1 глава

Посвящается любимой подруге Олесе.

Спасибо за то, что ты у меня есть.

2015 год

— Красивая ты, Волгина, и камера тебя любит, и любой текст легко запоминаешь, и в образ отлично вживаешься, но не локтистая, а в нашей профессии, сама понимаешь, только и приходится, что локтями себе дорогу пропихивать…

— Не столько локтями, сколько совсем другими местами, — уныло возразила я, поёживаясь, воспоминая противные липкие руки.

— А ты как хотела?! Не дашь — не получишь… проза жизни. Печально, но это так.

— Мне не нравится эта проза, Варя. Я предпочитаю другую прозу — романтичную, пушкинскую, ну или чеховскую.

Бывшая сокурсница взглянула меня с такой жалостью в глазах, словно разговаривала с душевно больной. Или просто с больной.

— Так до сих пор и ходишь в своих розовых очках? Только учти, стёкла-то рано или поздно разбиваются. Причём вовнутрь.

— Мои пока ещё целые, хоть изрядно и поизносившиеся, — вздохнула я, слабо улыбнувшись.

— Ну, значит так и будешь прозябать в своём провинциальном театрике до самой пенсии! Нам давно по тридцатке стукнуло, посмотри сколько молодых да борзых вокруг и на всё согласных! Вон идут, и все как одна будущие звёзды! Если, конечно, вовремя в позе звезды под продюсером не разлягутся.

Я не смогла разлечься ни звездой, ни квадратом, ни какой либо другой геометрической фигурой, поэтому и получила отказ от роли, да ещё и кучу нелицеприятных эпитетов вдогонку про возраст и прочее, когда режиссёр сериала, кастинг которого я успешно прошла, пытался грубо облапать меня в своём кабинете.

Я так и не призналась в этом Варваре, прекрасно зная её реакцию:

— Дура ты, Наташка! Чего деву невинную из себя изображаешь?! Тоже мне — орлеанская девственница! Ну дала бы разок — другой, зато главная роль в кармане! Вот учи, тебя, учи! Тридцать лет — ума нет!

Ума и напористости может быть и не было по версии моей приятельницы, зато есть достоинство и совесть. А это для меня — самое главное. Такое уж воспитание. Неправильное. По мнению всё той же Вари.

Да, в профессии актрисы была одна очень неприятная сторона. Домогательства. Откровенные, наглые, хамские. Из-за этого я не раз теряла много хороших контрактов. В итоге выбирали тех, кто позговорчевее или тех, кто имел связи и деньги. Может быть, кто — то скажет: значит, так себе ты актриса, раз талантом не смогла дорогу себе пробить, ведь кто — то должен и "кушать подано" играть. "Кушать подано" я, конечно, не играла, если только в самом начале актёрской карьеры, а вполне себе трудилась одной из ведущих актрис в драматическом театре родного города. Правда, всё же частенько срывалась в Москву, когда звонили из кастинг — агентств на пробы и разные съёмки.

Вот и эта проба окончилась полнейшим провалом, когда я не дала себя опробовать главрежу. А казалось, роль главной героини уже в кармане… Неделю спустя, мне всё же позвонила помощница кастинг — директора предложив эпизодическую роль соседки — наркоманки в этом же сериале.

Я закончила небезызвестную "Щуку" десять лет назад и, помыкавшись пару лет по московским театрам, участвуя в массовках и в ролях бессловесных статисток, вернулась в свой городок, где меня сразу же приняли в штат местного драмтеатра. Да и сколько нас было таких вот выпускников, с амбициями, верящих в свой уникальный талант, с желанием покорить все сцены мира, ну или хотя бы столичные, несолоно хлебавши вернувшиеся в родные города — сотни! Хотя по меркам моего трёхсоттысячного города, я была очень даже популярной персоной. Местные бизнесмены частенько звали меня на свидания, а подвыпивший депутат городской администрации, однажды после спектакля, зашёл в мою гримёрку, подарил цветы и недвусмысленно предложил своё покровительство.

С личной жизнью мне "везло" так же как и с киноролями. Актёры из моего окружения все как один — нарциссы и эгоцентрики. Либо геи. Но вот какой парадокс: с мужчинами других профессий зачастую мне было скучно, а своей, хоть и интересно, но невыносимо. А может, у меня просто характер такой — слишком идеалистический и романтический. В тридцать один год я жила в одном доме с родителями, правда в отдельной квартире. Пятилетние мучительные отношения с ведущим актёром нашего театра полгода как закончились, а новые заводить я не собиралась. И теперь уже точно не скоро заведу, вновь с содроганием вспоминая похотливую рожу режиссёра.

— Замуж тебе пора, Наташка, а не по кастингам мотаться, чай не девка давно, — резанула по больному Варвара. Сама — то она мужиков с лёгкостью меняла, и была уже второй раз в разводе.

— Можно подумать меня зовут, а я не иду, Варь… — ответила я, хотя никогда не считала, что реализованность, как и самооценка, может зависеть от наличия или отсутствия мужа.

— Ты про своего Колобкова? Укатился твой колобок за тридевять земель и в ус не дует. Всё так до сих пор и страдаешь по нему?

— Уже не страдаю. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон…

Хотя страдала, конечно, страдала. Пять лет отношений так просто из жизни не вычеркнешь, и я даже была рада тому, что Дмитрий, каким — то чудом получивший двухлетний контракт на съёмки в низкорейтинговом сериале по русскую мафию, уехал в Америку.

— Ну, и чем думаешь заниматься? Кстати, завтра будет кастинг в Останкино на новое телешоу. Ты со мной?

— Нет, домой поеду. Устала я что — то от всех этих кастингов, и от Москвы тоже. На средиземное море хочу, в Валенсию. Двоюродная сестра давно меня уже в гости зовёт. Видимо, самое время.

— К Маринке что-ли? Вот повезло бабе! Может она и тебе какого — нибудь местного богатенького синьора подгонит, ты, главное, не теряйся!

— Нет, Варь, я здесь жить хочу. Здесь моя профессия, мой театр, родители…

— Ну и дура, Наташка! С твоим типично славянским типажом, светлыми волосами и голубыми глазами — ты там королевой будешь, а здесь своих Судзиловских и Ходченковых хватает.

Моя старшая двоюродная сестра Марина вот уже второй год жила в Испании. Она очень удачно вышла замуж за испанского банкира, и теперь, как говорила Варя, лакшерилась на его вилле в Валенсии.

До открытия нового театрального сезона оставался ещё месяц, звонки Марины стали всё настойчивее, и я решилась. Правда, пришлось ухнуть все свои сбережения на визу, билеты и новый летний гардероб, но приятные мысли о море, испанском хамоне и паэлье — грели душу, а неприятные воспоминания о дурацком кастинге практически без остатка стёрлись из памяти.