Глава 12

Это было так непривычно. Я с какой-то странной легкостью читала ему свои стихи, которые до этого слышала только Элка. Немного стеснялась, но все равно было легко. И Григорий Александрович слушал с интересом. Ему действительно нравилось.

Если в первую встречу возле ресторана, да даже и в магазине можно было посчитать, как я уже и думала раньше, что это просто оригинальный способ завязать знакомство, то сейчас уже так не считала.

И вот это стихотворение, которое я набросала по дороге, произвело на него впечатление, кажется, даже большее, чем то, которое прочитала в магазине.

— Очень душевно, — сказал наконец Григорий Александрович. — Мне нравятся ваши стихи. И…

Он замолчал, так и не закончив фразу. Хотя я даже затаила дыхание, ожидая, что последуют слова: «И вы мне тоже нравитесь».

Нет… Ну, значит, нет.

— Мне пора, — повернулась я. — Спасибо за кофе.

Григорий Александрович сидел с задумчивым видом, но тут же снова его ладонь, уже который раз за вечер, легла на мою руку.

— Лола, вы… Господи, как банально, — выдохнул он. — В общем, вы мне свой номер телефона не дадите? Мы могли бы еще как-нибудь выпить кофе.

— Почему бы и нет? — пожала я в ответ плечами, улыбнувшись, и продиктовала цифры.

Было видно, что ему это все дается непросто. Только причину понять не могла.

— Я уезжаю завтра. Не знаю, когда вернусь, но на связи буду. И вы можете присылать мне свои стихи, — как будто в шутку сказал он.

— А вы мне можете присылать фотографии, потому что я не была нигде, кроме как в этом городе и еще в одном.

Небольшое напряжение, повисшее с его просьбой, развеялось, когда Григорий Александрович протянул мне ладонь и сказал:

— По рукам.

Я ответила на рукопожатие и вышла из машины. Странный мужчина, странное «несвидание», странное наше поведение. Все стандартно происходит по-другому. Но ладно… Может, он и не пытается меня?.. Что? Затащить в постель? Соблазнить? Какие глупые выражения.

Я даже фыркнула, зайдя в подъезд. Наверное, в моей жизни слишком много классической литературы, где на примерах неуверенности и бездействия героев можно судить, почему в их жизни не было такого популярного сейчас «хэппи-энда».

Дома все сидели по своим комнатам. Только Катя появилась в коридоре из ванной с полотенцем на голове. Посмотрела на меня и заметила с какими-то философскими нотками в голосе:

— Странно выглядишь, Лола. На свидании, что ли, была?

Я отрицательно покачала головой. Но хоть я и ставила еще несколько часов назад акцент на «несвидание», но все равно…

Нет, надо подумать, а то бросает из стороны в сторону. А завтра мой так «любимый» педсовет, диктант у седьмого класса, изложение у одиннадцатого. Еще и познакомиться с классами Светловой. В их план я пока не заглядывала. Думаю, с программой восьмых я быстро познакомлюсь, а остальные у нас разделены. Так что там проблем возникнуть не должно.

Переодевшись, я взяла полотенце и пошла в ванную. Как и предполагала, никто ее не занял. В воскресенье вечером уже все к этому времени после ужина и водных процедур просто лежат перед телевизорами. Только через пару часов начнется очередь под названием «почистить зубы».

Вернувшись из ванной, заметила, что сигналит смартфон. Белая точка над экраном периодически подмигивала, и я разблокировала телефон, посмотрев на сообщение.

Незнакомый номер, но отправитель оригинально подписался:

«Спокойной ночи. Хотя вряд ли мне ваши стихи позволят уснуть. (Не)герой нашего времени».

Я положила телефон обратно на стол, расстелила диван, а потом только написала:

«Спокойной ночи».

Лаконично и просто. Без каких-либо заигрываний. Хотя все время думала, что ответить.

Все очень непривычно. Как будто он действительно герой не нашего времени, а века так позапрошлого.

Я лежала, глядя на экран смартфона, читала какую-то книгу, сюжет которой даже не запомнила, но понимала, что жду нового сообщения. Его не последовало.

Но уже утром увидела:

«Удачного дня. Хотя я даже не знаю, где вы работаете».

«Я педагог. И вам удачного путешествия».

Мне нравились вот такие вот сообщения, нравилась эта атмосфера писем, пусть и электронных.

— Лолка, — когда я одевалась, выглянул из комнаты дядя Коля, — а ты же сегодня в обед вернешься?

— Рассчитываю, что так, — кивнула, уже предвидя его просьбу.

— А ты мне пива не возьмешь по дороге? Машка вернется только к пяти сегодня, так я бы успел чуть-чуть… А до твоего прихода потерплю как-нибудь.

Нет, тетя Маша меня убьет точно. Но все-таки я согласилась. Мы немного поторговались насчет объема и в итоге сошлись на литре.

— Лолка, ты чудо!

Ага, еще бы расцеловал меня, если бы мог дотянуться до лица.

До школы я привычно шла пешком. Погода хорошая, а я даже зимой игнорировала транспорт. И на протяжении всего пути ждала звука сообщения.

Даже выложила телефон на стол, когда зашла в кабинет, хотя раньше всегда держала в сумке. До звонка оставалось минут десять, я готовилась выслушать реферат о вредных привычках писателей, когда в классе, переминаясь с ноги на ногу, появились двое. Орлов и Алексеев. Тут даже не стоит знать о характере их взаимоотношений — сразу можно определить, что находиться рядом для них сложно.

Конечно, Ян, который даже в субботний вечер мне позвонил, сразу же взял инициативу в свои руки:

— Лолита Ивановна, как я вам и говорил позавчера, билеты есть… Бронить будем?

— Бронировать или резервировать, — поправила я машинально, хотя к языку подростков пора было уже привыкнуть. — Что скажешь, Герман? — повернулась к Орлову, который молча стоял возле доски, сложив руки на груди.

— Мне не нравится этот театр, — ответил он спокойно.

— Да ты достал, — тихо выдохнул Ян, показал исподтишка кулак.

— Нет, — прервала я, — мы пойдем в театр, когда вы договоритесь. Кстати, а что с приходом родителей в школу?

Они оба сразу сникли, когда я напомнила.

— А мой отец в командировку сегодня уезжает.

— Мой тоже.

Это песня хороша — начинай сначала. Или они мне оба дурят голову, или просто совпадение снова.

— Помните, — сказала я, — вы своей неколлективной работой подставляете весь класс. И может быть, мне родителям стоит позвонить? Но это уже будет совсем другая ситуация. Одно дело, когда вы сами им говорите, другое — звонок классного руководителя.

— Мой отец может успеть, — недовольно сказал Ян.

— Бабушка вас устроит? — спросил Герман.

Звонок. Не стоит им опаздывать.

— Бегом на урок, — кивнула я в сторону двери.

Парни удалились. Я машинально бросила классу: «Присаживайтесь», и задумалась. Что же за такие вечно командировочные родители? Кстати, о командировочных… Телефон молчал.

Неудачно попавшийся вчера курильщик рассказывал о вредных привычках писателей, даже почему-то приплел Шерлока Холмса, который увлекался опиумом, а потом и еще парочку литературных персонажей. Да, видимо, просто скачал из сети все, что нашлось. Я задала несколько вопросов, хотя мне уже понравилось, что он хотя бы запомнил, что скачивал из интернета, а не читал. В итоге дискуссия заняла весь урок. Но все в нее вступали. Не спят — радует.

— Блин, — сказала девушка за первой партой, — даже на матемшу не хочется. У вас прикольнее.

Я улыбнулась в ответ и ответила:

— Математика тоже нужна.

Педсовет на двадцатиминутной перемене, диктант, изложение… И проверить же я хочу быстрее. Уроки закончились — я выдохнула.

Интересно, мои парни смогли между собой договориться?

Мои парни… Так необычно.

Я к этим ребятам как будто прониклась больше, чем к своему предыдущему выпуску.

Стук в дверь. И как-то неделикатный. Просто потому, что так положено. Я оторвала голову от тетрадей и посмотрела на вошедшего. У него была такая же реакция. Не знаю даже, кто кого побил в этом раунде удивления.

— Лола… — выдохнул он, так и продолжая стоять возле двери.

— Сергей… Как?..

У меня даже не было слов. Я сбежала десять лет назад от него, но теперь снова чувствую себя так же.

— Сын сказал, что меня вызывала классный руководитель.

Нет, такие совпадения хуже любой комедии положений.

Хорошо, что в кабинете мы были вдвоем… Или плохо? Но все-таки мне не хотелось, чтобы в этот момент ученики увидели мое выражение лица. Да, сцена, которую вряд ли бы даже лучшие актеры смогли сыграть в концовке «Ревизора».

Сергей закрыл дверь с громким хлопком, и я даже дернулась. Потом он сделал несколько шагов ко мне, и я даже перестала дышать, кажется.

— Мир тесен, да, Лола?

Даже очень. И все это напоминает ночной кошмар. Пока он медленно подходил ко мне, сердце начинало все быстрее колотиться.

— Сергей Леонидович, а вы кабинетом не ошиблись? — спросила я, когда поняла, что продолжать вот так сидеть глупо.

Надо было что-то говорить, надо было как-то реагировать. И это первое, что пришло в голову. Я бы обратила внимание на знакомую фамилию.

— Нет, — покачал Сергей головой и улыбнулся. — Если бы ты не сбежала десять лет назад, то знала бы, что я взял фамилию жены, а то моя была слишком смешной для серьезного человека.

— И как теперь твоя фамилия?

Это просто насмешка судьбы. Какая-то ирония. Светлова ломает ногу, мне достается класс, где учится сын Сергея, да я еще сама, пусть и по неведению, организовываю нашу встречу.

— Алексеев.

«Ну, конечно», — усмехнулась я мысленно.

Если бы я знала раньше, то сходство бы заметила. И во внешности, и в поведении. Только вот теперь беседа, которая была запланирована, не получится. Можно попытаться взять официальный тон, сделать вид, что мы просто незнакомые друг с другом учитель и отец ученика. Но это просто глупо. Тем более Сергей совсем не официально сел на парту, поставил локоть на мой стол и, подперев подбородок, спросил:

— Как дела, Лола?

— Нормально.

— Скучала по мне?

В этом весь Сергей. И почему романтично настроенных девочек всегда тянет к плохим мальчикам? Банальная история. Но даже в таких есть что-то индивидуальное, особенное, неповторимое. И не всегда хорошее.

— Сергей, твой сын недавно подрался со своим одноклассником, Германом Орловым, и…

Выражение лица напротив изменилось с игриво-насмешливого на удивленное, причем удивлен он был неприятно.

— Как, ты сказала, фамилия второго парня?

— Орлов, — повторила я, не понимая, почему Сергей так отреагировал.

— Интересно…

— А в чем дело?

Сергей задумался, забарабанил пальцами по подбородку, глядя куда-то в стену, но потом снова вернул привычное для него выражение, и сказал:

— Ну, Лола, это же подростки. Я через день дрался в школе, а иногда еще и во дворе успевал, — поиграл он бровями.

Такое ощущение, что передо мной сидит не мужчина, которому за тридцать, а мальчишка. Хотя мальчишкой я его совсем не знала.

— Ты понимаешь, что это может обернуться травмами, причем довольно серьезными, — начала загибать я пальцы, — потом это может быть направлено в комиссию по делам несовершеннолетних, следом возможна постановка на учет, письма тебе на работу, постоянные посещения отдела полиции. Тебе это надо?

— Драматизируешь, — усмехнулся Сергей. — Впрочем, как всегда. Только я не понял, ты тут педагог-психолог, социальный работник или все-таки учитель?

Вроде и ничего обидного не сказал, а все равно уколол. Острота языка не притупилась за годы.

— Я всего лишь переживаю за детей.

Поднявшись со стула, начала складывать тетради в пакет. Можно было понять, что разговор окончен, но то ли Сергей туго соображал, то ли думал, что еще сказать. Главное, чтобы не начал вспоминать прошлое.

— Лола, слушай…

— Мне пора, — перебила его, услышав интонацию, которая к учебе его сына точно не имела отношения. — Могу закрыть тебя в кабинете, конечно.

— Опять сбегаешь?

Может, и так. Но мне надо было переварить эту встречу и хорошенько вслух выругаться нецензурными словами. А пачкать обитель образования подобной лексикой не хотелось.

Сергей ждал, пока я закрою кабинет, и под его взглядом даже уронила ключи. Нет, пусть он думает, что хочет, но еще минуту я не выдержу рядом. Хорошо, что учительская была как раз по пути.

— Всего доброго, — кивнула я и, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью.

Сделала вид, что меня интересует расписание и еще какая-то информация на стенде, которую я даже не запомнила. Выждала минут десять и вышла в коридор.

Просить у Нелли Евгеньевны, даже умолять, чтобы она забрала у меня класс, бесполезно. Помочь ноге Инны Павловны срастись быстрее тоже не получится. Облава со всех сторон.

И почему Сергей переехал именно в этот город? Почему отдал ребенка именно в эту школу? Почему именно Светлова, в конце концов, сломала ногу?

Когда-то у меня тоже было много вопросов, начинавшихся со слова «почему». Но ответы на них я так и не нашла, думаю, бесполезно искать и сейчас.

Сейчас меня больше всего волновало одно — надеюсь, Сергей не появится без дела в школе, и никто не догадается, что мы знакомы. Это просто нарушение профессиональной этики получается, хотя я вроде ничего и не сделала.

Уже недалеко от дома вспомнила, что дядя Коля просил купить пива. На кассе в последнюю минуту попросила пачку сигарет. Сегодня она мне точно понадобится. Вспомню студенческие годы, казавшиеся невероятно трагичными посиделки на подоконнике, даже перечитаю свои грустные стихи, которые адресат никогда не прочитает.

Ну а что? Все переживают по-своему. Только в этот раз обойдусь без слез и надежды, что мой принц вот-вот появится, поняв, что жить без меня не может…

Все началось, как писал Пушкин.

«Я вас любил безмолвно, безнадежно…»

Для четырнадцатилетней девочки само то.

Я помню то майское утро. Я шла в школу с томиком стихов Есенина в руках. Звучит, как сцена из мелодрамы или любовного романа? Да. А я и выросла на старых романах, найденных на даче, где мы проводили все лето. Да и дачей это сложно было назвать. Сообщество, огражденное по периметру, где моих ровесников почти не было. С первого июня по тридцать первое августа мы с бабушкой сидели здесь, мама и папа — когда были в отпуске. Две улицы, лес за сеткой-рабицей, соседи по выходным, старый сторож в доме перед воротами для тех, кто приезжает на машинах.

Не сказать, что мне было плохо, потому что и в городе жизнь у меня не была активной. Но именно тогда, двадцать пятого мая, она изменилась. И я тогда посчитала, что нас свела поэзия. Дура, господи, что еще сказать…

Сергею было восемнадцать тогда. И тоже все банально: он чуть не сбил меня на своем байке. Он не стал орать: «Куда ты смотришь?» Просто остановился в сантиметре от меня и, пока я отходила от шока, поднял упавшую книгу. А я не могла пошевелиться: ноги тряслись, руки остались в том положении, в котором и держали упавшую ношу, в голове ни одной мысли.

Сергей пощелкал перед моим лицом пальцами:

— Девушка-красавица, ты в порядке?

Меня впервые назвали так. Я смутилась, но ответила, чуть заикаясь:

— Д-да, извините.

— За что?

От его тона я покраснела. Приняла из рук свою книгу, а потом он представился:

— Сергей.

— Лола.

— Прикольно, — усмехнулся мой неожиданный знакомый. — Увидимся, — подмигнул на прощание и резво укатил.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из поля зрения. Такой весь… Идеальный, что ли? Мы должны учиться на своих ошибках, но жалею, что судьба — ну, или Есенин — нас столкнула. Да он и был похож на Есенина, если честно. Голубые глаза, пухлые губы, светлые волосы, только намного короче.

В тот момент это было самовнушение, но мне показалось, что я влюбилась. Ведь так и должно быть. Случайная встреча, глаза в глаза, легкое прикосновение к пальцам. Сейчас это кажется глупостью, когда розовые очки разбились, но тогда…

Я начала брать у мамы помаду, которая мне совсем не подходила, отказалась ехать тем летом на дачу, из-за чего дома был скандал. Все мои доводы разбивались о мамин крик. Но я все-таки устроила бунт — осталась дома.

И мне понравилось чувствовать себя бунтаркой. Хоть при этом я и не знала, чем заняться летом. Просто ходила по улицам, надеясь встретить Сергея, читала на лавочках дворах. Но в итоге мы встретились, когда я уже отчаялась. В августе.

К тому моменту образ героя моего романа померк немного, но я упорно не хотела сдаваться.

Сначала я даже не поняла, что и как, когда услышала над ухом:

— Привет!

Глупое девичье сердце, конечно, сразу же зашлось в бешеном ритме. Как я без сознания не свалилась, не понимаю. Он просто стоял рядом и курил, улыбаясь, а я уже глупо нафантазировала такое…

Впрочем, мечтам иногда суждено сбываться. Они и сбылись, только не так, как я рассчитывала…

Но только через несколько лет я смогла написать:

«Прощай, Сергей, мы не вернем

Того, что было только сном».

Сигареты начали душить. Конечно, я уже не в том возрасте, чтобы сидеть на подоконнике, страдая от любви, вроде бы и разделенной, но не такой, о которой я мечтала. Я просто сидела на стуле перед открытым окном, выдыхая дым. Остатки таявшего снега с крыши каплями барабанили по подоконнику, еще больше нагоняя тоску. Как будто слезы.

Кап-кап…

Телефон на столе призывно загорелся, как будто хотел меня спасти от воспоминаний. Я выбросила окурок, разогнала рукой дым, но окно не закрыла. Заболеть, что ли? Хорошая идея. Но я так не могу.

Фотография в мессенджере заставила улыбнуться. Белое двухэтажное здание, ресторан, судя по вывеске. На заднем фоне виден жилой высокий дом. И сообщение под фото: «Это здание признано историко-культурным наследием».

Может, не зря мне постоянно вселенная посылает какие-то знаки? И сейчас, глядя на это фото, я подумала, что прошлое, возможно, не имеет такой власти над нами. Не знаю, что там было раньше, кто там жил или работал, но сейчас это ресторан. Обычный ресторан. И не важно, что там происходило когда-то…

«Для этого есть, должно быть, основания».

Я, кажется, написала не то, что Григорий Александрович ожидал.

«А напишите и мне что-нибудь основательное».

Поняла, что он имеет в виду стихи. Но сейчас мне на ум приходило только одно. Пусть я покажусь ему сейчас идиоткой, но, достав блокнот, сфотографировала страницу моего чудо-блокнота.

Когда мы играли в эту игру,

Адаптировав правила к алкоголю,

Трансакции ставили по существу,

Абортируя признаки боли.

Ставили правила, рамки, запреты.

Травили душу, что заперли в клетке.

Рапидом мы спели наши куплеты,

Оставив лишь в памяти метки.

Французское кино не получилось,

И это не расстроило ничуть.

Что здесь еще? Ну не сложилось…

Е-мое, кого же я пытаюсь обмануть?

Сигареты…Кофе…Виски…Боль…

Крики…Слезы…Удар по стене…

Истерики…Лайм…Текила…Соль…

“Ты нужен мне” — шепот во сне…

Его игра была на пару партий,

Блеф оказался мне не по зубам.

Яркая вспышка безудержной страсти

Несла меня быстро к любви берегам.

Если это любовь, то больная…

Хворь, что не вылечить временем…

В зеркало видишь — не стала другая,

А в сердце инфекция с именем.

Только рассвет коснется окна,

Активировав маску “улыбка”,

Ездить я стану другим по ушам:

“Такая случилась ошибка!”

Зря я ему отправила это стихотворение. Но, как известно, умная мысля приходит опосля. Это был просто крик боли, когда…

Давно это все было, но после встречи сегодня снова отдается в груди. Дурочка! А казалось, что повзрослела, переросла.

Мы с Сергеем начали иногда видеться. Я, конечно, не могла предположить, что у восемнадцатилетнего парня есть ребенок и почти жена. В соседней пятиэтажке жила его бабушка, так что Сергей тут появлялся редко. Но мне хватало этих редких встреч. Причем совершенно невинных и ничего не обещающих.

Он покупал мне мороженое, которое мне казалось чем-то детским, и я обиженно надувала губы. Не хотела, чтобы он относился ко мне как к ребенку. Да, в четырнадцать все спешат повзрослеть. Тот самый момент, когда ты еще ребенок, но считаешь себя уже достаточно взрослым.

И так пролетело три года. Мы виделись редко, но мне это и нравилось. Какое-то ожидание, непредсказуемость встреч… Все как в романах. Я писала вечерами корявые стихи, проба пера, так сказать. Именно из-за него я и начала писать.

Ни школьные подруги, ни родители не знали ничего. И мне это тоже нравилось. Этакая маленькая тайна, только между нами. Другие парни меня вообще не интересовали, да и мной не особо интересовались. Кому нужна девушка, которой ты дышишь в пупок? А с Сергеем я чувствовала себя уютно — мы были одного роста.

Может, и дурацкий пунктик, но я наконец-то расправила плечи, перестала горбиться, чтобы казаться ниже.

Он казался мне героем моего романа. Глупо? Возможно. Но я была уверена, что это чувство один раз и навсегда, что второй раз такого не будет. Кстати, второго и не было.

Мой последний звонок совпал с моим днем рождения. Впереди еще были экзамены и выпускной, но именно тогда, в день своего восемнадцатилетия, я увидела, как Сергей на меня по-другому посмотрел. Он был там, во дворе школы, когда директор говорил банальности, он смотрел на меня, только на меня. И я вдруг решилась.

После торжественной части я подлетела к нему и, обвив руками шею, быстро поцеловала в губы. Да еще на глазах у людей. Он молчал, продолжая держать руки в карманах, и я вдруг стушевалась. Опустила глаза на свои туфли и сказала:

— Извини.

Да, тогда, конечно, я не понимала, что взрослый парень не станет ждать четыре года, пока девочка вырастет. Не думала, что у него кто-то есть. В романах, которые я читала, увы, не пишут, что мужчинам нужен регулярный секс.

Не знаю, как я в асфальте не просверлила дыру тогда, но вдруг почувствовала прикосновение пальцев к подбородку. Сергей заставил меня посмотреть ему в глаза, и сердце просто начало заходиться в таком ритме, что, как мне казалось, все слышали стук.

Я была уверена, что он сейчас ответит как у того же Пушкина «я вас люблю любовью брата и, может быть, еще нежней». Но, посмотрев в голубые глаза, поняла: он знал все эти годы о моих чувствах.

Только тогда не поняла, почему ждал. Потому что сам не любил? Потому что я была несовершеннолетней? Я все-таки жила в реальном мире, хоть и читала романы, так что понимала, что это современных парней не останавливает.

— Лола, — сказал Сергей, пока в моей голове одна мысль сменяла другую, — давай сбежим с этого праздника жизни.

С ним я готова была хоть на край света, хоть в пекло ада. И меня обрадовало, нет, даже привело в состояние эйфории, что он не сказал что-то вроде: «Прости, но нам не по пути».

Он взял меня за руку и повел в сторону ворот. Его байк стоял неподалеку, и я даже удивилась, когда Сергей подал мне шлем. Раньше он никогда даже не предлагал прокатиться, а я и не настаивала.

И зря… Это было великолепно. Я прижималась к его спине, наслаждаясь этой близостью, чувствовала прилив адреналина до покалывания в кончиках пальцев, думала, что я бунтарка. Вот так сбежать с последнего звонка, кататься на мотоцикле… Это было на меня не похоже.

Я не знала, куда мы едем, но мне было все равно. Я с каждой минутой все крепче и крепче прижималась к Сергею, как будто хотела с ним слиться воедино. Н-да, слияние и получилось в итоге…

Очередной окурок полетел в окно, когда загорелся экран телефона. Я даже боялась читать новое сообщение после такого откровенного стихотворения. Но, конечно, открыла.

«Я бы хотел его услышать, а не просто прочесть».

И что ответить?

Пока я думала, телефон снова загорелся. На этот раз звонок. И снова незнакомый номер. Опять кто-то из учеников?

— Алло! — ответила.

— Лола, это я.

Чертово классное руководство, которое меня снова свело с ним. Я узнала этот голос, конечно, как узнала бы и через двадцать лет.

— Сергей Леонидович, давайте мы будем решать школьные вопросы в более удобное время.

— Лола, прекрати! Давай просто поговорим.

— Со мной твоя жена поговорила десять лет назад, — не удержалась я. — И теперь все наши разговоры будут только о твоем сыне, месяца на два, потом вернется классный руководитель, Инна Павловна.

— Черт бы тебя побрал, Лола! Ты сейчас издеваешься?

— Нет.

Я снова закурила, потому что было невыносимо. Руки предательски дрожали, так, что даже колесико зажигалки не срабатывало.

— От этой привычки ты не избавилась, — сказал Сергей уже тише и как будто с удовлетворением.

Возможно, ему нравилось, что он хоть пристрастием к никотину остался во мне, потому что именно с ним я и попробовала впервые. С ним я попробовала за месяц все: табак, алкоголь, секс… И разочарование тоже. Причем такое, что я чуть не перерезала себе вены.

— Сергей Леонидович, не надо.

— Надо, Лола, надо. Все еще может получиться.

Я почувствовала, как слеза скатилась по щеке. А вдруг? Но слова Яна про мачеху заставили вновь почувствовать себя девчонкой, которая переживает разговор с женой героя своего романа.

Получиться? Он сейчас издевается надо мной?

— Извините, Сергей Леонидович, до свидания.

Может, это тоже своеобразный побег, но я просто сбросила звонок. Хватит себя чувствовать восемнадцатилетней девчонкой. Эта история уже канула в Лету. Но нас с Сергеем снова свела судьба, точнее сломанная нога Инны Павловны.

Надо просто перетерпеть это время, собрать весь профессионализм в кулак и сделать вид, что он просто отец моего ученика. Только все непросто. Меня Элка еле вытащила из депрессии десять лет назад, а снова я туда не хочу.

У меня еще неотвеченное сообщение. И что написать?

Пять раз я начинала, потом удаляла. Как-то странно себя чувствовала, когда пыталась написать ответ. Как будто неуверенно. А казалось, что переросла.

«Я вам другое прочитаю».

«Буду ждать».

Не знаю, что происходило сейчас, но мне это не нравилось. Мы упорно с Григорием Александровичем «выкали» друг другу, но при этом все становилось серьезно. Или я снова это придумала? Всю эту серьезность?

Сергей, слава богу, больше не звонил. Просто пропал. Только теперь, глядя на Яна, я видела его. Жесты, ухмылки, слова — во всем был Сергей. И все равно в груди что-то отдавалось болью, когда я смотрела на этого мальчика. Он мог быть нашим сыном, но не стал.

Это ребенок женщины, которая уже давно умерла. Она была красивой, и глаза у мальчика ее, и светлые волосы тоже от нее. Она была очень красивой. Они с Сергеем были идеальной парой, несмотря на то, что она была старше его на десять лет.

Последняя неделя — потом каникулы. Мы с Григорием Александровичем все так же бросали друг другу сообщения, в которых ничего особенного не было, я все так же проводила уроки, проверяла тетради и старалась жить как обычно.

Только слабо получалось.

Ян с Германом в итоге смогли договориться. И мы запланировали поход в театр на каникулах. Как раз конец марта выдался непривычно теплым. Я писала план мероприятий, когда они после уроков заглянули ко мне в кабинет.

— Лолита Ивановна!

— Слушаю, — подняла я голову от документов.

— Мы нашли билеты.

— Вместе искали?

Они все еще держались на расстоянии. И что не так? Почему эти двое не могут найти общий язык?

— Вместе, — нехотя кивнул Ян.

Господи, как же я не могла понять, что это сын Сергея… Но, когда знаешь, воспринимаешь по-другому. И этот парень мне нравился, несмотря на его поведение.

Мы договорились на поход в театр. Каникулы скоро, и я постараюсь развлечь подростков, пусть и не все пойдут.

Когда парни ушли, я отнесла документы завучу, а потом получила новое сообщение от Григория Александровича: «Поужинаем?»

И снова ожидаемо, но неожиданно. От него уже несколько дней не было сообщений, и я не писала сама. Но он вернулся, как я поняла. И да, я хочу с ним поужинать.

Он мне нравился. Просто по-человечески. Просто… да, всего лишь просто. Не знаю, как это описать, даже слов не находилось.

Я написала короткое «да» и стала ждать.

«Заеду в шесть».

Я посмотрела на часы и стала собираться домой. А вот это уже свидание. Или просто я так думаю. И тут же мой телефон снова ожил. Нет, это уже дурацкие совпадения. Сергей. Я сбросила. Он снова позвонил. Я снова сбросила. Молчание…

Пусть так, но я не хочу говорить.

Григорий Александрович ждал меня на въезде во двор. Я села в машину и повернулась к нему, улыбнувшись:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, Лола. Рад вас видеть.

— Я тоже.

Мои слова были скорее вежливостью, хотя я действительно была рада.

Мы приехали в тот же ресторан, где и познакомились. Символично. Только сейчас Григорий Александрович выглядел немного озабоченным. Как будто его что-то беспокоило.

Мы сидели за столиком, ужинали почти молча… И тут я услышала знакомый голос над ухом:

— Гриша, какая встреча!

Нет, нет, нет! Этого не может быть!

Сергей обошел столик и остановился так, чтобы видеть нас двоих.

— Добрый вечер, — отозвался спокойно и как-то даже равнодушно Григорий Александрович.

— Привет, Лола, — посмотрел на меня Сергей, а я в этот момент захотела провалиться сквозь землю.

Я потянулась к стакану с водой, хотя хотелось, чтобы там оказалось что-нибудь покрепче. Таких чертовых совпадений не должно быть! Они знакомы? Только Сергей, кажется, чувствовал себя в своей тарелке. И зря я сосредоточилась только на нем, а не обратила внимания на выражение лица Григория Александровича. Очень даже зря…

— Вы знакомы? — сухой вопрос.

— О, Гриша, — Сергей улыбнулся так, что мороз по коже прошел, — я был ее первым парнем. А у нас с тобой, видимо, входит в привычку делить женщин.

Смысл сказанного не сразу до меня дошел. В руках Григория Александровича треснул стакан, на что Сергей только снова просто улыбнулся.

Что это значит?

Я вопросительно посмотрела на одного мужчину, потом — на другого. Но они были заняты друг другом. Взгляды, испепеляющие, ненавидящие.

И фраза про «делить женщин» так и отдавалась в голове…