Глава 19
***
Азар Бергот, проклятый наследник клана темных хемов. Крейсер «Отверженный»
— Проходи, — рукой указал на место рядом с собой. – Нам надо поговорить.
Вопреки моим потайным надеждам и ожиданиям, малышка присела на краешек кровати у изножья. Оно и правильно, я бы тоже после всего случившегося поостерегся находиться в опасной близости к своему обидчику.
Давить и уж тем более требовать беспрекословного подчинения в данной ситуации не имело смысла. Просто кивнул, принимая к сведению ее позицию и ее желание. Сам виноват в исходящей от малышки в мою сторону холодности. Привык чувствовать себя безнаказанным, теперь придется пожимать плоды своей несдержанности.
В период моей беззаботной молодости, еще до всех этих событий, я ни разу не задумывался о чувствах посторонних мне существ, особенно о чувствах хемварок. Использовал их, предавал их веру в любовь. А ведь они любили, хотя и знали, что я не способен на ответное проявление чувств. Меня не заботило ничего, кроме собственного довольства, легкого влечения и чувства вседозволенности.
Все изменилось с появлением малышки. Я сам оказался в западне рождающейся во мне любви. Хотя и не должен был испытывать к ней столь сильные чувства. Она не хемварка, в ней нет той искры жизни, которой славятся наши женщины и тем не менее я с каждым вдохом все глубже тону в пучине неведомых мне ранее ощущений.
Я словно парю в высоте, а затем стремительно падаю вниз, испытывая при этом эйфорию и огромную боль. Боль от того, что эта милая девочка никогда не станет моей, не родит мне детей, не разделит со мною старость.
Гордая, своенравная. Это видно и по как бы невзначай брошенным исподлобья взглядам, так и по осанке. От нее сейчас свозит такая холодность, что порой мне кажется, что эта милая девочка способна заморозить все вокруг.
Ей не надо что-либо объяснять. Вся ее суть как на ладони. Она слишком нежная, слишком ранимая. И любящая. Так открыто, безвозмездно.
Когда впервые увидел ее в окружении грязных, голодных и больных детей, то до меня дошла истина. Вот она – та, которая идеально подошла бы к моей сущности. Если во мне преобладает жестокость и хладнокровие, то в ней лишь искренняя любовь и забота. На такое проявление чувств мало кто способен, тем более к совершенно посторонним ей детям.
Она переживала за каждого спасенного ею ребенка, словно это ее собственное дитя. Не отходила от медкапсул до тех пор, пока не уснула целительским сном самая старшая из девочек. И лишь потом позволила себе расслабиться и скинуть с плеч оковы напряжения и растущего беспокойства.
И вот сейчас передо мной сидит та, к которой я не имею права даже прикоснуться. Одним своим поступком Евгения подтвердила свой статус неприкосновенной. Она — мама! Пусть и не рожденных ею лично девочек, но это не меняет сути. Малышка во всеуслышание заявила, что это ее дети, за которых она будет бороться до последнего. Даже со мной.
А я еще надеялся вымолить у нее прощение. Подарить ей статус любимой женщины. Только вот вряд ли я нужен Евгении со всеми своими проблемами и заморочками. Она никогда не смириться с участью второй женщины в моей семье. С участью любовницы.
— Для начала я хотел бы попросить у тебя прощение за все, что по моей вине тебе пришлось пережить.
Малышка в неверии вскинула голову. Нахмурила бровки, губки плотно сжала. Видел, как ее чуть ли разрывает от негодования, но нашла в себе силы промолчать.
— Я не имел право играться с тобой, скрывать правду.
— О какой правде вы говорите, аро Азар? О той, что помолвлены и ваша невеста…
Договорить свою мысль малышка не смогла. Отвернулась, но я заметил, как из уголков ее глаз покатилась слеза.
— О той, которой известно всем живущим в системе Абвиалон. И даже за ее пределами. Мое честолюбие, корысть и нежелание расставаться с тобой сыграли с нами злую шутку. Это только моя вина. Я не имел прав называть тебя своей собственностью, не имел право приказывать и уж тем более принижать в глазах сияющей. Ты была полностью свободна в своих действиях и в своих желаниях.
Сидящая рядом девушка словно поникла, вмиг осунулась. Я видел, как глубоко ранят ее мои слова.
— А как же чип с подчиняющей программой? – обвинительно задала она вопрос.
— Такие чипы устанавливаются всем, кто живет на крейсере. Пойми, маленькая моя, это не наша прихоть, а острая необходимость. Мы не знали кто ты и с какой целью появилась на судне. Единственным верным на тот момент решением, как мне казалось, было вживление подчиняющего чипа и симбиота для успешной адаптации. Позже я корил себя, что поспешил с выводами…
— Но чип не стали удалять, — не преминула съехидничать моя малышка.
— Не стал. Более того, я намеренно запретил тебе пересекать границу и гулять на светлой стороне крейсера.
— И почему? Чем объясняется ваш запрет?
— Помнишь свое первое появление на крейсере?
Я специально задал этот вопрос. Решил начать издалека, чтобы Евгения смогла понять мотивы моего поведения и моего отношения к ней.
— Я не желал причинять тебе боль и уж тем более убивать. Это вышло совершенно случайно. Более того, ты оказалась невосприимчива к нашей силе, к нашей сущности. Могла спокойно пересекать границу, когда как все живущие здесь без острой необходимости шагу не ступят через черту.
— А зачем она, эта граница? Зачем такие сложности?
— Вот тут-то и кроется правда, которую я намеренно скрыл от тебя…
***
Орлова Евгения. Крейсер «Отверженный»
Время тянулось медленно, словно густая патока. Я бродила по крейсеру по неизменному маршруту – каюта – медицинский отсек уже третий день. Хмурая и поникшая. То ли безрадостные мысли о своем доме давали такой откат, то ли произошедшее с проклятыми наследниками, но у меня буквально все валилось из рук. Ничего не хотелось, да и сил не было. Если днем было еще куда ни шло: какие-то разговоры, необходимость учиться и познавать новое, да и просто одеваться и есть, вынуждали меня выходить из каюты и держать спину прямо, то ночью я оставалась наедине со своими мыслями. Я прокручивала и прокручивала в голове прожитые на судне дни и пыталась понять произошедшее.
С Азаром все было более-менее понятно. Но почему же тогда Лерон так повел со мной, ведь он меня совсем не знал. Неужели только из-за того, что появилась возможность отомстить своему врагу? Неужели конфликт разума, тела и эмоций привел их туда, откуда нет дороги назад?
Лерон, как, впрочем, и Азар, не мучал меня и не бил, взял жестко и даже доставил удовольствие. От этой мысли я скривилась. Он словно метил меня, неистово вбиваясь в меня с каждым толчком, хотел, чтобы и его запах остался на моем теле. Но сейчас, зная их историю, я смогла разобраться в себе и понять, что ненависти у меня к ним нет, только жалость. А это чувство по отношению к самым сильным представителям системы Абвиалон намного страшнее, чем моя злость и агрессия.
Но я возненавидела то чувство беспомощности, что испытала в тот момент. Возненавидела их неумение услышать «нет». За три тысячи лет, что они провели в космосе, в их характере ничего не изменилось. Все такие же эгоистичные и самовлюбленные. Смогла бы я простить их, понять? Наверное нет.
Я всегда мечтала о большой, светлой и взаимной любви до самой смерти, а тут… То, что предложил мне Азар у меня до сих пор не укладывается в голове. Стать его законной любовницей! Не женой, а временной грелкой его постели! Уму непостижимо!
В моей короткой жизни мне очень часто предлагался выбор: впасть в депрессию по поводу происходящего или жить счастливо, несмотря ни на что. Мой выбор всегда был очевиден. Как ни крути, но дедушка воспитал из меня настоящего бойца. Но с кем драться сейчас? С ним? С собой? со своими чувствами, которые, несмотря ни на что, никуда не делись, только угасли под тяжестью обиды и злости?
«Время лечит».
Эту фразу часто повторял мой дед, когда мое тело и разум разрывала обида на окружающих людей. К сожалению, он ошибся. Время лишь притупляет, полностью излечить оно не в силах. Но я справлюсь, не впервой. Я приняла решение, которое изменить уже буду не в силах. Тем более мне еще держать ответ за свои действия, ведь моим спасенным девочкам нужно будет дать хорошее будущее. Такое, чтобы ни один хем не смог даже подумать поступить с ними как с низшими. Мы – землянки! И где бы мы не жили, ими и останемся.
Три дня я видела Азара лишь мельком. Он не делал попытки заговорить, но то, как он смотрел… В его глазах плескалось желание, надежда и боль.
Он переступил через свои принципы и попросил у меня прощение. Только вот я до сих пор не готова понять и простить. Впрочем, как и принять его предложение.
«Или все, или ничего».
Эта мысль меня отрезвила. Да, они заперты на проклятом крейсере, но никто их них за столько времени не смог принять то светлое чувство, которое несли с собой девушки. Наверняка кто-то из них да признавался наследникам в своих чувствах. Не может быть такого, чтобы за десять лет между ними не вспыхивала искра любви.
Я разозлилась, и эта злость помогла мне посмотреть правде в глаза.
— Женя…
Хриплый, тягучий голос неожиданно раздался позади. Я вздрогнула и обернулась.
— Прости. Я был не прав.
Не прав? Теперь это так называется?
— Я не должен был так поступать с тобой и предлагать стать моей любовницей. Такое поведение недостойно наследника сильнейшего клана.
Ого! Пересмотрел позиции? Это что же получается, если у Азара и были какие-то переживания по поводу произошедшего, так это потому, что его поведение недостойно?! Он что, реально не понимает, что своими словами лишь усугубляет ситуацию?
— Уверенна, вы это переживете, аро Азар, — процедила сквозь зубы. – И на будущее! Если причинили кому-то другому боль, то имейте силы извиниться. Искренне! А не предлагать стать ночной грелкой в угоду своих желаний! Не переворачивайте все, считая, что вы единственная здесь пострадавшая сторона!
Азар выглядел ошеломленным и обескураженным моей отповедью. Так ему и надо. Пусть привыкает к мысли, что не все в этом мире крутится только возле него. Мне тоже больно. От его предательства, от его лжи, да и что говорить — от его предложения. Ведь если бы он просто сказал, что готов быть рядом со мной, то я бы осталась. Жила бы с ним на крейсере и была бы счастлива. А так и думать нечего. Он желает свободы, а я желаю любви. Только сама мысль остаться на вторых ролях, убивает все светлое, что когда-то между нами было. На такое я не согласна! Я не для этого родилась и выжила в своем мире!
Эта незапланированная встреча выпила из меня все силы. Почувствовав сильную усталость и недомогание, вернулась в каюту. Я едва успела прилечь на кровать, как перед глазами потемнело и в голове раздался знакомый голос.
— Условие выполнено!
В моей груди зародилось яркое сияние, которое с каждым вдохом увеличивалось в размере. Миг – и оно взорвалось во мне. Легкая волна прошила мое тело и поспешила за его пределы, оставляя после себя чувство высвобождения.