Глава 19. Верю

Я шла к машине, пытаясь удержать внутри расползающееся чувство злости. Он не имел права разговаривать со мной в таком тоне. Из-за него я потеряла Вику или может быть, благодаря ему я наконец-то увидела, что она думает обо мне на самом деле. Грудь словно сковало колючим куском льда. Кажется, наша дружба разбилась вдребезги о скалы недопонимания.

— Привет, — тихо сказала я, садясь рядом с Глебом.

Он не ответил. Только завёл двигатель, и машина сорвалась с места так резко, что меня вдавило в сиденье. Его профиль был каменным и тёмным.

— Что случилось? — раздражение просочилось в мой голос, но Глеб по-прежнему игнорировал меня.

Он даже не посмотрел в мою сторону. Я нервно сжала ручку сумки. Вообще-то, это я должна была злиться, а он вёл себя так, словно я провинилась.

Глеб молча набирал скорость, играя на дороге в «шашки». Живот стянуло в тугой узел от мысли, что мы можем разбиться. Тело словно онемело и приросло к сиденью. Моя жизнь была полностью в его руках. Он резко перестаивался из ряда в ряд, оставляя за собой мелькающий поток машин. Вдоль позвоночника ползли липкие мурашки.

— Глеб, пожалуйста, не так быстро, — голос сорвался на жалкий шёпот.

Я коснулась его колена, но он резко стряхнул мою руку, словно я обожгла его. Меня словно обдало леденящим душу холодом.

Он резко затормозил на набережной и уставился вдаль, нервно постукивая пальцами по рулю.

— Ты меня сегодня огорчила, — наконец сказал он тихим, опасно ровным голосом.

Я видела, что Глеб в бешенстве, но не понимала, чем разозлила его.

— Чем?

Он посмотрел на меня, его глаза были, словно покрытые льдом озера, не выражающие ничего, кроме холода.

— Я пришёл домой. Темно. Пусто. Ты непонятно где. Что я должен думать?

— Я же написала тебе, что у Вики день рождения…

— Ты могла сказать мне об этом заранее и желательно лично. А если бы я ушёл к другу, не предупредив тебя? Тебе было бы приятно?

— Но я предупредила!

— Я сказал: Лично!

— Не ори на меня!

Он метнул злобный взгляд в мою сторону.

— Там были парни? Поэтому ты не позвала меня с собой?

— Я не позвала тебя, потому что Вика тебя не пригласила!

Он усмехнулся, без радости:

— Нормальные подруги приглашают пару. Но ты знаешь, я не удивлён. Я с самого начала видел, что она странная.

— Я не виновата в том, что ты не нравишься ей. Она написала мне, что ты смотрел сквозь неё и странно улыбался и что она тебя боится, — я выплюнула эти слова, словно колючего ежа. Они давно не давали мне покоя.

— И теперь ты тоже меня боишься? — на щеках Глеба заиграли желваки.

— Я.... Я не знаю.

— Из машины, — тихо сказал он, но голос звенел сталью.

— Что?

— Вышла.

Руки дрожали так сильно, что ремень безопасности я отстегнула лишь с третьей попытки. Дверца захлопнулась за моей спиной. На меня обрушился холод промозглой улицы. Я до последнего надеясь, что Глеб выйдет из машины следом за мной. Но колёса взвизгнули, и автомобиль растворился в темноте.

Я осталась наедине с завывающим октябрьским ветром. Возле пруда он был сильным и порывистым. По щекам покатились горячие слёзы. Монотонно накрапывал дождь вперемешку со снегом. Меня зазнобило от холода. Ветер трепал мои волосы, кусал щёки и забирался под пальто. Каблуки опасно скользили по тротуарной плитке. Я ползла по пустынной набережной, точно столетняя старуха.

Сердце болезненно сжималось от мысли, что он меня бросил, выкинул, как ненужную вещь, у которой закончился срок годности.

— День рожденья — грустный праздник, — прошептала я.

Что я сделала не так? Чем заслужила такое отношение? Что я такого сказала? Что мне сейчас делать? Идти в таком виде к маме? Приползти домой как побитой собачонке? Или может быть позвонить и извиниться перед ним? Но за что?

Нет. Пусть извиняется первым.

А если он меня бросил? — эта мысль отозвалась неприятной дрожью в теле. Казалось, что я не выживу без него. Глеб был необходим мне как воздух.

Возле меня с визгом затормозила машина. Я так сильно ушла в свои мысли, что не сразу заметила её приближение.

Я окинула её испуганным взглядом. Дверца автомобиля распахнулась.

— Садись. Спокойно поговорим, — голос Глеба был мягким и до боли привычным и родным.

Я промёрзла до костей. Страх и отчаяние смешались в голове, и сопротивляться не было сил. Мышкой проскользнула в тёплый салон автомобиля. Приятный аромат пряного перца и хвои бережно окутал меня.

— Малыш, да ты дрожишь. Иди ко мне, — Он притянул меня к себе.

Глеб снова стал прежним. Во мне словно лопнула напряжённая струна, и я разрыдалась на его плече.

Глеб вернулся за мной. Он меня не бросил, я ему небезразлична. Волна теплоты накрыла меня. Как же приятно было ощущать его объятия.

— Зачем ты так со мной? — всхлипы вырвались сами.

— Прости, — сказал он тихо. — Но ты сама меня довела. Не уходи по вечерам без предупреждения. Я бы отвёз тебя куда угодно. Но не хочу, чтобы твоя подруга вмешивалась в наши отношения. Я капец, как не хочу тебя потерять. Ты мне веришь?

Мне до безумия хотелось верить ему.

— Верю...

— Вот и умничка, — он стал покрывать моё лицо нежными поцелуями, и сердце забилось в счастливом предвкушении. — Никому не позволю встать между нами.

Рядом со мной снова был мой любимый, заботливый Глеб.