ГЛАВА 34

Федерико пришел в себя. Все тело немилосердно ломило, голова кружилась, но главное — было чему болеть, а значит, он жив. Противник настолько был уверен в его смерти, что даже не потрудился посмотреть. Еще бы: кому, как не начальнику отдела Сыска, знать, как отключаются служебные артефакты подчиненных.

Федерико чуть не застонал. Не от боли, пронзающей каждую клеточку тела, а от осознания собственной глупости. Но такую роскошь он себе позволить не мог. Пусть артефакт, который ему повесила на шею Нелла, и спас от неминуемой смерти, но все же сил было мало, катастрофически мало, наскрести бы хоть на один удар. Поэтому он лежал, притворяясь мертвым, и пытался немного прийти в себя, чему не слишком способствовали кружащаяся голова и мерный голос преступника, выговаривающий Нелле.

— Сколько раз я вам предлагал уехать и все забыть? Я со счету сбился, инора, — в голосе Вольпе было искреннее возмущение. — Бедный Рокко! Вы о нем подумали? Каково ему только обрести семью и тут же потерять? В таком возрасте нервная система котят очень уязвима, они нуждаются в любви и спокойствии.

На месте жены Федерико непременно бы сказал, что о Рокко в первую очередь должен был подумать инор полковник, которого, по-видимому, бедный котенок волнует намного меньше, чем достижение собственной непонятной цели. Хотя почему непонятной? Консультант явно сказал, что варианта два: молодость и Дар. Возможно даже, что цели тут обе, но Дар всегда был больным местом полковника, который неоднократно сталкивался с пренебрежением более одаренных магов и даже презрительными вопросами, как его вообще в такую контору взяли. Вольпе не особо помогало даже виртуозное владение артефактами: уровень Дара ставил серьезные ограничения.

Федерико очень медленно открыл глаза, стараясь не сделать ни одного лишнего движения. Но предосторожности оказались напрасны: Вольпе стоял спиной, а его голос казался громким либо потому, что отражался от стены, либо потому, что Федерико сейчас казалось громким все. Громким и ярким. «Светлячок», висевший над полковником и довольно тускло освещавший переулок, сейчас бил по глазам не хуже яркой вспышки боевого файербола.

Нелла прижалась к стене, и по цвету они почти не отличалась. Удивляло, что она молчала, Федерико чуть прищурился, чтобы сосредоточиться. Так и есть: одно из базовых заклинаний при задержке преступников — «общие путы». Вольпе не слишком сильный маг, но здесь сила не нужна, более важна неожиданность, чтобы тот, на кого направлено заклинание, не успел увернуться: поражающая область маленькая и, если ожидаешь нападения, уйти из нее несложно. Нелла не ожидала и оказалась полностью беззащитна перед преступником, так хорошо притворявшимся, что стоит на страже закона.

Федерико попытался поднять руку. Рука послушалась, но несложное движение отдалось болью во всем теле, голова закружилась и затошнило. Хорошо он приложился о мостовую. В таком состоянии он по противнику не попадет. Но второго шанса не будет. Вольпе церемониться не станет, добьет, и после этого уже никто и ничто не спасет Неллу. Нужно время, чтобы прийти в себя, но его как раз нет: схема почти вычерчена.

— Право слово, мне жаль, что так получилось. — Слова Вольпе звучали бы более весомо, если бы не сопровождались пыхтением. Все же не с комплекцией полковника лазить на карачках и рисовать странные загогулины. — Но вы не оставили мне ни малейшего шанса, инора. Вы приперли меня к стене. Зачем вам вообще нужно было влезать в расследование? Развелись бы с Каталано и уехали с чистой совестью. Что вам до того, как использовались сделанные вами артефакты? Вот теперь и не обижайтесь, что узнаете это на себе.

Полковник говорил в своей обычной манере, словно все происходящее было в порядке вещей. И делал это потому, что его вынудили, сам же он никогда не стал бы таким заниматься. С громким кряхтением Вольпе разогнулся и начал сверять нарисованное с листком в руке. Хорошо хоть, замолчал: его голос, казалось, вколачивал гвозди прямо в голову Федерико. А уж каково было Нелле, капитан старался не думать. Ее нынешнее состояние не позволяет проявлять эмоций, но внутри наверняка бушует ужас от одной мысли, что вскоре она станет одной из жертв унаррского маньяка. Но нет, не станет!

— Вот же, опять ошибся! — огорченно сказал полковник и начал перерисовывать угол. — Столько раз копировал и каждый раз что-нибудь неправильно делаю. Одна радость: с вашей частью работы вы, инора, справились на загляденье. Ни единого сбоя. Даже жаль такого прекрасного артефактора использовать как жертву, тем более что придется где-то брать еще три артефакта. Но что-то мне подсказывает, что договориться с вами не удастся.

Голос полковника был единственным звуком внутри полога: громкий, четкий, не нарушаемый ни шелестом листвы, ни стрекотом насекомых. Даже мыши, если они были, затаились и не рискнули пробегать там, где собиралась твориться самая что ни на есть запрещенная магия.

Наверняка полковник чувствовал себя виноватым. Других жертв он не знал, в этом Федерико был уверен. А убить того, с кем знаком, пусть и поверхностно, не так просто. Вот Вольпе и пытался оправдаться, если не перед жертвой, то перед собой. Правда, чувство вины не мешало ему заниматься подготовкой. Несколько артефактов, на первый взгляд совершенно безобидных, заняли свои места, Вольпе еще раз сверился с бумажкой и пошел к Нелле, явно желая начать ритуал.

Медлить больше нельзя, Федерико не мог рисковать, пытаясь задержать преступника: малейшая ошибка будет стоить жизни и ему, и Нелле, потому что на второй удар его не хватит. Значит, надо бить сразу на поражение.

Отключать служебные артефакты Федерико тоже умел: любой сотрудник магического Сыска должен знать, что делать, если эти артефакты попадут не в те руки. А руки полковника явно были не те. Не заслуживал Вольпе государственной защиты, которой капитан Каталано его и лишил, после чего ударил всей собранной силой. «Да, инор полковник, в эту игру можно играть вдвоем!» — зло подумал капитан перед тем, как жахнуть молнией по оставшемуся без защиты противнику. Откатом Федерико накрыло сразу, единственное, что он успел до того, как потерял сознание, — активировать артефакт вызова.

Второй раз приходить в себя оказалось еще болезненней. Тело ломило так, словно по нему прошлась рота гвардейцев, и не только прошлась, но и выполнила строевую подготовку в полном объеме. Он невольно застонал.

— Федерико!

Вскрик Неллы показался музыкой для его ушей. Жива…

— Инорита, успокойтесь. Кто-нибудь держите ее подальше от пострадавшего, — прямо в ухо пробубнил кто-то. — Ему и без того досталось. Пусть подождет, пока помощь окажут. А то он может не выдержать бурной радости жены.

Федерико поморщился и с трудом приоткрыл глаза. Целитель. Так он и думал, что этот громкий голос принадлежит целителю. Неужели их не учили, что к пострадавшим нужно относиться с большей внимательностью, а не оглушать дополнительно к уже имеющимся повреждениям.

— Я в порядке, — прохрипел он. — Пустите ко мне жену.

— В порядке он, как же! — возмутился целитель. — Да у вас одних переломов сколько! Молчите, не мешайте работать.

И запустил чем-то таким убойным, пробравшим до самых мелких костей, что Федерико опять потерял сознание, лишь успев подумать, что кто-то посчитал экономнее добить пострадавшего, поскольку травм оказалось слишком много.

В следующий раз он очнулся явно в лечебнице, и ему не надо было открывать глаза, чтобы понять, что за руку его держала Нелла. Крепко держала, словно боялась, что отпустит — и все, больше ничего не поможет. А ведь он почти угробил их обоих, только чудо и спасло. Чудо и Неллин артефакт. Тогда он весьма скептически его принял, поблагодарил, конечно, когда жена добавила дополнительный к связке, но подумал, что вряд ли будет толк. Но если бы не было, лежать бы ему не в палате, а в морге. Правда, в морге он бы не слышал бубнежа Беттини.

— Кто бы мог подумать, инора Каталано, — виновато говорил тот, — инор полковник всегда был такой… такой законопослушный, даже мелких правонарушений никому не спускал. Говорил, дадим послабление в мелочах, получим закоренелых преступников.

— А должны были, — возмущалась Нелла.

— Должны были, должны были, — ворчал Беттини. — Вон даже Каталано на него не думал.

Думал, четко понял Федерико, только верить не хотел. Немыслимое дело, чтобы тот, кто должен стоять на страже закона, вдруг оказался по другую его сторону. А уж полковник имел репутацию безукоризненного служаки, пусть не слишком умного, но радеющего за свою работу. И падре Маттео не зря предупреждал… Ох, начнется сейчас: допросы, комиссии. Хоть в себя не приходи, и это тогда, когда в жизни все только стало налаживаться…

— Беттини, шел бы ты делом заниматься, — тоскливо прохрипел Федерико.

— Очнулся, — ахнула Нелла.

Она прижала его руку к груди и заплакала, тщетно пытаясь удержать рвущиеся слезы. Глаза у нее и без этого уже покраснели, что не помешало Федерико подумать, что перед ним самая прекрасная девушка из всех, которых он когда-либо видел.

— Инора, так сказали же, что скоро в себя придет, иначе бы я тут не сидел, — заявил Беттини. — Каталано, мне твои показания нужно взять.

— Завтра возьмете, — возмутилась жена и даже плакать перестала. — Федерико в себя только-только пришел, а вы его, инор, сразу назад пытаетесь загнать.

— Целитель сказал, что можно допросить. Завтра наверняка из Ровены явятся с самого утра. Что им говорить-то?

— Расскажете, как вы нам мешали выйти на преступника, — мстительно заявила Нелла, глаза ее загорелись таким потусторонним огнем, что Беттини невольно сделал шаг назад. — Как поддерживали полковника во всех его противодействиях. Как тормозили расследование. Еще неизвестно, не были ли вы с ним в сговоре!

— В сговоре, скажете тоже. Да мне даже в голову ничего подобного не приходило, пока труп Вольпе не увидел. Да и когда увидел, сначала подумал, что это его маньяк того… порешил. Ваш муж тоже не догадывался, правда, Каталано? — заискивающе спросил Беттини.

— Правда. — Федерико боролся с желанием закрыть глаза, чтобы не видеть Беттини, но знал, что тот все равно от него не отстанет. — Хотя мое мнение о полковнике упало в одночасье после одного случая.

— Какого? — деловито спросил Беттини и даже попытался отодвинуть Неллу, что ему, впрочем, не удалось, как отметил Федерико с удовлетворением. — Давай говори скорее.

— После того, как Вольпе всучил нам кота. Согласись, что приличные иноры так не поступают. Только преступники.

Нелла засмеялась, легко и радостно, словно их недавно не пытались убить, а устраивали театральное представление, и Федерико окончательно понял, что все плохое позади.

— Вижу, тебе уже совсем хорошо, — пробубнил Беттини. — Наверняка сможешь рассказать, что же сегодня случилось.

— Я уже рассказала, нечего мучить Федерико.

— Инора, вы могли пропустить что-то важное.

— Самое важное, что маньяка больше нет, а все остальное подождет, — непреклонно заявила Нелла. — Идите уже, инор капитан, вам целитель сказал не переутомлять Федерико.

— Каталано, но ты же меня понимаешь, — почти умоляюще сказал Беттини.

Федерико вздохнул. Сейчас больше всего ему хотелось остаться вдвоем с женой, а не вспоминать обо всех пережитых ужасах. Но в том-то и дело, что понимал, поэтому, помедлив немного, он стал рассказывать, что же все-таки случилось. Рассказ то и дело прерывался глупыми вопросами вроде: «А зачем вас понесло в темный переулок?» или «А почему ты не заметил, как сработали артефакты?» Оказалось, что быть свидетелем — крайне неприятное занятие, гораздо хуже, чем заниматься расследованием самому. Радовало только, что вопросы подходили к концу, Беттини уже сам поглядывал на дверь, а Нелла все так же продолжала держать мужа за руку. Чувствовал себя Федерико… почти хорошо, если не считать общей слабости.

— Вы его уже по нескольку раз об одном и том же спрашиваете, капитан Беттини, — недовольно сказала Нелла. — Если вы не можете понять с первого раза, значит, вам пора отдохнуть, как и нам.

— И последний вопрос, — делая вид, что не понимает намеков, сказал Беттини. — Есть соображения, почему ты не умер? Все-таки это странно, Вольпе наверняка вырубил защитные артефакты.

За подозрительностью коллеги явно просматривался вопрос: «А все ли было так, как вы нам сейчас с женой рассказывали, дорогой Каталано?» И это было бы смешно, не будь так оскорбительно.

— Ну, знаете ли, инор! — вспылила Нелла. — А вам бы хотелось наоборот? Убирайтесь вон из палаты! Немедленно!

— Потому что у меня был еще один артефакт, сделанный женой, — усмехнулся Федерико. — Вольпе его, несомненно, заметил, но отключить не смог, решил силой удара взять. Наверняка пару накопителей использовал. Думаю, не будь защитного артефакта, меня бы просто размазало по тротуару и стенам. А так артефакт часть отразил, часть принял, а потом рассыпался.

Нелла всхлипнула.

— Не надо, не продолжай, мне и без того стыдно, что мой артефакт не сработал как надо.

— Что ты! — удивился Федерико. — Ты сделала замечательный артефакт, и он сработал как надо, просто не был рассчитан на столь мощный поток. Вольпе его не вскрыл, но поскольку его присутствие уже заметили, был вынужден использовать все что мог.

Сам полковник, как припомнил сейчас Федерико, тоже выглядел не лучшим образом: слишком много магии пришлось через себя пропустить. Возможно, именно поэтому и не проверил, остался ли в живых противник. Хотя, подумал Федерико, выглядел он наверняка так, что даже предположить было нельзя, что жив. Да и вбухано в удар было столько, чтобы наверняка убить. Нет, зря себя корит Нелла: уж она-то сделала все что могла. Если кого обвинять — то его самого.

— Я могла о таком подумать. Поставить дополнительный блок…

— Про артефакты можете и без меня поговорить, — кисло сказал Беттини. — Я здесь не для этого нахожусь.

— Ах, вы еще здесь? Странно. Мы давно говорим, что вы здесь лишний, — повернулась к нему Нелла. — Будете выходить, попросите зайти целителя, а то мне кажется, разговор с вами ухудшил состояние моего мужа.

— В самом деле, Беттини, ты уже выяснил все, что собирался. Сам сказал, вопрос последний. Спокойной ночи.

Беттини скривился, но больше вопросов задавать не стал, коротко попрощался и ушел, а Нелла повернула заплаканное лицо к Федерико и спросила:

— Ты как?

— Отлично, — ответил Федерико. — Думаю, пора отсюда сбегать. А то ведь с Беттини станется действительно пригласить целителя. А с меня целителей на сегодня хватит.

— Ты сильно пострадал.

— Сейчас я только слабость чувствую, — возразил Федерико. — И то, — он сел на кровати, слишком резко сел, и почувствовал, что голова закружилась, но упрямо выдавил из себя: — И то не сказать, чтобы это сильно мешало.

— Федерико, тебе нужно лежать, — запротестовала Нелла.

— Я и собираюсь лежать. Но дома. Уход целителя мне не нужен.

— Ты не можешь быть в этом уверен.

— Проконтролируешь, — Федерико привлек жену к себе. — Я очень надеюсь, что больного мужа не выставят на диван из супружеской спальни.

— Не выставят. Но, Федерико…

— Никаких «но». И не оставят его мерзнуть в одиночестве?

У Неллы увеличились глаза просто до невероятных размеров.

— Федерико, ты же сейчас не о…

Она запнулась и мило покраснела.

— О противоманьячной профилактике? — уточнил Федерико. — Естественно. Мы же как раз о ней разговаривали, когда нас так некстати прервали.

— Думаю, с этим можно теперь не торопиться.

— Как это не торопиться? А вдруг Вольпе не один? А вдруг их там целая толпа орудовала? Нет, рисковать мы не можем, — он попытался поцеловать жену, но она легко увернулась.

— Федерико! — возмутилась она. — Целитель сказал, тебе надо лежать и не напрягаться.

— Вот-вот, а ты меня вынуждаешь…

— Федерико, я серьезно.

— А если серьезно, то вряд ли мы сейчас оба способны на что-то большее, чем просто уснуть, — вздохнул Федерико. — Но я бы лично предпочел уснуть в собственной постели в обнимку с любимой женой, понимаешь?

— Рад, что вы не рветесь на подвиги, капитан Каталано, — заметил появившийся целитель. — Если уж вам здесь совсем невмоготу, могу вызвать экипаж. Дорогу до дома вы выдержите. А вот отдохнуть в постели пару дней вам точно не помешает. И иноре Каталано. Ей тоже сегодня досталось, другая бы на ее месте в истерике билась, а она только о вас беспокоится. Повезло вам с женой, инор капитан. Где вы только ее нашли?

Федерико посмотрел на зарумянившуюся от нежданной похвалы Неллу, и на его губах невольно заиграла улыбка, наверняка глупейшая из всех возможных, захотелось шутить и говорить разную ерунду, но только жене, и только наедине. Целителю ответить он постарался серьезно.

— Падре Маттео сказал, нас свела рука Богини.

В этом Федерико был полностью уверен. А также в том, что впереди у них множество счастливых дней, над которыми не будет висеть призрак унаррского маньяка. Интересно, успел Вольпе подумать, что его смерть была не напрасной? Нервная система Рокко теперь точно не пострадает, особенно если некому будет запрещать спать в кастрюлях.