Глава 19

С вершины пологого холма отлична видна вся перспектива. Река Волга, изгибаясь петлей, охватывает возвышенность с трех сторон, открывая для возможной атаки только западный склон.

Калида, тыкнув пальцем в дорогу, бегущую у подножия холма, изрекает как само собой разумеющееся.

— Товтивил пойдет здесь, другого пути к броду нет.

Мне и так все хорошо видно. Дорога огибает холм и, раздваиваясь, одной частью ведет к переправе через реку и к Ржеву, а второй, петляя вдоль реки, пропадает в лесной чаще в направлении Твери.

Проведя глазами по крутому противоположному берегу Волги, на миг останавливаюсь на частоколе и крышах Ржева.

«С одной стороны, фланги и тыл прикрыты рекой — это плюс, а с другой, мы тут как в мешке. Ежели дрогнем и литовцы прижмут нас к берегу, то хана! Перебьют как котят! У них двойное превосходство в силах, может быть, лучше переправиться на другой берег и принять бой там. Если что пойдет не так, то можно будет и за городскими стенами укрыться».

Возвращаю взгляд обратно к склону холма и утверждаюсь в том, что все-таки Калида прав. Надо встречать врага здесь. Тут у него нет возможности маневра, только атаковать в лоб, а это для нас сейчас самое важное.

«К тому же, — едва заметно усмехаюсь, — может и неплохо, что отступать некуда. Ноги сами крепче стоят, когда знают, что шаг назад — это смерть!»

Обдумав все, поднимаю взгляд на Калиду.

— Хорошо, встретим Товтивила здесь!

Тот, не удержавшись, удовлетворенно хмыкнул в бороду, а затем повернулся к сопровождающему нас десятку охраны.

— Ты! — Он тыкнул в одного из конных стрелков, — давай к нашим, пусть поднимаются сюда! А ты, — его палец указал на грудь другого, — дуй во Ржеву, скажешь ихнему князю, что мы здесь остановились!

Гонцы рванулись с места, а я, глядя в спины удаляющихся всадников, вспомнил как неделю назад в княжеском тереме стояли Ярополк Ржевский и Андрей Старицкий.

— Весть верная! — Увещевал Ярополк городской совет. — Мой дозорный сам видел своими глазами. Литва идет набегом, в обход Торопца, прямиком на Ржеву. Ведет племянник самого Миндовга, Товтивил. С ним почти две сотни панцирной конницы и чуть больше пехоты. Идут скоро, видать, неймется им отплатить за Викинта и Смоленск. Хотят быстрым набегом пройтись через Ржев, Старицу и Тверь, разорить землю, набрать полона и убраться восвояси до подхода великокняжеских дружин. Знают ведь, гадюки, что серьезной силы здесь нет.

Сидящие вокруг бояре встретили известие гробовым молчанием. Я тоже не торопился встревать. Наконец, общее сомнение озвучил Якун.

— А чего ты к нам-то примчался? Нам-то откуда воинов в помощь тебе взять? Свои бы стены уберечь. Ты во Владимир, али в Новгород гонцов шли. Они это литовское гнездо разворошили, пусть топеряча и помогают отбиться.

— Да я послал! — Почти с отчаянием вскричал Ярополк. — Я и во Псков к брату послал, но толку-то! Брат не поможет, у него своих проблем выше крыши. Великий князь далеко, Александру тож не до того… У него свадьба на носу! Пока они соберутся, пока дойдут, от Ржевы одни головешки останутся. — Он вдруг остановился и обвел взглядом притихших бояр. — Только вы не думайте, что в стороне останетесь. Нет! Может литва стены тверские и не возьмет, но землю вокруг пожжет и людишек угонит, это уж точно!

В ответ бояре загомонили, споря друг с другом, а я задумался о том, что возможно, в этот момент судьба дает мне шанс показать, кто здесь в верхневолжье сейчас реальная сила и вокруг кого следует объединяться.

«Что у меня есть на данный момент, — быстро прикинул я, — два взвода стрелков и столько же алебардщиков. Плюс десяток конной разведки. Это сто тридцать бойцов — не густо! Допустим, Тверь пойдет навстречу и согласится помочь. Городовой полк собирать точно не станут, дадут максимум с полсотни детей боярских. Если к этому приплюсовать дружины обоих князей, то получится почти сотня конницы. Ржев выставит ополчение еще на сотню, но вооружение этих я видел и знаю, ожидать многого от них не стоит. В целом, по максимуму, наберется триста тридцать — триста пятьдесят воинов против почти пятисот у литовцев. Причем, у них настоящие профи, а у меня сборная солянка, а не войско!»

Пока я все это обдумывал, в зале уже чуть ли не до драки дошло. Кто-то орет — надо всем миром собраться и литовцев укоротить, но тех меньшинство, и их забивают другие, требующие начать подготовку к осаде и все силы стянуть к Твери. Князья, ни Старицкий, ни Ржевский, с этим не согласны и кричат, что города свои не сдадут.

В этой какофонии я выбрал момент потише и встал.

— Так, уважаемые господа князья и бояре, послушайте, что я вам скажу. — Говорю специально уверенно и безапелляционно, дабы каждый из присутствующих получше запомнил этот момент. — Вы все тут по-своему правы и каждому в такой момент нужно выбирать самому. Помогать ли соседу, али токо о своей хате думать! Я могу за себя лишь сказать и вот что думаю. Коли Ржеву и Старицу без защиты оставить, то сожгут их литовцы, а потом и до нас доберутся. Нам такое не к лицу, но и Тверь совсем без защиты оставлять тоже нехорошо. Потому предлагаю вот что. Я поднимаю свои отряды, а Якун собирает конный городовой полк, и мы идем на помощь Ржеву. Одолеем супостата, честь нам и хвала, а нет, так за это время город к обороне подготовится.

Обоих князей идея насторожила, но выбирать им не приходилось, а вот Тверскому боярству идея понравилась. А что, расходы минимальны, как и проблемы. Я даже могу представить, как каждый из них подумал в тот момент.

Пусть наместник своих людей гробит, ежели ему хочется, да и Якуну, если холку намылят, тоже недурно. Спесь с него давно уже пора сбить.

В общем, на том и порешили. Я выступил в поход через день, Якун чуть позже, но к Старице его полусотня уже догнала нас. Там же к общему строю присоединился и князь Андрей с тремя десятками дружинников, а еще через полтора дня мы, наконец, добрались до Ржевы.

Отбросив воспоминания, смотрю, как из леса показалась колонна. Впереди конница Якуна и Андрея Старицкого, за ней идут уже мои, повзводно и в колонну по трое. Первым взвод стрелков, затем алебардщики, следом четыре больших фургона с высокими бортами и пять повозок с баллистами и ядрами. Замыкают строй еще два взвода.

«Что ж, — мысленно оцениваю порядок, — пока неплохо! Не зря Калида из них дух вышибал! Очень надеюсь, что и в бою они науку не растеряют».

Конница, свернув с дороги, быстро взлетела на вершину, а вот пехота застопорилась. Лошади не справились с бездорожьем и подъемом, и людям пришлось впрягаться им в помощь. Наконец, дружными усилиями они взяли высоту, и Калида тут же начал готовить позицию к бою.

Как расставить бойцов мы с ним и Куранбасой обговорили еще вчера. Я никогда Калиду не расспрашивал, откуда у нищего странника такие широкие военные познания, захочет когда-нибудь сам расскажет. Но точно могу сказать, что знания у него не из книжек, а чисто практические. Иногда, мне даже кажется, что он воевал со всеми и во всех частях света.

Вот и вчера половец, как обычно, молчал, а Калида начал издалека.

— Литовцы уже полвека с тевтонами воюют и многое у них переняли, и тактику, и оружие. Они, как и германцы, завсегда стараются прорвать центр противника тяжелой конницей, а уж затем пускают в прорыв пехоту. Поэтому займем прикрывающий переправу холм и встретим атаку конницы баллистами. Это их притормозит, и тогда ударят арбалетчики, а там уж как бог даст.

В целом, я с тактикой Калиды согласился, но у меня была еще одна не опробованная в бою задумка. Ее по моему указанию отрабатывали стрелки Куранбасы, а Калида отнесся к ней без интереса. Вчера я ему о ней напомнил.

— В центре первую линию выстроим так: фургон со стрелками, взвод алебардщиков, еще один и снова алебардщики. Поскольку наших не стрелковых взводов на все четыре фургона не хватит, то на краю их заменим княжескими пехотинцами. — Еще немного подумав, я добавил. — На левый фланг поставим ржевское ополчение, а на правый боярскую и княжескую конницу. Наш десяток конных стрелков оставим в резерве. Баллисты выстроим позади и чуть выше фургонов.

Калида согласно кивнул, но затея с фургонами ему явно не понравилась, и он все-таки усомнился.

— Дались вам эти телеги, только путаницу внесут. Бойцы из первого взвода не будут видеть бойцов из второго, и чуть что дрогнут, подумав, что одни остались.

Я с ним не спорю, а отрицательно качаю головой.

— Не дрогнут! Ты у них за спиной будешь стоять, а тебя они боятся больше всех литовцев вместе взятых.

Мы с половцев расплылись в улыбке, а Калида только рукой махнул.

— Ну вас! Я им серьезно, а они…

* * *

Утро новостей не принесло, а вот к полудню примчался первый дозорный. Слетев с коня, он кинулся ко мне.

— Идет литва! По торопецкой дороге! — Он перевел дух и немного испуганно добавил. — Конницы много! Лошади огромные и всадники все в железе. Идут ходко и скоро здесь будут!

Спрашивать, что значит его «много», бессмысленно, ибо счета парень все равно не знает. Киваю Калиде — объявляй тревогу, а сам, поднявшись, просматриваю кромку леса. Пока никого!

Зарокотал барабан, кстати, тоже мое новшество, и я перевел взгляд на строящиеся отряды. Вчера, уже ближе к вечеру, со Ржева подошел князь Ярополк с тремя десятками конницы и почти полутора сотней ополчения и пеших дружинников. Сразу же собрали военный совет, где я расписал каждому его место. Никто спорить со мной не стал, как и оспаривать мое право командовать. Я даже знаю почему.

Все эти выстроенные телеги и метательные машины вызывают у них неприязнь, но и непроизвольное уважение. К тому же, каждый из них уже успел наслушаться про меня много чего, и могу зуб свой поставить на то, что все они, включая даже спесивого Якуна, связывают ту не слишком высокую вероятность уйти с этого поля живыми только с моей счастливой звездой.

Смотрю как Ярополк вместе со старицким князем выстраивают свои десятки. За ними вытягиваются в линию всадники Якуна. Удовлетворенно подумав, — неплохо, — прохожу вдоль строя баллист. Каждая из них установлена на колесную базу и представляет собой мобильную установку. Эдакая тачанка тринадцатого века с экипажем в пять человек. Водитель, он же конюх, два заряжающих, подносчик снарядов и старший расчета, он же наводчик.

Командиры по очереди рапортуют мне о готовности, и я спускаюсь дальше к фургонам. У каждого опущен внутренний борт, он используется как пандус. Четыре стрелка стоят в фургоне прикрытые наружным бортом. Отстрелявшись, они должны сбежать вниз, а наверх пропустить следующую четверку и так по кругу. Вместе с командиром и замом во взводе тридцать два стрелка. На каждый фургон по шестнадцать, или по четыре четверки обеспечивающие непрерывную стрельбу. Ребята натренированы так, чтобы полный круг занимал необходимое для перезарядки арбалета время.

Первый фургон, первый стрелковый взвод. Одна четверка уже на позиции, остальные ждут внизу. Командир взвода длинный угловатый парень мне хорошо знаком, и, приняв доклад, я уже спрашиваю почти по-товарищески.

— Ну что, Ратиша, не дрогнут твои парни?

Тот, обрадованный проявленным вниманием, аж зарделся.

— Не сомневайся, господин наместник, не подведем!

Далее стоит взвод алебардщиков. Его командир докладывает с характерным иностранным акцентом, и я останавливаюсь перед ним. Это Эрик Хансен, тот самый датчанин, что Иргиль вытащила с того света. Я знаю, у Калиды выслужиться непросто, и раз он поставил иностранца взводным, значит парень действительно толковый.

В памяти мгновенно всплывает все то, что я о нем знаю, и губы непроизвольно растягиваются в ироничную усмешку.

— Как рана, Ханссен из Борншольда, затянулась?

Тот расплывается в довольной улыбке.

— Как на собаке, господин наместник! Не привыкать!

Иду дальше. Следующий фургон, это взвод Ваньки Соболя. Его назначили взводным буквально перед походом, но парень не тушуется и докладывает уверенно, как и учили.

— Смотри не промахнись, Соболь! — Говорю и улыбаюсь, потому что все знают, как стреляет Ванька Соболь.

— Может забьемся! — Улыбается в ответ Ванька, напоминая о своем выстреле этой зимой.

Подыгрывая, я грожу ему пальцем.

— Смотри у меня!

Шутка немного расслабляет замерших в напряжении стрелков, и взвод провожает меня расплывшимися в улыбках лицами.

«Это хорошо!» — Мысленно убеждаю самого себя и иду дальше.

Еще один взвод алебардщиков, за ним следующий фургон-крепость и…

В теории пространство в двадцать пять шагов между двумя фургонами должен занимать взвод алебардщиков, но поскольку у меня их пока только два, то следующие четыре шеренги по восемь бойцов в каждой состоят из ржевских княжеских дружинников. Лица хмурые, но народ матерый. Почти все в кольчугах и шлемах. Щиты оставлены в лагере и в руках у каждого длинные трехметровые копья, как и договаривались с Ярополком.

Дальше стоит сотня городского ополчения и, глядя на плотные ряды, ощетинившиеся копьями, рогатинами и топорами, у меня мелькает непроизвольная мысль.

«Проверять этих — только расстраиваться».

К счастью, мои сомнения разрешает судьба, и над головами разносится крик дозорного.

— Идут! Вона они!

Поворачиваю голову к подножию холма и не сразу нахожу противника.

— Вон они. — Подошедший ко мне Калида указал севернее от дороги. — Товтивил, хоть и молод, но вояка опытный. Дозорные отряды идут веером, сейчас и остальные покажутся.

Теперь и я их увидел. С десяток всадников замерли на самой границе леса. Еще пара мгновений и такой же отряд показался прямо на дороге, а следом за ним и еще один южнее. Оценив нашу позицию, разведка двинулась в обход холма, вынюхивая на предмет скрытой угрозы.

К этому моменту к нам подъехали оба князя. Андрей Старицкий лишь хмуро молчал, а вот Ярополку не терпелось.

— Может я шугану этих. — Он показал на отряд, идущий к переправе в обход холма по Торопецкому тракту.

Поначалу я было подумал, что не стоит разбрасываться, но потом передумал.

— Пожалуй ты прав, князь! Покажи им, что будет если они захотят выйти к броду, оставив высоту за нами.

Ярополк тут же рванул повод, разворачивая коня, но я задержал его.

— Только не зарывайся! Опрокинешь этот десяток и сразу же возвращайся, тракт не пересекай!

Князь что-то недовольно пробурчал в ответ, но я глянул на него так, что спорить он не захотел. Этот взгляд я выработал еще в школе, без него в старших классах делать нечего. В этом времени, к счастью, он работал так же безотказно.

Ярополк умчался к своим, а я на всякий случай выразительно посмотрел на Куранбасу, мол, князь слишком горяч, надо бы подстраховать. Половец понял меня без слов и тут же развернул свою лошадку к конному взводу стрелков.

К этому времени литовцы заметили несущейся на них сверху превосходящий отряд и, видя, что той же дорогой им уйти не удастся, ломанулись прямо через поле. Ярополк, как я и предполагал, на этом не остановился, а бросился их преследовать.

— Вот же, дурень! — В сердцах не утерпел Калида без всякого почтения к княжескому титулу.

Я тоже недовольно скривился в предчувствии дурного, и оно не заставило себя ждать. Едва отряд князя миновал тракт и помчался за уходящими литовцами, как из леса выскочила еще пара десятков всадников вражеской разведки.

Ситуация мгновенно изменилась, теперь уже Ярополк оказывался под угрозой окружения. К всеобщему облегчению, он это заметил и, остановив свой отряд, так же резво устремился обратно. Удалось бы ему вырваться или нет — большой вопрос. Во всяком случае, точно не без потерь, но тут по склону вниз, набирая ход и вытягиваясь в линию, пошел взвод Куранбасы. Демонстративно гикая и улюлюкая, конные стрелки нацелились на засадный отряд, и тот, вынуждено притормозив, развернулся для отражения нападения.

Это момент позволил Ярополку вырваться из почти замкнувшегося капкана, и я мысленно поставил себе плюсик за предусмотрительность. Пообещав, правда, при случае припомнить князю его вопиющую безответственность.

Куранбаса, увидев, что княжеский отряд уже в безопасности, резко развернул своих всадников и повел их обратно. Половцу такой маневр был не в новинку, и он точно рассчитал, когда нужно поворачивать, чтобы у литовцев не было шанса сесть ему на хвост.

Все эти маневры заставили меня изрядно поволноваться, а заодно раз и навсегда решить никогда больше не доверять подобных рискованных операций тем, в хладнокровии и выучке кого я не уверен на все сто процентов.

Но, как говорится, нет худа без добра, пусть и с неоправданным риском, но мы показали Товтивилу, что пока холм под нашим контролем, ему ни к броду, ни к Твери не пройти.

Дальше я уже успокоился и, заняв свой командный пункт у батарей баллист, принялся ждать. События развивались довольно бодро. Литовские колонны выходили из леса и, сходя с дороги, выстраивались в боевой порядок. Пока оставался только один вопрос, пойдут ли они в атаку прямо с марша или отложат до завтра.

Мне было хорошо видно, как к всаднику в богатом плаще и с пером на шлеме подъехало еще трое. Не надо быть провидцем, чтобы догадаться, что Товтивил созвал своих подчиненных на совещание. Разговор был недолгим, и по тому, как бодро поскакали командиры к своим подразделения, стало понятно, что бой будет сегодня.

Литовцы быстро перестроились, и я опять вздохнул с облегчением. Пока все шло без сюрпризов. Как и предсказывал Калида, вперед выдвинулась конница. На вскидку двести-двести пятьдесят всадников, все в кольчужных доспехах и шлемах. Треугольные по тевтонскому образцу щиты, копья и длинные кавалерийские мечи у каждого. Даже отсюда мне видно, что ребята очень серьезные, и проверка будет нешуточной.

По сути, ради нее я и привел сюда своих бойцов, как бы цинично это не звучало. Конечно, и защита тверской земли, и возможность в будущем склонить Ржев и Старицу к союзу, и еще много ради чего мы здесь, но в первую очередь это проверка на зрелость. Проверка моих идей построения войска, проверка уровня подготовки моих парней, да и вообще всей концепции будущего. Если мы не выстоим сейчас в бою с литовцами, то как браться за неподъемное дело борьбы с монгольской империей?

Отбрасываю все ненужные сейчас мысли. Внизу уже взметнулись знамёна и послышались гортанные литовские команды.

Даю отмашку, и по порядкам понеслась команда.

— То-о-овсь!

Тут же натужно заскрипели блоки баллист, и стрелки начали взводить арбалеты. Передние шеренги алебардщиков опустили свое грозное оружие, и, словно почувствовав напряжение людей, тревожно заржали кони.

Литовская конница шагом двинулась вперед, за ней, не отставая, пошли шеренги пехоты.

«Этих, — отмечаю про себя, — сотни три, вооружены похуже, но щиты и копья у всех. Шлемы в основном кожаные или кольчужные койфы».

Смотрю на приближающегося врага и, как-то враз успокоившись, прикидываю.

«Идут пока шагом, что говорит об опытности их командира. До наших передовых шеренг около восьмисот метров, если рвануть в галоп сразу, то к вершине холма лошади выдохнутся. Думаю, с учетом встречи возможной контратаки пойдут во весь опор метров с пятисот».

Баллисты уже взведены, и я командую.

— Дальнобойным заряжай!

Дальнобойные — это небольшие, пятикилограммовые керамические ядра. На равнине их проверенная дальность полета двести пятьдесят шагов. Здесь же вчера пристрелялись, с учетом возвышенности вышло триста двадцать. Эта дистанция отмечена на склоне едва заметными вехами.

Земля вздрогнула, когда тяжелая конница пошла в галоп, и мгновения застучали в висках ударами молота.

Оскаленные лошадиные морды растут прямо на глазах. Нацеленные копья, вскинутые мечи и оглушающий топот копыт! Тут главное не сломаться и проявить хладнокровие. Это первый наш бой и расчетам баллист дан жесткий приказ — без команды не стрелять.

Командиры смотрят на меня, а я на склон. Под дикое завывание несется конница, и дистанция стремительно уменьшается. Я вскидываю руку. Четыреста пятьдесят шагов, четыреста, триста пятьдесят!

— Огонь! — Ору я как бешеный и взмахиваю рукой.

Тук, тук, тук… Молотки вышибают затворы, и, шипя огненными хвостами, ядра устремляются к небу.

Бах, бах, бах… Вспыхивают вспышки разрывов в передней линии конницы. Дикое ржание, крики боли, вздыбленные лошадиные копыта! Конная лава чуть притормаживает и теряет набранный ход, а мои заряжающие уже крутят барабаны по новой, наматывая взводящие тросы баллист.

— Тяжелым! — Ору я, перекрикивая царящий грохот, — Стрелять по готовности!

Как эхо разносится дубляж командиров орудий.

Тяжелым,…желым,…желым!

Это уже заряд посерьезней, килограммов на двадцать, и летит он всего метров на пятьдесят. Тут и мерять ничего не надо, тут вопрос только в сноровке и скорости. Успеют мои парни взвести баллисты или нет. По сути, первый залп — это только, чтобы придержать набравшую ход конницу и дать парням шанс зарядиться.

Литовские всадники уже совсем близко. Пятьдесят шагов в таком деле, это как в упор. Уже видны перекошенные лица, пена на лошадиных губах и нацеленные прямо тебе в грудь смертоносные наконечники копий.

Кулаки сжаты так, что ногти впиваются в плоть, но я не чувствую боли. Я жду! И вот он долгожданный звук!

Тук, тук, тук… Тяжелые шары взлетают навстречу несущейся смерти.

Бах! В этот раз грохнуло так грохнуло, и перед кавалерийский линией встала стена огня. В черном дыму заметались тени с горящими гривами. Понеслись в стороны перепуганные кони, топча своих упавших всадников.

Строй конницы смешался и практически остановился, и в этот момент заработали арбалетчики.

Ширк, ширк, ширк! Безостановочным дождем понеслись смертоносные жала, кося еще оставшихся в седлах литовцев. Из двухсот пятидесяти всадников до линии алебардщиков добралась едва ли половина, но это уже совсем не те герои, что собирались рубить врагов и сеять смерть. Это совсем очумелые и плохо соображающие люди, попавшие под жернова тяжелых топоров.

Потеряв скорость, они попытались прорваться между фургонами, но эта безнадежная атака продержалась буквально пару минут. Ровно до того момента как рыцарь с пером на шлеме схватился за грудь и припал к луке седла.

— Товтивила ранило! — Пронеслось по рядам, и это стало последней каплей.

Литовские всадники, развернув коней, понеслись вниз по склону, сминая только-только подоспевшую пехоту. Вслед им ударил последний заряд арбалетных болтов, и, не дожидаясь моей команды, Якун и князья бросили в бой свои дружины, довершая разгром и царящий на поле боя хаос.

Все произошло так стремительно и настолько превзошло самые смелые мои ожидания, что я слегка оторопел.

Поворачиваюсь к Калиде и не нахожу слов от растерянности.

— Ты видел⁈ Нет, ты видел как мы их!

И тут меня прорвало. От переполняющих эмоций, я буквально повис на нем, продолжая радостно вопить.

— Как мы их, а! Нет, ну молодцы! Все молодцы! Герои!

Отпустив, наконец, не знающего как бы выбраться Калиду, я сорвался с места, и, подбежав к первому расчету баллисты, стиснул в объятиях сначала командира, а потом и всех остальных.

— Молодцы! Молодцы, братцы! Спасибо вам всем!

Они сияют счастливыми лицами, но от стеснительности жмутся, не зная куда деть свои мозолистые руки. В этом времени не принято слишком уж проявлять свою радость, но сегодня мне можно. Этот день, это поле под Ржевом останется с нами навсегда! И теперь я уже твердо уверен, отсюда с этого победоносного холма начинается новая, еще неизвестная история России!

Конец первой книги!

Спасибо, что прочитали! Надеюсь, вам понравилось!

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/282008

Вторая книга уже доступна по ссылке: https://author.today/work/284712