Глава 24

Рамир вёл машину, пока я на заднем сиденье ломал голову над тем, что мне делать дальше. Сомнения о моем поспешном решение начали грызть меня изнутри.

— Не нужно было соглашаться, — протянул я задумчиво, приходясь ладонью по волосам.

— О чем ты? — брат кинул на меня взгляд через зеркало. — Если ты про согласие стать заместителем Ярова, то я не понимаю твоего беспокойства. Ты будешь вторым человеком в нашем городе. Хотя, есть большой шанс, что вы с Яровым друг друга прирежете.

— Этот мудак умен. Он специально хочет держать меня ближе к себе.

— После предательства Попова (бывший заместитель Ярова) он подпустит к себе лишь тех, кому доверяет. А этот мудак никому не благосклонен, поэтому решил сделать своим заместителем того, кем можно в случае чего манипулировать.

— Ты про Миру? — напрягся я. — Яров тоже дрочит на свою жену, как малолетний пацан, поэтому ему быстро прилетит ответка.

— Думаю, что вы поладите, — усмехнулся Рамир. — Познакомите своих женщин, они станут лучшими подружками, а ваши дети потом переженятся друг с другом. Возможно в будущем вы с Яровым станете сватами.

— Черт с два! — рявкнул я и удержался, чтобы не влепить брату подзатыльник.

Я прикрыл глаза. Мой организм не отдыхал два дня. Сначала перестрелка с иностранцами, а потом поездка в столицу.

— Возможно, после заключения мира с московской группировкой, жизнь станет спокойней.

— Думаю, что как только до ублюдков дойдет новость, что нас прикрывает столица, они больше не сунутся к нам. А, что касается твоей новой должности, то можешь себе нервы не трепать. Я возьму поселок и табор на себя. Езжай в город. Не вариант, если ты будешь мотаться туда-сюда. Там и пташке твоей будет спокойней.

Я резко распахнул глаза, уставившись на брата.

— Ты что сделаешь?

— Брось, я уже не молокосос, — ухмыльнулся Рамир, демонстрируя мне свои зубы. — Я взрослый мальчик.

— У меня некие сомнения присутствуют в этом.

— Я тебя сейчас высажу, — улыбка с его лица слетела.

Облокотившись обратно на спинку сиденья, я вновь прикрыл глаза.

— Поговорю с Мирой. Пусть она решает, где мы останемся.

— Сразу видно, кто у вас в семье будет главный, — усмехнулся брат.

На этот раз я никак не отреагировала на его колкость и решил хоть пару часов вздремнуть. Мне удалость немного поспать, но как только двигатель тачки заглох, я проснулся. Мы уже стояли возле особняка. Джура и Ян двигался к нам.

— Все в порядке?

Я кивнул.

— Только несколько пацанов с пулевыми, но никто не сдох. Как у вас дела? — я прошелся взглядом по окнам дома, в которых не горел свет. — Спокойно?

— Да. Как бы это странно не звучало, — произнес Джура, давая мне сигарету. — Твоя мать приняла женщин в штыки, но ни драк, ни криков не было.

— А ты как? — втянул я в легкие никотин, смотря на друга прищуренным взглядом.

— Не понял.

— Мира мне сказала, что её мать положила на тебя глаз, а твоё сердце ведь свободно. Я не слышал, чтобы ты собирался жениться на одной из женщин табора.

— Мне бы и никто не отдал свою дочь.

Отец Джуры женился на чужачке, и его семья после этого отказалась от него. Он переехал в центр поселка, чтобы женщину не терроризировали. Там и родился Джура. Сейчас родителей друга уже нет, но все хорошо знают о происхождение мужика. Никто не хочет смешивать свою кровь с грязной.

— Я не понимаю, чего ты ждешь тогда? Тебе скоро сорок стукнет, а ты до сих пор не женат.

— А я в принципе собираюсь всю жизнь оставаться холостяком, — раздался голос Рамира. Он подошёл ко мне, закинув свою руку мне на плечо. — Джура, не ведись на его уговоры. В браке ничего хорошего нет.

Я закатил глаза и пихнул локтем брака в бок. Он ахнул и отскочил от меня, притворяясь, что умирает от боли.

— Валерия прикольная женщина, — туша сигарету, произнёс я. — Лучшая тёща, о которой я только мог мечтать. — я похлопал друга по плечу. — Если что, я даю добро.

Я собирался направиться в дом, но резко остановился. Брат врезался в меня и выругался.

— В какой комнате Мира?

— В правом крыле. Напротив уборной, — быстро ответил мне Ян.

Я поднялся в дом и направился в противоположную сторону от моей комнаты. Отыскав нужную дверь, я тихо её приоткрыл и прошмыгнул в комнату. Лунный свет падал на кровать, где уже спала моя голубка. Её светлые волосы были раскиданы по подушке. Одеяло спало и открывало вид на её острые, оголенные плечи. Она была так сексуальна, что я почувствовал, как в штанах стало тесно.

Я нырнул в ванную, принял душ и опустошил свои гребаные яйца. Вернувшись к кровати, аккуратно приподнял одеяло и нырнул под него. Тепло Миры вмиг согрело меня, но мне было мало. Я схватил её за талию и прижал к своей груди. Она что-то промычала, и я замер, перестал дышать, испугавшись, что она проснется. Голубка немного покрутилась в моих объятиях, нашла удобное положение и замерла. Я уткнулся носом в её макушку, вдыхая запах, который стал для меня родным и наконец-то смог расслабиться. Иметь дело с наркотой и оружием, глотать адреналин — это стало уже моей работой, рутиной, а Мира — это тихая гавань, которую я жажду, как ничто другое.

* * *

Почувствовав прохладу, я открыл глаза. Мне нужно было некоторое время, чтобы сфокусироваться на недовольном лице Мире.

— Будешь много хмуриться, появятся морщины, — протянул я, растягиваясь на кровати.

— Гырцони, я тут учу все ваши цыганские традиции не для того, чтобы ты приехал и всё пустил коту под хвост.

Теперь пришло моё время свести брови.

— Что ты делаешь?

Она хотела вскочить с кровати, но я резко схватил её за кисть руки и притянул к себе. Она с возмущенным криком упала в мои объятия.

— Пусти меня. Я ещё не твоя жена, чтобы мы делили кровать. Ты нарушаешь традиции.

— К чёрту их! — рычу я, переворачиваю Миру и кладу её на спину. Сам наваливаюсь сверху. Она тяжело дышит, пытаясь меня оттолкнуть. Я захватываю женские ручки и удерживаю их над её головой. — Если не перестанешь, то начну целовать.

Угроза сработала. Голубка затихла и больше не предпринимала попытки вырваться.

— Ты решила следовать нашим традициям? — серьезно спрашиваю я.

— Я не хочу стать для тебя клеймом.

Злость захватывает мой разум. Сам того не понимая, сжимаю женские руки не обычно сильно. Мира хмурится, и я резко осознаю свои действия, расслабляю хватку и прижимаюсь телом к своей пташке. Удерживаю на руках вес, чтобы не раздавить её.

— Ты даже не представляешь, какую хуйню сейчас сказала, — прижимаюсь лбом к её лбу. Мира неотрывно смотрит в мои глаза. — Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Ради тебя я готов рискнуть всем, лишиться всего. Поэтому, чтобы я больше не слышал этой херни с твоих прекрасных губ, моя голубка.

— Твоя мама одобрила наш брак, — тихо произнесла Мира, но в её глазах промелькнуло волнение, которое заставило меня напрячься — только, если всё будет по традициям.

— Ничего не будет по традициям, любовь моя. Я слишком ужасный собственник, чтобы позволять остальным видеть следы нашей первой брачной ночи.

Мира нахмурилась.

— Что?

— Разве моя мать тебе не рассказала о самой главной традиции нашего табора?

— Ты хочешь сказать, что вы до сих пор следуете этой ужасной…, - её голос дрогнул. Она закусила губу, покраснела и отвернулась в сторону. — Про это она мне не говорила.

Я тяжело выдыхаю воздух из легких.

— Мы будем жить в городе.

Мира быстро возвращает на меня взгляд. Её щечки всё еще розовенькие и это выглядит чертовски сексуально.

— Ты оставишь маму одну? — в её голосе слышится яркое волнение.

— Рамир останется здесь. Меня, можно сказать, повысили, поэтому мне удобнее будет жить в городе и тебе тоже.

По выражению лица Миры, я понимаю, что в ней сейчас идет непонятная мне борьба. Я ненавижу, когда что-то не знаю.

— Говори, голубка моя, что тебя беспокоит? — моя ладонь касается её горячей щеки.

— Я не хочу, чтобы ты оставлял маму. Это жестоко. Она очень любит вас с Рамиром. Из-за того, что ты бросишь её, она точно меня возненавидит за это.

— Ты слишком добра, Мира, — качаю я головой. — Только это не твоё решение, а моё. Я решил уехать, не ты.

Звук открывающий двери привлекает наше внимание. В комнату врывается Валерия, но резко застывает на месте, оглядывая нас выпученными глазами. Я всё еще нависаю над Мирой, которая вся покрасневшая, пытается меня оттолкнуть. Я невольно улыбаюсь, но слазить с неё не спешу.

— Простите, — протягивает её мама, закрывая дверь, — не буду вам мешать. Продолжайте.

Святая женщина.

Дверь захлопывается и за этим следует мне удар в грудь. Я отстраняюсь от Миры. Не знаю от куда столько силы в этом маленьком женском теле. Голубка вскакивает с кровати и хватает подушку, начиная ею наносить по мне удары.

— Ты извращенец, Гырцони!

Я заливаюсь смехом, и падаю на спину, принимая поражение. Вскоре Мира устаёт и возвращает подушку на кровать.

— Тебе конец, понял? — шипит она, — Не смей ко мне приближаться, пока не наденешь на мой палец обручальное кольцо.

Демонстративно развернувшись, она скрывается в ванной, оставляя меня в полном одиночестве. Я решаю поставить точку в вопросе с матерью, и быстро накинув одежду, выхожу из комнаты, отправляясь на её поиски.

Я нахожу мать на кухне. Она заваривает кофе. Рядом стоят две кружки. Понимаю, что одна для меня, другая для Рамира. Подхожу к ней сзади и обнимаю за плечи. Она невольно вздрагивает. Эта гребаная привычка осталась у неё со времен, когда был жив отец.

— Я люблю тебя.

Тело матери напрягается. Я ни разу не говорил ей эти слова. Неудивительно, что, услышав их, она находится в некой растерянности. Она медленно убирает с себя мои руки, разворачивается ко мне, смотря настороженным взглядом.

— Что-то случилось, сынок?

— Я скоро съеду, — выражение мамы меняется. — Рано или поздно это должно было случится.

— Куда? Зачем? — она хватает меня за руку.

— В город. И это не только из-за Миры. Я должен находиться там из-за работы.

— Не пущу, — мотает она головой.

— Мама, прекрати. Рамир всё еще остаётся с тобой. Он не покинет тебя.

— Ты не можешь нас бросить из-за какой-то девчонки.

Я беру лицо матери в свои руки, замечая слезы на её глазах.

— Она моя будущая жена, мама. Это моё окончательное решение.

Она отталкивает меня, подходит к островку и облокачивает на него ладонями.

— Это всё влияние уличный бандитов. Они сбили тебя с правильного пути.

Из меня вырывается нервный смешок.

— Возможно ты права. Я жил не по цыганским традициям, а по уличным. Да и сейчас ничего не поменялось. Я дал многим нашим молодым парням работу, но на этом всё. Наш табор отвернулся от меня уже однажды, я не позволю этому случится дважды. На этот раз я сам уйду, сохранив свою гордость.

Она смахивает слезы, которые начинают течь по её щекам.

— Благослови нас, мама. Я люблю Миру. Я хочу создать с ней семью. Ту семью, которой у меня не было, которую не смогла мне дать ты.

На кухню заходит Рамир. Этот мелкий подслушивал нас. Она походит к маме, которая до сих стоит ко мне спиной. Брат обнимает её, поглаживая по волосам.

— Я от тебя никуда не уйду, мам. Я не брошу тебя.

Слышатся женские всхлипы, которые разрывают моё сердце, перенося разум в далекое прошлое. Лицо Рамира становится каменным. Мы думает об одном и том же.

— Кстати, если ты свалишь, то я могу же забрать твою комнату себе? — произносит брат, смотря на меня с усмешкой.

— Нет.

— Почему? Теперь я здесь главный. Я имею полное право забрать хозяйскую спальню, — возмущается Рамир.

— Не отдам.

— Причину назови.

— Потому что ты мой брат.

Он досадно стонет, вызывая тихий смех матери. Этот мелкий всегда мог разрядить обстановку. С ним мама точно не будет страдать. Он позаботится о ней, и я в этом точно не сомневаюсь.