, живешь здесь недалеко, — я нервно теребила пальцы, — могу я остаться у тебя на пару дней?

— Слушай, мне кажется, мы друг друга не поняли, — он смотрел прямо и сурово. Ого, какие нежные глаза и какой неприятный взгляд. — Мне это не нужно.

— Мне, правда, больше некуда пойти, — я стиснула челюсть: никогда не чувствовала себя такой униженной. Но это лучше, чем сдохнуть.

— Заканчивай, правда, уже не смешно, — он разочарованно покачал головой.

— Рома, пожалуйста, — я понизила голос и почувствовала, как подступают слезы. Никогда я так не топталась на собственной гордости.

— Езжай домой, — он отвернулся и снова склонился над столом.

Я кивнула сама себе, глотая слезы. Развернулась и ушла.

На дороге я разревелась. Сильно. Задыхалась от слез. Черт, я ведь так давно не плакала!

Всякое дерьмо случалось, но я никогда не оказывалась совсем одна. В Подмосковье живет дядька, можно поехать к нему. У меня нет с собой вещей, без денег далеко не уедешь, не хватит даже на бензин.

На съезде мне вдруг перегородила путь машина.

Я вынужденно притормозила. Выругалась и показала в окно средний палец.

В темноте я не сразу поняла, что происходит, пока в свете фар ко мне не бросились двое в костюмах. Я не успела даже взвизгнуть — один распахнул дверь, схватил меня сзади за шею и выволок из салона. Они запихнули меня в свою машину и увезли в неизвестном направлении.

Но уже через несколько километров я все же поняла, куда мы едем. В дом Марка. Я сидела рядом с мужчиной на заднем сидении и тряслась. Шуба осталась в машине, но озноб был больше от страха. Марк последний, с кем стоило ссориться. Он закопает меня под японской туей в своем саду.

Сглотнула и нервно следила за дорогой, в ужасе ожидая приближения к особняку Ермолаева.

***

Молчаливый мужчина вытащил меня из машины как собаку. Сжимал шею, силой наклоняя к земле. Так водят заключенных в тюрьмах пожизненного содержания, нет? Именно так выглядели бы женщины в Черном Дельфине.

Я немо выплюнула смешок от этой нелепой мысли. Они все равно не увидят: мое лицо путалось в сбившихся волосах.

Упрямые руки втолкнули меня в теплый холл его светлого дома и отпустили. Я смогла, наконец, выпрямиться. Пугливо оглядывалась на мужчин, что притащили меня сюда. Они понимали вообще, что со мной будет?

— Обувь снимай, — сверху послышался голос Марка. — Грязи натащишь.

Я сглотнула и стянула сапоги. Ноги не двигались, но чья-то лапа на моей спине подтолкнула меня к лестнице.

Двое в костюмах не пошли следом. Я боязливо обернулась на них: с непроницаемыми лицами они принялись болтать о рыбалке. Они привезли меня на смерть и теперь обсуждали сраные спиннинги.

— Сюда иди, — голос Марка раздался из бильярдной. Я шла босая и беззвучная. Меня трясло так сильно, что стучали зубы. Я поправила волосы, отдышалась и двинулась на звук.

— Как дела, Барби? — он склонился над зеленым столом, прицеливаясь перед ударом. Подвернутые рукава белоснежной рубашки и дымящаяся сигара между губ. Он курит редко. Очень редко.

Последний раз такую толстую темную сигару я видела у него во рту год назад, когда он избавился от водителя жены.

Он не хочет меня наказать.

Он собирается меня убить.

Глотка сжалась, и на глаза навернулись слезы. Я ничего не смогу сделать. Я не смогу себя защитить.

Нет, мы же столько времени провели вместе, он не сможет.

— Ты проходи, чего как чужая, — Марк ударил по шару и выпрямился. Он глубоко затянулся и прищурился, изучая меня. — Ну, подойди-подойди.

У меня холод пошел по коже. Колени тряслись. Я послушно шла к нему. Как всегда. Он говорит — я делаю. Воздух густой и вязкий от крепкого табака. Я приближалась, отвлекая себя дымом. Тяжелый запах тлеющей в камине древесины обволакивал, оседал на коже. Терпкость земли, смола, солнце, обожженная кора. Я чувствовала сухой мед и перец, едва заметный. А потом пришла приятная горечь, теплая, плотная, как крепленое вино. Дым скользил по нёбу, гладил горло изнутри, сухо скреб глотку. Я стояла у стола и пропитывалась этим запахом, как ядом. Мужским. Властным.

Марк опустил дымящуюся сигару на пепельницу и погладил мое лицо. Его пальцы пахли табаком тошнотворно.

— Вот ты какая, — он тихо протянул, удушая меня остатками дыма в своем дыхании. А потом — вспышка.

Он замахнулся и ударил меня в лицо. Не пощечина. Крепкий мужской кулак.

Я даже не закричала. Губы разошлись, но воздух застыл где-то в легких. Пол подо мной качнулся, и только потом пришла боль, сухая, резкая, как будто в лицо вбили осколок стекла.

Я схватилась за край стола, чтобы удержаться на ногах, и почувствовала, как что-то горячее течет к подбородку. Сделала с трудом шаг назад, тело едва слушалось. Босые ноги скользнули по паркету. Я хотела просить его остановиться, но вместо звуков изо рта выплевывался хриплый воздух.

Удар в живот был хуже. Он вывернул все наружу: кислород, страх, слюну. Я согнулась — и мир сузился до двух вещей: боли и запаха его парфюма.

— Смотри на меня! — заорал он и схватил меня за волосы. Разогнул, как тряпичную куклу, и заглянул в лицо. Его глаза горели яростью. — Ты, сука, решила, что ты самая умная? — он заревел, стиснув зубы.

— Это все Земский, — я с трудом прошептала. Багровое потное лицо близко было последним, что я видела: он швырнул меня в стену как порой швырял свои телефоны.

Я упала на пол и свернулась в клубок от боли. Кровь на полу у лица. Моя кровь. Он подскочил и ударил меня ногой. Так яростно и так сильно, что у меня потемнело в глазах. Он ударял снова и снова, пока я пыталась свернуться в тугой ком, который он не сможет пробить. Но его туфли из дорогой итальянской кожи не уставали. Было больно дышать. Я вдруг услышала свой хрип и поняла, что он остановился.

Закатал рукава. Подлетел и вздернул меня за шею. Стены вокруг меня ходили ходуном, из-за крови в глазах едва что-то видела. Я чувствовала его руку на шее, тянущую меня на свет.

Я увидела его разъяренное лицо перед собой. Потом почувствовал, как он хватает меня, забирая пол под ногами.

Толчок.

Звон стекла и резкая боль.

А после — странная легкость в теле.

Удар…

***

Холодно. Очень холодно. Я с трудом разлепила глаза. Я лежала на спине, и небо надо мной колыхалось. Хриплое дыхание скребло глотку.

Боль пришла не сразу. Сначала шок. Потом тело возвращалось ко мне по кускам: спина, ноги, руки, голова.

Я лежала в снегу во дворе его дома. Хвои, утопающие в глубоком сугробе, смягчили удар.

Вы знали, что снег может жечь кожу, будто кислота? Так вот заявляю: может.

Он просто вышвырнул меня из своей жизни… через панорамное окно. Наверное, он решил, что я мертва.

Я должна была подняться. Должна. Пошевелила рукой, чтобы найти точку опоры. Холод обжег пальцы.

В детстве мама запрещала трогать снег голыми руками. Сейчас я трогала его всем телом. Извини, мама.

Сползла на дорожку и рухнула на колени. Я никогда не испытывала такой боли. Болело все.

Потемнело в глазах.

Осмотрелась по сторонам. Охрана у ворот. На заднем дворе была калитка в лес.

Надо бежать. Потому что он непременно вернется меня добить.

Но вот загвоздка: сил не было даже подняться на ноги.

Мама, я сегодня умру.

Я поняла, что плачу. Но замерзшее лицо не чувствовало слез.

Вставай, вставай, вставай!

И я поползла. Вдоль заснеженного палисадника. Я не чувствовала конечностей, просто двигала ими, как робот.

Я представляла, что зарываюсь ладонями и ступнями в горячий песок побережья. Справедливости ради скажу: обжигало кожу почти так же.

Охрана не заметила меня. Я как-то доползла до заднего двора, а когда кусты закончились, пришлось подниматься на ноги. Я цеплялась за заснеженные ветки туй. Колени подгибались, меня пошатывало.

Отдышалась и из последних сил бросилась к калитке в лес.

Красивый белоснежный снег хрустел под босыми ступнями. Наверное, он был даже приятный на ощупь, но я не чувствовала ног от холода.

Я не чувствовала ничего, кроме адской боли, блуждающей по всему телу. А, ну и запаха хвои на своих ладонях.

Я старалась идти как можно быстрее. Очень не хотела сдохнуть сегодня.

Углубилась в лес.

Он будет меня искать. И Андрей Земский тоже.

Голова кружилась сильно. Я просто перебирала ногами, главное было не останавливаться. Рядом дорога, можно поймать попутку. Но куда идти? Разве есть место, где меня не найдет сам Ермолаев?