8 глава
Полночи я вертелась в кровати, не в состоянии уснуть, хотя гостиничный номер оказался очень комфортным, а ужин — очень вкусным. Пришлось даже встать и вспомнить парочку расслабляющих асан из йоги, чтобы успокоиться и поскорее погрузиться в сон.
Утром я постаралась, как можно лучше привести себя в порядок: для встречи с режиссёром хотелось выглядеть максимально выигрышно. Тем не менее, пока ехали в машине, я нервно сжимала пальцы, испытывая смешанное чувство страха и волнения. Гузель заметив это, дотронулась до моей руки.
— Не переживай, Наталья. Давай перейдём на ты, не против?
Я кивнула.
— Всё будет хорошо!
— Ты, случайно, не знаешь, что за актёр будет играть главного героя? — спросила я.
Гузель неопределённо покачала головой.
— Думаю, тебя будут ставить в пару с несколькими актёрами, как это обычно бывает… Вообще, мне безумно нравится этот проект, очень грандиозный, такого ещё не снимали… Ты читала сценарий? Сериал называется "Гюнах", что в переводе означает — грех.
— Гюнах, — шёпотом повторила я. — Какое красивое слово.
— Грех, — продолжила Гузель. — Потому что турок, мусульманин сначала влюбляется в иноверку, а затем спасает на поле боя от гибели её родного брата — своего же врага.
Весь остаток пути мы продолжали обсуждать сценарий.
Примерно через полчаса машина остановилась на большом пустыре, огромном поле, на котором была установлена старинная военная техника, из чего я сделала вывод, что именно здесь будут проходить натурные съёмки, и Гузель подтвердила мою догадку. Мы зашли в съёмочный павильон в виде огромного ангара снаружи. Мне хотелось, чтобы сердце перестало так сильно стучать.
Но вокруг туда — сюда сновали люди, занятые своими делами, и на нас, казалось, никто не обращал внимания. Я поняла, что попала в родную стихию и начала успокаиваться. В гуле окружающих голосов чувствовалась кипучая, но при этом слаженная деятельность, чего частенько так не доставало у нас. Гузель, в поддержку, взяла меня за руку, когда мы подошли к высокому статному мужчине лет пятидесяти.
— Это режиссёр сериала, — шепнула мне Гузель. — Юсуф — бей.
— Мерхаба, — сказала я по — турецки, протягивая мужчине руку. (пер: здравствуйте)
Юсуф — бей принял рукопожатие и, оглядев меня быстрым профессиональным взглядом, сказал по — английски, что искренне рад познакомиться, и что мне необходимо сейчас пройти на грим и переодеться.
Меня переодели в идентичное платье, что и на кастинге в Москве и сделали высокую причёску, соответствующую времени прошлой эпохи. Гузель осыпала меня комплиментами, когда стилисты закончили свою работу. Затем мы снова вышли в общий зал.
Неожиданно я увидела, что взгляды всех присутствующих устремились в одну точку, по залу пробежал шёпот.
Видимо, я так страстно хотела вновь увидеть тёмные, как ночь глаза Серкана, вновь ощутить исходившую от него энергию и да, почувствовать его прикосновение, что Вселенная, казалось, услышала моё желание. И когда я действительно его увидела, мне почудилось, что вижу мираж. Пальцы мелко задрожали, а кровь в венах побежала с небывалым ускорением.
Пытаясь скрыть невыразимую радость, которую испытала при его появлении, я в смущении прикусила нижнюю губу. Моё сердце неудержимо застучало, когда встретила взгляд его пронизывающих глаз. В них пылал огонь. Огонь восхищения. Я замерла, не в силах пошевелиться.
Вот, он подошёл ко мне очень близко, невероятно красивый в военной парадной форме. Его волосы слегка отросли, а борода, наоборот, исчезла, оставив вместо себя лёгкую щетину.
— Я думала, ты в Америке, — вместо приветствия сказала я.
Серкан взял мою руку, медленно поднёс к своим губам и поцеловал. От прикосновения его тёплых губ меня накрыло жаркой волной.
— Я рад приветствовать вас в своей стране Наталья — ханым, — вместо ответа сказал он, не отрывая глаз от моего лица.
— Я очень рада быть в вашей стране, Серкан — бей.
Его пальцы ещё крепче сжали мою руку. Я смотрела на выразительные черты лица Серкана, в его сияющие глаза и все слова, все фразы в миг куда — то улетучились. Странное ощущение остановившегося времени как будто снизошло на нас обоих. Я удивилась тому, что все звуки вдруг резко исчезли и люди куда-то испарились, оставив нас одних в огромном помещении, но поворачивать голову, чтобы убедиться в этом, мне не хотелось. Мне не хотелось даже на долю секунды разрывать контакт наших глаз.
— Мой контракт закончился вчера, а сегодня я уже здесь. С тобой.
— Так значит… это всё ты?
— Не совсем так… Я только лишь показал твои фотографии, когда узнал, что для нового проекта нужна иностранная актриса. Окончательное решение всегда остаётся за режиссёром.
Мы смотрели в глаза друг другу и, казалось, никто из нас не в силах был отвезти свой взгляд. На мгновение я закрыла глаза и потёрлась щекой о его ладонь.
— Тебе придётся учить турецкий, — ласковым тоном сказал Серкан, улыбаясь.
Я согласно кивнула.
— И кое-что я уже знаю.
— И что же?
— Сени севийорум… — произнесла я с чувством, вкладывая в эти слова именно тот смысл, который они в себе несли. (пер.: я тебя люблю)
И тут, как по щелчку, со всех сторон раздались громкие возгласы и бурные аплодисменты. Я даже вздрогнула от неожиданности. Оказывается, никто никуда не уходил и вся съёмочная группа всё это время внимательно смотрела на нас, затаив дыхание и слушала наш разговор. Ко мне подошла улыбающаяся Гузель и обняла меня.
— Вы великолепно смотритесь! — сказала она, и я немало удивилась, увидев в её глазах слёзы. — Прости, Наташа, но меня просили не говорить тебе, сказали, что для тебя это будет сюрприз.
— Второй раз ты уже меня разыгрываешь! — сказала я повернувшись к Серкану, с упрёком покачав головой. — Кстати, а когда будут пробы?
— Думаю, они уже состоялись. Посмотри вокруг!
Вся съёмочная группа во главе с режиссёром, продолжала хлопать и показывать пальцы вверх. И через секунду все кинулись к нам с поздравлениями.
10 месяцев спустя
Небольшая парусная яхта мягко скользила по водной глади. Я наслаждалась прекрасным солнечным днём и морем. Справа расстилался берег — широкий белый пляж. Я смотрела то на Серкана, то на невероятно прозрачную воду, переливавшуюся всевозможными оттенками. Никогда ещё я не чувствовала себя так просто и хорошо с мужчиной, так свободно, и так… откровенно. Его прикосновения по-прежнему будили во мне новые ощущения, а сердце замирало каждый раз, когда видела его великолепную улыбку.
Серкан накрыл своей рукой мою руку, и я почувствовала, как она горяча. Посмотрела в его невероятно глубокие глаза и, как всегда, почувствовала жар в своей крови, ощутив головокружение, которое не имело ничего общего с морской качкой. Протянув руку, дотронулась до его лица. Глаза Серкана моментально зажглись страстью.
— Кажется, нам пора возвращаться в отель, — сказал он, целуя меня в губы.
Я нисколько не возражала.
Наши отношения начались в тот же самый день, когда я попала на съёмочную площадку. Позже, после съёмок мы поехали кататься по Стамбулу, а потом был долгий, проникновенный разговор в тихом уютном ресторанчике.
Серкан вкратце рассказал, что тогда он действительно расстался с Айшен, и что их отношения трещали по швам уже много месяцев до этого. Но строптивая, уже бывшая невеста никак не хотела принимать его решение, вот и прилетела за ним в тот же день, когда увидела провокационные фотографии в жёлтой газете.
С помощью Гузель и, конечно, самого Серкана через полтора месяца я уже могла более-менее сносно говорить на турецком. Несомненно, наши чувства друг к другу очень помогали нам в съёмочном процессе, с огромнейшим удовольствием я погрузилась в свою роль и по-настоящему наслаждалась ею.
За три месяца отснявшись во всех своих сценах, мне пришлось вернуться домой. Наши агенты прознали о моих съёмках в Турции, и теперь, предложения от киношников сыпались на меня как из рога изобилия. Но через месяц, я сильно затосковала, да и Серкан каждый день звал меня обратно, поэтому купив билет, вскоре улетела к нему.
Уже через неделю после моего первого приезда в Турцию, Серкан привёл меня в свой дом, — очаровательный, утопающий в ухоженном фруктовом саду двухэтажный коттедж в пригороде Стамбула.
— Ты им обязательно понравишься! — сразу сказал он, разом пресекая все мои страхи по поводу знакомства с его родителями. — Они у меня современные люди.
Старший брат Серкана — Кямран, тот самый, что некогда учился вместе с Хорхе в университете, при знакомстве крепко сжал мою руку, подмигнул, намекая на общую тайну и, широко улыбаясь, спросил:
— Комо эста ту вака?
Я расстерялась и слегка смутилась, чувствуя, как краснеют мои щёки.
— О чём это ты? Какая ещё корова? — нахмурившись спросил Серкан, ревниво выдёргивая мою ладонь из руки своего брата.
— Охохо, — добродушно засмеялся Кямран, вновь подмигивая.
Мне нравилась царившая в большой семье Серкана атмосфера любви, уважения и дружбы. Мне, как единственному ребёнку, сперва были непривычны шум и повышенная эмоциональность родни моего мужчины, но потом я начала наслаждаться всей этой невероятной семейственностью. Я абсолютно не чувствовала, что нахожусь в мусульманской семье, даже старенькая бабушка Серкана Фатима выглядела вполне по-светски, и напоминала скорее пожилую англичанку, чем турчанку.
***Вот уже несколько дней мы с Серканом отдыхали в шикарном отеле Кемера, который продюсеры сняли для всей нашей съёмочной группы, — сегодня вечером в холле отеля намечалась грандиозная вечеринка по случаю премьеры сериала "Гюнах".
Серкан был безумно красив в классическом сером костюме. Я же облачилась в длинное ярко — красное платье с открытой спиной. При виде меня в этом платье, его глаза ярко вспыхнули.
— Готова? — спросил он, перед выходом из номера, аккуратно целуя меня в шею, чтобы не испортить макияж.
— Да.
Но возле двери он остановился и как-то странно посмотрел на меня.
— Хочу проверить уровень твоего турецкого.
— Ну, давай проверим, — улыбнулась я, поправляя воротничок его рубашки, не совсем понимая, почему это надо делать именно сейчас.
Но Серкан молчал, его взгляд был странно серьёзен.
— Я слушаю тебя, дорогой.
— Ашкым… сен беним эщим оладжаксын? — наконец сказал он.
Серкан произнёс фразу довольно бегло, и, большинство слов мне сначала показались незнакомыми, но, по мере понимания, улыбка начала медленно сползать с моего лица, глаза расширились, а губы выдохнули в изумлении, когда я перевела про себя всю фразу целиком.
"Любимая, ты будешь моей женой?"
Я молчала, но скорее от удивления и нечаянной радости, чем из-за каких-либо сомнений. И когда брови Серкана слегка нахмурились, а во взгляде появилось беспокойство, я ответила ему:
— Эвет. (пер.: да)