***********************************************************************************************

Твоё дыхание

https://ficbook.net/readfic/5668400

***********************************************************************************************

Направленность: Слэш

Автор: olga_zhuk96 (https://ficbook.net/authors/2335909)

Фэндом: ОриджиналыПерсонажи: Марк/Артём

Рейтинг: PG-13

Жанры: Романтика, Ангст, Психология, Философия, Повседневность, POV, Учебные заведения, ДружбаПредупреждения: Нецензурная лексика, Элементы гета

Размер: Макси, 137 страниц

Кол-во частей: 7

Статус: закончен

Описание:

Марк довольно сложный по характеру человек, поэтому никогда не имел настоящих друзей и настоящих отношений. Часто он сидит дома, рисует или читает книги. Пока Марку не доводилось влюбляться. Но под конец учебного семестра в университете в группе появляется Артём - спокойный парень и при этом душа компании. Неожиданно для себя Марк начинает думать о новеньком. Зайдёт ли это дальше дозволенного?

Посвящение:

Посвящается всем тем, кто меня поддерживал.

Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:

Внимание! Все персонажи являются воплощением фантазии и не имеют отношения к реальным людям!

========== Пролог ==========

Комментарий к Пролог

Когда я тебя увидел, сразу понял: у нас будет общая история.

Меня всё время спрашивают, за что я так люблю одиночество? И удивительно, что они задают вопрос, начиная его со слов «за что», а не с «почему». Как будто одиночество и вправду мне что-то даёт. Я лишь пожимаю плечами, а люди в это время недоумевают. Я тоже недоумеваю: как можно не уметь наслаждаться одиночеством, когда тебе дозволено делать всё, что придёт в голову. Есть только ты и тишина, ну или музыка, которую ты включаешь в наушниках или через колонки. Ведь это совершенно неважно. Я думаю, немногие способны распоряжаться своим временем, когда они находятся наедине с собой. Я пишу эти строки, сидя в кресле в полуосвещённой комнате, а мои однокурсники сейчас, скорее всего, веселятся где-нибудь в общаге или в баре.

Прошло уже три месяца, как я поступил в университет. К сожалению, особо друзей я здесь не нашел. Со многими у меня расходятся интересы и мнения насчёт повседневных или не очень вещей. Моя старшая сестра говорит, что я сложный человек, и она даже боится, что я никогда ни с кем не завяжу близких отношений. Конечно, мне неприятно, что она так считает, но я ей верю, ибо, судя по моим знакомствам и дальнейшему общению за всю жизнь, я не обзавёлся даже другом, не то что девушкой. Были какие-то попытки, но в основном неудачные. Вскоре мы переставали проводить время вместе, а затем и вовсе здороваться.

Я надеялся, что в группе найдётся человек, который хоть немного на меня похож, но, опять же, я ошибся. Я не имею в виду, что я там держусь в стороне, постоянно сижу один, и со мной никто даже не болтает на перерывах. Но просто всё так поверхностно: в основном разговоры идут об учёбе, или же мы обсуждаем кого-то из преподавателей. Я улыбаюсь, смеюсь, возможно, это даже кажется естественным, но на самом деле я думаю о другом и, в частности, о том, что меня раздражает фальшь, витающая между нами.

Насколько я слышал, однокурсники отзываются обо мне как о милом и забавном парне. Но раз так, почему у меня до сих пор нет друзей? Почему никто из них не хочет узнать меня поближе, предложить сходить куда-нибудь? И нет, я не жалуюсь. Хотя… Наверное, я только убеждаю себя в этом.

Единственный человек, с которым я нахожу общий язык, Милана — она же моя старшая родная сестра. Несмотря на то, что она сейчас не живёт с нами, мы всё же списываемся или созваниваемся, порой я приезжаю к ней в гости. У неё есть парень, за которого она собирается выйти замуж, и она счастлива с ним. А я счастлив за неё. Родители же… Ладно, чего скрывать уж, — им всё равно. То есть, они восхищаются, охают, ахают, хвалят и Милану, и парня, но это настолько преувеличенно, что мне становится противно. Я вот ничего не говорю, но Милана и так прекрасно знает мои чувства и эмоции.

Можно молчать, но в глазах удастся прочесть несказанное.

========== Глава 1 ==========

***

Ещё только начало декабря, а все уже заколебали, где и как отпраздновать Новый год. Ау, ребята, до него ещё целый месяц! В принципе, я и не парюсь, потому что, скорее всего, не буду его отмечать. Не то что бы я не хочу… Просто нет таких людей, с которыми я мог бы провести эту ночь, а одному как-то не айс. Ну и смысл тогда?

Родители, как обычно, поедут к друзьям, а мне с ними сидеть до жути скучно. Они то и делают, что вспоминают молодость, сплетничают о бывших одноклассниках и однокурсниках и громко смеются. Поэтому рядом с ними я просто засыпаю.

Вчера мне приснился сон, будто мама устроила дома шабаш, и к нам съехались цыгане. Они повыносили половину мебели, затем включили музыку и танцевали, даже прыгали, стуча тяжёлыми каблуками по деревянному полу. Вот это да! К чему бы это?

И да, я не выношу громких звуков, они как будто давят на меня. Поэтому музыку я слушаю тихо или в наушниках. Из-за этого я никогда не был в клубе или в баре, ведь там часто шумно и разговаривать почти невозможно. Кстати, сразу вспомнился школьный выпускной, когда в актовом зале целую ночь играл клубняк. Ты заходишь внутрь, и всё стучит: в голове, под ногами. И тебе кажется, что ты тоже часть этой музыки; пытаешься хоть как-то танцевать под неё, но получается странно. Я тогда сидел на мягком стуле, пил крюшон и угорал над одноклассниками; родители и учителя были уже нетрезвые и веселись этажом выше. Когда я заходился от смеха, ко мне подкатила Лиля — девчонка, с которой я провёл за одной партой последние два года. «Ты чего?» — спросила она, наблюдая ту же картину на «танцполе».

Я только рукой махнул, и, заметив, как двигается пьяный Егор, хлопнул ладонью по колену так, что из стаканчика с напитком полетели брызги. Посмотрев на Лилю, я улыбнулся, и она сделала то же самое. «Я поняла», — дотронулась до моего плеча и села рядом. Мы продолжили любоваться данным спектаклем вместе. А потом даже пробовали танцевать. «И кто позвал этого диджея?» — жаловалась девушка, но при этом её глаза уже слезились, а лицо было красным. В общем, забавный выдался выпускной. Я его надолго запомню. Вложенные деньги, словно сдуло ветром, а детали, образовавшие одно целое, никак не сочетались друг с другом. Отсюда всё выглядело нелепым. Но моим одноклассником важно было только набухаться. Остальное — как пойдёт. Девчонки тогда принесли мартини, а парни — ящик водки. Сразу видно — готовились! Мама же купила специально для меня бутылку крюшона. Упс, соврал. Не только для меня… Она его потом тоже отливала по чуть-чуть. Хоть алкоголь я употребляю редко, этот чудодейственный напиток мне понравился. Он бодрил и поднимал настроение. Не знаю, что бы я делал без моего крюшона.

Спустя полгода после окончания одиннадцатилетнего ада с одноклассниками я почти не пересекаюсь. Разве что в августе видел кого-то пару раз, мы остановились, поболтали, сделали вид, что нам интересны жизни друг друга, и разошлись. С Лилей мы тоже не общаемся, однако в друзьях в Вконтакте (ВК) она у меня висит. Я её только с днём рождения в ноябре поздравил, написал небольшое пожелание и кучу смайликов. Она поблагодарила, и на этом всё. Только осенью лазил по страницам одноклассников; в основном у них были фотографии с универа, как они счастливы, любят свою группу, и прочее. Я не завидую, но и не совсем понимаю. Ведь они, по сути, знакомы между собой пару месяцев. У них что, так быстро сформировалась групповая сплоченность и ощущение «мы» вместо «я»? Или это очередной выпендрёж?

Начинается… Мама заходит в комнату, в мой маленький тихий мирок, причём недовольная. «Где твоя красная майка?» — спрашивает она, а я мотаю головой, мол, не знаю. «Марк! Я стираю красные вещи. Мне нужна твоя майка. Где она? Давай ищи!», — уже кричит и прикасается ко всему, что лежит на диване и кресле. Я медленно встаю и оглядываюсь. Пытаюсь вспомнить. Закрываю глаза. Хм, где я последний раз видел её? Через минуту я поднял указательный палец вверх и открыл диван. Верно: майка оказалась внутри. «Можешь, когда хочешь», — сказала мама, проведя по моим волосам. «Только дверь закрой!» — громко говорю я, но поздно: она была уже в прихожей. Ладно, сам закрою.

С мамой у нас не самые лучшие взаимоотношения: каждый из нас живёт отдельно. Порой мы напоминаем соседей, но никак не семью. Да, отец с матерью ходят в кино, в театр, на выставки, иногда даже вместе готовят ужин, но мне кажется, что в их паре я лишний. Я не чувствую себя их сыном. Наоборот, как будто я мальчик, которого временно приютили. У меня даже воспоминаний приятных из детства не осталось: упал с качелей — накричали, что я хуже ребёнка с ДЦП, разлил сок — руки не из того места растут, порвал обложку на тетради — да мне вообще ничего доверять нельзя. Это всё было давно, но уверен, что родители думает, якобы я этого не помню. Всё я помню! И даже больше! Наверное, единственное, что меня радует, так это отсутствие попыток заговорить со мной на интимные и интригующие темы, потому что им параллельно.

Со стороны наше общение кажется вполне нормальным, но это огромная ошибка. Сейчас у нас больше формальные отношения, никто никому не надоедает, не откровенничает, но ещё год назад всё было по-другому. Родители заставляли чувствовать себя никчёмным и ни на что неспособным. Это не проявлялось открыто, меня не били, не орали, но всё скрывалось за намёками. Когда я рассказал это одному моему знакомому ещё в одиннадцатом классе, он не понял, из-за чего я переживал, мол, всё хорошо. И перевёл тему в русло его отношений с родителями. Он пожаловался на то, что мать не отпускает его гулять позже десяти вечера. О да, действительно проблема! Ей хотя бы не всё равно, чего не скажешь о моей матери. Она думает о сыне, и это вызывает в ней эмоциональные отклики. Моя же маман почти никогда не показывала своих эмоций — именно положительных. Может, поэтому у меня такая эмоциональная холодность и бедность? Она даже не поздравила меня, когда я поступил в универ на бюджет. Думаю, мой успех должен был вызвать в ней целую бурю чувств. Ведь это значит, что четыре года ей и отцу не придётся платить за обучение! К тому же мне будет приходить стипендия. Но нет, она не сказала ничего. Абсолютно. Отец пожал мне руку, слегка улыбнулся и уехал в командировку на две недели, и мы за это время созвонились только один раз. И то, потому что ему надо было узнать информацию насчёт каких-то документов, а мама тогда дома отсутствовала.

Я решил немного полазить в Интернете и наткнулся на очень красивый пейзаж: пурпурный закат и кусочек песчаного пляжа, а рядом кокосовая пальма, и ветер колышет её листья. Попробую нарисовать. Достаю из тумбочки целый набор цветных карандашей и пачку простых разной твёрдости. Главное, чтобы бумага была, а то она постоянно заканчивается: в последнее время я много рисую.

Очень хочу написать чей-нибудь портрет; я бы очень старался, чтобы он получился красивым. Но, к сожалению, нет такого человека, ради которого я бы сидел сутками и прорисовывал каждую деталь лица. Нет человека, который бы вдохновил меня на создание этого портрета. Конечно, можно предложить любому временно побыть моделью, но… зачем, если для меня это будет только мучительно?

***

Завтра предстоит новый день в универе. Я заранее знаю, что на парах меня ждёт уныние и ничегонеделание. Поэтому, чтобы всё прошло более-менее быстро и не очень скучно, я подумал, что неплохо бы поискать и скачать на смартфон хотя бы одну книгу, например, детектив. Оказавшись на литературном сайте, я впал в замешательство. Сколько же их много! И женские детективы, и мистические, и военные… Как из этого всего выбрать что-то одно и не пожалеть потом?

Прошло полчаса, а я до сих пор залипаю на экран ноутбука. Надо расслабиться. В ВК включаю Deep House и продолжаю поиски. О, наконец-то что-то интересное, и отзывы хорошие: Пиколт Джоди «Последнее правило» [1]. Насколько я понял, это психологический детектив. Здесь рассказывается про парня с синдромом Аспергера, которого обвиняют в убийстве молодой студентки. Девушка была его педагогом по социальной адаптации и другом одновременно. Необычно. Пожалуй, добавлю в закладки.

Оу, уже поздновато, пора ложиться спать. Я даже не заметил, как пролетело время. Завтра скачаю книгу и как раз начину читать в метро.

***

Я сижу на липком стуле в пижаме. Помещение тускло освещено. Эм, почему я вообще нахожусь здесь?

— Здравствуйте, — громко произносит чей-то грубый женский голос.

Свет становится ярким, так что я чувствую боль в глазах. Через пару минут вижу перед собой много людей, и все они одеты в чёрное.

— Сегодня мы собираемся судить этого молодого человека, — высокая плотная женщина показала в мою сторону.

Тело сразу задрожало. А сидящие в зале поклонились и прочитали молитву.

— Нам известно, что Вы сделали. Не хотите более подробно поделиться с нами?

— Но… — я не мог говорить, как будто в горле что-то застряло, а легкие были наполнены песком.

— Давайте. Не тяните. Это Вас всё равно не спасёт, — тёмные карие глаза женщины смотрят прямо на меня.

Люди начали кричать и бросать жёлтые не зажжённые свечи. Охватил страх. Как меня вообще сюда привели? И, главное, кто?

Наручники исчезают. Мужчина в черной мантии подходит и кидает меня в воду. Я открываю глаза и понимаю, что плыву по течению. Бр-р-р, холодно. Пытаюсь схватиться за рядом висевшую ветку, но, когда я дотрагиваюсь до нее, она превращается в змею и летит вверх, кончиком хвоста зацепившись за облака.

И я падаю. В пропасть…

***

Звонок будильника. Правильно: 6.30. Как же я не хочу подниматься с тёплой кровати. Сейчас я бы всё отдал, лишь бы остаться дома. Я повалялся пять минут и, к счастью, не уснул. Просто смотрел в потолок и думал, случится ли всё-таки что-то интересное сегодня. Однако надеюсь, обойдётся без приключений и лишних проблем. Вечером надо составить список дел на будние дни, так как близится конец семестра, и нужно сделать пару лабораторных работ, докладов и отчётов. Удивительно даже: всю осень преподаватели ничем не нагружали, а потом — на тебе! Ладно бы мягкие дедлайны [2] были, так все жёсткие. Не сдашь с первого раза — всё. Они решили поиздеваться над нами. На сто процентов уверен, что многие из группы скатают работы у старшекурсников, а мне и ещё нескольким ребятам придётся напрягать мозги и трудиться как пчёлкам.

В ванной я почистил зубы, умыл лицо. Родители собирались на работу, и уже сидели на кухне за столом, пили кофе и ели бутерброды. Я тоже заварил кофе, и, взяв из холодильника вчерашнюю запеканку, присел рядом. Мы все молчали. Потом отец сказал:

— Марк, у меня к тебе просьба.

Я поставил кружку на подставку и поднял глаза:

— Да. Что такое?

— Мы не успели украсить квартиру, а скоро всё-таки Новый год. Не мог бы ты зайти после учёбы в магазин и купить гирлянды, шары всякие там?

«Только не это», — подумал я, но кивнул головой:

— Да, конечно.

— Мама бы сама всё сделала, но она будет занята, поэтому я прошу тебя. Тем более, что на ужин в Новый год придут коллеги по работе.

— Вот как, — тихо сказал я. — Ясно.

И что тогда получается? Может быть только два варианта: либо я должен вести себя как прилежный сын, либо мне, наоборот, придётся смыться, будто меня вовсе не существует. Но я решил повременить с этим вопросом. Не хочу портить себе настроение, учитывая, что оно и так не на высоте из-за того, что мне приснилось. Ну, а вообще, я был бы счастлив находиться в другом месте, а не с родителями и какими-то чужими людьми. Играть роли я не умею, поэтому актёрское мастерство не мой конёк. Наверное, я везде одинаковый. В любой ситуации. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Отец ушёл раньше матери, но та всё суетилась, подкрашивала губы красной помадой и поправляла причёску. Да, она любит следить за внешностью и поведением. На людях мама вся такая милая, добрая, а дома превращается в угрюмую и вечно недовольную женщину, которая кажется намного старше, чем есть на самом деле. Ведь мама молодая: ей всего сорок три года, а с макияжем и то больше тридцати пяти не дашь. Сестра тоже выглядит моложе своих двадцати четырёх лет. Однако она очень красивая, у неё чистая кожа, аккуратные черты лица, поэтому я считаю, что её парню ох как повезло. Не каждому такая девушка достанется.

Я же никогда ни с кем не встречался толком, поэтому даже не знаю, каково это. Порой меня терзают мысли об упущенной возможности, но, с другой стороны, я не испытывал страданий и разочарований — по-моему, уже неплохо. Всё ещё впереди, и тогда я расскажу, что чувствовал. Летал ли на крыльях, билось ли сердце с бешеной скоростью, и кружилась ли голова от пурпурных грёз.

Я вышел из квартиры, захлопнул дверь и начал быстро спускаться по ступенькам вниз. На улице была какая-то слякоть: весь снег растаял, образовались грязные лужи. К тому же подул ветер, и я поежился.

— Здравствуй, Марк! — крикнула соседка, проходя возле подъезда.

Я помахал рукой и улыбнулся.

Вернувшись к реальности, вздохнул и направился в сторону метро. До него идти пешком мало, всего десять минут. Конечно, я бы мог проехать на автобусе или троллейбусе, но зачем теснится и испытывать неудобства, если можно взбодриться так. Хоть я и подышал свежим воздухом, мои ботинки превратились из светло-коричневых в тёмно-коричневые, и ещё они оставляли мокрые следы.

В метро на станции худенькая женщина лет тридцати, одетая во всё чёрное, кричала на своего маленького сына за то, что он хотел в туалет. Я слушал это пару минут и уже вздумал подойти сказать, что такое поведение по отношению к ребёнку неправильное, но затем остановился. Разве она последует моего совету? Да конечно, нет. Ей плевать, и я её разозлю только, что влез не в своё дело. Скорее всего, она бы начала защищаться фразочками типа «я мать, я лучше знаю, чем ты», «кто ты такой вообще», «свали отсюда». И люди тоже вряд ли одобрили бы мой поступок. Хотя порой они всё же ведут себя непредсказуемо. Поэтому я спокойно зашёл в вагон, когда приехал поезд, и достал из кармана пальто наушники.

Я почти уснул, пока ехал до универа, как вспомнил, что забыл скачать книгу. Подорвался и открыл глаза. Очень обидно. Теперь я точно знаю, что день будет бесполезным. Всё равно я сегодня не выступаю с докладами, так что придётся сделать попытки не отвлекаться и вслушаться, что «интересное и увлекательное» будут рассказывать мои одногруппники.

В очередной раз я посмотрел на свой корпус и зашёл внутрь. Рядом с гардеробом стояла Надя и снимала куртку; она заметила меня и улыбнулась, но не проронила ни слова. Тогда я подумал, что ошибся, и она улыбалась другому человеку. Я оглянулся и, убедившись, что сзади никого нет, немного расслабился. Поставил портфель на столик и принялся раздеваться.

Сдав пальто с шарфом и получив номерок, я поправил кофту. Ко мне приблизился Лёша. Он забавный парень, вечно шутит, никогда его ещё не удавалось видеть подавленным или грустным.

— Привет, на каком этаже пара?

— На четвертом.

— Готовился на сегодня? — поинтересовался он.

— Нет, мне не надо. А ты?

Лёша ехидно улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Не хочу идти туда, — простонал он, — опять слушать эту нудятину.

— Согласен.

***

Сегодня я решил сесть за последнюю парту; в аудитории людей почти не было, и я расположился в ряду возле окна. Вскоре ко мне присоединились две девчонки. Я не против с ними сидеть, главное, чтобы не доставали.

Через пятнадцать минут зашла преподавательница — и все замолкли. Она поздоровалась с нами и, сев за стол, начала доставать рабочие материалы и ручку. Эта женщина в свои сорок выглядела просто великолепно, несмотря даже на то, что она была стервозной по характеру. В принципе она и не скрывала свои черты. Наталье Антоновне нравится, что мы боимся её, поэтому внимательно слушаем и записываем все те слова, которые она говорит.

— Хорошо, — произнесла она, — давайте отметимся.

Когда Наталья Антоновна назвала мои инициалы, я поднял руку. Все так и сидели пару минут, по очереди поднимая руки. Каждый переживал, что она пропустит и не поставит галочку, ведь присутствие на паре важно: благодаря этому можно получить автомат.

Затем она нахмурилась и озвучила какую-то фамилию. Никто не отозвался.

— Он появляется вообще?

Староста сразу предупредила:

— Он новенький, недавно перевёлся.

— Да? И ему не надо сдавать мой предмет? — в голосе чувствовалось высокомерие.

— Я это выясню.

— Да, Ирина, и желательно побыстрее.

Час я вникал в выступления одногруппников, подставив руку под щеку. Даже задал несколько вопросов. Уверен, в тот момент ребята меня ненавидели. Наталья Антоновна в конце похвалила меня за проявление интереса и активности. Мне стало приятно.

На перерыве половина группы решила спуститься вниз, на улицу, чтобы покурить. Я же остался в аудитории, вытащил из портфеля тетрадь и принялся за рисование. На соседней парте устроились девчонки и громко болтали о своих парнях и косметике. Услышав их разговор, я чуть было не рассмеялся. Ну как такое можно вообще обсуждать? Это же бессмысленные вещи. И вовсе нет, я не утверждаю, как парень, что футбол и компьютерные игры важнее; наверное, я не совсем правильно выразился. Дело не в том, что они говорят, а как они говорят, какое содержание вкладывают в слова. И вот здесь начинаются проблемы. Возможно, я слишком заносчивый, и раздражаю этим.

***

Следующий перерыв был длинным, и я провёл его в столовой. Максим увязался за мной, делясь впечатлениями о съезде косплейщиков. В основном рассказывал он, а я молчал, так как ни капельки не разбираюсь в данной теме. Он использовал столько странных названий, что я даже ни одно из них не запомнил. В принципе, мне это ни к чему. Я не увлекаюсь косплеем, не вижу смысла переодеваться в персонажей игр, фильмов или аниме. Но некоторые моменты меня всё же тронули; и ещё мне понравилось то, какие эмоции вызывало в Максиме его хобби. Так круто — любить чем-то заниматься, и чтобы от этого сносило крышу. Конечно, порой можно и перегнуть, тогда последствия будут не самыми лучшими, но всё же это наполняет тебя ярким светом, и ты словно светишься изнутри. Думаю, у меня подобного нет; мне нравится рисовать и читать, но это, скорее, для расслабления. Я мало с кем об этом говорю. Вряд ли людям будет интересно.

Вернувшись в аудиторию, в которой будет проходить философия, я вновь устроился в конце. Максим сел рядом и сразу полез в смартфон. Через пару минут он спросил:

— Слушай, какую книгу можно почитать?

Я посмотрел на одногруппника и, желая дать ответ, не нашёл слов. Действительно, какую?

В голове полнейший бардак. Я читал много книг, но что-то посоветовать сложно…

— А какой жанр тебя привлекает?

— Хм… — он почесал затылок. — Сложный вопрос. Наверное, любой.

Только я хотел сказать, как влезла одногруппница с дурацкой шуткой про «50 оттенков серого». И все начали рекомендовать Максиму, что почитать. Так забавно. Я молчал и слушал, понимая, что он просто-напросто забьёт.

— Ладно, ребята, спасибо, — он пытался быть вежливым.

— Кстати, а что за Артём Яровой? — Лиза сидела на парте в короткой юбке, болтая ногами.

Староста как раз была неподалеку и ела йогурт, на банке которого были нарисованы лесные ягоды:

— Не парься, он перевёлся к нам из другого универа.

— Я его не видела ни разу.

— Потому что он не приходил ещё. На днях должен быть, — немного раздражённым голосом произнесла она.

Мне самому стало интересно, кто это. Артём. Ну да, я тоже его ещё не видел. Ладно, уже декабрь, скоро время зачётов, так что он сто процентов придёт. Ему тоже надо к ним готовиться, набирать рейтинг, и прочее.

На этой паре я тоже скучал и занимался тем, что рисовал всякие фигурки на полях тетради. В один момент я поднял голову и посмотрел на свою группу. И даже не верится, что мы учимся вместе три месяца, а я до сих пор никого толком не знаю, точнее, не знаю характеры людей и чего от них ожидать. Только так, поверхностно.

К концу занятия в аудитории стало душно, и я, не выдержав, вышел из неё в туалет. Благо, преподаватели разрешают нам это делать и ничего не говорят, понимая, что всякое может быть. Не то что в школе. Учительница математики, Ирина Дмитриевна, никогда не позволяла во время урока выходить из класса. Я только теперь осознаю, насколько это было тупым. А вдруг человеку плохо? И вместо того, чтобы умыть лицо или попить воды, он должен смирно сидеть и мучиться, при этом ещё либо слушая её, либо решая задачи и уравнения. Я так не любил находиться возле доски именно на уроке Ирины Дмитриевны. На остальных, когда меня вызывали, я спокойно отвечал и даже не волновался. Особенно, на русском языке и литературе, и белорусском, потому что там учительницы были приятные и милые женщины, любившие свой предмет, но при этом без фанатизма. Они не заставляли нас наизусть учить все правила, а, наоборот, хотели, чтобы мы хотя бы их поняли. И на самом деле это получалось. И я с удовольствием погружался в произведения, которые нам задавали читать на дом. Никто не торопил. Даже, если не до конца прочитал, ничего страшного. Они понимали, что времени отводится немного, а программа огромная.

Ещё мне из всего этого запомнилось то, что мы могли рассуждать, нам было позволено это делать. Их действительно волновали наши мнения, поэтому я много раз высказывался по поводу сюжета, персонажей, описаний и так далее. У меня захватывал дух. Удивительно, что одноклассники тоже слушали. В итоге, мне поставили по русской и белорусской литературе оценку «десять». И, если есть люди, у которых стоит данная оценка, и она считается халявной, то я действительно заслужил её.

В мужском туалете я ополоснул лицо холодной водой из-под старого крана, который, уверен, скоро развалится, и вытер салфеткой. Почему мне так жарко? Лицо прямо горит. Ничего же такого особенного не произошло. Я положил руку на сердце, и оно бешено стучало. Хм, а я многого не знаю о себе. Даже не заметил, как билось моё сердце всё это время.

Надо возвращаться.

— Что с тобой? — Максим явно заволновался.

Я сел, чтобы поудобнее, насколько это возможно, и тихо сказал:

— Со мной? Всё хорошо. С чего ты взял, что какие-то проблемы?

— Ты красный как рак. Ещё резко вышел, словно что-то случилось.

— Да? — я удивился, не думал, что выгляжу так странно. — Не знаю. В аудитории душно.

— Согласен, — ответил он и больше ничего спрашивать не стал. Ну, и славно.

Улыбнувшись, я вынул смартфон. Зашёл в ВК и пролистал ленту новостей. Всё как обычно: фотографии полуобнажённых девушек, смешные гифки, посты из Палаты No6 и эскизы. Больше всего забавляет первое. Вопрос: зачем? Зачем одну и ту же фотку кидать в сотни групп, причём, неважно, в какие: группы это для 18+ или же паблики про кулинарию. Главное, показать своё шикарное тело, измазанное автозагаром. Потом же эти девушки недоумевают, чего же к ним не серьёзно относятся. Действительно, почему же!

***

Домой я приехал никакой, словно размазанная по стенке муха. Сразу лёг на диван, даже не раздеваясь, и закрыл глаза. Родители ещё не закончили работу, поэтому я наслаждался тишиной и свободой. Только уснул — как раздался звонок смартфона. Я вяло поднялся и пошёл к портфелю, который валялся в другом конце комнаты возле стола. Высвечивалось имя «Милана». Хм, чего она хочет?

— Да.

— Марк, привет. Как поживаешь?

— И тебе привет, — я сел на стул и включил ноут. — Нормально, а ты как?

— Тоже.

Она молчала.

— Что-то срочное?

— Нет, просто узнаю, как у тебя дела.

— Вот как. Ты же вроде на работе, — я открыл браузер.

— Да, но дел пока что нет. Решила позвонить.

— Понятно. — я вздохнул. — Ну, раз всё хорошо, то…

— Слушай, а что можно подарить человеку? — с волнением и одновременно с энтузиазмом в голосе спросила сестра.

Я чуть не подавился слюной.

— Ты у меня…?

— Марк. Просто скажи.

И тут я допёр, к чему она клонит. Точно. Мой день рождения. А я и забыл. Он всего лишь через две недели. Мне исполнится восемнадцать. Хах, как я мог забыть? Я стану совершеннолетним! Это же великое событие для каждого подростка, но, видимо, не для меня, раз я даже не думал о том, как его отметить и что хочу получить в подарок. Да и родители не спрашивали.

— Хм, это сложный и…

— Марк, — Милана произнесла моё имя так, словно на меня вся надежда.

Я зажмурился:

— Не знаю.

На другом конце провода послышалось недовольство.

— Можно, я отвечу в следующий раз?

Не нравится мне играть в такие игры. Мы оба понимаем, что кроется за этим, но напрямую не говорим.

Сестра цокнула:

— Хорошо. Я позвоню через пару дней, и ты будешь должен ответить, иначе…

Я решил подколоть её:

— Ну-ну? Что тогда?

Похоже, Милана разозлилась. А я рассмеялся.

— Ничего. Но учти, это же для тебя всё, — она сделала паузу. — Люблю тебя.

— И я тебя.

Нажав отбой, положил смартфон на стол и зашел на почту нашей группы. Теперь следует подумать, сколько всего прислали заданий, какие они по сложности, — и тогда уже составлять план. Сегодня надо успеть выполнить хотя бы одно из них.

Я пролистал сообщения от преподавателей и понял, что на этой неделе у меня выступлений нет, поэтому доклады можно отложить на выходные. Итак, займусь лабораторными.

Пару часов я просидел за ноутбуком и сильно устал: болели глаза и спина. Затем услышал, как поворачивается ключ входной двери: они вернулись.

— Марк, ты дома? — мать начала снимать пальто и сапоги.

— Да! — крикнул я.

— Ты купил, то, что я просил? — отец приближался к моей комнате.

Я хлопнул себя по лбу:

— Прости.

Он нахмурился. Мать уже стояла возле него.

— Тебе нельзя давать никаких поручений, — она демонстративно махнула рукой и удалилась в ванную.

И в этот момент я почувствовал себя отчуждённо. Вот они сейчас вдвоём против меня, и как будто они заодно. Определённо: я здесь лишний.

— Я действительно не хотел, чтобы так вышло, — и виновато опустил голову.

Отец постарался улыбнуться.

— Ничего. Купишь завтра. Только, пожалуйста, в этот раз не забудь, — и добавил: — Это важно.

Я решил не оправдываться перед ним, поэтому просто с уверенностью пообещал, что завтра всё сделаю. И в то время, как отец был совершенно спокойным, мать что-то сама себе говорила, кружа по квартире, словно птица, которая прячется от дождя, но не может найти укрытие. Впрочем, как обычно.

До десяти вечера я продолжил заниматься учебой, и только, когда в животе заурчало, вспомнил, что не пообедал и даже не поужинал. С одной стороны, уже поздно, но, блин, до утра я точно не доживу. Встав из-за стола, я тихонько прошагал до кухни и открыл холодильник: соки, грибной суп, холодец, макароны. Нет. Приготовлю бутерброды с клубничным чаем. Я достал нарезной тостовый хлеб, перепелиные яйца и лайм. Знаю, у меня странные вкусы. Я вынул из полиэтиленового пакета два кусочка хлеба, вырезал из них серединки и разбил два перепелиных яйца. А наверх — дольки лайма. И это надо положить на сковородку, только сначала включу огонь, налью оливкового масла и разогрею.

— Что ты делаешь? — мама заглянула на кухню в тёплом коричневом халате.

— Готовлю.

— Ты? — она подняла правую бровь и слегка улыбнулась. — Это редкость.

«Это сарказм», — чуть не сказал я, но вовремя остановился. Иначе бы получил…

Она налила апельсинового сока.

— Готовь. Только не спали здесь ничего.

— Не переживай, — спокойно ответил я и принялся за дело.

Больше мы не разговаривали.

***

Следующие дни прошли в жутком напряжении. Приходя из универа, я садился за ноут и выполнял, так скажем, домашнюю работу. Я уставал, и даже желание рисовать или читать пропадало. Тот таинственный Артём не появлялся, хотя многие надеялись его увидеть. Наверное, только одной старосте было по барабану.

Милана же позвонила только в выходные и извинилась за это, объясняя, что на работе начался аврал. Не было ни одной свободной минуты. Я успокоил её и сказал, что решил вопрос насчёт подарка. «Я хочу книги», — радостно ответил я. Сестра отреагировала странно: «Ты серьёзно?». Она даже не смеялась, и я тоже. «Да, серьёзно. Я был бы счастлив», — гордо произнёс я, и она расслабилась. «Хорошо, будут тебе книги». Милана знала, какие жанры я предпочитаю и какие книги уже читал. Поэтому уверен, что она ничего не перепутает. Родители же до сих пор про мой день рождения не напоминали. Возможно, у людей проскочила бы мысль, мол, они сюрприз готовят какой-нибудь. Но я точно знаю, что нет. Потому что это мои родители. Никогда в жизни они сюрпризов не устраивали. Им не до подобных глупостей.

***

В понедельник после скучных выходных я даже с радостью поехал в универ. Правда, мне сегодня доклад рассказывать, но это лучше, чем сидеть целую пару просто так. На первом этаже, когда разделся, сразу пошел распечатывать его — там всего три с половиной страницы. Учитывая, что я реально буду рассказывать, а не читать, получится быстро. Может, преподавательница задаст пару вопросов или сразу отпустит, и я с лёгкой душой сяду на место, зная, что получил плюсик. Хотя эта пара будет предпоследней, я всё равно жду её с нетерпением.

Сегодня одногруппники находились в хорошем настроении, в том плане, что они бурно обсуждали какую-то тему.

— А ты пойдёшь? — радостно спросила Настя.

Я переключил внимание с чтения книги на девушку:

— Прости, что? Куда пойду?

Она моргнула и покосилась на меня:

— На вечеринку. В клуб. Двадцать второго числа.

— Оу, нет, это не моё, — я заёрзал на стуле, чувствуя себя не комфортно, так как был в окружении семи человек, которые внимательно слушали наш разговор.

— Как так? — запротестовал Максим. — Давай, будет весело.

— Ребята, мне реально не нравятся такие места, но спасибо.

Ещё немного они продолжали меня уговаривать, так что я даже удивился. С чего бы? Какая им вообще разница? Я понимал, что отталкиваю их. Но меня интересовало, почему одногруппники так хотят, чтобы я там был. Из-за того, что им хочется повеселиться со мной или из-за того, что они знают, что я домосед, который никуда особо не ходит, и их лишь волнует посмотреть на меня в пьяном состоянии и, возможно, даже посмеяться. Всё-таки это два противоположных полюса.

***

Я сидел в ожидании, когда меня вызовут. Передо мной успел ответить один человек, и я не знал, когда настанет моя очередь. Но при этом был полон уверенности.

— Марк Рубин, — строго произнесла Елена Павловна.

— Это я.

— Вы готовы?

— Да.

— Тогда прошу, — она улыбнулась и указала рукой на кафедру.

Я взял доклад и, услышав, как Максим пожелал удачи, сразу испытал облегчение. Встав из-за парты, я подошёл к кафедре и опёрся на неё.

— Тема моего доклада, — начал я, — «Феминизм как социальная идеология».

Преподавательница кивнула.

Зачитав одну цитату, я посмотрел на людей в аудитории: все были заняты тем, что лазили в планшетах или смартфонах. Я уже приготовился сказать, что, мол, это неуважительно вообще-то, и стоило бы послушать меня, но… забил. Всё-таки не хочу терять их уважение, поэтому продолжил выступление.

Я кратко рассказал историю возникновения феминизма, как кто-то открыл дверь и зашёл. Это был парень.

— Простите, — он снял капюшон парки и сел за последнюю парту.

Елена Павловна извинилась передо мной за то, что прерывает, и удивленно спросила:

— А вы кто?

— Артём Яровой, — ответил тот и вынул из портфеля блокнот с ручкой.

— А, это вы. И ещё опаздываете, — с недовольством в голосе сказала преподавательница.

Парень виновато улыбнулся и начал снимать парку.

— Что ж, мы слушаем интересный и важный доклад Марка. Пожалуйста, продолжайте, — она вернулась к своим записям.

— Хорошо, — и, вздохнув, вернулся ко второй странице доклада, но затем, когда вновь взглядом окинул одногруппников, и заметил, как внимательно на меня смотрит этот Артём, уверенность тут же улетучилась. Руки задрожали, да и голос тоже. Только не понимаю, почему. Я его в первый раз вижу, мне должно быть всё равно, даже если он думает обо мне что-то плохое. Сам он, скорее всего, раздолбай, который никогда ничего не делает. Чёрт! Я пытаюсь успокоить себя.

В итоге, я более или менее нормально, как мне кажется, выступил; Елена Павловна поблагодарила, сказав, что я очень постарался, и меня, похоже, тронула эта тема. Она даже не задала вопросов! Я тоже сказал «спасибо» и спокойным шагом направился к своей парте.

— Круто, — тихо прокомментировал Максим. — Мне понравилось. Я даже слушал.

Я поднял большой палец вверх и аккуратно сложил доклад в папку.

— Теперь Анна Ирвинко, — назвала следующего человека преподавательница, но дальше я не вникал в её слова, а погрузился в свои мысли.

Когда пара почти закончилась, Елена Павловна подозвала новенького к себе, и он небрежной походкой подошёл к её столу, — она сообщила тему доклада, которой нужно сделать к четвергу. Я наблюдал за Артёмом, всматривался в него, и затем понял, что это делаю не только я. Оглянулся: девушки перешёптывались, парни открыто палили, изучая его. А Артёму было походу до фени: он разговаривал с преподавательницей.

На последней паре — истории — он тоже присутствовал и сел на пару рядов вперёд. Я же сидел где-то посередине вместе с Максимом.

— Сегодня мы будем обсуждать Первую мировую войну и революцию 1917 года, — произнесла Надежда Михайловна. История мне, конечно, нравится, но зачем повторно проходить курс, причём краткий, если я уже знаю её с начальных классов? И всё-таки я слушал. Хоть преподавательница не ахти, но порой рассказывает интересно, особенно, если делится своим мнением. Я люблю подискутировать, но в этот раз решил помолчать.

Когда спускался по лестнице, слышал, как одногруппники обсуждали новенького: девушкам Артём понравился, они посчитали его симпатичным.

***

Так как в среду мне надо сдать лабораторную работу и отчёт, я подумал, что неплохо бы перепроверить, всё ли я сделал правильно и не ошибся ли где-нибудь. Ведь такое часто бывает: уверен, что всё идеально и только в самом конце замечаешь помарки, — и злишься на себя. Поэтому лучше потратить лишнее время и убедиться, что работа в порядке.

***

Всем было интересно, как Артём выступит со своим докладом, ибо за эти дни он особо ни с кем не общался. Максимум, перекинулся парой слов. Одногруппники ждали с нетерпением — особенно, девушки. Я же делал вид, что меня это абсолютно не волнует.

И вот Елена Павловна назвала его имя и уточнила, готов ли он отвечать. Парень спокойно заявил, что готов. Не успел я глазом моргнуть, как он уже был за кафедрой.

— Как вы знаете, меня зовут Артём. И сегодня я расскажу вам про религиозные движения.

Я старался не смотреть на него, чтобы не встретиться глазами — но, чёрт, не получилось. На середине выступления я мельком взглянул на него, и в этот момент он сделал то же самое. Только не это!

Когда он закончил, я подумал, что это было шикарно. Говорить так увлеченно про религию может не каждый. Наверняка, он верующий. Но никто об этом не спросил. И я в том числе.

— Замечательно, — похвалила Елена Павловна. — Честно, не ожидала.

Артём слегка рассмеялся:

— Да ладно вам, спасибо.

Проходя мимо парт, он посмотрел на меня, и я заметил, как уголки его губ приподнялись. Он что, улыбается мне? Я засмущался и провёл пальцем по экрану смартфона.

На большом перерыве я понял, что не голоден, и хоть Максим предлагал спуститься вниз, я всё же отказался. «Если передумаешь, то знаешь, где меня найти», — крикнул он напоследок и побежал в сторону лифта. Я предпочёл сесть на пуфик в коридоре. Там как раз было пусто. Поставил портфель на пол, расстегнул молнию и достал бумагу с карандашами.

Впервые за неделю я чувствую прилив сил и вдохновение. Сначала посмотрел в окно: в декабрьском воздухе кружили снежинки в танце. Мне захотелось нарисовать соседнее здание и деревья, его окружавшие. Вернувшись к пуфику, я прислонился к стене. Через десять минут решил сделать перерыв и из кармана джинсов вынул один рубль. Подойдя к автомату, я выбрал капучино. Пока ждал его приготовление, думал, в каких тонах сделать пейзаж.

— Хорошо рисуешь.

Я обернулся: над пуфиком стоял Артём, держа портфель на правом плече.

— Спасибо, — ответил я и, наклонившись, забрал напиток.

— Ты где-то учился? — он немного спустил портфель.

— Когда-то давно посещал художественную школу, — выдавил я и сел на прежнее место.

Парень не намеревался отходить. И был довольно близко: отросшие каштановые волосы падали на лоб; на шее родинка, а сам одет в штаны цвета хаки и серую байку, на ногах -гриндерсы [3].

— Классно, — сказал Артём. — Я не умею рисовать, хоть меня это и завораживает.

Я попытался продолжить разговор:

— А ты чем… увлекаешься?

— Ну, как, — озадаченно произнес он, — в основном работаю и изучаю английский язык.

Я почему-то удивился.

— И хорошо его знаешь?

— Upper-Intermediate, — мягко сказал Артем, но я ничего не понял (английский — не моя сильная сторона). — Это продвинутый уровень, выше среднего.

— Ходишь на курсы? — я посмотрел на капучино, и желание его пить пропало.

— Да. Ещё самостоятельно занимаюсь.

Я решил его похвалить:

— Ты молодец, что так стараешься. Английский сейчас почти везде нужен.

— Знаю, — Артём вздохнул.

Повисло неловкое молчание.

— Говорят, ты откуда-то перевёлся.

— Да. Из технического ВУЗа.

— Не понравилось?

Он улыбнулся:

— Просто понял, что ошибся в выборе. Это не моё.

Я кивнул головой.

— А тебе как? Нравится?

— Да, интересно, — смущенно ответил я.

Артём начал копаться в портфеле.

— Ты не против? — я поднял голову. — Я схожу внизу покурю и вернусь. Или, хочешь, можешь пойти со мной.

— Нет, спасибо, я не курю, — выдержал паузу. — Но ты иди. Конечно.

Он улыбнулся и быстрым шагом направился в сторону лестницы. А я остался сидеть со стаканчиком тёплого напитка в руках и лежавшими рядом набросками.

Перерыв подошёл к концу, а Артём так и не появился. Я не держал на него обиды, но всё же неприятный осадок присутствовал. На паре экономики я сел поближе к преподавателю вместе с одногруппницей, которой безумно нравился этот предмет. Когда меня окликнул Максим, я повернулся назад: Артём спокойно сидел и болтал с Сашей (парнем), но потом резко поднял голову и взглянул на меня. Я сразу же сделал вид, что уронил ручку.

***

По дороге домой позвонила мать и попросила украсить квартиру новогодними гирляндами и шарами. Я нехотя согласился. Как представлю, что придётся несколько часов возиться с этим, шкала настроения стремительно опускается вниз. Почему такой ерундой должен заниматься я? Ибо, скорее всего, меня даже не будет дома в праздничную ночь.

В общем, переодевшись в домашние штаны и майку и пообедав, я вытер пыль и пропылесосил все комнаты. А затем вытащил из шкафа коробки и пакеты с мишурой.

Когда родители приехали с работы, дом был уже при полном параде. Вроде бы, им даже понравилось. По крайне мере, мама не начала возмущаться; но и «спасибо» не сказала. Отец посмотрел на всё это и улыбнулся.

— Хорошая работа.

Я тяжело вздохнул:

— А теперь я спать, — и, положив пустые пакеты на стул в прихожей, поплёлся в комнату.

***

Сегодня Артём только поздоровался со мной, когда я зашёл в аудиторию. Я даже удивился, что он приехал раньше меня. Больше мы не разговаривали. На занятиях я сидел с Максимом и Игорем — он долго болел, поэтому был не в курсе многих вещей. Нам пришлось объяснять, как повысить рейтинг, за что ставят автоматы и прочее.

Осталась философия — и домой. Мое тело уже содрогалось от предвкушения того, что сегодня целый вечер я буду смотреть фильмы и есть пиццу, которую закажу накануне через интернет-магазин. Я доедал свежую булочку с маком, когда в аудиторию забежала преподавательница.

— Ребята, давайте, может, сейчас начнем, тогда я отпущу вас раньше. У меня дела есть, да и пятница как-никак, — предложила она, и все согласились.

Староста открыла журнал группы и начала записывать сегодняшнее число, затем, окинув взглядом людей, отметила, кто отсутствует.

— Отлично, — Марина Степановна улыбнулась.

Она села за стол и положила на него свою маленькую коричневую сумочку.

— Сегодня будет лекция в виде диалога. Я хочу, чтобы каждый из вас высказал своё мнение по поводу той темы, которую я вам расскажу, — преподавательница вынула табель и красную ручку.

В итоге, сорок минут мы её слушали; я пытался вникнуть в вещи, о которых она говорила, а после чего замолчала, предложив нам вставить своё слово. Напоследок она объявила:

— И да. Внимание, студенты, — Марина Степановна подождала, пока наступит полная тишина. — Так как до окончания семестра осталось совсем немного, и мне надо решить, кому из вас поставить автоматы, полуавтоматы, а кому сдавать зачёт, то я дам вам задание на следующую неделю. Сейчас я назову темы, и вы должны разбиться на пары. Я запишу это. И в среду, кто успеет, выступит с докладами и презентациями. Такой мини-проект. Однако он очень важен. И от вашей подготовки будет зависеть то, какое количество баллов получите. Так что, пожалуйста, рассказывайте интересно, а не читайте с листа. И сделайте краткую, но яркую презентацию. Не надо пихать огромный текст в один слайд. Лучше сократите его — так будет намного лучше. А в пятницу мы завершим ваши проекты. Не тяните — готовьтесь.

Все начали тихо переговариваться; я же подумал, какой меня ждёт кошмар. По философии проект… Это нечто. Вот зачем? Зачем мучить нас? Можно же просто поставить автомат хотя бы за то, что ты посещал все лекции и семинары, а ещё отвечал по первоисточникам, типа текстов Аристотеля или Платона. Это всего лишь философия! Во мне кипел поток негативных эмоций, и я боялся, что взорвусь. Я слышал, что другим тоже не понравилась данная идея. Максим зевнул и сделал недовольное выражение лица, а Игорь вообще был в некотором шоке от происходящего. Первый день, как он после болезни, и сразу свалилась гора на плечи.

— Называю первую тему, — она посмотрела на лист бумаги. — «Онтология как философское учение о бытии».

Тишина.

Староста записывала что-то в тетради, но, поняв, что никто ничего не предлагает, оторвалась от своего занятия, и подняла руку.

— Я беру. Ирина Суховерова. И ещё…

Её подруга, Наташа, тоже подняла руку:

— И я. Наташа Августёнок.

— Хорошо, — протяжно сказала Марина Степановна и записала их фамилии. — Дальше: «Философское учение о материи».

Два парня назвали себя, и преподавательница объявила следующую тему.

— «Движение и развитие как атрибуты бытия. Принцип глобального эволюционизма».

Снова все замолчали. И неудивительно, почему.

— Давайте я, — прозвучал голос Артёма. — Артём Яровой. Вместе с ним.

Все уставились в мою сторону, и тогда я оглянулся: новенький и вправду пальцем показывал на меня.

— Как Вас? — Марина Степановна улыбнулась и посмотрела мне в глаза.

— Марк Рубин.

— Готово, — снова сделала пометки и продолжила.

Почему он выбрал меня? Почему не кто-то другой, а именно я? Мысли так и крутились в голове.

Когда нас отпустили, я сложил вещи в портфель и заранее достал из кармана номерок от гардероба. Проходя мимо Артёма, я посмотрел, как он поправляет капюшон байки. Мы встретились глазами.

— Тогда спишемся, — застенчиво произнёс я и дотронулся до своих русых волос.

— Да, конечно, — он казался увереннее в отличие от меня.

***

«И всё-таки, почему?» — думал я, лежа в кровати, перед сном. За вечер я успел найти и глянуть два боевика и съесть «Маргариту» [4], но при этом чувствовал напряжение и нехватку чего-то. Словно должно произойти что-то важное.

Я проснулся в десять утра, и, позавтракав овсянкой с сухофруктами и орехами, решил вернуться к чтению книги «Последнее правило». Я прочитал очень мало страниц за эти дни, так как времени и сил почти не было.

Сначала, по привычке, я открыл новости в ВК и увидел новую заявку в друзья. Щёлкнул на неё — высветилась страница, подписанная как Black Angel [5]; и фотографии Артёма. Ух ты! Я нажал «Добавить в друзья» и набрал сообщение: «Почему Black Angel?)». Ответ пришёл мгновенно: «У меня есть другая страница) Но я решил добавиться с этой)». Вот тебе и объяснение… «Когда приступим?» — спросил он. «Не знаю, можно сегодня». Мы пообщались ещё немного и сошлись на том, что будет лучше, если мы созвонимся ближе к вечеру по Skype. Артём скинул свой Email. Я так давно пользовался этим приложением, что забыл пароль. Но, к счастью, быстро восстановил доступ. Там моя старая фотка… Ужас. Я удалил её и поставил картинку, которая была у меня на рабочем столе: хижина, построенная на песчаном пляже, окруженная пальмами и зажжёнными факелами. И отправил запрос Артёму. Через пять минут он принял меня.

***

Уже было семь часов — а от него ни слуху, ни духу. Может, он решил забить? Я убрал ноутбук с коленей и поставил на журнальный столик. Схожу на кухню, налью сока, что ли. Родители недавно отправились в театр на пьесу Шекспира «Укрощение строптивой» [6]; я читал её пару лет назад. В принципе, я читал почти все пьесы этого великого драматурга — мне безумно понравилось. Я бы вместе с родителями на спектакль сходил, но лишних билетов, похоже, не оказалось. Ладно. Что ж, дома тоже неплохо.

Когда открывал новую пачку ананасового сока «На100ящий», услышал давно забытый звонок в Skype и сразу побежал в комнату. Я кликнул мышкой «Ответить» и сел на корточки перед ноутом.

— Привет, — по ту сторону экрана находился Артём со слегка растрепанными волосами и в чёрной майке. — Извини, что задержался. Работы было много. Начнём? — он посмотрел на меня с удивлением и спросил: — Я не мешаю?

Я чуть не свалился:

— Нет, всё в порядке. Просто был на кухне. Подожди минуту.

— Конечно, — парень откинулся на спинку крутящегося стула.

Я переставил ноут на письменный стол, пододвинул ближе кресло и вернулся на кухню за соком. Из буфета быстро достал прозрачный стакан, налил сок и поставил коробку обратно в холодильник. Сердце бешено стучало, и не только от всей этой беготни, но и от того, что сейчас я буду выполнять совместное задание с Артёмом. Получится ли у нас хорошо его сделать? Или возникнут какие-нибудь споры, разногласия? Ведь Милана не просто так говорила: со мной трудно. Да и Артёма я не знаю, чтобы предсказать его поведение.

— Я тут, — и громко поставил стакан на бамбуковую подставку.

— Отлично. Предлагаю разбить тему на две части. Как тебе? — он что-то набирал на клавиатуре.

— Да, давай. Какой кусок возьмёшь ты? — спросил я, прикоснувшись пальцами к холодному стакану. Надо было немного подогреть в микроволновке.

— Могу взять первый, — Артём перестал печатать. — Понимаю, для тебя, наверное, является новым делать задание вот так. — Не успел я ничего сказать, как он продолжил. — Просто по себе знаю, что заниматься групповыми проектами в ВК, значит, загубить их и свой рейтинг. Поэтому, раз нас всего двое, лучше видеть друг друга хотя бы через камеру. Мы не будем отвлекаться и закончим всё быстро.

Я смотрел на него, как заколдованный. Этот парень очень необычный, и продумывает действия на шаг вперёд. Я тоже стараюсь так делать, но у него получается как-то по-другому… по-особенному.

— Давай тогда искать информацию, — произнёс Артём. — Если наткнёшься на какую-нибудь книгу, скинь, ОК? Будем в ВК сбрасывать файлы.

Через полчаса мой смартфон, лежавший на диване, завибрировал. Я поднялся, едва не опрокинув стакан. И чего я такой растяпа в последнее время?

— Я сейчас, — сообщил я.

Артём кивнул. А я провёл пальцем по экрану и с удивлением ответил:

— Милана?

— Привет, Марк, — она была взбудораженной. — Ты решил, как будешь праздновать день рождения (ДР)?

Я вышел в коридор.

— Нет.

— Но он же во вторник.

Почему-то я разозлился: сестру волнует мой день рождения больше, чем меня самого. А мне на этот день совершенно плевать!

— Да знаю, что мой ДР во вторник. И что с того?

— Чего ты такой угрюмый? Я лишь помочь хочу! — она повысила голос — а это плохой знак.

— Извини. Просто меня это не волнует. Я не знаю, и знать ничего не хочу.

— Эх, Марк… — с сочувствием сказала она. — Ты думаешь, что родители забыли про твой праздник, и поэтому обижаешься?

Я промолчал.

— Так и знала. Ничего. Ты не грусти. Расслабься. Я наберу позже.

Выключил смартфон, я бросил его на диван. И сел за стол.

— На чём мы остановились? — я пытался вести себя естественно, как будто ничего не произошло.

— Значит, у тебя во вторник днюха, — задумчиво произнёс Артём.

— Ну да.

— И сколько тебе исполняется?

— Восемнадцать, — отстранёно ответил я, словно меня это не касается.

— Интересно.

— А тебе сколько?

— Двадцать, — он опять что-то набирал на клавиатуре.

— Ого!

— Ну да. Я же проучился в другом университете какое-то время.

Больше мы о моём дне рождении не говорили. Да и вообще не говорили; были только мысли вслух, когда читали различные статьи и отрывки для проекта.

***

Я медленно брёл к универу и вдруг заметил Артёма возле длинных скамеек, покрытых инеем. Он стоял в своей тёмно-зеленой парке и курил.

— Привет, — радостно поздоровался он.

Я пытался сохранять спокойствие.

— Что ты здесь делаешь в такую рань?

Он затянулся и через пару секунд выпустил сигаретный дым. Сильно запахло ментолом.

— Тебя жду.

Я чуть рот не открыл. Он шутит или серьёзно? Ничего не сказав, я положил наушники в карман пальто и начал осторожно подниматься по ступенькам, так как из-за сегодняшнего мороза они были скользкими.

— Хорошо мы поработали на выходных.

Я согласился с Артёмом: в субботу мы накопали нужной инфы, а в воскресенье вычеркнули лишнее, сделали презентацию и распределили, кто что будет рассказывать. Осталось только распечатать.

Сегодня не самый лёгкий день: до обеда нужно зайти на кафедру и положить на стол преподавателя две лабораторные работы, а ещё мы пишем КСР [7] по экономике. Мой «любимый» предмет!

— Готов? — Артём игрался с брелком, пока мы ехали в лифте на шестой этаж.

— Да, а ты? — я то поднимал, то опускал глаза на зеркало: захотелось посмотреть, как сейчас выгляжу, но стеснялся. Да и после такого холода у меня весь нос и щёки, наверняка, покраснели.

— Не очень. Может, скатать получиться.

Я не понимаю. Он вроде сообразительный парень, но как-то легкомысленно относится к учёбе. Зачем он тогда здесь? Или ему просто не нравится экономика?

— Всё возможно, — я вяло улыбнулся, и когда двери лифта открылись, вышел на коридорчик; Артём последовал за мной.

В аудитории почти не было людей. И неудивительно: утро понедельника всё-таки. Тем более, я часто прихожу раньше остальных. Девчонки, как обычно, болтали о всякой ерунде, а единственный парень, кроме нас с Артёмом, залипал в планшете.

— Даже не верится, что почти конец семестра. И когда нам только рейтинги ставить будут, — пожаловалась Алиша.

— Вот-вот. Ещё этот проект дурацкий, — проворчала вторая девушка, Аня, и повернулась ко мне: — Эй, Марк, а ты сделал те лабораторные? Их же сегодня сдавать?

— Да, — безразлично ответил я и устроился за парту.

— Кстати, в четверг же состоится пати в «Dozari» [8]. Артём, ты пойдешь? — Аня посмотрела на парня с блеском в глазах.

Он прислонился к стене и дотронулся рукой до лба:

— А я и забыл. Во сколько?

— Вроде бы в 23.00 и до утра. Стоит десять рублей.

Артём задумался:

— Даже не знаю. Билеты ещё есть, вы в курсе?

— Слышала, что есть, — ласково утешила Алиша. — В крайнем случае, Ира, наша староста, достанет их. Так что?

— Хорошо, — он махнул рукой. — Ты, Марк, будешь там?

Я занервничал и сжал кулаки под столом.

— Нет.

— Почему? — удивился парень. — Пошли. Обещаю, тебе понравится.

— Бесполезно, — оборвала его Аня и закрутила прядь белокурых волос на указательный палец. — Мы пытались его уговорить, но он ни в какую, — и добавила: — А жаль.

— Вот именно, — Артём приподнялся. — Чего ты?

О нет, только не это. Не люблю привлекать к себе слишком много внимания.

— Я не хочу, нет, — я пересилил себя и посмотрел прямо в его зелёные глаза, похожие на турмалин [9].

Он понял мою непоколебимость и разочарованно кивнул.

***

Целый вечер я лежал на диване под одеялом и читал книгу со смартфона, а на журнальном столике находилась большая чашка с горячим какао, в котором плавал маршмэллоу [10]. Мама готовила ужин на кухне: кусочки курицы, политые сырным соусом, и запечённые в духовке, и пюре. Отец писал статью для научного журнала, поэтому закрыл дверь в свою комнату, и попросил, чтобы мы не шумели. Нашёл, о чём волноваться. С мамой мы почти не разговариваем, а так как я занят, скажем, делом, то жаловаться она на меня вряд ли станет. Не на что.

Около полуночи я заглянул в ВК. Оказывается, сегодня ко мне в друзья добавилась какая-то симпатичная девушка моего возраста. Заявку я не принял, но написал ей: «Привет, мы знакомы?)». Но она была в сети пятнадцать минут назад… Печально.

***

Парам-пам-пам! Наступил этот «великий» день: мой день рождения. Я его так ждал (сарказм). Надеюсь, из группы о нём больше никто не знает, кроме Артёма. Да и тот забыл уже, наверное. Своих дел хватает.

Родители уехали на работу раньше; я спокойно поел, собрался и вышел из дому. И всё-таки немного волновался. Даже не понимаю, из-за чего. Может, я обманываю себя, и на самом деле для меня это важно?

Как назло, я долго не мог найти ключи от квартиры. Конечно, закрыть дверь не проблема; от того, что я защёлкну на один замок, а не на два, ничего не изменится, но вот как мне потом внутрь попасть? Я же раньше приеду. А на улице сидеть несколько часов плохой вариант. Что ж, опоздаю, так опоздаю — весело, однако.

Я выскочил из метро и достал смартфон — 8.12. Фух, всё нормально. Осталось только дойти до самого универа — это займёт мало времени. Я решил поторопиться, несмотря на то, что до пары ещё аж восемнадцать минут. Мало ли, что может случиться. Людей сегодня на улице немного: скорее всего, они уже сидят в офисах, попивая горячий кофеёк, и думают о предстоящем рабочем дне. Так как здесь всё застроено высокими зданиями, типа МТБ банк, Velcom, Белтелеком.

Оказавшись на пятом этаже, я успокоился. Отдышался и, поправив кофту, пошёл по недлинному коридору к аудитории. Открыв дверь, я удивился: и половины одногруппников ещё нет.

— Привет, — замахал руками Максим.

Я сел к нему за парту и, наклонившись, поставил портфель на пол. Чёрт! Джинсы сзади в тёмных пятнах от мокрого снега и грязи. Надо бы сходить в туалет и хоть как-то их почистить.

Только я поднялся, как Максим спросил:

— Ты куда?

— Сейчас вернусь.

И выбежал из аудитории. Нафиг я спешил! Всё равно припёрся раньше. Если бы шёл спокойно, то не стоял бы как идиот и не отмывал руками эту грязь. Пока я отрывал бумагу в кабинке, кто-то хлопнул дверью. Я прислушался. И что теперь делать? Глупо же выгляжу. Я вздохнул и дотронулся до железной щеколды: была-не была.

— Привет, — этим загадочным человеком оказался Артём. Он мыл руки.

Я кивнул.

— Что-то случилось?

— Всё в порядке.

Нагнувшись, я начал протирать штанину. Мне было ужасно неловко, к тому же он продолжал стоять на месте и даже повернулся в мою сторону.

— Помочь?

— Нет, спасибо.

Несмотря на отказ, Артём не ушёл.

— И всё же…

Я резко выпрямился:

— Я справлюсь.

Он улыбнулся и покачал головой, и от этого мои щёки, похоже, запылали.

— Что смешного? — смущённо спросил я.

— Не хочешь помощь принимать, хоть она тебе и нужна.

— Ничего не… — я покраснел ещё больше.

— Ну, я же вижу. Ты только грязь размазал, — и он посмотрел вниз, на мои джинсы, одновременно показывая на них пальцем. — Теперь образовались большие пятна.

Я почувствовал себя ребёнком. Ну, как так? Он ведёт себя, словно отец или старший брат. Всё-таки я набрался смелости заглянуть ему в глаза, и он рукой дотронулся до своего подбородка.

— Надо было подождать, пока всё высохнет.

Не успел я сказать и слова, как Артём вырвал из рук бумагу и сел на корточки. Давно обо мне не заботились, даже непривычно как-то. Я стоял смирно и лишь изредка отпускал голову, чтобы посмотреть на то, как Артём тщательно пытается чистить мои штаны. Если бы сюда кто-нибудь зашёл, то сто процентов подумал бы о чём-нибудь нехорошем. Тогда я бы сгорел от стыда. А Артём? Сделалось бы ему неловко, противно и прочее? Или он бы наплевал на мнение других?

Но, к счастью, мы всё ещё находились одни.

— Как-то так, — спокойным голосом произнёс Артём и слегка улыбнулся. — Теперь хоть более или менее незаметно.

— Спасибо, — тихо сказал я и отвернулся.

Он выбросил в урну под раковиной бумагу и, похлопав меня по плечу, вышел в коридор. Я посмотрел на себя в зеркало и, подождав пару минут, неуверенно открыл дверь. В аудитории за это время людей не особо прибавилось. Вернулся на своё место и провёл пальцем по экрану смартфона. «Вам прислали новое сообщение». Это сестра. Я открыл его и прочитал:

«Доброе утро, мой дорогой брат! Сегодня особенный день, хоть и ты будешь это отрицать. :) Не успела я заметить, как ты совсем вырос. О, я так тебя люблю. И рада, что ты уже взрослый, совершеннолетний мальчик! Я хочу пожелать тебе всего самого лучшего: отличного здоровья, искренней дружбы, большой и сильной взаимной любви, много-много книг, вдохновения, ярких положительных эмоций, прекрасной учёбы и, главное, счастья! Чтобы ты чаще улыбался и ценил каждый момент своей жизни, а оглядываясь назад, понимал, что твои поступки были правильными. Не жалей ни о чём. Знай, что у тебя есть я, и я всегда помогу, если ты попросишь. С Днём Рождения, Марк! Пусть этот день пройдёт замечательно и насыщенно! Милана :)».

Честно, я тронут. Не знаю почему, но меня зацепили её слова. Это так… искренне, от души. Я еле заметно улыбнулся.

— Ты чего такой радостный? Девушка в любви призналась? — подколол Максим.

— Вовсе нет, просто… — я сделал паузу. — Неважно.

Он с недоумением посмотрел на меня и снова принялся что-то читать. Кажется, мангу [11].

А я почувствовал взгляд Артёма. Не уверен, что это так, но вот… Обернуться или нет? Обернуться или… не привлекать внимания?

— Кстати, ты заметил, что препод опаздывает? — Максим закрыл мангу и сложил в портфель.

— Нет, — я посмотрел на часы — и вправду опаздывает.

— Это странно.

— Почему?

Он потёр лоб.

— Елена Павловна всегда приходила вовремя. Порой даже раньше.

— В этом ты прав.

На самом деле мне было всё равно: задерживается она или нет, началась пара или не началась. Конечно, если пару отменят, будет плохо. По сути, зря только приехал. Через десять минут Елена Павловна вбежала с опухшим, красным лицом и извинилась за то, что нам пришлось просто так сидеть и ждать. Она быстро отметила и начала проводить занятие. Где-то я слушал, где-то даже отвечал, но в основном мне было скучно. Только, когда Артём вёл дискуссию с преподавательницей, я заинтересовался.

— Как тебе новенький? — Максим спросил это очень тихо, поэтому сначала я не услышал.

— Ну, а как должно быть? Нормальный, — и мельком посмотрел в сторону Артёма, он как раз был поглощён беседой.

— Он необычный. И девчонкам очень нравится.

Возникло странное чувство. Зависть?

— Это хорошо, — только и всего сказал я и сделал вид, что мы вовсе не разговаривали и не обсуждали парня, который час назад сидел на корточках и помогал протирать мои джинсы.

***

После второй пары был длинный перерыв. Я решил остаться в аудитории и порисовать. Максим собирался спуститься в столовую на первом этаже и, как обычно, предложил присоединиться к нему. Я вежливо отказался. Сначала он надул щёки, но затем, расслабив их, улыбнулся.

— С днём рождения, кстати, — добродушно произнёс он.

Я поднял брови, и на момент мне показалось, что ослышался. Максим продолжил улыбаться и повторил.

— Спасибо… Но откуда ты узнал? — я пододвинулся ближе и посмотрел на него.

— Увидел поздравление от твоей сестры.

— Мне казалось, что ты читал…

— Да, но всё же заметил. Ты почему не предупредил, я бы подарил что-нибудь?

Меня полностью охватило смущение. Я не думал, что кому-то есть дело до моего дня рождения. Без понятия, что ответить: я пожал плечами.

— Эх, Марк. Ты странный, — он дотронулся до моих волос и взъерошил их. — Не делай так больше, — и, шутя, погрозил указательным пальцем.

Я рассмеялся и толкнул его в спину.

— Иди ты уже.

— Хорошо, — он тоже засмеялся и выскочил из аудитории.

Я остался и разложил на парте блок чистых листов и карандаши. Что бы такое нарисовать? Осмотрелся вокруг и понял, что здесь нет ничего интересного. Что ж, придётся покопаться в Интернете и найти фотографию, которая оставит приятное впечатление. Только сначала надо сходить помыть руки, а то мне кажется, что они какие-то липкие: не хочу испортить бумагу.

Как только оказался в туалетной комнате, вспомнил сегодняшнюю картину. Если бы такое случилось не со мной, а с кем-нибудь другим, и я бы не вовремя зашёл, то, скорее всего, смутился бы и принял двоих парней за парочку. Я слишком много думаю об этой ситуации! Ведь здесь нет ничего страшного… Одногруппник всего лишь помог мне, когда один я бы не справился.

От этих мыслей у меня загорелись щёки. Холодной водой я сполоснул лицо и вытер рукой. Хм, теперь выгляжу так, словно ревел два часа без остановки. Надеюсь, поблизости никого нет. Ибо если встречу кого-то, будет не очень хорошо.

До аудитории я шёл, постоянно оглядываясь. Когда вернулся — открыл окно. На парте возле моих вещей появилась коричневая квадратная коробочка с золотистым бантом. А это ещё что? Я провёл пальцем по ней. Неожиданно сзади послышался голос:

— У тебя же сегодня день рождения. Это тебе.

Я был ошарашен. Неужели… Артём? Он не забыл. Его шаги становились всё ближе.

— Ты не против, что я сделал такой символический подарок?

Я сглотнул. Никогда в жизни так не дрожал.

— Спасибо, — выдавил я. — А что там? — я старался говорить спокойно, но понимал, что мой голос какой-то осипший.

— Открой, узнаешь, — он подошёл к окну и вдохнул холодный, зимний воздух. — И да, с днём рождения.

— Потом, — я отодвинул коробочку в сторону и взял простой карандаш. И в этот момент, посмотрев на Артёма, как тот облокотился на подоконник и задумчиво наблюдает за происходящем на улице, мне захотелось нарисовать его. Но я боялся предложить ему это. Вдруг он откажет или посмеётся? Нет, пожалуй, промолчу.

— Что делать собираешься?

Я отложил карандаш в сторону.

— Рисовать.

Он отошёл от окна и поставил одну руку на парту.

— Понятно. А я вот не знаю, чем заняться. И почему ты не хочешь открыть коробку? Тебе не нравится? — он устремил взгляд на меня, и я опустил голову, делая вид, что заинтересован тем, что написано на блоке с листами.

— Нравится. Просто хочу сделать это потом.

Он ничего не сказал, а я добавил:

— И да, ты можешь сходить в столовую, там, наверняка, одногруппники сидят.

Артём потянулся и зевнул:

— Не, я не хочу есть. А просто так сидеть бессмысленно.

— А как же поболтать с… — я запнулся, — с девушками?

— Ну, я могу поболтать и здесь с тобой.

Чёрт! Зачем я только это ляпнул? Теперь он обо мне подумает невесть что. Я мягко улыбнулся и вытащил пару листков бумаги. Мне надо сосредоточиться, я же всё-таки остался, чтобы заняться делом. И неважно, что он рядом. Просто не обращать внимания. На самом деле, во мне всё кипит, хочется сорваться с места и убежать, чтобы он только больше на меня не смотрел и ничего не говорил. С другой стороны, я не прочь пообщаться, чтобы узнать его получше, ибо всё, что я о нём знаю, это его имя, возраст, прежнее место учёбы и занятия английским.

— Я выйду покурю, а вещи оставлю. Не последишь? — сообщил Артём, медленным шагом направляясь к двери.

— Конечно, — тут я испытал облегчение и одновременно каплю грусти.

Минимум на десять минут я останусь в полном одиночестве. Признаю, сам об этом мечтал. Но почему он решил выйти именно сейчас? Неужели Артёму со мной скучно? Правильно! Я сижу неподвижно, словно восковая фигура, почти ничего не говорю, даже прогоняю его. Неудивительно, почему у него возникла мысль покурить. Да и давно ли он курит, не жалко ли ему своего здоровья? Я заметил, что от Артёма часто пахнет сладкой мятой. Наверняка, после этого дела он достает жвачку и, чтобы перебить запах сигарет, ненадолго кладёт её в рот. Я в жизни никогда не курил, даже не пробовал; вроде бы я уже писал выше, что сигареты и алкоголь не моё. По сути, курение самая вредная привычка: создается иллюзия расслабления. Наблюдая за мягким дымом, начинаешь потихоньку успокаиваться, и негативные мысли как будто улетают вместе с ним, затем медленно растворяясь в воздухе. Честно, я порой сам издали люблю смотреть, как люди выдыхают этот чёртов дым, но вот что бы сделать это… Нет. Портить здровье мне ни к чему.

Я потёр лоб и… сложил мои принадлежности назад в портфель. Ну вот, теперь я не могу думать о чём-либо другом, кроме как об Артёме. Раз порисовать не удастся, может, почитать получится? Пускай и немного глупые истории в пабликах, но зато просто так сидеть не буду. Ибо не хочу, чтобы он зашёл, — а я пялюсь на несуществующую точку на стене или на парте.

Кстати, завтра же проект рассказывать. Вечером повторю то, что отвечаю, чтобы не облажаться. Не хочу всё испортить и подвести Артёма; да и мне автомат нужен. Зачёт по философии я сдавать не намерен. Делать мне больше нечего, как учить перед Новым годом пятьдесят вопросов про душу, материю, схоластику, бытие и прочее — забивает голову. Для чего мне это — непонятно. Не буду же я с кем-то разговаривать, даже взять, к примеру, девушку, которая мне нравится, о том, существую ли я на самом деле, что я из себя представляю, мои мысли это действительно мои мысли или же чьи-то другие. Уверен, от меня сбегут уже через десять минут, думая, что я из какой-нибудь секты и пытаюсь их туда заманить. Ведь обычно именно с этого начинается у всяких там членов религиозных общин.

Они мило завязывают беседу, улыбаются, кивают, а затем переводят её в совершенно другое русло касательно смысла жизни и веры в бога. К счастью, я с таким не сталкивался. Только пару раз звонили по домофону молодые парни и просили открыть дверь в подъезд. После этого поднимались на наш этаж и стучали в дверь. «Здравствуйте. Не хотите приобрести книгу, в которой кроется вся правда?», — предлагали они. Но не успевали мы ответить, как парниши продолжали: «Знаете, что такое настоящая жизнь? И где сейчас находится Бог?». Короче, мы говорили, точнее, в основном, отец, что нам ничего не нужно и мы ни в кого не верим. Отчасти, это не ложь. Мои родители агностики, и я тоже. Мы не посещаем церковь, не отмечаем религиозные праздники: считаем бессмысленным. Зачем думать о том, в чём не уверен? Ведь никто ещё не доказывал существование бога. Возможно, его образ является вымышленным — потому что так легче. Можно переложить часто ответственности на него, в трудные моменты помолится, обвинить, если что-то не так. В общем, вариантов достаточно. Я полагаюсь только на себя. И понял это ещё в детстве, когда родители плюнули на меня: на желания и мечты, на цели, которые я ставил перед собой, но после слов «ты не сможешь, «у тебя не получится», «ты только всё портишь», я их откладывал в чёрный ящик и потом делал вид, что забывал. Так, многое из того, что я реально хотел, не исполнил. Жалею ли я об этом? В какой-то степени, да. Боюсь, что в будущем это вернется и будет мучить меня, появляться в сновидениях. Но пока я спокоен, занимаюсь тем, что нравится. Конечно, у меня нет настоящих друзей и никогда не было, но я искренне верю, что настанет время, и я найду их или они найдут меня. Появится человек по интересам, и я пойму, что такое дружба. Как это — дружить. Что кроется за этим словом. Значит ли оно что-то, и когда ты имеешь право стать для другого человека другом. Ведь у дружбы тоже есть критерии; и она проходит определенные стадии. Когда наступает конец, из-за чего? Мне всё это неизвестно. Надеюсь, я не так безнадежен, как кажется со стороны.

Ну вот, опять. Уже почти закончился перерыв, и скоро начнётся пара. Зачем говорить, что уходишь ненадолго, а в итоге получается по-другому. Я спрятал подарок в портфель, чтобы никто не задавал лишних вопросов, ибо, если узнают, что его мне вручил новичок Артём, то появится ещё больше вопросов. Да и Максим обидится, что от него я утаил про днюху, а Артёму сказал.

Когда оставалась минута-полторы до начала политологии, Артём беззаботно зашёл в аудиторию, забрал вещи с той парты и сел за последнюю. Даже словом не обмолвился. И тут я пораскинул мозгами и понял, что он разговаривает со мной только, когда никого нет рядом, не считая, конечно, того случая с клубом. Он стесняется или что? К нему присоединилась Арина — довольно симпатичная девушка, но, как мне кажется, от неё веет пафосом.

***

Остаток дня я пролежал на диване, тупо пялясь в потолок. Затем вспомнил про подарок и, поднявшись, потянулся за портфелем. Обратно сев на край дивана, я держал в руках этот самый подарок и гадал, что же в нём может быть. И, наконец, спустя пять минут — хотя было такое чувство, что прошёл целый час — я развязал бант и открыл его. Внутри оказался набор мини-картин: где-то изображен город, где-то пляж, лес и даже чьи-то портреты. Я внимательно рассматривал их, и вдруг что-то выпало — записка. Я развернул её: «Марк, знаю, тебе неприятна мысль о твоём дне рождении, но всё-таки я решил, что маленький подарок не помешает, а возможно, развеселит и порадует. Артём». Возник только один вопрос: почему нельзя было просто отдать мне это всё без упаковки? Она же, наверное, много денег стоила. Нынче, чтобы красиво что-то завернуть, нужно потратиться. Но признаю: меня впечатлило. Увидев один раз, как я рисую, он запомнил. Сначала я хотел спрятать в тумбочку, но передумал — а взял оттуда пачку булавок и принялся развешивать картинки по комнате. Уверен, будет хорошо смотреться. На стенах почти ничего нет, разве что один мой рисунок и плакат группы «Kaleo» [12], так что неплохо бы внести разнообразие.

Сегодня родители задерживаются. Может, поехали в кафе или ещё куда-то, забыв про меня. В это время в ВК появилось новое сообщение, и оно от Артёма. Он спросил, готов ли я завтра отвечать и повторил ли свою часть доклада. Я написал, что всё в порядке, беспокоится не о чем. Он прислал смеющийся смайлик и предложил созвониться в Skype — сердце сразу сжалось. Сейчас? Я не понимаю, зачем нам разговаривать, если мы уже обсудили детали проекта. Но поздно: на экране высветились его имя и аватар. Я нажал «Ответить».

— Привет, Марк, — Артём, держа зелёную кружку, сидел в кресле.

Я помахал рукой и встал, чтобы завесить шторы на окнах.

— О, как тёмно сразу стало, — он улыбнулся и сделал глоток.

— Что пьёшь?

— Мятный чай. Очень его люблю, — Артём посмотрел на меня. — Я тебе скину презентацию в сообщения, ты не против? У меня на флешке вирусы, поэтому взять её завтра с собой не смогу.

— Да, конечно, — и полез в портфель за своей флешкой.

— Что делал после универа?

Ему реально интересно? Или это из вежливости? Какая ему вообще разница, чем я занимаюсь.

— Кстати, прости, что задержался тогда на курилке. Заболтался с какими-то девчонками.

Я сделал вид, что мне всё равно.

— Забей, — и добавил: — Всякое бывает.

— Как скажешь. Ты открывал подарок?

— Да, — тихо ответил я.

Артём приблизился к монитору:

— И как тебе?

— Супер. Спасибо.

Я не знал, как ещё можно поблагодарить. Я редко показываю эмоции; не знаю, почему. Многие считают меня излишне спокойным и даже холодным. С одной стороны, они правы: даже, когда внутри меня разгорается яркое пламя, максимум я улыбаюсь, и больше ничего. Я просто не могу позволить другим узнать, какой я есть на самом деле. Не думаю, что им понравился бы истинный я. Однако сейчас я осознал, что мой голос прозвучал безразлично, и этим я вполне мог обидеть Артёма.

— Я рад, — и он снова улыбнулся.

Неожиданно, неожиданно. Хотя, даже если бы он испытал нечто подобное, то не признался бы. Наверняка, он любит «носить маски». Люди видят в нем весёлого и пофигистичного парня, но это иллюзия. Не удивлюсь, если в душе он ранимый человек. Со мной Артём серьёзный и где-то задумчивый, но опять же… почему? Он играет роль или всё-таки искренен?

Мы поговорили немного про кино, про музыку; я узнал, что его любимая исполнительница Lana Del Rey [13], а еще раньше он занимался стрельбой из пистолета. Для меня многое из того, что рассказал Артём, непривычно. Особенно, стрельба из пистолета. Я решил не спрашивать, где он работает на данный момент, хоть интерес и пробирал до костей. Мне кажется, если бы он захотел, сам бы поведал.

— А тебе что нравится, Марк? — Артём сложил руки на груди и ехидно заулыбался. Блин, он так часто улыбается.

И да, ведь я действительно многое про себя умолчал, в основном поддакивал, говорил общими фразами. Ничего конкретного.

Я засмущался.

— Ну… рисовать.

— Я уже в курсе. Что-нибудь новое.

Пожав плечами, я вздохнул, и тогда Артём поднял бровь.

— Хорошо. Какая песня тебе нравится больше всего?

Я сразу вспомнил одну, которую часто слушал раньше, но она навевает грусть, поэтому я перестал её включать. Правда, она звучит на английском, а, учитывая, что Артём учит этот язык, боюсь неправильно выговорить исполнителя и название, и этим рассмешить его.

— М-м-м… — я поморщился и прикрыл глаза. — Wolf Tide «Spoke The Words».

— Не знаю такой, — он провёл рукой по волосам. — Скинь мне её.

Я кивнул и принялся искать в аудиозаписях. Она, наверное, где-то далеко, в самом конце. Когда прикрепил файл к сообщению и отправил его, Артём поблагодарил и включил у себя на компе.

— Начало красивое. Цепляет.

Вскоре я услышал, как открывается входная дверь: сто процентов родители вернулись. Уже через пару секунд в комнате показалась голова сестры.

— Привет, именинник!

О нет, только не сейчас! Я наблюдал, как её губы расплываются в улыбке.

— С кем болтаешь? Это твой друг?

Милана завертелась возле меня, помахала рукой Артёму, он сделал то же самое.

— Я тебе подарки принесла. Держи, — она достала из пакета разноцветную упаковку и интригующим голосом спросила. — Ты уже догадываешься, что там?

Мы одновременно с ней негромко крикнули:

— Книги!

— С днём рождения! — сестра чмокнула меня в щёку, я жутко застеснялся, но старался этого не показывать. Не будь по ту сторону экрана Артёма, я бы уже давно простонал и начал бурчать, как обычно. Вместо этого наигранно улыбнулся и сказал:

— Спасибо тебе.

Надо бы представить их друг другу, а то неудобно как-то.

— Кстати, Артём, это моя родная сестра Милана. Милана, это Артём, мой одногруппник.

— Очень приятно, — Милана прямо вся засияла.

Ну, конечно! У её младшего братика якобы появился друг. Неужели! Спустя столько времени! Дождались!

— И мне.

Мы чуть-чуть помолчали, но Артём, похоже, почувствовав себя лишним, сообщил:

— Я пойду, мне по делам надо, завтра увидимся. Ещё раз с днем рождения!

— Спасибо.

— В следующий раз обязательно приезжай к нам, — вставила Милана.

— Конечно, — он усмехнулся и отключился.

Наверное, каждому нужна такая сестра, как моя. Лёгкая по характеру, словно пушинка, весёлая, всегда умеет поднять настроение, мотивировать и осознать, что ты нужен этому миру, и ты не одинок. Пускай я веду себя сдержанно с ней, хотя с другими я ещё более сдержан, но я очень ей дорожу и беспокоюсь за неё.

— Эй, ты чего сидишь в майке и старых штанах? Почему не в костюме? — сурово произнесла Милана, а потом, заметив моё недоумение, засмеялась во весь голос. — Я ещё тортик принесла с какао, как ты любишь. Отдала его родителям.

— Понятно.

Я полез в платяной шкаф, чтобы переодеться, а то реально на бездомного похож. Не сидеть же так на кухне с семьей.

— Умница, — она широко улыбнулась. — Я пока чай заварю. Тебе зеленый?

— Да.

Милана вышла и закрыла за собой дверь. Я успел выключить ноут и найти более или менее подходящую майку и джинсы. Надел их и посмотрелся в зеркало: ну вот, так лучше. Добрался до кухни и поздоровался с родителями.

— С днём рождения, Марк, — мать ножом разрезала торт и повернула голову в мою сторону.

— Благодарю, — я сел на стул и поджал ноги.

— Это тебе, — отец поставил на стол праздничный бумажный пакет.

Я улыбнулся и придвинул его ближе к себе. Слегка наклонил и увидел, что внутри находятся открытка, кружка с моим именем, пачка какао и ещё что-то. Стоп. Какао? Мне подарили какао? Я аккуратно его достал и начал читать, что написано на упаковке. Оно из Германии и, думаю, дорого стоит.

Сестра вынула из буфета тарелки и кружки, я помог ей держать их. И мы вместе начали сервировать стол. Отец включил нижний свет, так что атмосфера сразу изменилась. Теперь это было больше похоже на семейный ужин.

— У нас есть шампанское, — сообщила мать, протирая полотенцем ложки.

— Я бы не отказалась, — сестра толкнула меня локтем.

— Не, я не хочу, — и поморщился.

Мать махнула рукой, типа она так и знала, а отец попытался меня уговорить. М-да, это странно, родители сегодня какие-то не такие. Словно их подменили. Я даже поймал себя на мысли, что они могут взорваться в любой момент, если что-то пойдет вкось. Зачем притворяться? Это из-за сестры или из-за дня рождения? Всё равно те ошибки, которые они совершили, не исправить за один раз. Хотя чего мне переживать? Если всем хорошо и весело, то и мне тоже должно быть именно так.

Все остановились на том, чтобы открыть бутылку шампанского. Я согласился выпить один бокал. Милана аж подпрыгнула от счастья и захлопала в ладоши.

В общем, если говорить кратко, вечер мне понравился. Я расслабился, слушал про жизнь сестры, как родители её хвалили, затем даже похвалили меня, так что про моё существование не забыли. Царила домашняя атмосфера, которой давно не было. Мы даже сфотографировались, и Милана предложила мне поставить фото с ней на аву в ВК, мол, все обзавидуются. В этом она права: ведь сестра та ещё красавица. Поэтому я не отказался, а даже попросил, чтобы она отправила фотографию в сообщение. Я включил ноут, мы немного отредактировали в Fotoshop, улучшив качество и сделав темнее фон. Первым, кто поставил like, оказался Артём. На душе сразу стало тепло.

Обняв на прощание сестру, я ещё раз сказал ей «спасибо», переоделся и лёг в постель. Последний раз посмотрел на стену, украшенную картинками, и уснул с улыбкой на лице.

***

— Специфика динамической организации бытия раскрывается в онтологии с помощью категорий движения, развития и покоя. Движение как философская категория обозначает свойство изменения, которым обладает любое сущее. По Аристотелю, «всякое движение есть некоторое изменение». Выделяют разные формы движения, исходя из качественной специфики сущего и характера его изменений: например, физическую, химическую, биологическую, социальную, духовную. Интерпретация направленности изменений зависит от выбора общего принципа: круговорот, восхождение от низшего к высшему, нисхождение от высшего к низшему, единство восходящей эволюции и нисхождения [14], — четко, размеренно говорил Артем, пока я перелистывал слайды.

Да, мы отвечали доклад, тема которого «Движение и развитие как атрибуты бытия. Принцип глобального эволюционизма». Ребятам было не очень интересно, — если честно я тоже занимался своими делами, когда они выступали — а вот Марина Степановна слушала достаточно внимательно, кивая головой и помечая что-то в блокноте. Наверное, это дополнительные вопросы, которые она любит задавать. Как говорится, на размышление и наше понимание.

Когда я отвечал вторую часть, изредка поглядывал на Артёма, тот, сосредоточившись, щелкал презентацию, держа под рукой листок с номерами слайдов и названиями пунктов. В конце преподавательница похвалила, главное за то, что мы рассказывали, почти не обращаясь к подсказкам. Для неё проект показался кратким, понятным и точным, поэтому она решила нам поставить высокую оценку и, когда делала это, даже подмигнула мне. Кто бы мог подумать.

Мы с Артёмом расселись за разные парты, и я, положив руки на колени, облегченно вздохнул. Теперь остается только надеяться, что зачет мне поставят автоматом.

Следующая очередь была нашей старосты и её подруги Наташи. Так как Ира постоянно смотрела на нас, причем как-то угрожающе, мол, если не будете слушать, не поздоровится, то я старался не витать в облаках и понять, о чём она толкует. Их доклад Марине Степановне тоже понравился, только она дала совет Наташе, чтобы та не говорила слишком быстро, а более спокойно, так как остальные могли не успевать следить за тем, как развивается мысль.

После пары я решил на этот раз пообедать в столовой. Направился в сторону лифта и, нажав на кнопку, принялся ждать. Словно из ниоткуда появился Артём.

— Хорошо всё получилось, — заметил он и поднял большой палец вверх.

— Согласен. Я тоже доволен результатом, — поддержал я и поправил портфель на плече, который немного съехал вбок.

— Сейчас куда?

Двери лифта открылись.

— Вниз, заскочу в столовую.

Я зашёл внутрь, Артём тоже, сказав при этом, что раз так, то поедим вместе.

Заказав себе чёрный чай, пюре с котлетой по-киевски и салат, я сел за свободный четырёхместный столик — они все такие были — и поставил поднос. Вскоре присоединился Артём.

— Как, кстати, день рождения отметил? — спросил он, перемешивая салат с крабовыми палочками.

— Хорошо. Сестра привезла торт, он оказался довольно вкусным. Наверное, потому что был с какао. Ещё меня уговорили выпить шампанского, и я поддался, — произнеся это, засмеялся, вспоминая вчерашние моменты, и прикрыл рот рукой.

— Я видел твоё фото.

— Знаю, — я посмотрел на Артёма, и тело обдало жаром.

— Да, оно забавное, — он уже добавлял сахар в кофе.

— Родители вели себя не так, как обычно, будто хотели мне угодить, — я понял, что сказал лишнее, и моё лицо стало хмурым. Не слишком ли я разоткровенничался?

— А как они ведут себя обычно? — он принял серьёзный вид, и был похож на старшего брата.

Осознав, что бежать некуда, и я сам начал данную тему, ответил:

— Обычно им пофиг на меня.

И опять не то, с чем следовало бы делиться. Я едва знаю Артёма, а уже рассказываю про взаимоотношения с семьёй; это неправильно. Вдруг он почувствует неприязнь и перестанет со мной общаться. Подумает, что я нытик какой-то, и меня обделили вниманием, как в детстве, так и сейчас, в моём юношеском возрасте.

— Понимаю.

Я посмотрел на Артёма: он сжал ложку в руке и застыл. Наверное, вспомнил что-то плохое, что когда-то ранило его. Мне захотелось дотронуться до его руки, но я остановил себя: ведь мы сейчас не одни; за соседними столиками находятся студенты, и каждый из них имеет свою жизненную историю. У кого-то она яркая и позитивная, а у кого-то наполнена горечью и печалью.

Увидев, что к нам приближаются две одногруппницы, я постарался отбросить угнетающие мысли.

— Привет, ребята.

Алиша села рядом с Артёмом, а Аня — со мной. Я отпил горячего чая и, похоже, обжёг язык; тогда взял ложку салата и быстро запихнул в рот.

— Артём, ты же не забыл про клуб? — Аня положила локти на стол и улыбнулась.

— Конечно, — он снова сделался веселым и беззаботным.

— А ты, Марк, так и не передумал? — с надменностью в голосе спросила девушка.

— Нет, — на секунду я посмотрел на неё.

Аня помолчала, а затем выдала то, чего я никак не мог ожидать:

— Жаль. Ты парень симпатичный. Рост у тебя хороший, внешность приятная. А в твоих голубых глазах можно утонуть. У тебя была бы прекрасная возможность найти там девушку.

— Что? — впервые за столько времени я открыто рассмеялся и замахал руками, что чуть не свернул тарелки с едой.

— Ты не понимаешь? — видимо, она смутилась.

Тогда Алиша подхватила:

— Мы тебе совет даем, Марк. Ты слишком серьезный. Пора веселиться.

Я еле перестал хохотать и, вздохнув, ответил:

— А может, я не хочу. И да, я не просил давать советы. Меня моя жизнь устраивает.

Артём ошарашено наблюдал за нашей беседой, даже салат в сторону отодвинул.

— Вот когда у тебя последний раз была подружка? — не унималась Аня.

Я закатил глаза и почесал рукой подбородок:

— Это вас не касается. Уж больно вы любопытные.

Девушки посмотрели друг на друга, на их лицах я успел прочитать «всё бесполезно».

— Ладно, — Аня встала из-за стола, поправляя короткую пышную юбку. — Артём, завтра ещё обсудим детали.

Бросив на меня ненавистный взгляд, — хоть до меня и не дошло, почему мои слова так задели — Аня и Алиша направились к выходу. Как только они ушли, Артём начал смеяться.

— Вот это да, — произнес он, переводя дыхание. — Глупые они.

Меня охватило удивление, и я поинтересовался:

— Правда. Но почему ты так говоришь? Ведь ты же согласился вместе с ними в клуб поехать.

— Вот именно, в клуб. Это всего лишь клуб. Потанцуем, выпьем, и всё, — объяснил он.

— Странно, — задумался я, не понимая, к чему ведёт Артём.

Зачем тусоваться с людьми, которые тебя раздражает, которых ты считаешь пустым и тому подобное. Я всегда игнорировал тех, кто мне не нравился. Ибо получается, человек лицемерит, если улыбается другому в лицо, ведёт себя обходительно, а за спиной обсуждает его, как в данный момент Артём. А про меня он что-нибудь оскорбительное говорил? Сидел ли с кем-то и смеялся надо мной?

— И всё же, — сказал он, — на твоем месте я бы расслабился и тоже поехал в клуб.

Я вопросительно посмотрел на Артёма. Возле его рта появились ямочки, и он встретился со мной взглядом.

— Нет, не для того, чтобы найти тебе девушку, а чтобы отдохнуть, испытать новые эмоции.

— Мне и так отлично, — я сложил руки на груди и выпрямил ноги.

— Но насчёт внешности убили просто, — Артём приложил ладонь ко лбу и снова засмеялся.

— А что не так? — разозлился я.

— Ты красивый, ничего не скажешь.

Он это взаправду или иронизирует? Мои щёки покраснели, и я отвернулся, чтобы Артём ничего не заподозрил и не пошутил про это.

— И в твоих глазах действительно легко утонуть.

Я потянулся к портфелю, который стоял рядом на полу, и заметил, как Артём пододвигается ко мне, хоть мы и сидели друг напротив друга.

— Что ты делаешь? — смущенно спросил я.

— Пытаюсь заглянуть тебе в глаза, — его слова звучали так естественно, словно мы знакомы уже много лет, и каждый день так делаем.

Я расстегнул замок на кармане и вынул оттуда смартфон. Артём в это время продолжал находиться в прежнем положении, и я подумал, — нет, я был уверен, — что между нами пробежала искра. Хотя я толком не знаю, о какой искре идёт речь, ведь я парень и он тоже парень… Обычно такое бывает между людьми разного пола, а между нами… Что тогда между нами? Почему он делает мне комплименты? Мне хочется об этом разузнать, но что бы он ответил — опять прикольнулся бы.

Всё-таки неважно, парни мы или нет; какая-то связь или подобие её точно есть.

Его глаза цвета турмалина смотрели прямо на меня, в них я видел глубину его души; по телу сразу разлилось тепло. И казалось, словно я взлетаю, подо мной больше нет стула, он куда-то пропал, или это я исчезаю, растворяясь в пространстве.

— Девушкам бы ты понравился, это я тебе гарантирую, — Артём вернул меня к реальности, и это было крупным обломом. Лестницу, по которой я поднимался вверх, сломали.

— А, что?

Я моргнуть не успел, как тот уже держал в руках кружку кофе.

— Да-да, — он подмигнул мне. — Я бы тебя научил веселиться.

Ладно. Если ты так хочешь, я продолжу участвовать в твоей странной игре.

— Хм, то есть, ты часто развлекаешься в клубах?

— Скорее предпочитаю пабы.

Я приблизительно знаю, что это такое, но никогда не бывал в них. Они вообще отличаются от баров? Слышал, что в Англии пабы довольно популярны.

— Цепляешь там кого-то?

Артём впервые смутился, он взял соломинку в упаковке и закрутил в руках.

— Нет, вообще-то.

— Значит, тебя цепляют?

Я почувствовал себя увереннее, когда начал язвить; я тоже могу ставить людей в неловкое положение, а не только быть пай-мальчиком, вечно молчаливым и стеснительным.

— Тоже не угадал. Я редко там знакомлюсь.

Теперь мне действительно интересно, чем Артём занимается в клубах и пабах.

— А что тогда?

— Да ничего особо, — сказал он и встал со стула. — Мне нужно выйти.

Мне это снится, или он убегает от разговора? Я кивнул ему и принялся доедать свой салат. Чего он так резко изменился? Это же видно невооруженным глазом.

Когда он вернулся, мы молча досидели до конца перерыва и поднялись по лестнице до нужной аудитории, так как лифты были переполнены. А затем, как обычно, я сел к Максиму, а Артем — за последнюю парту.

***

Вечером я лежал на диване и читал книгу, включив Deep House. Один раз позвонила Милана, спросила, как дела, как день прошёл; рассказала про курьёз на работе и предложила перед Новым Годом куда-нибудь съездить, типа в кино или в кафе. Ещё сестра хочет познакомить меня с Пашей — её парнем, но немного волнуется и не знает, когда получится. Если честно, мне тоже не по себе: у меня отсутствует представление, о чём с ним беседовать, какие вопросы можно задавать, а какие нельзя. И как вообще ему понравится и не испортить первое впечатление о себе.

В ВК высветилось новое сообщение: оно от бывшей одноклассницы, про которую я писал в самом начале. Лиля поздравила меня с прошедшим днём рождения. «Прости, — пишет она, — я вчера почти не была в сети». Ну, про меня хотя бы вспомнили. Я поблагодарил её, и мы немного поболтали. Она сделала комплимент моей сестре, сказав, что та стала ещё красивее и ярче, и добавив, что я тоже преобразился — взрослее выгляжу. Очень смешно: прошло меньше, чем полгода. Я не мог так быстро измениться. А может, я ошибаюсь, и другим виднее.

***

В универе ничего особенного не было — обыкновенный четверг. Всё по-прежнему, кроме одного: поздно вечером, почти ночью, Артём собирается в клуб. Даже не знаю, почему я целое утро об этом думаю. Меня тоже звали, причём несколько раз, и я отказывался, а теперь не то что желаю, просто пытаюсь переосмыслить, правильно ли я поступил. Может, мне бы удалось узнать про Артёма что-то новое в неформальной обстановке. Но сегодня он даже со мной не разговаривает, словно я не существую. Крутится рядом с Алишей и Аней только, и ещё с парой девчонок. Наши парни ему завидуют, удивляясь, как это у него получается — всего лишь улыбаться и вставлять пару слов в беседу. И то, беседой назвать данную картину сложно — так, глупые шутки и смех.

Чтобы совсем не помереть от скуки, я залез в Интернет и, разумеется, в ВК. Снова сообщение от Лили: «Привет, Марк) Как смотришь на то, чтобы встретиться?)».

И тут я выпал в осадок: очень крутой поворот событий. Мне и не снилось подобное. С чего она вдруг предложила погулять спустя столько времени? Но, несмотря на мои подозрения и мысленное недовольство, я согласился. А что ещё остается? Я и так мало с кем общаюсь, к тому же намерения Артёма по отношению ко мне странные, становится сложно предугадать его дальнейшие действия. А я уже начал привыкать к нему, если быть честным. Мне начинает нравиться болтать с ним по Skype, переписываться в ВК и находиться один на один в аудитории на перерывах. Хоть и чувствую напряжение, когда Артём рядом, но оно даже будоражит. Знаю, я странный.

С Лилей мы договорились встретиться на станции метро Немига сразу после учебы в пятницу; к счастью, пары у нас заканчиваются почти одинаково. Она предложила посидеть в кафе, ибо на улице холодно, и я поддержал её идею. Почему бы нет. Как раз давно их посещал. Закажу себе, например, горячий шоколад или какао, может, вообще кофе.

Я слегка повернул голову назад: Артём ни на кого, кроме девчонки, которая крутилась возле него, не обращал внимания. Похоже, он ещё тот ловелас. Этого парня, наверняка, заводит, когда он находится в центре, а вокруг него столпятся девушки. Не удивлюсь, если насчёт знакомств в клубе он соврал, и сегодня планирует с кем-нибудь переспать. Вряд ли Артём начнет встречаться с ней, но зато увеличит список и будет счастлив, что смог охмурить очередную барышню. Даже сейчас… Его зеленые глаза завораживающе улыбались вместе с ним; он часто дотрагивался до плеча Нади. Они заигрывают друг с другом, им хорошо. А я, как дебил, смотрю на всё это, и сердце почему-то сжимается.

— Ребят, внимание!

На очередном перерыве Ира попросила всех нас потерпеть и остаться в аудитории. Пришлось повиноваться. Что она хочет сообщить группе? И тут я вспомнил, что уже вообще-то конец декабря.

— Значит, так. Сегодня 22 декабря. И сегодня вечером, не забывайте, будет предновогодняя вечеринка в клубе «Dozari». Те, кто еще не купил билеты, но желает на неё попасть, у меня с собой есть пару штук. Подходите потом. — Староста перевела взгляд на ежедневник. — И да, пятница, то бишь завтра, последний учебный день, но в понедельник преподы поставили пару лекций, так что придите кто-нибудь. — Она умоляюще посмотрела на нас и покрутила в руках карандаш. — Теперь скажу не допущенных к сессии, и кому нужно зайти в деканат. Поехали.

И она начала произносить фамилии и имена; благо, я в их число не попал.

У Артёма были некоторые проблемы с предметами, но он заверил, что разберется с этим. Только, интересно, когда?

***

Я смотрел фильм «Студент со связями» [15] и ел попкорн, запивая его Pepsi — невероятно «полезная» еда. Мать с отцом должны были скоро вернуться, но затем позвонили и предупредили, что задержаться, так как нужно обсудить планы на Новый Год с коллегами. Точно: до него осталась неделя, а я до сих пор не знаю, где и как праздновать и праздновать ли вообще.

Хоть фильм оказался довольно грустным и поучительным, моё настроение от него не испортилось. Я подумал, что можно глянуть ещё один фильм или посидеть в ВК, полазить по пабликам. Сделав выбор на «Начале» с Ди Каприо [16], я поставил его на загрузку и пошёл на кухню делать бутеры с ветчиной и сыром. А потом ещё налил ананасового сока прямо из холодильника, так что весь стакан покрылся испариной.

После просмотра фильма, который длился больше двух часов, я немного устал и, потянувшись, зевнул. Да, он, конечно, огонь, сюжет необычный и актеры прекрасно сыграли. Давно такого не видел.

Я поднял голову на настенные часы и сразу вспомнил, что Артём уже наверняка веселится в клубе с Аней и Алишей.

Зачем я тебе, Артём? Зачем ты улыбаешься мне, зачем болтаешь со мной между парами? Возможно, я накручиваю себя, но то, что ты делаешь, имеет значение… Я думаю, это не просто так, от скуки, ведь ты можешь найти общий язык со многими в отличие от меня… И всё же меня терзает неопределенность. Вдруг в один момент ты уйдешь. Я больше не услышу «привет», не встречусь с тобой взглядом, я останусь без надежды, один. Без надежды, что ты станешь моим другом, близким и дорогим человеком, которому без страха, что меня не поймут, смогу рассказать всё, что лежит на горячем и пылающем сердце.

Я лёг спать с кучей мыслей, от которых заболела голова. Мысли были похожи на чёрные и красные нити, которые спутались между собой. И чтобы избавиться от них навсегда, надо просто взять ножницы и обрезать или… разорвать голыми руками. Правда, потом они будут все в крови, но зато этот способ более простой и быстрый. Но где мне взять эти ножницы? Кто поможет их найти? Кто же предполагал, что такое случится именно со мной. Переживать из-за парня, которого едва знаю; я общаюсь с ним всего пару недель. Чувствую себя ребенком, ждущего родителей, когда те приедут с работы или от гостей. Ребенком, недостающему обыкновенного внимания со стороны родных, их тепла и заботы. «Ты надел сегодня шапку, ведь на улице холодно?», «Может, ты хочешь поговорить со мной?», «Тебя что-то гложет? Расскажи». Никогда меня этого не спрашивали — делали вид, что всё в порядке. И почти всегда я был сам по себе. Только Милана переживала за моё состояние. Может, и кажется, что она со мной только из-за жалости, но я уверен, что нет. Ей действительно нравится проводить время вместе, болтать ни о чём, делиться впечатлениями о работе или о другом. Главное, что она настоящая, а не играет роль, прокручивая в уме перед встречей со мной фразы, которые произнесет весёлым или печальным, сочувствующим голосом. Всё это появляется на ходу, потому что она дорожит мной, как и я ей — её младший брат.

***

Артём долго не появлялся в универе; может, он вообще сегодня не придет, а останется лежать дома на мягком диване под одеялом и отходить от бурной ночи. Алиша с Аней и другие, кто был в «Dozari», приползли ко второй паре. Преподаватели нисколько не удивлялись и не возмущались малому количеству людей и опозданиям, так как знали о вечеринке.

Хоть я и спал ночью, меня почему-то клонило в сон, веки постепенно тяжелели — а уже почти полдень.

К концу дня Артём всё-таки изволил порадовать одногруппников своим присутствием. Он выглядел не как обычно: пустой взгляд, молчаливый — все признаки того, что он круто отжёг. Я старался не смотреть в его сторону, а заниматься своими делами.

Я вот думаю, может, он сближался со мной только ради того, чтобы получить нормальные оценки и допуски к зачетам? Увидев тогда, в первый раз, как я хорошо отвечаю доклад, он решил, что меня можно использовать. И теперь, когда у Артема всё в порядке, он забил на общение со мной — зачем продолжать притворяться, когда это больше не нужно. Я приложил руку ко лбу и уставился в одну точку, вспоминая все разговоры с Артемом.

Наверное, если бы я кому-нибудь это рассказал, то человек посчитал бы меня мнительным и недоверчивым. Ну да, я же в действительности не знаю, что такое настоящее общение, без уловок и обмана, без иллюзий разного рода. Когда с тобой болтают просто так, без причины, потому что ты интересен собеседнику как личность, с тобой уютно находиться рядом и делиться мыслями, идеями. Никаких скрытых мотивов. Никакой корысти и лести.

Максим невзначай намекнул присоединиться к съезду косплейщиков, но я вежливо отказался и честно признался, что меня подобное не привлекает, так как я даже не смотрю аниме, и никогда не смотрел, поэтому смысла мне туда ехать нет. Было видно, как одногруппник огорчился, но, улыбнувшись, пообещал, что как-нибудь мы обязательно сходим погулять и посетим место, от которого точно захватит дух. Посмеявшись, я взял с него слово. И задумался: может, я упускаю что-то важное в своей жизни; может, у меня перед носом есть возможность зарождения некого подобия дружбы, а я всячески избегаю этого и даже не понимаю, что у меня то появляется, то исчезает шанс. С другой стороны, Максим нормально общается не только со мной, у него немало знакомых, с которыми он ездит на всякие мероприятия, переписывается в чатах и даже создает с ними общий сайт, типа фэндома [17].

По внешнему облику сразу и не заметишь, что он тащится от аниме, манги, косплеев и в целом от японской культуры. Артём — его полная противоположность. И самое забавное, что мне интересно с ними обоими.

На перерыве я спустился двумя этажами ниже в буфет, чтобы купить нормальный кофе — американо — и круассан с вишневым джемом. Да-да, у нас даже они продаются.

Когда подошёл к подоконнику, открыл кожаный кошелек, который мне год назад подарили на какой-то праздник родственники, и достал деньги. Начав их пересчитывать, несколько раз сбился, и пришлось это делать заново. Никак не могу привыкнуть к деноминации [18], хоть и прошло уже почти полгода. Эти дурацкие монеты постоянно вылетают из кармашка и падают на пол, издавая звенящий звук.

Я поднял голову, чтобы посмотреть, насколько быстро продвигается очередь. Встал в конце и заметил знакомую прическу и цвет волос — Артём. Он еле держался на ногах, копаясь в смартфоне. Рядом с ним болтали девчонки из нашей группы, но на них он не обращал никакого внимания. Наконец, Артём оказался у кассы и попросил кофе со сливками, насколько я услышал, минералку и печенье. Да, ему точно хреново. Я дождался своего череда и затем решил подняться обратно на этаж, где будет проходить следующая пара, и сесть на пуфике. Там хоть Wi-Fi ловит, залезу спокойно в Интернет; как раз напишу Лиле и ещё раз спрошу о встрече, ведь до нее осталось всего ничего. Мало ли, она передумала, планы какие появились. Всякое же возможно.

Я ввёл номер студенческого и пароль, по вкладке перешел в ВК и открыл сообщения с бывшей одноклассницей.

— Голова раскалывается, ужас, — он встал рядом и улыбнулся своей обескураживающей улыбкой, несмотря на разбитость.

Я пристально вгляделся ему в лицо: да, вид не самый лучший. Чего ему от меня надо?

— Бывает, — пробурчал я и продолжил печатать Лиле.

— А ты как? Вкусный кофе?

Меня это жутко раздражало, поэтому я рискнул включить принцип игнорирования.

— Ясно, — бесцветным голосом произнес Артём. — Что-то случилось? — и тихо добавил: — В семье?

— С чего ты это вообще решил? — процедил я сквозь зубы.

— Ты сам не свой, — он подошёл ближе и сел на свободный пуфик, поставив портфель на пол.

— Нормальный, — ответил я и сделал глоток американо. — Обычный.

— Ладно, — сдался Артём и тоже отпил свой кофе.

Мы молчали так минут пять, пока он внезапно не спросил:

— Что делаешь сегодня?

Я ошеломленно посмотрел на него.

— Ну, пятница всё-таки.

— Я в курсе, — и с высокомерием сказал. — Гулять иду.

Артём дотронулся пальцем до виска и наклонил голову вбок. Он ничего не говорил, а только наблюдал за моим выражением лица, как я то хмурюсь, то смущенно перевожу взгляд с одного предмета на другой. В этот миг моё сердце замерло, словно павлиний глаз, опустившийся на тимьян.

— С кем же? — полюбопытствовал он, открывая пачку печенья с кунжутом.

— Бывшая одноклассница, — свободно произнёс я, как будто это ни для кого не ново, и с Лилей я в близких отношениях.

— Рад за тебя. Сходишь на свидание.

— Это не свидание! — я вспыхнул, и тут же оранжево-красный огонь во мне погас. — Просто дружеская встреча, как между бывшими одноклассниками. Мы долго сидели за одной партой.

Время отдыха вскоре закончилось, и нужно было возвращаться в аудиторию. Я шёл спереди и чувствовал взгляд Артёма на себе, как тот смотрит прямо на спину.

***

Я выбежал из универа, на ходу застегивая пальто. Не ожидал, что нас так сильно задержат: ведь сегодня был последний учебный день. По всем зачётам, которых в принципе немного, у меня автоматы. Осталось только сдать экзамены. Ира пообещала, что вышлет расписание вечером. Я был счастлив. Ну, почти счастлив. Я летел, как сумасшедший, по зимней улице, вдыхая морозный воздух и думая о предстоящей прогулке. Как давно я не видел её — с последнего выпускного. Тогда, утром, мы обнялись на прощание, и наши пути разошлись. У Лили, наверняка, много друзей, у неё насыщенная жизнь — потом будет что рассказать людям. Я тоже должен действовать, а не торчать на одном месте, словно амёба. Иначе в будущем не смогу похвастаться и крикнуть: «Да, ребята, я доволен всем тем, что у меня было!».

Открыв двери метро, я быстро достал проездной из кармана и прислонил к валидатору. Спускаясь по ступенькам, пытался всмотреться в электронные часы, висевшие на стене, чтобы понять, когда следующий поезд.

Через три минуты я уже держался за поручень в вагоне и разглядывал рекламные брошюры: скидки в магазине «Мила», концерт какого-то американского джазового исполнителя, курсы английского языка для детей и взрослых, покупка квартиры в кредит. Всё, как обычно. Ничего не меняется.

Фух, я не опоздал. По крайней мере, Лили ещё не было. Я замотал потуже шарф и надел чёрные перчатки.

— Привет, — она медленным шагом направлялась ко мне, держа на плече сумку.— Долго ждал?

— Нет, я сам недавно приехал.

Люди в это время плыли в разные стороны: кто-то возвращался домой, а кто-то, наоборот, покидал его. На улице было ещё светло, потихоньку всё покрывалось тонким слоем снега, который сыпался на головы окружающим, и в том числе, мне. Я мотнул головой, а затем провёл рукой по волосам. Лиля улыбнулась. Лучи декабрьского солнца простирались сквозь серебристые облака и падали ей на лицо.

— Сразу кофейню поищем? — спросила Лиля.

— Давай, — и потёр покрасневший нос.

— Я не ошиблась, ты действительно изменился, — смело заявила она.

— Как же?

Я стоял напротив девушки и теребил большую чёрную пуговицу на пальто. Но Лиля промолчала, так и не дав ответа, лишь загадочно рассмеялась. И тогда я перевёл тему:

— Нравится учёба?

— Да, узнаешь что-то новое и полезное не только для себя, но и для возможности применения этих знаний в дальнейшем, — её светлые волосы, похожие на букет пионов, развевались на ветру; я заметил в ушах золотые серёжки с бирюзовым камешком. — Не жалею о своем выборе. А тебе? Тебе нравится? (с напором)

— Да, неплохо, — отозвался я. — Однако некоторые пары нудные, но в принципе что-то в голове-то откладывается.

— Есть любимые преподаватели?

— Нет, — я посмотрел на ботинки: на левом шнурок болтался почти по земле; нагнувшись, быстро его завязал. — Главное, что они адекватные. Этого вполне достаточно.

— Понимаю, — сказала Лиля. — В нашей группе читает лекции и ведёт семинары странная женщина, даже невозможно предсказать, чего от неё ожидать. — И изобразила рукой пистолет, прислоняя к виску. — Смешно становится от её быстро меняющихся требований.

Я усмехнулся:

— По-моему, такие есть почти везде.

— Согласна. Но бывает, что преподаватель объясняет тему, и тебя завораживает его голос, слова, которые он произносит. Это получается само собой. Ты сидишь и уже не замечаешь времени, оно летит слишком стремительно.

Замахав руками, я остановил Лилю:

— Оу, не. Это не про меня точно. Я на парах обычно лажу в смартфоне и пытаюсь не уснуть.

Она удивилась и нахмурилась:

— Тогда зачем тебе всё это, раз ты мысленно где-то в другом месте? И даже не отвечаешь?

— Отвечаю, — начал защищаться я. — С оценками у меня всё более чем в порядке.

— Ну, ладно, — мягко улыбнулась девушка. — А как отношения в группе складываются?

— Ты мне сейчас напоминаешь сестру.

— Разве? Я просто интересуюсь.

Дойдя до маленькой и уютной по внешнему виду кофейне, я заглянул в окна: людей вроде было немного, так что найти себе место мы вполне сможем. Я позвал Лилю и открыл ей дверь. Благо, навыки джентльмена я ещё не растерял. Как только мы оказались внутри, приблизился молодой официант и указал на свободный круглый столик. Я сначала помог снять пальто Лиле и потом уже разделся сам: размотал шарф, покрытый тающими снежинками, расстегнул пуговицы на пальто. Лицо у Лили тоже было розовым, губы слегка потрескались, но это не имело значения: девушка всё равно оставалась красивой.

— Так о чём это мы, — продолжила она.

— Давай сначала закажем себе что-нибудь.

И как раз принесли меню: одно я подвинул ближе к Лиле, а второе оставил себе. На время мы оба замолчали, выбирая напиток из списка; через пять минут я понял, что хочу латте макиато [19] с мятным сиропом. Я спросил Лилю, что ей понравилось, и озвучил свой выбор.

— Где ты нашёл его? — с лёгкой завистью в голосе спросила она.

— Вот, — и тыкнул пальцем на нужную страницу.

— Как они шикарно выглядят! — завопила девушка, и я даже дёрнулся от неожиданности.

— Я тоже беру латте макиато, только с кокосовым сиропом.

— Больше ничего?

Она отрицательно покачала головой.

Чуть позже вернулся тот официант, чтобы оформить заказ, и попросил немного подождать. Я вспомнил вопрос Лили, и слова сами слетели с губ:

— Неплохо. Общаемся, смеёмся. Девушки только глуповаты, на мой взгляд.

— Ты, как обычно, — пошутила она, и я надулся. — Не, ну, что в нашем классе люди были не самыми… м-м-м… эрудированными, верно. Возможно, ты просто ещё не узнал тех девушек получше?

Мне казалось, что я нахожусь на приёме у психолога: играет расслабляющая музыка, тёплая атмосфера, передо мной сидит симпатичная девушка с приятным голосом и пытается остудить мой пыл.

— Нет. Это я тебе точно говорю.

— А нашёл человека, который стал ближе других?

— Есть один, — осторожно начал я, боясь сказать лишнее. — Но с ним всё довольно странно.

— А что именно странно?

Увидев изумрудный блеск в глазах Лили, я сдался.

— Он то разговаривает со мной, зовёт куда-то, даже подарок мне на днюху подарил, то никакого внимания не обращает.

Она засмеялась.

— Ты чего? Я тебе душу изливаю вообще-то!

— Извини, просто это и вправду… необычно. По логике, он ведёт себя как парень, пытающийся охмурить девушку. Но нестыковка выходит: ты не девушка!

— Хватит, — во мне всё забурлило, и я задрожал.

Это же надо так издеваться! Конечно, я тоже поторопился; нельзя раскрываться человеку только потому, что когда-то в школе вы сидели с ним за одной партой.

— Нет-нет, я не хотела тебя обидеть — Она дотронулась до моей руки. — Может, ты подробнее опишешь ситуацию, и я постараюсь помочь. Мы вместе разберемся.

Но было слишком поздно: я снова закрылся в себе, и на этот раз ещё больше. Теперь я пожалел, что поделился столь сокровенным с Лилей. Она, наверняка, видит во мне слабого и ранимого парня, ни на что не способного.

— Только не молчи, — попросила она и загрустила. — Я знаю, ты всегда любил побыть в одиночестве, редко что кому доверял и рассказывал. Но я не играю с тобой. И реально надеюсь помочь.

Мы словно поменялись местами. Я запротестовал ещё сильнее. Махая головой, показывал ей, что не собираюсь обсуждать данную тему, и она обреченно согласилась. Вот и славно, подумал я.

Когда принесли кофе, разорвал пакетик и всыпал сахар в прозрачный стакан, аккуратно размешивая длинной зеленой трубочкой.

— Одиночество — это неплохо. Одноклассники тебя дразнили, что ты не такой, как они. Но я думаю, что если было бы наоборот, то насмешки всё равно бы не прекратились.

— Что ты имеешь в виду? — я уже успел успокоиться, сердце забилось в привычном ритме.

— В нашем обществе принято и считается нормальным, если человек много времени проводит со знакомыми и друзьями, даже если это бывает бессмысленным. Однако ты чаще один, и этим ты выделяешься из толпы. Становишься заметным и, тем самым, мишенью. К чему я веду: если бы нормой стало одиночество, а ты бы посчитал, что лучше гулять и веселиться в компании, то тоже отличался бы, и получилось бы то же самое. Так что всё зависит от того, какие ценности выбирают люди, и если существуют отклонения, их обязательно заметят и не только.

— Вещи в мире относительны, — заключил я, потянув латте через трубочку.

— Именно! — почему-то обрадовалась Лиля. — Наши размышления можно перенести на многое.

— Почему тебе это пришло в голову?

— Ну, я много думала о разном. Особенно, когда сплетничают про кого-то или говорят, что не понимают, даже негативно относятся к культуре какой-нибудь страны.

— Да, представляю, — я посочувствовал, неосознанно наклоняясь ближе к ней.

Щёки Лили загорелись.

— Всё хорошо? — спросил я.

Она кивнула:

— Да так, вспомнила одну цитату. Я ещё записывала её на лекции.

— Какую же?

— «Вещи сами по себе ни дурны, ни хороши — мы только мним их таковыми». Это Клайв Льюис [20].

— В точку, — засмеялся я и почувствовал прилив тепла, с которым мне не захочется расставаться.

— Уверена, ты был в шоке, когда я написала тебе о встрече. Тем более, так резко, — словно прочитала мои мысли Лиля. — Просто, когда я поздравила тебя с днём рождения, и потом мы немного пообщались, нахлынула какая-то ностальгия.

— Ностальгия? — уточнил я.

— Да. Я подумала, идея погулять не такая уж плохая.

— Отличная, — я поддержал её и искренне улыбнулся, сняв маску безразличия: что-то ёкнуло в сердце.

— Ты не жалеешь о том, что приехал сюда?

— Нет.

— Хорошо, — теперь она расслабилась и тоже отпила кофе, а затем промокнула губы салфеткой.

Я провёл её до остановки: решила вернуться домой на автобусе; и предложил подождать вместе с ней. Когда мы прощались, она обняла меня, как тогда, солнечным утром по окончании выпускного. Но сейчас я знал, что это не последняя встреча. Мы обязательно погуляем ещё! Я уверен. И, кажется, у меня появился друг.

***

Дома я был не позднее одиннадцати; сразу разделся, расстелил постель и завалился в неё. Родители ничего не спрашивали: отец сидел у себя в кабинете, мать смотрела телевизор в соседней комнате и пила чай. Я взял смартфон со столика, открыл ВК и увидел сообщение от Лили: «Спасибо за встречу». Я обрадовался и ответил, что это взаимно.

Артём последний раз на страницу заходил около часа назад. Я вспомнил, как сегодня он стоял рядом со мной в коридоре и спросил, что я планирую делать вечером.

Как смотрел на меня.

***

В девять я уже поднялся с дивана и надел домашнюю майку и штаны. Побрёл на кухню, чтобы приготовить завтрак из овсянки с сухофруктами и орехами.

— Доброе утро, блудный сын, — сказала мать, сидя за столом и попивая кофе — его аромат притягивал к себе. На плите в небольшой кастрюле уже что-то готовилось.

— Доброе. А чего блудный-то?

— Пропал на целый день. Ни слуху, ни духу. Мог бы предупредить, что придёшь поздно.

Poker face, просто poker face. Да, мне тоже не особо нравится, когда люди используют иностранные слова в повседневной речи, но здесь другими не обойтись. Она даже не позвонила! Ни единого раза! Зачем наговаривать на меня?

— Не хотел вас беспокоить, — просто ответил я.

— Ясно, — она сделала глоток кофе и прекратила обращать на меня внимание.

И всё? Это всё, что ты можешь сказать? Так ты волнуешься и переживаешь — оно и видно. Прямо безмерно любящая мать.

— Мы через пару часов с отцом собираемся за покупками, — вдруг начала она.— Отправишься с нами. Лишние руки нам пригодятся.

— И надолго это?

«Этот ад», — хотел добавить я.

— Не знаю. Как справимся.

Открыв буфет, я достал оттуда коробку овсяных хлопьев, затем из холодильника — молоко; поставил всё на стол и полез в нижний шкафчик за ковшиком.

Поев, я вернулся в комнату и сел за стол. Включил ноут и полазил по пабликам; наставил кучу лайков на всякие коротенькие истории и смешные картинки. Вскоре постучала мать и сообщила, что мне пора собираться. Лениво поднявшись, я размял шею, которая немного затекла, и снял со стула коричневый свитер с джинсами.

Через пятнадцать минут мы выехали. Со слов родителей я понял, они хотят заскочить в супер-или гипермаркет, чтобы закупиться к Новому году, далее посмотреть коврик в ванную, заехать на завод игристых вин за вином; возможно, в «Коммунарке» взять пару килограммов конфет, и ещё какие-то пункты из списка, составленного матерью.

***

Ну, что тут можно сказать — утомительный выдался день. В «Короне» мы набрали целую тележку продуктов. Среди них были рыбные консервы, банка горошка и кукурузы, несколько пачек майонеза, кетчуп, соки с разными вкусами и прочее-прочее. Казалось, они устраивали пир, а не какой-то там скромный вечер с коллегами по работе.

Завод игристых вин находился в промышленном районе. Мы припарковались, и родители расстегнули ремни; я же остался сидеть, не двигаясь.

— Ты не пойдешь с нами?

— Нет. Лучше побуду здесь.

Когда они вышли наружу, рукой я протёр оконное стекло от мороза и посмотрел на стоявшие неподалёку заводы. Небо было тёмно-голубым, без единой тучи, и я мог наблюдать за очерченными клубами дыма, которые плыли из длинной трубы. Устроившись поудобнее, я постарался выбросить из головы негативные мысли и сосредоточиться на чём-нибудь прекрасном и умиротворяющем. Забыв всё, прикрыл глаза и положил руки на колени. Мышцы лица расслабились. Сначала была кромешная тьма, а затем в воображении появился лес из хвойных деревьев; их ветки были цвета виридиана [21]. Я чувствовал этот насыщенный запах. Сразу захотелось лечь на траву и дотронуться до неё пальцами рук, медленно провести по поверхности; увидеть жучков, ползающих среди коротких и длинных травинок, белых цветков и опавших шишек. Окунуться в маленький мир насекомых, на мгновение стать таким же, как они.

Вдруг раздался громкий звонок. Я дрогнул и, вынув смартфон из кармана, нажал «Ответить».

— Да, Милана, слушаю.

— Привет, братик, — её голос казался весёлым. — Что делаешь?

— Сижу в машине и жду родителей.

— Ничего себе! — изумилась сестра. — Ты поехал с ними?

— Ну да, — обыденно произнёс я. — Они… типа заставили. Точнее, мама. Сейчас они пошли за вином, — сделав паузу, продолжил: — А ты чем занимаешься?

— Мы с Пашей скоро поедем за тумбочкой в квартиру.

— Что-то все сегодня решили что-нибудь да купить, — заметил я.

— Что поделать. Старая сломалась: ей уже столько лет!

— Ну ладно, — вздохнул я. — Удачи тогда в приобретении новой.

Милана засмеялась:

— Зачем ты желаешь удачи, если в неё не веришь?

— Ты же веришь, — и, улыбнувшись, попрощался.

На этот раз я положил смартфон в пальто. Спустя десять минут в мою сторону направлялись родители с пакетом.

То ли в «ГУМе», то ли в «ЦУМе» — я их постоянно путаю — мы больше часа прохаживались по отделу с коврами. Матери понравился синий коврик, а отцу — бордовый. Так они и спорили долгое время. Я же пристроился в углу, чтобы оставаться незаметным; ибо если кто-то из них спросит, за какой цвет я бы проголосовал, а того хуже, если бы пришлось выбирать совершенно новый коврик другого цвета, я бы сошёл с ума. Как они ещё не устали? Находится в зале, где отовсюду слышен запах всяких химических смесей, которыми обрабатывают помещение и ковры, чтобы их моль не поела, к тому же в тёплой одежде.

***

Когда мать повернула ключ в замке и открыла дверь от квартиры, я быстро протиснулся и, сняв ботинки и пальто, побежал в комнату. Разлёгся на диване и сравнивал сегодняшнюю вылазку с адом. Никогда больше не соглашусь на подобное! Может, для девушек или в целом для женатых людей это привычное дело, и они возмутятся, скажут, что я понятия не имею, что значит настоящий ад. Но мне всё равно; пусть думают, что хотят. Помощь семье, конечно, полезно и хорошо, но я определил для себя, что мне на данный момент хватило, и пока намерен держаться подальше. Я даже возражать не буду, если меня начнут проклинать и называть лодырем.

Оставшийся вечер я угорал над смешными видео на Youtube и переписывался с Лилей. Спросила, как прошёл субботний день, и рассказала про свой: она ездила навестить младшего брата в санаторий. Насколько я помню, её брата зовут Арсений, и у него есть проблемы со здоровьем; несерьёзные, к счастью, но родичи Лили полагают, что сезонные поездки в лечебные санатории принесут пользу в будущем.

Перед сном отец заглянул ко мне в комнату и сказал, что я могу сделать выбор: остаться дома и праздновать Новый год со всеми либо отправиться в другое место, куда пожелаю. Я сообщил, что подумаю пару дней. Хотя уже давно понял, что всей душей мечтаю смотаться отсюда, но минус в том, что вариантов никаких нет, и не появилось до сих пор. На улице торчать целую ночь? Я много размышлял на данную тему, но так и нашёл того, что бы меня устраивало. К Лиле или Милане с её парнем я напрашиваться точно не стану; это, как минимум, неприлично. Но другие возможности отсутствуют, потому что я одинок, если быть честным. Вначале я убедил себя, что это замечательно и превосходно! И Лиля вчера говорила, что моя склонность к одиночеству не является чем-то ужасным, просто люди, живя в таком многогранном мире, не могут понять и принять чуждого для них мнения. Однако сейчас, сидя на подоконнике и смотря в окно на звёздное небо, я осознаю, что впадал в крайности, и хочу измениться, по-настоящему. Чувствовать в себе прилив сил, кипеть от необходимости выплеснуть энергию; чтобы человеческая рука в моей голове проводила большой кистью, и после неё оставались следы ярких красок. Тогда я бы обязательно засыпал с мыслями, приносящими радость, зная, что ещё один день прожит не зря, что я научился новым вещам. По мне бы скучали и волновались люди, мы бы лучезарно улыбались при виде друг друга и тонули в мягких объятиях. Как много «бы»…

Примечания

1. Пиколт Джоди (род. в 1967 г.) — американская писательница. Автор 13 бестселлеров по чартам газеты «Нью-Йорк Таймс». «Последнее правило», 2011 (Домашние правила поведения, 2010) — книга, написанная на английском языке, рассказывает о Джейкобе, мальчике-подростке с синдромом Аспергера (аутизм).

2. Дедлайн — крайний срок (дата и/или время), к которому должна быть выполнена задача. В последнее время широко используется в средних и высших учебных заведениях.

3. Гриндерсы — высокие шнурованные ботинки военного типа, обувь большинства неформалов.

4. «Маргарита» — итальянская пицца.

5. Black Angel — Чёрный Ангел (с англ. яз.)

6. Уильям Шекспир (1564–1616 гг.) — английский поэт и драматург, зачастую считается величайшим англоязычным писателем и одним из лучших драматургов мира. Часто именуется национальным поэтом Англии. «Укрощение строптивой» — Пьеса в пяти действиях, написанная в 1593 или 1594 году.

7. КСР — Контролируемая Самостоятельная Работа.

8. «Dozari» — ночной клуб.

9. Турмалин — минеральный камень, в данном случае зелёного цвета (является одним из самых популярных с точки зрения ювелирной ценности, поскольку имеет внешнее сходство с изумрудом; другое название этой разновидности кристалла — бразильский изумруд).

10. Маршмэллоу — кондитерское изделие, состоит из сахара или кукурузного сиропа, желатина, размягченного в горячей воде, глюкозы, взбитых до состояния губки, к которым может добавляться незначительное количество красителей и ароматизаторов.

11. Манга — японские комиксы.

12. Группа «Kaleo» — исландская музыкальная группа, созданная в 2012 году.

13. Lana Del Rey (род. в 1985 г.) — американская певица и автор песен. Её музыка была оценена критиками за кинематографический стиль, озабоченность трагическими отношениями и меланхолией, а также за отсылки к американской поп-культуре, в частности, 1950-х и 1960-х годов.

14. Методичка по философии (А.В. Барковская, Е.В. Хомич), 2014 год, тема 5.4 «Движение и развитие как атрибуты бытия. Принципы глобального эволюционизма», стр. 82.

15. «Студент со связями» — криминальная драма режиссёра Джозефа Кастело, основанная на реальных событиях. Мировая премьера состоялась 10 октября 2015 года.

16. «Начало» — научно-фантастический триллер 2010 года Кристофера Нолана, основанный на идее осознанных сновидений, в котором снялся Леонардо Ди Каприо в главной роли.

17. Фэндом — неформальное (как правило) субкультурное сообщество, участники которого объединены единым интересом, связанным с произведениями искусства — пристрастием к определённому фильму, книге, сериалу и т. д. В данном случае к манге и аниме.

18. Деноминация — изменение нарицательной стоимости денежных знаков после гиперинфляции с целью стабилизации валюты и упрощения расчётов.

19. Латте макиато — горячий кофейный напиток, приготавливаемый путём вливания в молоко кофе-эспрессо в пропорции 3:1.

20. Клайв Стейплз Льюис (1898–1963 гг.) — британский ирландский писатель, поэт, преподаватель, учёный и богослов. Наиболее известен своими произведениями в жанре фэнтези, среди которых «Письма Баламута», «Хроники Нарнии», «Космическая трилогия», а также книгами по христианской апологетике, такими как «Просто христианство», «Чудо», «Страдание».

21. Виридиан — один из холодных оттенков зелёного цвета.

========== Глава 2 ==========

Одиночество — это то,

что тебя поглощает.

***

Двадцать пятое декабря — католическое Рождество. Несмотря на то, что я его не праздную, всё же не забыл. Везде в группах в ВК репосты с поздравлениями, к которым прикреплены картинки или фотографии зимнего леса, где-то вдалеке бежит заяц, на ветках деревьев сидят снегири с красными грудками; или дети-ангелочки, держа в маленьких ручках свечи, окружают женщину в полупрозрачном белом платье.

Я находился в приподнятом настроении. Выпив зелёного чая с земляникой, который я, кстати, пью редко, сел за стол, включил расслабляющую музыку и достал из тумбочки пару листов бумаги и карандаши. Вечерний пляж. Я буду рисовать вечерний пляж. Пенистые волны бьются о берег, которого почти уже не видно из-за приближающейся ночи. По зелёно-голубому небу плывут большие облака; часть из них закрывают солнце, поэтому они отсвечивают бледно-красными, оранжевыми и жёлтыми оттенками.

Ближе к обеду я вернулся на страницу в ВК, и буквально через пару минут появилось сообщение от Артёма. «С Рождеством!», — написал он. «Спасибо, конечно, и тебя. Но я неверующий». «Серьёзно?» — удивился Артём. Далее последовал недолгий диалог, в котором выяснилось, что Артём вообще атеист, не то, что я агностик, и почему-то был уверен, что для меня этот праздник важен. «Ага, — усмехнулся я. — Для меня Рождество так же важно, как для тебя пары в универе». Он спросил, чем я собираюсь заниматься. «Давай погуляем, — предложил он, и я дрожащими пальцами на клавиатуре набрал: «Давай».

Мы условились встретиться в 19.00 на Фрунзенской станции метро.

Остаток дня я провёл за рисованием, и когда подошло время собираться, поплёлся в ванную умыться и почистить зубы. Я долго смотрел на себя в зеркало, внимательно изучая тонкие губы, глаза цвета океана, маленькие родинки на скулах, дотрагиваясь до отросших русых волос, падающих на лоб.

***

Я приехал вовремя, осталось только дождаться Артёма. Опоздает ли он? В 19.04 я заметил, как его силуэт неспешно двигается среди тускло освещённых фонарей.

— Привет.

От Артёма пахло ментолом, и я вдохнул этот запах. На нём по-прежнему была тёмно-зеленая парка и гриндерсы; волосы слегка растрепались от ветра.

— Чем займёмся? — спросил я, делая шаг вперёд.

— Можно пройтись.

Первая мысль, которая возникла: о чём разговаривать с ним. Но мне оставалось лишь кивнуть и принять предложение Артёма.

Мы двинулись в сторону сквера. Здесь я был, наверное, один раз. Сейчас Артём мой путеводитель; он ступил на одну из асфальтированных дорожек, я за ним.

— Почему ты меня позвал? — набрался я решимости узнать, но при этом зажмурился.

Он обернулся:

— Потому что сегодня праздник. Да и негоже сидеть дома в выходной.

Неосознанно уголки моих губ приподнялись. Полностью ответ меня не удовлетворил, но всё же я радовался, что нахожусь сейчас рядом с ним.

Мы почти ни о чём не болтали, так, перекинулись парой слов, и вдруг Артём сказал:

— Ладно, погнали в паб.

— Куда? — я не ожидал такого поворота событий.

— Помнишь, мы обсуждали это в столовке. — Он помолчал. — Как раз недалеко отсюда есть один.

— Но…

Не успел я возразить, привести кучу доводов, почему мы не можем туда пойти, как Артём взял меня за руку — его рука была тёплой — и потянул за собой. Я не сопротивлялся, просто рассматривал его; как волосы отливают каштановым цветом.

Через какое-то время он отпустил меня, и теперь мы поравнялись.

Шагая по засыпанному снегом тротуару, Артём смотрел по сторонам и размышлял о чём-то; я плёлся рядом и разглядывал светящиеся рекламные вывески и высотные здания, окружавшие нас. Поднявшись по широкой и скользкой лестнице и завернув за угол, Артём наконец-то привёл меня до того самого паба.

Он показался мне довольно симпатичным, но при этом чужим. Ступив на порог заведения подобного рода, возникло странное чувство. Проблема, вызвавшая волнение, заключалась в том, что мне заказать из напитков. Будет ведь смешно, если я возьму кофе или чай. «Нафиг тогда припёрся сюда?» — с презрением, скорее всего, подумал бы официант.

В основном свет в зале приглушён, поэтому создается немного интимная атмосфера. На потолках висят люстры в старинном стиле, на колонне — механические часы; одна часть стенки украшена фотообоями с изображением города в чёрно-бело-красных цветах, другая — отделана кирпичом. Квадратные столы и высокие стулья, в спинки которых вшиты красные кожаные подушки, изготовлены из орехового дерева.

С нами практически сразу поздоровался молодой парень-официант с татуировкой на шее и, показав на свободные столики для двоих, дал меню.

Стулья находились друг напротив друга. И мы, сняв верхнюю одежду и повесив её на крючки, уселись и открыли первые страницы. Спустя несколько минут, когда я ещё ничего не успел выбрать, а только ознакомиться с содержанием, Артём спросил, что мне приглянулось из всего.

— Ничего, — коротко ответил я.

— Совсем, что ли? — он оторвался от своего меню и посмотрел на меня, положив локти на стол.

— Я не пью спиртного.

Глаза Артёма округлились, и он тяжело вздохнул.

— Значит, самое время начать.

— Не, ну, я пил, но редко и мало, — тихо произнёс я, словно, оправдываясь и стыдясь, что никогда в жизни не напивался, как многие парни и девушки моего возраста.

Ещё через пять минут к нам подошёл официант:

— Уже что-нибудь выбрали?

— Да, — уверенно сказал Артём, — нам, пожалуйста, два пива, светлое и тёмное, по 0,5.

Вписав заказ в блокнот, он удалился.

— Но я не говорил, что буду пиво, — возмутился я.

— Знаю, — улыбнувшись, он поправил чёлку.

— Я отказываюсь, — и сложил руки на груди.

Ох, этот коварный взгляд! Хорошо, что я сидел, а не стоял.

— Тебе понравится. Уж поверь, — переключая внимание то на меня, то на посетителей, он продолжил, — Я не собираюсь тебя напаивать. Просто хочу, чтобы ты расслабился, отдохнул душой.

— Ага! А потом я об этом непременно пожалею, — не удержался я и покачал головой.

— Нет, — голос Артёма был тверже алмаза.

Когда официантка — не знаю, почему она, а не тот парень — принесла две стеклянные кружки и поставила их на середину столика, полюбопытствовала, будем ли мы что-то ещё.

— Нет, спасибо, попозже, — сказал Артём и придвинул кружку с тёмный пивом к себе, а со светлым — ко мне. — Попробуй, — предложил он.

Дотронувшись до холодной и влажной кружки, я сделал маленький глоток.

— Горькое, — заключил я.

— Ты привыкнешь, не переживай, — утешил он и поднял руку вверх, подзывая кого-нибудь из обслуживающего персонала.

Сразу подбежала девушка.

— Принесите ещё закуску, — и, открыв меню на нужной странице, пальцем показал, какую именно.

— Хорошо, — она мягко улыбнулась.

— Я заплачу, всё в порядке.

***

Я всё-таки осилил половину, при этом жалуясь на вкус.

— Признай, тебе же нравится, — усмехнулся Артём и попросил добавки.

Вскоре появились ещё кружки по 0,5, только обе они уже были с тёмным пивом.

— Как погулял… с одноклассницей… бывшей? — поинтересовался он.

— Хорошо. Посидели в кафе, поболтали.

Артём взял с дощечки кусочек курицы, обмакнул его в горчичный соус и положил в рот.

— Понятно.

— Бывает, — начал я, — что не общаешься с человеком какое-то время, а затем он снова возвращается в твою жизнь. Мы разговаривали, словно хорошие друзья.

— Может, оно на самом деле так?

Я отпил пива.

— Возможно, в будущем мы ими и станем.

— А почему не сейчас? — недоумевал он.

— Для этого необходимо время и не только. Дружба представляется мне чем-то сложным и важным. Нельзя просто сказать, что какой-то человек твой друг, — я остановился. — К тому же я немного знаю про Лилю.

— Значит, её зовут Лиля.

— Да, — подтвердил я.

— Она тебе нравится?

— Не знаю. Мы виделись только один раз после окончания школы. Вряд ли.

***

За сегодняшний вечер я влил в себя почти литр пива; голова слегка кружилась, тело обмякло. А Артём даже не опьянел.

— Нормально сходил в клуб? — любопытство так и распирало меня.

— Неплохо. Правда, девчонки надоели, они тараторили без умолку, поэтому полночи я просидел возле барной стойки.

— Воу, — только и всего ответил я, доедая картошку фри.

— Похоже, ты был прав, когда спрашивал, зачем они мне нужны, — признался Артём, и я от удивления поднял бровь.

Он посмотрел прямо мне в глаза, я постарался не отводить взгляда; так мы застыли на мгновение, длившееся вечность. И снова возникло это чувство.

— У тебя глаза уже стеклянные, — засмеявшись, выдал Артём.

— Эй! — прикрикнул я, но засмеялся вместе с ним.

И заметил приближающегося официанта.

— У нас через полчаса начнется концерт живой музыки. Если вы хотите остаться, то доплатите, пожалуйста.

— Да, конечно, мы останемся, — быстро произнес Артём, что я даже не успел отказаться.

— Артём, — впервые я назвал его по имени, — ты считаешь, это хорошая идея?

— Абсолютно, — он поднял большой палец руки вверх.

Я смущённо ответил:

— Ну, ладно.

***

Изрядно выпив, он потащил меня танцевать. Я не понимаю, как Артем может оставаться таким трезвым, ведь совсем недавно он заказал дополнительно какой-то коктейль. То ли, Б-52 [22], то ли что…

— Давай, пошли! — брал он меня за руки.

Возле бара, где стояли официанты и администратор, расположились музыканты: вокалист пел знакомую мне песню, очень красивую и поднимающую настроение, рядом с ним играли гитарист и клавишник.

Я старался хоть как-то двигаться, а не прятаться в сторонке, но, увы, не очень получалось. В основном из-за того, что всё расплывалось перед глазами, и я боялся свалиться, запутавшись в своих ногах. Ха-ха! Это я могу. (Шутка про «могу, умею, практикую»).

Началась медленная музыка — предвестник медленных танцев. Остановившись, я начал наблюдать, как девушки и парни образуют пары, некоторые девчонки, улыбаясь, обнимались друг с другом — скорее всего, подруги. Я повернул голову: Артём болтал с барменом. Ну и ну… Затем вернулся ко мне и предложил сесть за столик.

И вот он достал из кармана джинсов пачку сигарет, зажёг одну и закурил. Выпустил дым, словно зверя, таящегося внутри, и тот заполнил пространство между нами. Я закашлял.

— Прости, — виновато произнёс Артём и отодвинулся.

Я замахал руками, мол, ничего страшного, но он уже затушил сигарету в пепельнице.

— Мог этого и не делать.

— Вдруг ты закашляешь ещё сильнее, — побеспокоился он.

— Не.

***

Из паба мы вышли поздно, сидели до самого закрытия, когда людей почти не осталось. Мы медленным, размеренным шагом направлялись к метро. Щёки и руки покраснели — я чувствовал это — и ругнулся про себя, что забыл взять перчатки.

Открыв тяжелые двери, спустились вниз и принялись ждать поездов, так как нам надо было ехать в разные стороны.

Когда я увидел яркий свет от фар приближающегося поезда и визг тормозов, загрустил: ведь сейчас придётся попрощаться с Артёмом. Я даже не знаю, когда мы сможем увидеться в следующий раз. И увидимся ли вообще. Вне универа.

Он встал возле жёлтой линии на платформе, я же не сдвинулся с места. Затем, обернувшись, протянул ко мне руки. Мы обнялись. Впервые. Не уверен, что это так, скорее всего, почудилось, но мне показалось, что Артём не хотел отпускать меня. Наше объятие, по моим ощущениям, не было похоже на приятельское. Нет. Что-то другое. Хотя, опять же, я могу преувеличивать.

Мягко улыбнувшись, он сказал:

— Знаю, ты пытаешься защититься от людей, словно носишь панцирь. Но всё-таки… будь проще. Откройся миру.

Двери вагона открылись, и он растворился среди людей-пассажиров.

***

Я тихонько зашёл в квартиру — даже свет не включал в прихожей — и, сняв ботинки, на носочках прокрался к себе в комнату. Переоделся и решил посмотреть, чем занимаются родители. Выяснилось, что они уже дремали на диване в тёмном зале с телевизором. Найдя пульт у них в ногах, я вырубил телек и укрыл родителей лёгким одеялом, которое сложенное находилось рядом.

Сам отправился на кухню и осторожно достал из буфета баночку с персиковым зелёным чаем — ибо я ещё немного был пьян. Заварил его по-быстрому в кружке и, перемешав десертной ложкой, подумал, что лучше его выпить, устроившись под пледом. Я открыл дверь. Мне всего лишь надо дойти до журнального столика в комнате и не пролить чай. Так, спокойно. Мне некуда спешить.

Все те шаги, что я сделал, показались неумолимой вечностью. Фух, я смог! Я герой! И да… Как же я замёрз. Ну и холодина на улице. Когда снова вечером соберусь гулять, то сначала накину на себя кучу одежды. Желательно, ещё пакет на голову.

Лёжа в постели, я старался не портить настроение и не загоняться по поводу того, почему Артём позвал именно меня. Хватит! После его появления в моей жизни я потерял бдительность, свою оборону и оружие, которое мог бы использовать в момент надвигающейся опасности. Хоть он и думает иначе. Но в этом-то и заключается вся фишка: когда осознаешь, что становишься слабее, начинаешь надевать на себя как можно больше масок, чтобы никто никогда не догадался, да даже чтобы в голову не пришло, что у тебя имеются какие-то страхи и вещи, которые ты тщательно скрываешь. Вот и я также.

***

Я попал в точку: Артёма не будет сегодня на последних лекциях в универе перед сессией. Я-то припёрся. Как это происходило: проснувшись рано утром, я вспомнил про лекции, в беседу в ВК как раз написала староста и напомнила про них. Я лежал, лежал, лежал, лежал — и резко вскочил. Допил остатки холодного чая, покрывшегося сверху белой плёнкой, почистил зубы и надел клетчатую рубашку с джинсами. Пробежался до метро, чуть не уронив портфель — зато не опоздал. Максим и Игорь обсуждали предстоящий Новый год и экзамены. Я даже не вслушивался в разговор, разве что мельком поглядывал на них.

— А ты не хочешь? — спросил Максим, одновременно набирая сообщение на планшете.

— Что хочу?

— Марк! Ты, как обычно, витаешь в облаках! — наехал на меня Игорь, правда, улыбался.

— Обычно? — вот это я сейчас офигел.

— Да, — он был непоколебим.

— Короче, — влез в нашу короткую перепалку Максим, — как тебе идея, чтобы собрать группу после сессии и снять коттедж?

Я потер подбородок и осмотрелся.

— Почему бы нет. Только вот не уверен, что все пойдут.

А потом я действительно, как заметил Игорь, витал в облаках. Сидел, сложив руки на парте, пялился на преподавательницу, но наслаждался при этом воспоминаниями: как он брал меня за руки, как обнимал, плотно прижимаясь своим телом к моему; шутил и смеялся, танцевал со мной. Повториться ли это вновь? И нормально ли, что, когда я представляю его, моё сердце начинает бушевать, словно глубокий синий океан перед ночной бурей?

Она говорила и говорила, на удивление, сил у неё хватало, и они всё не торопились заканчиваться. Возможно, причина в том, что она понимает — это её последнее ведение лекций в году, скоро она приедет домой и последующие дни наконец-то сможет отдохнуть. Я тоже на это надеюсь. Целая неделя в моём распоряжении! Я волен заниматься тем, что только в голову стукнет. Обещаю себе, что проведу это время весело и незабываемо.

— Спасибо, ребята, что перебороли себя и пришли, — поблагодарила нас Ира в конце пары, когда преподавательница, пожелав хороших праздников, ускакала, как лань.

— Помните, что первый экзамен пятого января. Консультации не будет.

Я сложил вещи в портфель и направился к двери.

— Ну, что, увидимся в новом году? — Максим подошёл ко мне и, улыбнувшись, похлопал по плечу. Игорь стоял рядом и тоже что-то лепетал.

Втроём мы спустились вниз, забрали верхнюю одежду в гардеробе. Я медленно завязывал шарф, поправил растрепанные волосы, накинул пальто.

— Пока! — крикнули парни, так как они жили недалеко, поэтому проще проехать на автобусе или троллейбусе.

Я помахал им рукой и, немного подождав, покинул здание универа.

***

Вечер. Вечер понедельника. Обычно ему не радуешься, так как это означает, что наступила долгая неделя, а выходные, увы, закончились, причём быстро, и ещё столько всего предстоит сделать… Однако сегодня исключение. Завтра я не должен рано вставать, не должен видеть лица родителей перед тем, как они уедут на работу, а я — в универ. Когда я думаю, что смогу заниматься чем-нибудь хоть до самого утра, а затем со спокойной душой укутаться в одеяло и закрыть глаза, а перед этим даже, возможно, встретить рассвет, — наступает блаженство. Когда перед тобой лишь пурпурное небо, наполненное разными оттенками, и верхушки деревьев, растущих около дома.

Только я нашёл на Кинопоиске фильм и поставил его на загрузку, то, покачавшись на стуле, внимательно осмотрел комнату. Да уж, долго я игнорировал то, что здесь жуткий беспорядок. Желанием убирать не горю… На самом деле мне лень, причём так лень, что я бы заплатил кому-нибудь, чтобы тот навёл чистоту. Но лишних денег нет, а родители, скорее всего, успеют заметить всё это в ближайшее время… Да и праздники скоро. Как-то уж совсем неприлично. Так что, дойдя до того, когда меня сильно начала мучить совесть, я взял в зале пылесос, а в ванне — тряпку, и намочил её. Следующие несколько часов будут нелёгкими…

Под диваном оказалось много клубков пыли, они прямо вылетали из-под него, когда я приблизился с включенным пылесосом. В тумбочке валялись старые фантики, мамины ватные диски и салфетки — я часто протирал экран ноутбука ими. За пару недель репродукции, подаренные Артёмом, перестали казаться новыми, покрывшись тонким слоем пыли. Не люблю уборку!

***

Когда я повернулся набок и прищурился, то на улице было ещё темно: лишь яркий свет фонарей отражался в окнах, и я заметил, как крохотные снежинки кружатся в воздухе, медленно и изящно падая на скамейки, детские карусели, дорогу между домами, в которых уже начинает кипеть жизнь. Я услышал тихие шаги в прихожей. Наверняка, мама в своём любимом халате, зевая, идет на кухню, чтобы заварить молотый кофе; а отец застилает постель и подбирает галстук к костюму. А я до сих пор не верю, что могу валяться, пока не надоест. Кажется, что вот-вот подорвусь и побегу в ванную чистить зубы и умываться, а затем так же быстро придется бежать и до метро. Ведь я за эти четыре месяца ни разу не пропустил занятия: повода никакого не было. А лень… С ленью надо бороться.

Я лег на спину, руки разложил по швам и, посмотрев на потолок, представил, что это ночное небо с яркими звездами, находящееся где-то в сельской местности, где никого нет, только слышен звук сверчков и кузнечиков. Над лесом пролетает стая диких птиц, в кустах караулит свою добычу чёрный кот, а маленький ежик, нацепив на колючки листья, пробирается сквозь влажную траву. Моё богатое воображение помогает мне успокоиться, как бы странно это не звучало.

С лёгким скрипом дверь в комнату отворилась. Меня смутил этот звук, и всё, что было передо мной, резко исчезло.

— Ты чего ещё в постели? — с недовольством в голосе спросила она. — Уже много времени вообще-то.

Ну да, как же. Я её не предупредил, что учеба до сессии закончилась.

Рядом, как ни в чем не бывало, появился отец.

— Чего ты его трогаешь? Пусть спит.

Мать закатила глаза, а он шёпотом спросил:

— Марк, тебе надо сегодня на пары?

Напрягшись, до боли я сжал руки в кулаки, затем расслабил их и, вздохнув, ответил:

— Нет.

— Вот видишь, — сказал отец ей и, выйдя в коридор, тихонько закрыл дверь.

На первый взгляд, отец выглядит суровее матери, но на самом деле всё наоборот. Может, когда я был маленьким, он вёл себя как придурок, и я не чувствовал его любви, в принципе, как и любви мамы, однако сейчас он словно начал меняться; словно он понимает прошлые ошибки и даже сожалеет о них. Горькие слова, слетавшие с его губ, когда я сидел в зале на коврике босиком с разбросанным конструктором, или когда с тяжестью на душе возвращался домой с разбитой коленкой, делали мне больно. Сначала я плакал по ночам, позже прекратил… Я стал холодным. Таким же, как лёд на озере в зимнюю пору. Тогда я просто ходил туда-сюда, задумываясь над тем, когда и где я согрешил. И вдруг прибегала она. С сумкой в руках, в туфлях-лодочках на низком, но тонком каблуке, и со стёртой бежевой помадой. Она ставила руки на талию, а сумочка болталась на запястье, и со всей своей ненавистью она пыталась заглянуть мне в глаза, чтобы сказать только два слова: «Ты виноват». С содроганием в голосе я спрашивал: «Почему, мама?», но она только ещё больше злилась. Она поднимала правую ногу вверх и раскидывала ей мои игрушки, как будто хочет забить футбольный мяч в ворота. «Это всё неправильно… Неправильно», — повторял я в столь юном возрасте.

Они думали, что, повзрослев, я забуду. Забуду свою неполноценность, по их мнению; забуду, как мне не повезло, что я родился; забуду, как они били меня, а когда я приходил в себя, они обсуждали за моей спиной такие ужасные вещи, что лучше бы я их не слышал.

Бедные предприниматель и менеджер. Квартирка с одной комнатой, в которой почти голые стены, два узких дивана и письменный стол. Одинокая пальма в горшке стояла возле окна, которую часто забывали поливать, но она всё равно не сдавалась и продолжала радовать меня своими красивыми ярко-зелеными листьями. Я острожно дотрагивался маленькой ручкой до её коричневого ствола и гладил, словно она чувствовала, что о ней хоть кто-то заботиться и переживает.

Уже тогда я был не единственным ребенком в семье, но постоянно задавался вопросом, лишь одним вопросом.

Почему страдаю я, а не она?

Услышав защёлкивающийся замок, я поднялся с дивана. Сложил одеяло вместе с простыней и вышел из комнаты. Тихо. Спокойно. Свободно. Заглянул в зал: телевизор выключен, лампа-лава тоже. Только шторы завешаны. Я отвесил сначала гардины, затем тюль и посмотрел на цветы, стоявшие на широком белом подоконнике. У фиалок и фикуса земля суховата; пожалуй, схожу в ванную и наберу в кувшин холодной воды.

Я декоративными растениями особо не интересуюсь, но мне непонятно, зачем их покупать и через время, забыв про их существование, не ухаживать. Ведь цветы могут принести столько красоты и уюта, лишь только взглянув на них одним глазом. Они делают воздух более свежим и полезным, выделяя кислород. Почему некоторые их не любят?

***

Я сел на диван и, положил ноут на колени — так всё-таки привычнее, — залез в Интернет. Сразу вылетела всякая бессмысленная реклама: Успей купить новую коллекцию женского нижнего белья со скидкой двадцать процентов до Нового года! Только сегодня — скидки в магазине подарков по улице такой-то такой-то!

О, фильм. Сегодня в кинотеатре покажут какой-то военный фильм. Я перешел на Афишу.tut.by в раздел «Кино» — и обрадовался. «По соображениям совести» [23] будет идти еще пару дней. Быстро прочитал описание, обратил внимание на список актеров и подумал, почему бы нет. Правда, придется ехать одному. Но может, это к лучшему. Я наслажусь прекрасным моментом, сидя в мягком кресле и попивая кофе. Точно, куплю 0,5 латте в буфете и отправлюсь в зал. Выберу самый дорогой кинотеатр. Так, что тут у нас. «Беларусь», «Аврора»… Не то. «Silver Screen» в Galileo. Отлично. Забронирую билет через приложение по карточке. Как раз возле дома есть банкомат. Просто спущусь вниз.

Во дворе бушевал декабрьский ветер, когда я открыл дверь подъезда и ступил на козырек. Полчаса назад позвонила мать и сказала, раз я всё равно не занят, то мне бы не помешало сходить в магазин и купить продукты. Через пять минут она прислала в сообщении список. Возражать я не стал, — это без толку — а просто решил исполнить поручение, добавив в него пару своих пожеланий. Например, шоколадный сырок, соевое молоко и пельмени с говядиной. Ибо не факт, что сегодня вечером мама что-нибудь приготовит.

Встретив по дороге соседку, мы обменялись парой типичных фраз про здоровье, учёбу и родителей, и я побрел дальше, прикрывая руками покрасневшие уши. Около магазина и в нём было пустовато. Наверное, из-за того, что люди сейчас на работе и на учёбе, ведь район у нас густонаселенный. Особенно, много детей дошкольного и младшего школьного возраста. В солнечную погоду их всегда можно увидеть, ковыряющихся в песочнице или катающихся на каруселях. Бывает, малышня с палками бегает от одного дома к другому, играя дикарей или казаков-разбойников. Возможно, это и лучше, чем если бы они торчали дома в компьютере или на скамейке возле подъезда, залипая в планшете.

Играла спокойная музыка. Я взял корзинку на входе и направился к полкам с крупами. Так как я был голодный, то еле удержался, чтобы не купить лишнего. Потому что тратить деньги понапрасну перед праздниками не хочется. Себе же хуже.

***

Я ехал в автобусе, прислонившись щекой к запотевшему стеклу. Одной рукой держал смартфон, а другую положил в карман пальто. Некоторые сиденья оставались свободными, никто не дышал друг другу в затылок и не толкался. Бабушек почти не было, только пару сидели на нижних одиночных сиденьях. Через двадцать минут я буду возле Galileo — торгового центра. Поднимусь на эскалаторе, а затем по ступенькам на верхний этаж; как раз успею к началу сеанса.

Внезапно завибрировал смартфон. Я снял наушники.

— Добрый день.

— Добрый.

Это была Милана.

— Что за шум?

— В автобусе еду.

Мы поболтали немного, и тут она спросила:

— Как ты отнесёшься к тому, чтобы в четверг вечером сходить в кафе со мной и Пашей?

— Ты хочешь нас познакомить? — уточнил я, хотя это очевидно.

— Да. Нервничаю, конечно, но ждать надоело, если честно. У нас и работа рано заканчивается. А у тебя как со временем?

А что у меня может с ним быть? Делать нечего, кроме как сидеть в Интернете, читать или рисовать.

— Хорошо, — согласился я. — Но только не вздумайте предлагать мне выпить вина, шампанского или ещё чего.

Сестра рассмеялась.

— Хорошо, — повторила она мою фразу. — Я тогда сообщу Паше насчёт четверга и позвоню после ужина.

Ещё даже ничего не ясно, состоится ли встреча или нет, а меня уже успело охватить волнение. Но, стараясь его перебороть, я доехал до нужного места и вышел из автобуса вместе с остальными людьми, которые отправлялись по своим делам.

На вокзале, конечно, народу было больше — на то это и вокзал. Иногородние студенты с огромными сумками спешили на железнодорожные пути, чтобы не опоздать на электричку. Мужчина в тёмном драповом пальто и в лаковых туфлях с острыми носами говорил по айфону, держа в руке чемодан. Подняв голову вверх можно было наблюдать через большие окна за любовными парочками, группой друзей или знакомых, сидящих в фудкорте. Иностранцы, в основном китайские парни, медленно шли по улице, жуя гамбургер и запивая его колой через трубочку. Этот запах побуждал меня к тому, чтобы тоже зайти в McDonald’s и взять горячие бургеры, картошку фри или наггетсы. Но я целенаправленно двигался вперед и думал о кофе.

Осмотревшись по сторонам ещё раз, я понял, что это и есть жизнь. Самая настоящая.

Когда я представляю, что у каждого человека, которого вижу, свои планы и мечты, сразу хочется о них поинтересоваться и разузнать больше, чтобы сравнить, как ведут себя одни люди и другие, в чём это проявляется; и в целом, чем отличаются их желания. Ведь они никак не могут быть одинаковыми. Общие и наиболее употребляемые слова вроде «здоровье», «счастье», «понимание», «любовь», «забота» имеют разное значение, в них вкладывается что-то своё, оцениваются по-разному.

Вот сегодня кто-то едет домой, где его будут ждать родные и близкие люди; кто-то, наоборот, покидает свой кров, отправляясь навстречу приключениям. Кто-то едет в Берлин, кто-то — в Египет, чтобы отпраздновать там Новый год, кто-то — в Вильнюс за покупками… Новые знакомства, новые фотографии, новые приятные воспоминания.

Может, человек, находящийся где-то рядом, тоже размышляет над тем, куда я так неторопливо иду. Может, он думает, что я прогуливаю универ; может, что я должен встретиться с давними друзьями.

Опередив нескольких людей, я поднялся по ступенькам и через открытые стеклянные двери с надписью «ВХОД» зашёл внутрь. Здесь душновато. Я быстро попёрся к эскалатору, на ходу расстёгивая пальто. На первом этаже, где находился уголок McDonald’s, стояла длинная очередь. Посетители заняли красные кресла, осталось только пару свободных столов, и то, с них ещё не успели убрать подносы и бумажные пакеты от предыдущих клиентов. Оказавшись на втором этаже, ускорил шаг. Через пять минут я уже разглядывал вывески в буфете в поисках латте. Передо мной встали два человека.

Взяв латте с апельсиновым сиропом, я достал из бумажника чек — так называемый билет. Изучив номер ряда и места, побрел к залу. До начала фильма оставалось ещё семь минут. Что же, думаю, они уже пускают. Компания парней медленно продвигалась к тому же залу, держа в руках стакан попкорна. Они смеялись и шутили, похлопывая друг друга по плечу. Я немного остановился, чтобы они оказались впереди. Отпив кофе, я подошёл к молодой женщине, принимающей билеты. Она посмотрела на чек, слегка разорвала и, пропустив на сеанс, пожелала хорошего просмотра.

Моё кресло было насыщенного зелёного цвета. Я облокотился на него спиной и поставил на подставку бумажный стакан. В этом же ряду сидели две девушки и пялились в смартфон. Затем они громко засмеялись, и одна даже рукой постучала по соседнему креслу. Люди в зале, недоумевая, смутились.

Вскоре свет приглушили, а через несколько секунд он и вовсе погас. Раздался громкий звук — реклама. Показывали трейлеры фильмов, в том числе эротическую мелодраму или драму «На 50 оттенков темнее», боевик «Джон Уик 2» и ужастик «Звонки». Для меня было важно одно — «По соображениям совести». Наконец дождавшись его, я сел поудобнее, положив шарф рядом. Первое, что увидел, боевые действия и размышления о жизни и боге; затем два веселящихся мальчика. Они стоят над обрывом, а мужик снизу кричит, чтобы они немедленно уходили оттуда.

***

Больше двух часов длился этот фильм. Он захватил меня настолько, что я забыл, что нахожусь в кинотеатре, а не у себя дома. Голова немного разболелась от большого количества звуков — часто показывали место сражений, где взрывались гранаты, стреляли из ружья, и солдаты издавали боевой клич.

Я выкинул стаканчик в урну и направился к выходу. В другом зале тоже закончился сеанс, и люди своим присутствием заполнили холл. Пахло сладким попкорном и карамелью. Взрослые и дети шагали в сторону лестницы, обсуждая только что просмотренный фильм.

Сейчас я уяснил, что самое главное в жизни, вера. У главного героя это была вера в Бога, вера в принцип «не убей». Его наградили медалью за то, что он спас множество раненых солдат, при этом ни разу не выстрелив из оружия. Всю ночь он искал своих, чтобы сказать: «Я с тобой. Я тебя не оставлю» и сдержать обещание. Сильные люди вдохновляют нас. Искренняя и взаимная любовь, преодолевающая препятствия, вдохновляет нас. Вдохновляет и вера. Она помогает продолжать жить, когда тебе кажется, что ты находишься на дне, и больше не выберешься наружу, не увидишь солнце, не вдохнешь аромат полевых цветов, не обнимешь близких, и не улыбнешься…

Наши убеждения — это не шутки. Это наша суть [24].

***

Я сварил купленные пельмени, сделал черный чай и пошёл в комнату. Завесив шторы, включил нижний свет и сел за стол.

Поев, я обратил внимание на стопку книг на журнальном столике — их подарила сестра. Взял одну из них: Джон Фанте «Спроси у пыли» [25]. Я никогда о ней не слышал. Вбил в Интернете в Google. Автор давно умер, данное произведение он написал в 1939 году. Я покрутил книгу в руках и открыл. Начиналась она так: «Как-то ночью я сидел на кровати в своей комнате, которую арендовал в самом центре Лос-Анджелеса на Банкер-Хилл. Для меня это была очень важная ночь, потому что мне предстояло сделать выбор — или я плачу, или выметаюсь. Так сообщалось в записке, которую подсунула мне под дверь хозяйка. Серьезная проблема, заслуживающая пристального внимания. Я разрешил ее так: выключил свет и лег спать». Похоже на меня: я нередко поступаю подобным образом. Лучшее решение! Наверное, нам нравятся люди, чьи действия напоминают наши. Это я понял из своей жизни.

Прочитав страниц двадцать, я положил закладку внутрь и вернул книгу на прежнее место. Интересно, что же хотела этим сказать мне сестра? Не просто так она выбрала именно эту книгу. Здесь идет речь о двадцатилетнем начинающем писателе, который, по сути, сам не знает, чего хочет. Он впадает в крайности, полон иронии и самокритики. С другой стороны, перед окружающими старается казаться сильным и независимым. Может, Милана советует мне стать более уверенным и решительным?

Я захожу на страницу в ВК и первым делом нажимаю на фотографии Артёма. Рассматриваю их, изучаю стену с постами — мало ли, появилось что-то новое. Однако ничего. Возвращаясь назад, думаю о бывших одноклассниках.

У Лили в друзьях нахожу Арину Сороку — самую умную девушку в классе. В основном у неё фото со всякими грамотами, как она выступает с докладом перед аудиторией и прочее. На странице Миши Кузнеца одни дорогие автомобили, девушки в тесных купальниках и музыка Trap. Стена Ани Шариной заполнена грустными цитатами о любви.

Раньше, чтобы узнать о том, как живет твой знакомый, и неважно, как вы общались, нужно было у кого-нибудь спросить. И возможно, тот знакомый узнал бы про это. Сейчас же всё довольно просто: пишешь имя человека в поиске — и готово. Минус лишь в иллюзорном восприятии. Не факт, что это правда. Один выкладывает фото, где он счастлив: гуляет по улочкам города или сидит в уютной кофейне. Другой репостит записи о смысле жизни, несправедливости и отчаянии. Оценить их реальность сложно. Действительно ли всё так хорошо у первого и так плохо у второго? Или они показывают ту часть их повседневной жизни ради какой-то выгоды? Первый мечтает, чтобы ему завидовали, а второй — чтобы его наконец-то пожалели.

***

День и вечер среды я провёл дома, то лежа на диване, то сидя в кресле. Прочитал ту книгу и принялся за вторую — Джон Фаулз «Коллекционер» [26]. Я знаю, что она может испортить настроение мыслями и нелогичными поступками главного героя, но всё же, открыв её, уже не мог остановиться.

И вчера позвонила Милана и сказала, что в 18.30 встречаемся на платформе станции метро Площадь Победы. И приказала, чтобы я нарядно оделся.

***

В 18.26 я вышел из вагона метро, за мной ещё человек пятнадцать. Я встал примерно посередине, чтобы не упустить из вида сестру и её парня. Заметив знакомое пальто, я начал махать рукой. Поток людей мешал мне наблюдать за Миланой, но она все равно нашла меня, поэтому направлялась в мою сторону. Рядом с ней был высокий парень, широкоплечий, с тёмными каштановыми волосами. Он пожал мне руку и улыбнулся.

— Привет, я Паша. Рад знакомству, — громко произнес он.

— Марк. Взаимно.

Милана обняла меня и странно подмигнула.

Через минуту мы уже дышали холодным воздухом. Рядом с нами находилось Fresh Cafe с большими окнами и яркой вывеской. Я занервничал.

— Предлагаю посидеть в нём, — сказала сестра и потащила за собой.

Мы сдали верхнюю одежду в гардероб и, взяв номерки, спустились по ступенькам к множеству расставленных столиков. Официант сразу проводил нас на диванчики и дал меню. Мы быстро заказали кофе и торт «Брауни» [27]. Я молчал, пока Паша не спросил, нравится ли мне учёба, и чем я занимаюсь в свободное время.

— А ещё, — добавила Милана, — у него есть милый друг… Артём. Его одногруппник.

Я возразил:

— Он мне не друг. Просто знакомый…

— Неважно, — отмахнулась она, а Паша засмеялся.

Я даже немного успел удивиться, вообразив, что Паша деловой и серьёзный человек, не умеющий быть искренним. Однако ошибся.

— Милана говорила, что ты очень любишь читать.

Я кивнул головой.

— Я тоже. Просто обожаю, — обрадовался он.

Мы болтали о разных вещах, Паша рассказывал о том, как сам пару лет назад окончил университет, как со страхом искал работу, ездил на собеседования. Вспомнил знакомство с Миланой, безумную симпатию к ней, переходящую в влюблённость, а затем в любовь.

В общем-то, всё оказалось проще, чем я ожидал. И это было для меня облегчением.

Когда мы прощались, Паша сообщил:

— Если тебе нужна будет помощь, обращайся.

И я знал — его слова что-то значат.

Когда я вернулся домой, почти сразу же отец спросил меня, где я в итоге решил праздновать Новый год. Я разочарованно пожал плечами: «Не знаю». «Ладно», — он похлопал меня по спине и отлучился в свой кабинет.

Я лежал на диване с приглушенным светом и размышлял. Действительно, что мне делать в эту ночь?

***

Утром, еле проснувшись, я открыл ноутбук. Почитал истории в «Палате №6», «Не все поймут», «Индульгенции», поржал над мемами в «БОРЩе», «ЁП» и т.д. Блин, всё равно скучно!

Через пару минут пришло сообщение.

Не может быть. Это Артём. «Привет, как дела?» — спрашивает он. Мы попереписывались, и после того, как я отправил смайлик и подумал, что наше общение на этом закончилось, он начал что-то усердно строчить. Всего один вопрос: «Есть планы на ночь с субботы на воскресенье?» Я ответил отрицательно, и тут моё сердце готово было выпрыгнуть из груди: «Не хочешь отметить его вместе?» Конечно… хочу. «Можно», — написал я. Мы договорились встретиться в одиннадцать вечера возле входа в метро станции Немига. Я пылал от счастья; это же надо — как отлично получилось. Я такого не ожидал. А мы будем с ним одни? Или, может, он позовет ещё девчонок из группы? А вдруг с ним придет его девушка? Ладно-ладно… Спокойно. Надо отбросить эти мысли. Прочь. Меня пригласили — а это уже хорошо.

Вскоре я позвонил отцу и сообщил, что я нашел место, где проведу новогоднюю ночь, хотя это и было полуправдой: я знал, с кем буду, но уж точно не где. А отец и не уточнял. Главное, что проблема решена: я не стану путаться под ногами перед родителями и, особенно, гостями. Не стану их позорить тем, что я сын-неудачник.

Убрав в прихожей и в зале, я решил отдохнуть. Затем вспомнил про соевое молоко и побрёл на кухню, чтобы приготовить какао.

***

Лиля Арионова. На стене записи: «Счастье — это когда рядом есть близкий человек», «Порой, чтобы что-то обрести, нужно это потерять». Онлайн. Написать или нет? Указательный палец лежал на букве «п», а средний — на «р». Через считанные секунды я решился.

«Привет. Как жизнь?»

Через две минуты: «Привет) Всё хорошо, а у тебя?»

«Тоже) Как проходят дни?»

Мы пообщались немного, и я закрыл вкладку.

***

Осталось совсем чуть-чуть, и скоро я подъеду на Немигу. Я держусь за поручень в вагоне метро. Людей много: они тоже, скорее всего, сейчас выйдут, потому что возле Дворца Спорта устроили новогодний праздник: нарядная большая ёлка, ларьки с едой, живая музыка и прочее. А с Артёмом мы тоже будем здесь гулять или отправимся в другое место? Честно, я даже не удосужился у него поинтересоваться, так как посчитал ненужным. Может, и звучит глупо, но мне главное, что я с ним, что до самого утра мы проведем время вместе, сможем болтать ни о чём, веселиться. Конечно, я не знаю, во что это выльется. Вдруг что-нибудь случится неприятное или типа того.

Как же холодно… Я укутался потеплее в шарф и надел перчатки. Везде горят гирлянды, включены фонари; молодежь (и не только) развлекается, наверняка, не думая о том, что будет завтра… и послезавтра. Сегодня не имеет значения, кто ты и что ты. Имеет значение только то, счастлив ли ты, и захочешь ли повторить всё то, что происходит сейчас с тобой, с твоими друзьями: эти беззаботные улыбки, глаза, в которых можно увидеть отражение ярких огоньков любви и надежды; красные щёки от мороза и возбуждения, искренние пожелания. Оно останется в памяти с тобой навсегда. Конец 2016 года и начало нового, надеюсь, прекрасного, наполненного разнообразными событиями и положительными эмоциями, 2017 года. Моих мыслей никто не узнает, но всё же. Я бы хотел пожелать всем людям больше добра и счастья.

— Марк, — он подошел ко мне, — привет.

— Привет, — застенчиво улыбнувшись, я отвел взгляд.

— С Наступающим тебя!

— И тебя тоже. Куда пойдем?

Артём сделал вид, что призадумался, однако я понял, что это лишь притворство, и он уже всё распланировал. Затем, усмехнувшись, словно злодей из детских сказок, и взяв меня за руку, сказал:

— Знаю одно местечко. Оно близко. Есть вариант проехаться, но лучше пройтись: так веселее.

— А хотя бы примерно, что за оно?

Он повернул голову в мою сторону:

— Только не злись, но мы идем в клуб. Мой знакомый нас пропустит.

— В клуб? — удивился я и резко отпустил руку.

Я хотел возразить: «Ты же знаешь, что я на дух не переносу клубы. Зачем тянешь с собой?! Не мог, что ли, позвать кого-то другого?». Во мне снова начинало всё бурлить, я почувствовал себя неуютно, чуждо… Меня просто не слушают: моих желаний и моих принципов. Однако, вместо того, чтобы не довольствоваться, я положил свою руку в его и крепко сжал — что означало «я тебе доверяю».

Артём кивнул, и мы двинулись в так называемый путь.

***

— Долго ещё мучиться?

Я уже достал его своим нытьем и вопросами.

— Потерпи, ещё немного.

— Но ты уверял, что это рядом. Однако обманул, — последнее предложение я растянул.

— Ах ты, — рассмеялся Артём и ускорил шаг. — Не отставай, если не хочешь замёрзнуть.

— Стараюсь… Стараюсь, — пробубнил я и тоже поторопился.

Мы бежали пять минут, пока я не заметил огромное здание и много всяких светящихся вывесок.

— Это оно? — уточнил я.

— Оно. Осталось только дорогу перейти. Вперёд.

Я вздохнул с облегчением и остановившись, сел почти на корточки.

— Ты чего? Похож на гопника.

Клянусь, его смех был забавнее, чем моя поза. Я приподнялся и посмотрел на время: скоро будет слышен бой курантов.

***

Мы зашли внутрь и поднялись по лестнице на верхний этаж. Артем достал смартфон и приложил к уху.

— Алло. Мы уже здесь. Ждем.

— Это ты знакомому звонил?

— Да.

Через пару минут появился парень лет двадцати трех в белой рубашке и с татуировкой на шее.

— Знакомься, — начал Артем, — это Марк, мой одногруппник. Марк, это Дима.

Дима протянул мне руку, и я пожал её.

— Ну что, ребята, погнали. — свободно произнёс он. — Народ всё приходит и приходит. Могу заказать вам выпивку.

Охранник пропустил в сам клуб, и мы с Артемом, сняв верхнюю одежду, сдали её в гардероб. На нём тоже была рубашка, только клетчатая. Он разговаривал с каким-то парнем, а я в это время поправлял волосы и ремень на штанах. Мне было жутко непривычно, даже еще хуже, чем тогда в пабе. Во-первых, здесь людей больше, во-вторых, очень громко. Играет клубная музыка, мигают прожекторы, да и в целом темно. Может, меня, особенного, в этой толпе и никто не заметит, не заметит моего смущения.

— Дима закажет нам столик и пиво. Давай потанцуем?

— Давай, — ответил я еле слышно.

— Отлично, пошли.

На танцполе творилось какое-то безумие, словно все уже напились до предела. Девушка скакала в одном бюстгальтере в центре; парень клеился в женщине. Именно женщине. Она старше его на лет пятнадцать, а то и двадцать.

— Ты чего? — Артём посмотрел на меня и дотронулся до плеча. Его рука была тёплой, даже горячей.

— Просто всё это, — я обвел руками, — не для меня…

— Я знаю. Поэтому хочу показать новые места, новых людей. Ты понимаешь? Просто доверься мне. Я буду за тобой присматривать.

Я тихо прошептал: «Я и так верю тебе, иначе отказался бы», но он, к счастью, этого не увидел.

Услышав знакомую песню, названия которой, правда, не помнил, я начал осторожно двигаться, а Артём повёл ближе к остальным людям. Тело само двигалось. Я даже не понял, как это произошло; словно магия какая-то. Так как в прошлый раз в пабе я танцевал, мягко говоря, не очень, то сейчас я испытывал эйфорию, лёгкость. Может, потому, что знаю, что вся эта ночь моя… наша?

***

Проиграли четыре песни, и тогда Артём наклонился ко мне и сказал, что столик готов, можно за него сесть. Я молча согласился.

Надо было обойти танцпол, и как раз возле стены находилось наше место. Маленький квадратный столик и бежевый диван. Я спокойно сел, Артём тоже. Вскоре подошёл Дима с двумя бокалами пива.

— Это хорошее пиво, — произнёс он. — Чешское. И стоит дорого.

Посмотрев на Артёма, он удалился.

— Только не говори, что откажешься от этого чудесного напитка, — пошутил Артём.

— Нет, — крикнул я и поднес бокалом к губам.

Ну что, поехали. Я отхлебнул немного. И мне… понравилось. Оно было приятнее на вкус, чем-то. Действительно, как напиток. Я сделал ещё три глотка.

— Не торопись. Спокойно, — предупредил он, и я остановился.

— Ты прав.

— Нельзя так резко налегать. Ты же не пьёшь. Тебе может стать плохо.

Я вернул бокал на стол и отодвинул от себя.

— Вот ещё, — Дима принес две открытые бутылки по 0,5. — Это уже другое.

— Спасибо, бро. Я тебе премного благодарен, — радостно сказал Артём, а тот махнул рукой.

***

Моё сознание начало мутнеть. В голове творилась такая каша, что и словами не передать. Кажется, впервые в жизни я напился. «Ура!», — обрадовался бы нормальный человек, но я не нормальный… Артём, походу, тоже не совсем соображал, потому что он был слишком активным, везде прыгал, шутил, даже рубашку расстегнул. Его щёки пылали похлеще, чем мои. Я добрался до мужского туалета и посмотрел на себя в зеркало. Твою мать… У меня глаза стеклянные. Достав смартфон из кармана джинсов, — хоть не потерял его — увидел пропущенные вызовы: мама, отец, Милана. Да неужели родителям на меня не всё равно! Свершилось! Свершилось! Они беспокоятся за меня. Но нет. Перезванивать я не стану. Не хочу лишний раз позориться, тем более, вряд ли они будут в восторге от того, что я пьян.

Громко открыв дверь, забежал Артём.

— Ты куда пропал? — спросил он. По голосу не чувствовалось, что он перепил, но его поведение и внешний вид говорили об обратном.

— Просто зашёл умыться.

Мы вернулись на танцпол, и ко мне начала липнуть девушка. Она заигрывала и флиртовала, накручивая на палец длинные локоны. Когда я повернулся к Артёму, чтобы он помог её мягко отшить, то он, к сожалению, исчез. Внимательно присмотревшись, насколько это возможно, я разглядел в толпе, как он обнимается с какой-то дамой. И я решил вернуться за стол.

Сев на диван, выпил остатки пива и нахмурился. Зачем надо было меня приглашать, если всё равно свалишь в другое место? Я был зол. Ох как зол. И да — это тоже первый раз, когда я сильно рассердился. Причем, по сути, из-за пустяка.

Вскоре ко мне присоединился Артём, плюхнувшись рядом. По его выражению лица можно было прочесть, что он доволен происходящими событиями.

— Что с тобой?

Я повернул голову вбок:

— Всё нормально.

— Ну, я же вижу.

— Всё хорошо.

Он встал, и мне захотелось заорать: «Чего ты туда-сюда метусишься?! Успокойся уже!», однако он снова растворился в толпе.

Я просидел неподвижно где-то песни две… Пока тот не пришел с двумя коктейлями.

— Давай, — предложил он и отдал один коктейль мне.

— Что это?

— Лонг-Айленд [28].

— Я не хочу. Спасибо.

— Уверен? — он все ещё надеялся, что я соглашусь.

— Да.

Затем из ниоткуда появился Дима и еще один парень, и Артем отдал Лонг-Айленд им.

— Не будешь? — Дима посмотрел на меня.

Я покачал головой.

— Выпьем! — задорно крикнул Артём.

— Выпьем! — повторил Дима.

И они выпили.

Потом ещё и ещё.

***

Его разум, похоже, был уже не здесь, а где-то далеко. Мы стояли одни в туалете напротив зеркала. Артём явно шатался, да и у меня не совсем удачно получалось держаться на ногах. Я сполоснул лицо холодной водой и предложил Артёму — он отказался.

— У тебя этикетка сзади вылезла, — неожиданно сказал он и подошел сзади.

— Да?

Артём практически дышал мне в затылок. Я подождал, пока он поправит кофту, и телом неосознанно повернулся к нему. Он медленно поднял руку и пальцами провёл по моим волосам. Я слышал его частое дыхание и биение сердца. Затем он опустил руку вниз и поставил её на раковину. Я наклонил голову вбок и прикрыл глаза. Я не знаю, что делать… Не знаю. Я не понимаю чувств, что сейчас кипят во мне. Уверен только в одном: я не должен… совершать ошибку.

Он становился всё ближе и ближе и снова поднял руку. Провёл ею по щеке. Аккуратно, словно я драгоценный камень.

— Я больше не могу, — прошептал он мне на ухо.

Я тяжело вздохнул. Наши носы почти соприкоснулись. Мои руки до жути дрожали, ноги ещё больше подкашивались. Я не могу поверить — это сон. Глупый сон. Сейчас я открою глаза — и всё будет по-старому.

Однако этого не произошло. Теперь мы смотрели друг на друга. Никогда у Артёма не было такого взгляда. Волнение и страсть. Отчаяние. Губами он нежно дотронулся до моей щеки. И что теперь? Не шевелиться, позволить себе совершить что-то запретное? Точнее, позволить это ему… В принципе! А кто сказал, что это неправильно? Бог? Но я же не верю в него. Люди? Они тоже неидеальны. Часто ошибаются, скрывают свои желания или действия, оскверняя при этом других. Мне показалось, будто на коже остался яркий красный след, говорящий о том, чего не должно было быть. Клеймо. Я сам себе противоречу. Надо это прекратить! Пожалуйста. В голове я слышу сейчас два голоса: один милосердный, а другой меня порицает. «Не смей, не смей этого делать! Ты пожалеешь!», — кричит он, кружась вихрем на гране моего сознания и бессознательного. Его заносит далеко за пределы действительности, словно воздушным потоком. Похоже, побеждает первый голос, несмотря на громкие упреки второго. Он осторожно подползает, шепча: «Не скрывай, что хочешь этого всем сердцем». И я начинаю видеть своё сердце. Да! Оно бешено бьется, хочет вырваться, чтобы сказать мне, что я издеваюсь, ограничиваю его свободу. Пока мягкие губы Артёма замерли на прежнем месте, я немного поменял положение, повернувшись так, чтобы мои губы стали ближе к его губам. На этом я остановился — выбор за ним. Я сильно пьян, но Артём ещё сильнее.

Он провел по ямочкам и затем начал прикасаться непосредственно к моим губам. Мы оба закрыли глаза. Я почувствовал жар и холод одновременно. Такое вообще возможно? Он обнял меня за шею, и его действия показались мне более смелыми и осознанными. Хотя кто его знает… Я тоже приобнял Артема, и он вплотную прижался к телу и к губам. Это был мой первый поцелуй… вообще и… с парнем. И когда мы целовались, я видел перед собой не тьму, как это обычно бывает, а целый мир, причем наполненный яркими красками. И я понял: в один миг может по меняться многое. В один миг ты можешь одновременно пожалеть обо всём, но быть при этом самым счастливым на свете. Ох, Артём я так хочу запомнить вкус твоих губ. Даже если больше никогда не смогу к ним прикоснуться. Горький лимон, сладкая кола. Я ощутил на себе твоё дыхание.

За стенами туалета на танцполе объявили песню Jaymes Young «Come Back For Me» [29].

Первые строчки гласили:

There’s a dark room inside of my head

Developing images I’d rather forge[30].

Спустя пару минут меня отпустило. Я отодвинулся от Артёма, смущённо смотря ему в глаза — в них светился блеск. Что-то пробурчав, он вышел из комнаты, оставив меня одного с покрасневшими губами. Рукавом кофты я попытался уничтожить улики, но сделал только хуже.

Так, успокойся. Успокойся. Ничего страшного не произошло. Никто нас не видел, поэтому ни одна живая душа, да и мёртвая тоже, не узнает. Я просто сделаю вид, что всё отлично, превосходно! И бросил взгляд на дверь. Странно, что здесь до сих пор никто не появлялся. Пять шагов — и я снаружи. Решайся, решайся.! Один, два… три, четыре. Вот, я уже близко. Рукой подать до ручки.

Пять. Я поворачиваю её и оказываюсь рядом с танцполом. Артёма нигде не видно. Вдруг он сбежал? Да ну, бред какой-то! Не мог же он так со мной поступить. Или мог? Вспомнить, когда он уходил курить и не возвращался, а затем извинялся. Хотя, наверное, это другое.

Я направился к нашему столику, но за ним сидели только те ребята.

— Артём не появлялся? — спросил я.

— Появлялся, — сказал Дима, — только мимо прошел, к выходу.

Я запаниковал.

— Ты присоединяйся. Может, он на курилке.

Мне налили пива. Сначала я отказывался, мол, хватит, но потом сказал себе, а почему бы и нет, и выпил залпом одну четвертую.

— Артём говорил, ты не пьешь. Крепкий же у тебя организм, раз столько вмещается, — заметил второй парниша.

— Ну, причем ты не пьянеешь особо, — добавил Дима.

Слабо улыбнувшись, я вытер рот рукой и вспомнил про покрасневшие губы. Они даже не поинтересовались насчёт этого, наверное, для всех норма, раз ты с кем-то целуешься в подобных местах. И ни у кого не возникает мысль, что это не обязательно может быть девушка.

После двух песен Артём, пропахший сигаретами, стоял возле столика. Он был навеселе, окинул нас взглядом и запрыгнул на диванчик. Плечом слегка коснулся меня, но не произнес ни слова. И что это значит?

— Ну, как вы? — его голос стал каким-то… другим, что ли.

Я сидел неподвижно и якобы изучал бокал с пивом. Артём о чём-то задорно болтал с парнями, а я опять почувствовал скуку. В голове крутилось: «И как после того, что было буквально десять минут назад, ты можешь не обращать на меня внимания? Как будто я опять выпал из реальности. Из твоей реальности». Я искоса посмотрел на Артёма и, почувствовав, как по коже прошёл электрический ток, подумал: «Этот момент я запомню навечно, даже если его не запомнишь ты».

— Потанцуем? — внезапно предложил он.

Примечания

22. Коктейль Б-52 — слоистый коктейль из трёх ликёров (кофейный ликёр, сливочный ликёр и крепкий апельсиновый ликёр — трипл-сек).

23. «По соображениям совести» — военная драма режиссёра Мела Гибсона, вышедшая на экраны в 2016 году. Фильм основан на реальных событиях.

24. Наши убеждения — это не шутки. Это наша суть. — цитата из фильма «По соображениям совести».

25. Джон Фанте (1909–1983 гг.) — американский писатель и сценарист итальянского происхождения. «Спроси у пыли» — это история о молодом итальянце Артуро Бандини, который приезжает в Лос-Анджелес, чтобы начать новую, «американскую», жизнь и снискать славу знаменитого писателя. Но случайная встреча с мексиканской красавицей Камиллой, разливающей пиво в дешевом «Колумбийском буфете», в одночасье рушит его планы.

26. Джон Роберт Фаулз (1926–2005 гг.) — английский писатель, романист и эссеист. Один из выдающихся представителей постмодернизма в литературе. «Коллекционер» — роман, вышедший в 1963 году, рассказывает об одиноком молодом человеке, Фредерике Клегге, служащем клерком в муниципалитете. В свободное время юноша увлекается коллекционированием бабочек.

27. Торт «Брауни» — шоколадное пирожное характерного коричневого цвета, прямоугольные куски нарезанного шоколадного пирога.

28. Лонг-Айленд — популярный коктейль на основе водки, джина, текилы и рома. Кроме того, в состав коктейля обычно входит трипл сек (либо Куантро), кола (или холодный чай) и так далее. Один из самых крепких коктейлей (содержит приблизительно 28 объёмных процентов алкоголя). Классифицируется как лонг дринк.

29. Jaymes Young — американский певец и автор песен, выпустивший дебютный альбом в 2013 году. «Come Back For Me» — переводится как «Вернись за мной».

30. В моей голове есть темная комната,

В которой проявляются картины, что я предпочёл бы забыть.

========== Глава 3 ==========

***

Через день я буду сдавать свой первый университетский экзамен. Волнуюсь ли я? Немного. Но, скорее, из-за того, что мне предстоит встретиться с ним. После вечеринки в клубе мы не общались. Утром еле выползли на улицу, Артём подымил с другими ребятами, и мы пешком добирались до метро. Шли молча, только изредка он шутил, говорил, как задолбался, и всё. Тогда он уже немного протрезвел и не стал обсуждать случившееся в туалете. У меня даже появились сомнения на этот счёт: может, я сам себе придумал, на самом деле ничего не было? Но… я же хорошо помню всё. И я решил, что тоже не пророню ни слова. Пусть у нас в головах и сохранилось воспоминание об этой запретной ситуации, но мы, чтобы не подвергнуть друг друга риску, будем молчать.

Я сижу за письменным столом, ноутбук выключен (впервые за долгое время!), горит верхний свет, шторы завешаны. Передо мной распечатки вопросов — их 58 — и ответы на них. Я хочу ответить на высокую отметку, поэтому стараюсь запомнить как можно больше информации. Всё-таки облажаться на первом экзамене… не очень круто. Хотя я уверен, что многие к нему не особо тщательно готовятся. Может, попытаются списать. Не знаю. В моих планах подобного нет. Да и смысл?

Мать ходит туда-сюда, что-то убирает, готовит одновременно, а отец сидит в своей комнате, типа кабинете, и заполняет важные бумаги. Я мечтаю, чтобы поскорее наступило послезавтра. Четвертый этаж, кабинет 422; время девять утра. И я первый. По крайней мере, надеюсь на это. Одногруппников в беседе я предупредил, что пойду в первых рядах, но у нас начался спор с девчонкой, которой, видите ли, надо куда-то ехать сразу после экзамена. Что-то важное, по её заверениям.

После окончания подготовки я аккуратно сложил листы и убрал их в тумбочку. На кухне заварил чай — кроме чёрного, никакого не осталось. Не обошлось и без греха: когда ставил чашку, то пролил кипяток на стол; благо, на закрытый ноутбук попали только капли. Я сгонял за полотенцем и всё вытер. Хоть мать не встретил в коридоре, ибо она непременно задалась бы вопросом, что я уже натворил. И так сегодня заходила ко мне без спроса и постоянно что-то бубнила себе под нос, похоже, забывая, что я тоже находился здесь. Рылась в вещах — наверняка, хотела найти грязные, чтобы постирать. Она даже не обратила внимание, что я вообще-то не *** пинаю (извините за мысленное полу выражение), а учусь. Возможно, мать даже не знает, что у меня на носу экзамен.

Отпив чая, я открыл вкладку в ВК, и только когда полистал стену Артёма, понял, что залез на его страницу. «Что я творю!» — возмутился я и нажал на фотографию. Неосознанно первым делом я посмотрел на губы Артёма: они немного пухлые и бледно-розовые. Даже не верится, что я целовал их. Блин, не верится… Понимаю, что это ненормально. Если честно, когда я отрезвел, то чуть не заработал инфаркт. Как? Как такое могло произойти? Немыслимо! У меня, скорее всего, глаза заслезились от подобных воспоминаний и навязчивых образов. Как теперь мы будем общаться? Не смогу же я избегать его до конца учёбы. Придётся смириться, забить… А глаза? Как я посмотрю ему в глаза? Столько много вопросов, а ответов всё нет и нет. Когда же они появятся? Сколько мне потребуется ждать, засыпая ночью, когда передо мной сразу возникает та картина? Больше всего меня волнует, о чём думает Артём. Может, он реально забыл… С другой стороны, он не так сильно опьянел, чтобы ему отшибло память. Разве что… он вытеснил те воспоминания. Однако не уверен, что такое сейчас возможно.

Я рад, что он хотя бы из друзей меня не удалил, так как не представляю своих чувств, если бы увидел: «Вы подписаны на Black Angel».

***

Надев плотную серую рубашку и чёрные штаны, я принялся складывать в портфель зачётку, тетрадь, ручку и распечатки. Окинул взглядом стену, на которой висели картинки, подаренные Артёмом, и покинул комнату, закрыв дверь. Допил кофе и, поставив кружку в раковину (потом помою), пошел в прихожую.

В метро я усердно повторял материал, особенно, обращал пристальное внимание на подчеркнутые маркером фразы. С той девчонкой мы договорились, что я пойду в первой пятерке, но после неё. Я согласился. Собственно, какая разница, отвечу я на двадцать минут раньше или позже. Артём в нашей беседе не участвовал, поэтому я даже не знаю, каким он будет по счёту. Может, в самом конце.

Не спеша, я добрался до универа, зашёл внутрь. Как обычно, снял пальто и шарф. Так пусто сегодня. Интересно, где остальные? Ведь групп три или четыре, не только наша сдает экзамен.

В лифте я доехал до четвертого этажа. Выходя, услышал знакомые голоса. Похоже, там наши. Первыми, кого я увидел, были Максим и Игорь. Они стояли, спинами прижавшись к стене. Я направился к ним, снял портфель с плеча и поставил на пол.

— Доброе утро, Марк. Как оно? — сразу спросил Максим.

Игорь придвинулся ближе.

— Доброе. Всё хорошо, а у вас как?

Оба ответили: «Нормально, не считая экзамена»; и узнал, что они почти ничего не читали. Только глазами пробежались. Поэтому надеяться на шпоры в смартфонах. Остальные, кто рано пришёл, ножницами разрезали печатные шпаргалки и затем прятали их в карманы. Староста решила не списывать, а всё выучила сама. Её подруга тоже.

До начала экзамена десять минут. Многие уже приехали, осталось пару человек. Я болтал ни о чём с Максимом (Игорь в это время перекачивал шпоры на смартфон), как вдруг из-за угла вышел Артём. Он спокойно направлялся в нашу сторону. На лбу выступили испарины пота, а руки слегка задрожали, к тому же я чуть не потерял дар речи. Максим задал вопрос, но как только я заметил Артёма, сразу забыл его, и что хотел сказать.

— Привет, — бросил он, подняв руку вверх.

И было непонятно, к кому он обращается: ко всем или ко мне. Ребята поздоровались, а я промолчал. Он встал рядом со старостой и начал о чём-то с ней толковать. Я присмотрелся и попробовал прислушаться, но всё впустую, ибо другие звуки перекрывали.

Я испытывал жуткое напряжение и ничего не мог с собой поделать. К тому же преподавательница опоздала на пять минут, извинилась за пробки на дороге, и, открыв дверь в аудиторию, зашла внутрь, но попросила немного подождать. Ира быстро всех подозвала, особенно, тех, кто должен идти в первой пятёрке.

— Готовы?

Мы втроём кивнули и достали зачётки, ручки и листки бумаги.

— Давайте тогда рассчитываться дальше, — предложила она. — чтобы не было казусов.

Максим сделал жест, чтобы я подошёл к нему.

— Тебе не трудно будет подождать нас… с Игорем? Может, сходим куда после сдачи?

Я не ожидал, поэтому очень удивился, но в принципе предложение заманчивое.

— Конечно, — с улыбкой произнес я.

— Ира, — обратился к девушке тот, — тогда я пойду шестым, а Игорь седьмым. Нормально? — и повернул голову к Игорю.

— Да, — без энтузиазма ответил он.

Артём находился в сторонке и не обращал на окружающих никакого внимания. Я опустил глаза и начал разглядывать свои ботинки.

— Можете заходить! — крикнула преподавательница.

Пару девчонок сжали кулачки и пожелали нам удачи. Я оставил вещи на том же самом месте, и Максим с Игорем заверили меня, что посторожат их.

Я покрепче взял листок и зашагал внутрь, чтобы сдать свой первый университетский экзамен.

***

Чуть больше чем через час я освободился. Щёки, как мне сказали, покраснели, то ли от жары, то ли от волнения. Может, от всего сразу. Ребята спросили, сколько я получил.

«Девять», — и сел на пол. Хоть штаны пачкать не хотелось, но всё-таки напряжение спало, и было уже плевать. Я смял исписанный и слегка порванный листок бумаги. Максим, скрестив пальцы, рванулся в аудиторию.

— Ты недовольный какой-то, — заключил Игорь. — Цеплялась сильно?

И одногруппники подошли ближе, навострив уши, словно кролики. Кроме Артёма.

— Всё нормально. Просто устал. Наоборот, она слушала, не перебивая, и вопросов почти не задавала.

Все вздохнули с облегчением.

— А Арина сказала, что её дрючили, — поделилась одна из девчонок.

— Это потому что она на парах почти не была.

***

Когда вышла Ира, Игорь поднялся с пола и попросил пожелать ему удачи. Я поддержал его и начал наблюдать, как ребята окружили старосту и задавали кучу вопросов, потому что знали, что она с удовольствием ответит на них. Ей нравится лишнее внимание, даже если его проявляют во время экзамена.

Прижав колени ближе, я увидел нависающую надо мной тень.

— Ты молодец.

Артём сел рядом.

— Спасибо.

Я ущипнул себя за икру, чтобы не нервничать. Однако ничего не изменилось.

— Не хочешь встретиться вечером?

Это шутка? Ну, конечно, я обезумел!

— Как на это смотришь?

— Я уже договорился с Максимом и Игорем. — тихо произнес я и добавил: — Но можешь пойти с нами.

На что он улыбнулся:

— Не, спасибо. В другой раз тогда.

Получается, он намекал, чтобы побыть вдвоем… наедине? Артём уставился в смартфон, я же продолжил сидеть, смотря в никуда.

Через несколько минут я не выдержал и взял Артёма за руку:

— Надо поговорить. Давай зайдем в туалет.

И тут же понял, что ляпнул… Туалет. Ну как же. Одно это слово, а сколько воспоминаний хранит в себе. Не самое романтичное место. Однако Артёма это нисколько не смутило, он согласился. И, поднявшись, пошёл к мужскому туалету. Я чуть-чуть подождал и направился за ним.

Было пусто. Он поставил руки на раковину, прямо как в ту ночь.

— О чём ты хотел поговорить?

Какая же банальная сцена. Мы похожи на пару, выясняющую отношения. Частичка правды в этом есть.

— После Нового года мы не общались… — начал я, но Артём перебил.

— Да, я был занят. Работа, все дела.

Как удар в пах. Серьёзно!

— Всё в порядке? После того, что произошло, мы толком не говорили…

Глаза Артёма расширились.

— А что-то произошло? Мы сходили в клуб, там повеселились. Выпили, потанцевали.

Что? Теперь это больше похоже на шутку. Да он стебётся! Или Артём реально забыл тот момент? Настала минута истины. Конечно, я могу наехать, мол, он прикалывается, или рассказать в подробностях то, что помню. Но надо ли оно мне… ему… нам? Может, он специально так себя ведет, потому что ему стыдно: наверняка, у него подобное тоже впервые. Разбивать ли эти хрупкие отношения между нами?

— Ты прав. Просто хотел убедиться, что я не испортил праздник.

— Марк, всё хорошо. Было круто, — ободряюще сказал Артём и слегка дотронулся до моего плеча.

Затем он открыл дверь и обернулся:

— Если бы ты испортил праздник, стал бы я тебя сегодня звать на прогулку?

***

Когда мы втроём были в сборе, то, накинув рюкзаки на плечи, быстрым шагом направились в коридор.

— Можно в паб зайти, — предложил Игорь.

— Утром? — рассмеялся Максим.

— А чего нет-то?

Я нажал кнопку лифта.

— Он, скорее всего, закрыт ещё.

Я смотрел на парней и думал о том, как ещё месяц назад мечтал завести друзей. Проводить с ними время, болтать на разные темы, не стеснятся. И вот наконец-то начинает что-то клеится. Мы поедем вместе отмечать успешную сдачу экзамена. И всё бы чудесно, если бы не одно но… Мои мысли похожи на огромную паутину с клочьями пыли, их сложно понять, однако уже можно догадаться, что эпицентр всех событий сейчас Артём. Он то яркое светящееся зернышко, расположенное в середине, от которого отходит тысячу нитей. Как я смогу веселиться, если в голове крутятся слова Артёма, его взгляд, жесты. Холодность по отношению ко мне и одновременно дружелюбие. Он играет, и я это знаю, немного даже понимаю. Но забыть всё так просто не могу, да и не позволю. Как я уже говорил, тот момент был самым счастливым в моей жизни, несмотря на всю его отвратность. Никто бы не принял — уж в этом я уверен. Как бы отреагировала мать, а отец? Он бы назвал меня пидором. Мол, и так всю жизнь сын был странным, не от мира сего, а теперь всё встало на свои места. Возможно, единственная, кто поддержала бы, это сестра. Хотя… Лиля тоже вряд ли отвернулась бы от меня.

— Марк, а ты как? — Максим возник, словно из бездны, хоть и находился все эти минуты рядом со мной. — Поедем в «Гараж»? Тут две остановки.

Я кивнул.

***

Мы заказали две разные пиццы и три светлого пива по 0,5.

— Мне казалось, ты не пьёшь, — заметил Максим, пока я копался в портфеле.

— Так и было, — замялся я, — до недавнего времени.

— А что произошло? — заинтересовался он. — Может, ты еще аниме полюбишь.

— Этого точно не жди, — улыбнулся я.

С одной стороны, я чувствовал себя естественно, но с другой, как будто разрывался на части: сидел здесь и одновременно там, в клубе с ним.

— А жаль, — огорчился Максим, а потом засмеялся.

— Ты чего? — Игоря уже трясло от того, что совсем скоро он вкусно поест, да плюс ко всему ещё и выпьет.

— Вам не понять, — отмахнулся тот, — просто представил, как Марк косплеет одну тян.

— Тян?

— Ну, это милая девушка.

— То есть, — офигел я, — ты видишь во мне девушку?

— Не то что бы. Многие девушки косплеят парней. У тебя лицо очень аккуратное, к тому же ты худой. А есть тян, сам знаешь, какие, без груди.

Я дико заржал. Да! Заржал. Никогда не обсуждал подобного с людьми. Но прикол в том, что мне это, чёрт возьми, нравится! Пусть нотки интеллектуальности и отсутствуют, однако я расслабился. Спустя столько времени! Да я счастлив! И плевать, что сравнивают с девушкой, и плевать, что говорят о моей женственности, которой я, кстати, не вижу. Эти парни явно не хотят меня обидеть — а это уже важно. И я ценю. Может, от меня откололся кусочек чёрствости и занудства. К восемнадцати годам.

Мы шутили, несли всякую чепуху, и от этого время летело быстро. Даже не успели заметить как принесли заказ.

Симпатичная молодая официантка пожелала приятного аппетита.

— А она ничего, — шепнул Игорь, и Максим отклонился в сторону, чтобы взглянуть на её задницу.

— Она безупречна!

Я не сказал ничего, чтобы не палится. Что я могу на это ответить? Типа заценить внешность девушки, посмотрев только на одну её часть? Задница как задница. Ничего особенного. Но вместе своих замечаний, я поднял большой палец вверх на левой руке, а правой пододвинул стакан с пивом ближе. А ведь раньше я действительно не пил, даже в малых количествах. Не скатываюсь ли я по снежному склону вниз?

— За нас, пацаны! — прикрикнул Максим, мы последовали его примеру.

— Потом ещё соберемся, когда сдадим последний экз. А то после каждого перебор, — предложил Игорь, и мы с Максимом кивнули.

Я отпил немного пива и принялся разрезать пиццу. Взял один кусочек и ребятам тоже положил в тарелки.

— Марк, а у тебя же нет никого?

Я чуть не поперхнулся:

— С чего вдруг?

— С чего вдруг никого нет или с чего вдруг такие вопросы?

А Игорь настойчив.

— Второе.

— Интерес — такая вещь… Ты выглядишь милым, а девушкам такие нравятся.

— Наверное.

— У тебя вообще никогда девушки не было?

Оп-ля, разговор заходит в ненужное русло. Главное, чтобы ни о чём не догадались.

— Игорь, не смущай его. Я вот сейчас тоже свободен. В этом нет ничего постыдного.

— Так и я один, — засмеялся он.

— Ну, ладно, — сдался Игорь, и я уже хотел вздохнуть с облегчением; но не тут-то было. — Слушай, я заметил, что возле тебя постоянно новенький околачивается. Он странноват.

— Нормальный пацан, — заступился Максим.

— Будем честными. Не совсем он нормальный. Меня что-то в нём отталкивает. О чём вы вообще болтаете, Марк?

— Да о пустом, — сказал я, держа в руках стакан.

Игорь недоверчиво на меня посмотрел.

— В основном он спрашивает про пары, что задали и прочее, — добавил я, чтобы хоть как-то выкрутиться.

— Я бы на твоём месте был поосторожнее, мало ли.

— Игорь, брось. Ты преувеличиваешь.

— Сам вспомни. То он в проекте предлагал участвовать по философии, то ещё что-то.

Я вжался в диванчик и покраснел — скорее всего, был похож на вареного рака.

— Ты бы ещё вспомнил! Серьёзно, прекрати, — Максиму тоже не нравилась наглость Игоря, его брови опустились, а губы надулись.

— Всё, всё, — он поднял руки вверх и замолчал.

Некоторый период времени напряжение продолжило сохраняться, пока Максим не спросил про следующий экзамен, мол, что за он и какого числа будет.

***

Домой я приехал к четырём часам и сразу лёг на диван. Бросил портфель на пороге в комнате, даже не достав из него вещи. Потом. Всё потом. Я просто хочу отдохнуть. Да, классно сегодня посидели. Никогда подобного у меня не было. За последний месяц многое поменялось в моей жизни. Кажется, я начинаю адаптироваться к окружающей действительности и больше не замыкаюсь в себе так сильно, как раньше. Милана была бы рада за меня, очень рада.

Я залез в ВК со смартфона. Новых сообщений нет. Может, Лиле написать? Я отправил: «Привет», через пять минут она ответила. «А что, если нам встретиться?» — подумал я. Ведь в этом ничего сверхъестественного.

«Лиля, не против погулять вечером?»

Лиля набирает сообщение…

Лиля набирает сообщение…

«Давай)», — написала она.

Мы договорились о месте и времени. Я посмотрел на циферблат наручных часов: получается, мне через час выходить. У меня есть время, чтобы переодеться; с утра хожу в этой одежде: уже потом шманит.

***

Я никогда не покупал и не дарил девушкам цветы. Разве что только учительнице, но это не считается, так как в школе почти все ученики на линейку или на какие-нибудь праздники, типа День учителя или Восьмое марта, обязаны были подарить своей классной руководительнице букет свежих, приятно пахнущих цветочков. Помню даже случай, когда мать заставляла меня это делать, а я отпирался, пытался агрессировать, но безуспешно. Ведь я знаю, что будет, если достать ключ и, открыв грязную клетку, выпустить мою злость, словно дикого и неподвластного зверя, наружу. Поэтому мне частенько приходится сдерживаться.

В магазине возле метро я купил три нежно-розовые розы, завернутые в целлофан. Надеюсь, Лиле понравится. Сегодняшний день что-то перевернул во мне. Я пока не знаю что именно, но скоро найду.

— Привет, Марк. Приятно тебя снова видеть, — Лила улыбалась. Как же я соскучился по её манере общения.

— Это тебе, — я неуклюже протянул цветы.

— Неожиданно, — призналась она, — и как мило. Спасибо.

Я знаю, она искренне сказала эти слова. Она взяла букет и вдохнула его аромат. Чистая, похожая на ангела, Лиля.

— Ты предпочитаешь пройтись или посидеть в кафе?

Правда, денег у меня немного осталось.

— Давай погуляем, а там уже посмотрим, хорошо?

***

Мы медленно шли вдоль покрытой толстым слоем льда реки Свислочь. Чайки кружили в вечернем небе, падал мелкий снежок.

— Почему ты решил подарить их? — спросила Лиля.

А разве девушки задаются такими вопросами?

— Просто.

Лиля остановилась и посмотрела на меня, подняв одну бровь:

— Марк, ты же знаешь, что просто не бывает.

— Ну, — неуверенно начал я, — чтобы сделать тебе приятное.

— Довольно внезапно.

— Не отрицаю.

Дальше она решила меня не доставать, похоже, заметила, что я засмущался, ибо стоял как вкопанный, словно меня поймали на месте преступления и проводили допрос с пристрастием.

Мы заскочили в какую-то не знакомую мне кофейню на углу улицы. Людей внутри почти не было, что меня несомненно радовало, несмотря даже на то, что мы останемся с Лилей практически наедине.

Наслаждаясь кофе, который официант принёс в больших круглых кружках с цветными трубочками, мы болтали ни о чём. Никаких размышлений на философские темы, типа структуры общества, отношения людей к новым и непонятным для них вещам, поведения в группе и прочего. Хотелось отключить мозг и войти в состояние наподобие транса.

Как я позже заметил, то постоянно наклонялся к Лиле, чтобы быть к ней ближе. Она ничего не говорила, и я не понимал, нравится ли ей это или нет. Может, она испытывала отвращение, но не решалась сказать.

Лиля рассказывала, как провела Новый год, рассказывала и про экзамены, один уже прошёл — вчера. Я вроде как и слушал, но не вникал. Рассматривал шелковистые волосы, которые слегка распушились, и глаза — в них таится что-то необыкновенное, некая загадка.

***

На улице похолодало, поэтому я посоветовал Лиле потуже завязать шарф и надеть перчатки.

На проспекте включили фонари. Мы шли по освещенной улице, асфальт покрылся снегом, и, оставив след от ботинка, можно было стереть его. Жаль, что с воспоминаниями так нельзя сделать. Я бы с удовольствием вычеркнул пол своей жизни тогда. Может, стал бы счастливее.

Расстояние между нами постепенно сужалось, и мы были плечом к плечу. Я опустил руку вдоль туловища и пальцами прикоснулся к руке Лили. Она не предприняла попыток убрать её, поэтому я продолжил. Через считанные секунды я взял её ладонь в свою.

— Так, — резко сказала Лиля и вырвалась, — что с тобой?

— В смысле? — не понял я и остановил шаг.

Лиля тоже встала на месте с недовольной гримасой на лице.

— Твоё поведение странное, что-то явно случилось.

Ох уж эти девушки… Такие непредсказуемые. Что вам вообще надо?

— С чего ты решила?

— Потому что это не ты, — она замерла, и тем самым была похожа на прекрасную снежную фигуру.

— Ошибаешься. Мне захотелось, вот я и…

— Марк, — Лиля сверлила меня взглядом, — я тебя знаю. Давай не будем переступать грань. Я хочу, чтобы ты был мне другом, поэтому лучше скажи… Тебя кто-то отверг?

Откуда она узнала? То есть, не то что бы меня и вправду отвергли, но что-то похожее произошло.

— Немного.

— Серьёзно? — заволновалась Лиля.

— Хм, не то что бы, но я беспокоюсь. Ты мысли читать умеешь?

Она громко засмеялась и сразу же попросила прощения.

— Нет, лишь почувствовала. Ты себя неестественно вёл. Тебе обидно, да? — и добавила: — Только не подумай, что я навязываюсь.

— Ну, как обидно, — уже более уверенно сказал я. — Просто не понимаю некоторых вещей. Между нами кое-что было, скорее так, мимолётно. И теперь этот человек делает вид, словно всё по-прежнему.

Лиля поставила руки на талию и посмотрела куда-то вдаль, анализируя проблему, а затем осторожно произнесла:

— Может, она стесняется? Или ей стыдно?

— Без понятия.

— У неё парень есть?

Ну да, она же не знает, что говорю вовсе не о девушке, но признаться сейчас, когда ещё ничего неясно, не самая хорошая идея. Пусть будет уверена, что я это про девушку. У Артёма же вроде никого нет, ведь так? Я даже не спрашивал. А вдруг действительно он в отношениях и после нашего поцелуя осознал, что совершил ужасную ошибку… Блин! В голове эхом отозвались его слова «я так больше не могу». Значит ли это, что он терпел всё время, которое мы общались, а на вечеринке, изрядно напившись, решился? До меня не доходит. Мозг сейчас взорвётся.

— Марк?

— Парень… Наверное, нет.

— Но это не точно?

Я кивнул.

— Попробуй поговорить с ней. Спроси, почему она избегает упоминания ситуации. Возможно, на это есть причины. Только, — сказала она тихо, почти шёпотом, — не дави на неё.

— Не давить?

— Именно. Иначе она не откроется. Будь с ней вежлив, лишь чуточку настойчив.

Вот умеет Лиля докапываться до сути, залезать при этом в душу.

— Ты уверена, что мне не надо ждать, пока он…она подойдёт первой? Дело в том, что я уже пытался обсудить произошедшее тогда, но она (фух, вовремя успел произнести) отмахнулась.

Лиля дала ещё пару советов, и мы не успели заметить, как добрались до метро. На прощание она обняла меня:

— Всё наладится, потом сообщишь, помогла ли я чем-нибудь. В случае чего обращайся. Увидимся.

— Спасибо, — улыбнулся я и, затянув потуже лямки портфеля, спустился вниз по ступенькам.

***

Три дня я провёл в одиночестве. Не заходил ни в ВК, ни вообще в Интернет. Я усердно читал и учил вопросы к предстоящему экзамену. Люблю это чувство: когда ты вначале находишься в сильном напряжении, что-то делаешь, не высыпаешься, пьёшь много кофе, а потом раз — и тебя отпускает. Конечно, для здоровья подобное не полезно, даже хранит в себе опасность, однако я не хочу терять время, проведённое своего рода в отчаянии, но надеждой на лучшее. Наверное, я мазохист.

После того, как мы погуляли с Лилей, мне звонила сестра — спросила, как я сдал экзамен, и, похвалив, пожелала удачи на следующем. Родители даже не подошли, чтобы узнать.

Поздним вечером, уверенный в том, что я хорошо подготовился, открыл ноут и залез на свою страницу в ВК. В беседе группы уже бурно обсуждался состав первой пятёрки. Завтра я не хочу идти в начале. «Ребят, преподша сказала, что те, кто будут последними, могут не подъезжать к девяти, а где-нибудь в конце», — прочитал я сообщение, написанное старостой. Ну, что же. Я предупредил её отдельно, что пойду двадцать вторым или около того: не хочу встретить Артёма. Может, он ответит уже и свалит, тогда не придётся с ним находиться в одном коридоре и трястись лишь из-за того, что он рядом.

***

Я отлично поспал, так что смог обойтись без кофе. Родители были уже на работе. Я заглянул в беседу: пока из аудитории вышло только восемь человек. Ух, у меня ещё полно времени. Я порисовал немного, сидя в кресле, а затем мне надоело, и направился в ванную почистить зубы.

Моего полотенца на вешалке не оказалось — скорее всего, оно в стирке — так что я забежал в зал. Обычно в шкафчике наверху лежат сложенные чистые полотенца. На стене возле телевизора я обратил внимание на свою детскую фотографию. Остановился и провёл по ней пальцем — здесь мне шесть или семь. Иногда возникает ощущение, что я вовсе не изменился за одиннадцать лет, а сохранился прежним. Понятное дело, черты лица стали мужественнее, взрослее, но то, что в моей душе, прошлые мечты, всё ещё того ребенка, который сейчас смотрит на меня.

***

В метро я, держась за поручень, повторял билеты. Моя очередь была нескоро, поэтому я медленно полз до здания универа. Стоял на крыльце, типа любовался видом. В ВК появилось сообщение от Максима: «Ты где?» «На улице», — ответил я. «Я сейчас захожу. Можешь не торопиться, Игорь ответил и уехал». Положив смартфон в карман штанов, я открыл двери. Сел на пуфик в холле.

— Привет, Марк, — несколько девчонок находились возле аудитории, в руках у них были книги и пластиковые папки.

Я поздоровался в ответ и прижался спиной к стене. Одна из одногруппниц подошла ко мне и шепнула на ухо:

— Ты испачкался во что-то. У тебя на брюках белое пятно; наверное, побелка.

Я опустил голову — действительно, на моей икре красуется белое пятно.

— Спасибо, — сказал я и направился к туалету. Ммм, теперь это мое любимое место.

Оказавшись внутри, сразу ринулся к висящему рулону туалетной бумаги возле сушилки. Сначала отряхнул штанину, но, поняв, что это бесполезно, намочил руку водой и, наклонившись, провёл по грязному месту. Раздались шаги по коридору. Сюда направляется один человек. Ручка дёрнулась, и на пороге я увидел Артёма. Да как так? Я же специально приехал позже, чтобы не пересечься с ним! Что за подлость?

— Привет, — весело произнёс он. — Опять испачкался?

Я выпрямился.

— Да, похоже, что неудачно где-то прислонился.

— Помочь?

Я помню тот раз… Тогда мы еще почти не общались, и он сел на корточки, чтобы оттереть от уличной грязи мои джинсы.

— Я сам, но спасибо.

— Уверен?

Я опять не решался посмотреть на него, мои глаза бегали в разные стороны.

— Да.

— Хорошо, — смягчился Артём, но не ушёл, а продолжил стоять возле умывальника.

Блин, почему он ещё здесь? Что ему надо? Я постарался делать вид, что не замечаю его, что нахожусь один, поэтому оторвал кусок бумаги и аккуратно вытер мокрое пятно — побелка (или что это) почти смылась — чтобы не было катышек.

— Как тебе идея сходить куда-нибудь после экзамена? — Артём повернулся ко мне, держа руки в карманах. — Или ты уже договорился с Игорем и Максимом?

Он снова предлагает мне встретиться? После тех моих расспросов на днях?

— Нет, сегодня мы не виделись. Игорь уже уехал, а Максим ещё в аудитории.

— Понятно.

Мы помолчали, затем Артём вопросительно глянул на меня, и я понял, что мне надо ответить.

— Я свободен. Можем погулять.

— Отлично, — он улыбнулся. — Ты каким по счёту идёшь?

— Точно не знаю. Где-то двадцать третьим.

— Тогда подождешь меня?

Я кивнул и сжал клочок влажной туалетной бумаги покрепче. Ещё слово, и у меня сердце из груди выпрыгнет.

Артём тоже махнул головой и, отворив дверь, вышел из туалета. Как обычно, через пару минут вышел и я.

***

Когда я вернулся на прежнее место в коридоре, то Артём уже был в окружении одногруппниц. Он что-то им рассказывал, а они смеялись, и даже одна девушка прикоснулась к нему. На меня он вообще не смотрел; может, оно и к лучшему. Я достал из портфеля тетрадь и начал перечитывать лекции, чтобы хоть чем-то себя занять.

Из аудитории по одному выползали люди; наконец, появился Максим. Мы поздоровались, я спросил, нормально ли он сдал, и он, хитро улыбнувшись, сказал, что ему подфартило, так как билет вытянул ну уж совсем лёгкий. Затем, извинившись, сообщил, что надо ехать на выставку картин с матерью, и побежал к лестнице.

Рано я припёрся… Однако ничего уже не поделаешь, да и Артёма я бы всё равно встретил, потому что он после меня. Сложилось ли бы по-другому?

Из-за раздумий я не заметил, как рядом встала староста и щёлкнула пальцами прямо перед моими глазами.

— Марк, ты следующий.

Я обрадовался и замер в ожидании. Совсем немного. Возьму рюкзак с собой. Оставлять его Артёму не буду, просто положу на передние сиденья, чтобы преподавательница меня не подозревала без повода.

***

Ура! Я снова получил девять. Не скажу, что мне повезло, как Максиму, но я старался. Целыми днями залипал в эти дурацкие распечатки, так что оно того стоило. Теперь подожду Артёма. Он придержал дверь и зашёл внутрь.

— Поздравляю! Чего домой не идешь? — поинтересовалась Марина (вроде так её звали).

— Скоро пойду.

Я облокотился о стену и вынул смартфон.

Артём с довольным видом выскочил из аудитории и приблизился ко мне.

— Готов?

Я положил смартфон в карман и накинул портфель на одно плечо. Артём улыбнулся и пошёл вперёд по коридору, предварительно попрощавшись с оставшимися людьми. Я поплёлся за ним и, когда обернулся, то клянусь, увидел их офигевшие лица.

Артём предложил спуститься по лестнице до первого этажа, мол, так быстрее. В гардеробе я забрал своё пальто, а он — куртку, и оделись. Я посмотрел в окно: на улице светило солнце, снег, лежавший на скамейках и земле, блестел.

— Куда отправимся? — спросил я, когда мы оказались на крыльце.

Артём зажёг сигарету и закурил.

— Давай в кафе. Совсем близко есть одно. Неплохое.

Я засмущался:

— Я бы с удовольствием, но если честно, то денег у меня почти не осталось. Все спустил на днях.

— Ничего, я заплачу. Мне несложно, — сказал он, выдыхая густой дым, который заполонил пространство между нами.

— Даже не знаю…

— Марк, — оборвал Артём, — не беспокойся.

«Если бы всё было так просто», — пронеслось у меня в мыслях.

Пешком мы добрались до того кафе, на название я особо внимания не обратил, но атмосфера мне понравилась. Нас сразу же встретила дружелюбная официантка; я заметил, как она устала, и хотела это скрыть. Однако улыбалась она не наигранно.

Повесив на вешалки верхнюю одежду, мы сели за широкий столик с красной скатертью. И сели друг на против друга. Изучив меню, Артём провёл указательным пальцем по странице с молочными коктейлями и остановился на одном из них со вкусом клубники и сливок. «Я буду его», — заявил он. Я тоже решил выбрать молочный коктейль, только с перетёртым бананом и карамелью.

— Понравилось что-нибудь ещё?

Я отрицательно покачал головой. Когда официантка записала наш заказ, выдал:

— Удивительно, что ты не взял пиво.

Артём, наверное, не ожидал от меня подобного комментария.

— Ай, мне уже хватит. Надо завязывать.

Вот это да! Интересно, он намекает на что-то или просто сказал, потому что после Нового года успел где-то выпить или даже напиться.

Вплоть до того момента, когда на дне прозрачного стакана осталось всего ничего, между нами сохранялось напряжение. Я чувствовал себя неловко и не понимал, зачем Артём позвал меня сюда. Ведь мы не разговариваем, а лишь молча сидим и пялимся в окно или на людей, которые мельтешат то тут, то там.

Я вынул трубочку и положил на салфетку, чтобы залпом допить коктейль, не издавая при этом странных звуков, типа бульканья.

Всё, с этим прекрасным коктейлем покончено! Я бы не отказался от второго. Отодвинув стакан подальше, увидел, что Артём смеётся.

— Ты чего? — не удержавшись, спросил я.

Он прислонил руку к своим губам:

— У тебя усы.

— Что-о-о?

Нет, этого не может быть! Вот стыд-то…

— Смотри, — он взял со стола смартфон и, включив фронтальную камеру, протянул мне. Пока я рассматривал себя, то услышал щелчок.

— Ты сфотографировал меня?

Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела краснеет.

— Извини, просто это выглядит мило.

Я резко схватил салфетку и вытер так называемые усы и заодно губы. Затем облизнул их — сладкие, и, взглянув на фото и на Артёма, громко засмеялся. Смятение испарилось, и мы смеялись вдвоём. После того, как отдышались, он спросил:

— Точно ничего больше не хочешь?

— Нет, я сыт.

Расплатившись, мы покинули кафе, и Артём вновь закурил.

— Прости, зачастил я что-то.

Я замахал руками:

— Ничего.

Его взгляд был задумчивым, серьёзным; а я в это время залез в Интернет, потому что просто стоять не мог. Я всё еще волновался, но на душе полегчало и посветлело.

Теперь мы разъедемся по домам или погуляем часик?

— Не хочешь в кино? — внезапно предложил Артём.

— В кино? — удивился я.

— Ну да, подъедем до ближайшего кинотеатра, — и заметив мое негодование, затараторил, что было на него непохоже. — Не, если у тебя дела или ещё что-то, можем не…

— Хочу, — неосознанно перебил я, и мне стало немного стыдно.

Если у меня есть возможность побыть с Артёмом дополнительное время, то я воспользуюсь ей. Потому что увижу я его только через четыре дня на экзамене, и то, не факт: кто-то из нас может придти раньше, а кто-то позже.

У него аж зрачки расширились. Он выкинул недокуренную сигарету в мусорный бак.

***

Артём странно смотрел на меня всю дорогу, хотя при этом шутил, вспоминал истории из пабликов, наподобие «Индульгенции», «Палаты №6», «Смешные истории» и так далее. Неожиданно я поймал себя на мысли, что жду случайного прикосновения Артёма; пусть локтем, пусть рукой, неважно, дотронется он до моего плеча или спины, а может, вообще до волос, но я был бы счастлив. Всего одно касание. Но этого, к моему сожалению, не происходило. Конечно, я могу первым якобы нечаянно провести пальцем по его руке или задеть плечом, но это совсем не то, не то ощущение…

В здании возле касс было тепло, и я снял шарф. Вдвоём мы подошли к расписаниям сеансов на сегодня. Драматический мюзикл «Ла-Ла Ленд», российский фантастический триллер «Притяжение», триллер «Невеста» и…

— Смотри, какой забавный мультик, — заметил Артём и слегка подпрыгнул.

— Тебе он нравится?

Мы стояли бок о бок, глядя на афишу. Постер красивый.

— Мультфильмы поднимают настроение. Они прикольные, — в этот момент Артём напоминал ребенка, хотя по внешности, скорее, на ребёнка смахивал я. Глаза, полные наивных грёз, зажатая поза, слабая улыбка. Нет, я похож на измученного мальчика, который почти потерял надежду.

— Тогда давай купим билеты.

Артём потянулся ко мне, и был уже достаточно близко. Я задрожал. На что он способен, что сейчас сделает? Тут я приготовился к чему угодно, а он громко вздохнул и сказал:

— Хорошо, спасибо.

И отпрянул. Достал карточку из кошелька и направился к пожилой кассирше. Я оглянулся: пару человек сидели за столиками возле буфета в другом конце и ещё пару — на круглых диванчиках красного цвета.

Сеанс должен начаться через пятнадцать минут, так что у нас есть время. Мы устроились на одном из диванов.

— Может, попкорна возьмём?

— Отличная идея. А какой?

Он повернул голову в мою сторону:

— Какой ты любишь? Сладкий или солёный?

— Без разницы, — пожал я плечами.

Артём приподнялся, снимая портфель с плеч.

— Тогда солёный. И попить что-нибудь. Кола, Фанта, Спрайт?

— Кола, — без замедления ответил я, хоть и знаю, что она самая вредная.

— Заказ принят, — отсалютовал Артём и помчался к буфету, возле которого не было очереди. Вообще. Вот так везение; обычно не протиснуться. Ну, правильно, сегодня же будний день, тем более, обед даже не наступил.

В кинозале находились в основном родители с детьми и сладкие парочки. Мы сели посередине, поставив на подлокотники большой картонный стакан попкорна со вкусом сыра Чедера и бутылку литровой Колы. Поставили смартфоны на беззвучные режимы и отложили подальше. Ещё пять минут было светло, а затем погасили свет. На экране появилась надпись «18+». Показывали трейлер к фильму «На 50 оттенков темнее». Мы с Артёмом пытались не смеяться, но, блин, что за бред? Первый фильм, насколько я помню, провалился, получив премию «Золотая малина», а критики сколько было… Значит, идут напролом. Дальше крутили премьеры, которые можно будет увидеть в кинотеатрах только в конце весны или вообще летом. Ни одна из них меня не зацепила.

Наконец, начался наш мультик. Я приготовился к чему-то доброму и светлому. Тишина. Только люди хрустят чипсами или открывают газировку. Артём потянулся за попкорном, стоявшим между нами, и положил две штуки в рот.

Мы сидели в темноте плечом к плечу. Артёма постоянно клонило вбок, и я отчётливо чувствовал, как он дотрагивается до меня рукавом куртки. Так как мы были до безумия близко, порой я не мог сосредоточиться на просмотре фильма. На смешных моментах он тихо смеялся, а я краем глаза наблюдал и любовался, как его брови поднимаются вверх, слегка изогнувшись, а одной рукой он прикрывает рот, прямо как девушка. Иногда он поворачивался ко мне для убеждения того, что мне не скучно. Я слабо улыбался и прятал руки в карманы пальто. Потом Артём чуть не рассыпал банку с попкорном, и когда мы оба держали банку с разных краёв, чтобы она не упала, наши пальцы соприкоснулись. Тогда я дёрнулся, не веря, что это не сон. Не может быть всё настолько хорошо. Даже не знаю, на кого мы были похоже: на двух друзей или на одну из тех сладких парочек, что сидели на задних рядах, нежно обнявшись и целуясь при удобном случае. Поцелуй…

— Было офигенно, согласен? — Артём радостный с розовым румянцем на щеках выпорхнул, словно бабочка из зала, с бутылкой Колы, в которой осталось меньше половины. И мы пили из одного горлышка, дотрагивались до него губами.

— Согласен.

Я хотел добавить, что день выдался отличным и уютным, но остановился: лучше буду держать это при себе. Вдруг он сказал сейчас именно про мультфильм, а не в целом про нашу встречу.

На улице уже стемнело и похолодало, как обычно бывает к вечеру. Вот теперь точно пора домой.

Мы медленно возвращались к станции метро, с которой приехали, при этом болтали. А, когда я жёстко пошутил, Артём щёлкнул меня по носу и, замерев, улыбнулся.

Вот, оказывается, что такое тихое счастье.

Попрощавшись, я зашел в вагон метро, и встав возле задних дверей, редко служащих выходом, положил два пальца на кончик носа и закрыл глаза. Я понял, что смирился. Почти две недели назад мы поцеловались, и Артём до сих пор ведёт себя так, словно этого не было. Пусть. Пусть улыбается, пусть смотрит на меня, пусть зовет на прогулки. Пусть делает вид, что мы друзья. Конечно, мне больно, но на данный момент я ничего не могу изменить. Если он хочет забыть о случившимся, я приму это. Потому что мне хорошо рядом с ним. И мне достаточно того, что я с ним вижусь, хоть и в таком ключе. Ведь я сам не уверен в чувствах, которые испытываю, и даже не представляю, как бы отреагировал, если бы вдруг Артём решил серьёзно поговорить и признался мне в симпатии или ещё того хуже… в любви.

Я просто хочу проводить время вдвоём.

***

Третий экзамен и, к счастью, предпоследний, проходил на пятом этаже в аудитории 512. Сегодня я планирую отвечать где-то в середине, о чём предупредил одногруппников.

Я поднялся по лестнице (надо жиры разгонять) и прошёл в конец коридора. Половина людей была в сборе. Максим с Игорем синхронно помахали мне руками.

— Привет, Марк. Ты бодрый, — заключил Игорь.

— Привет. Наверное, — и, улыбаясь, достал из портфеля бутылку не газированной воды. Всё-таки трудно преодолевать такие расстояния. Учитывая, что я пёрся пешком до метро по холоду.

— Вы прошлый раз с Артёмом вместе ушли, — резко произнес Игорь.

— Ну да. Откуда ты знаешь?

— Девчонки сказали. Типа ты его подождал и…

Ох уже эти девчонки…

— А что такого?

— Просто, — он посмотрел на меня, — куда вы ходили?

— А-а-а, — я замялся, — в кафе…

— Фига се, — встрял Максим. — А о чём говорили?

— Да ни о чём.

— Какой-то ты скрытный, — Игорь прищурился. — Что-то здесь неладное.

— Да брось. Ну, не хочет распространяться, так не лезь, — встал на защиту Максим.

Артёма в толпе я не разглядел — значит, ещё не приехал.

Буквально через пять минут на коридоре появился знакомый силуэт. Определенно, это он. Ближе и ближе…

— Привет, Марк. Привет, ребята, — он самодовольно прошёл мимо одногруппников и остановился прямо передо мной. — Свободен сегодня? Я заказал места в одном пабе. Вечером там будет проводиться концерт малоизвестных, но талантливых кавер-исполнителей.

Все сразу притихли, так что я мог слышать биение собственного сердца. Ноги подкосились, и я, шатнувшись в сторону, сказал:

— Хорошо.

— Отлично, буду тебя ждать.

И Артём сделал пару шагов назад, затем свернул за угол.

— Что это было? — не унимался Игорь. — Он позвал тебя в паб?

— Именно, — подтвердил Максим.

В этот миг я почувствовал себя центром Вселенной. Я представил, что нас с Артёмом связывает тонкая белая нить, и чем больше отдаляется Артём, тем длиннее и незаметнее становится нить. Предметы и люди, окружавшие меня, превратились в расплывчатые пятна. Мой слух обострился, и я слышал всё, о чём сейчас шептались девушки и парни. Но в основном, конечно, девушки. Ведь они так любят посплетничать. Пол под ногами вдруг изменил цвет и форму, светло-коричневая плитка перестала быть таковой: теперь я видел поле с яркими синими цветами, которые от дуновения южно-западного ветра начинали колыхаться. А вместо потолка я смотрел на звёздное ночное небо. Под этим небом пролетали летучие мыши и грязно-серого цвета мотыльки.

Я ждал своей очереди параллельно болтая с ребятами, и меня не покидало ощущение, что Игорь подозревает меня во лжи. Но не могу же я взять и сказать, что мы общаемся с Артёмом с тех самых пор, как он сюда перевёлся, что мы много разговаривали, созванивались по Skype, ходили в паб, провели вместе католическое Рождество и Новый год; а вчера так вообще в кино были, и то, что я много думаю об Артёме и мечтаю о невозможных вещах с ним. Разве Игорь и Максим меня поймут? Сильно в этом сомневаюсь.

***

Я спустился в лифте на первый этаж, сел на пуфик. Через время подошёл и Артём, он держал в руках зачётку. Не успел, наверное, спрятать назад в портфель. Ах да, экзамен сегодня начался не утром, а днём, поэтому сейчас самое время, чтобы отправиться на концерт.

Идя по дороге, Артём сказал:

— Похоже, ребята были в шоке, когда я к тебе подкатил.

— Разве?

— Ну да, у них глаза чуть из орбит не вылезли, — пошутил он и замял эту тему.

Паб находился на цокольном этаже огромного здания, на котором светились различные вывески. Дверь была железной, а рядом на стенде парень снимал старые и вешал новые рекламные брошюры. Круглые окна завесили жалюзи, столики были расставлены по всему залу, а впереди — небольшая сцена с красными шторами.

— У нас заказан столик на Артёма Ярового, — произнёс он, и молодая девушка отвела нас к нужному. — Давай возьмём каких-нибудь напитков.

Я засомневался, но Артём всё решил:

— Пойду к бару, куплю виски с колой, а тебе — пива, — и протиснулся через толпу к бармену за стойкой.

Не зная, во сколько начнётся выступление, я оглядывался вокруг в поисках афиш или листовок.

Люди громко хлопали, кричали: «Вы лучшие!», «Так держать!», «Молодцы!», порой подпевали исполнителям. В основном на сцене выступали парни и девушки лет двадцати-двадцати пяти, некоторые выглядели обычно, а некоторые — более экстравагантно, на теле у них были татуировки (цветные рукава или же черные штрих-коды на шее, черепа на ногах), пирсинг, волосы покрашены в бирюзовый, фиолетовый, а виски выбриты.

Мне нравилось слушать их голоса, похоже, они вправду долго занимались вокалом, и в принципе музыкой. Ребята играли на гитарах, барабанах и скрипках. Я запомнил каверы на песни Ланы Дель Рей «Голубые джинсы», «Еду» и «Рождены, чтобы умереть» [31].

***

Артём потащил меня танцевать, высоко поднимая руки и весело улыбаясь. Зал был переполнен, все повставали со своих мест, чтобы зажечь под шумную и быструю музыку.

— Подпевай! — кричал Артём, когда звучала какая-то английская песня.

Но я не умею этого делать, честно. Выходит неестественно и даже неприятно. А вот его голос был прекрасен, я бы наслаждался им сколько угодно. Я пытался быть ближе к Артёму — благо, ситуация позволяла. Я расстегнул первые пуговицы рубашки, и, клянусь, заметил, как скулы Артёма напряглись, и он сглотнул, а затем тоже расстегнул рубашку, сказав: «Душно здесь».

Каждый раз Артём показывал мне новые интересные места, которые я надолго сохраню в памяти. Он как будто учил меня жить, потому что до этого мне казалось, что я человек, который не принадлежит миру; я отделился, как атом отделяется от остальных атомов при распаде. Я был сам по себе, сидящий с завешенными шторами и включенным бра в комнате, с ноутом в руках или с бумагой и карандашами. Из серого человека я превратился в цветного. Но моя душа, она изменилась? Или мой богатый внутренний мир поблек?

В конце Артём лишь тихо произнес: «Спасибо тебе», что являлось для меня очень важным, ибо меня редко за что-то благодарят.

***

Я вернулся за полночь. Тихо, стараясь не шуметь, открыл входную дверь и снял ботинки. Поставил их возле шкафчика и принялся разматывать шарф. Из комнаты выглянула мать в халате и с пучком на голове. Она с непониманием уставилась на меня, включив в прихожей свет.

— Ты что, с ума сошёл? Время видел?

— Да, мама, — виновато произнёс я, хотя мне было совершенно плевать, о чём она думает и прочее. Раньше жаловались на мое постоянное сидение дома, теперь уже на мои прогулки.

— Марк, в следующий раз не пущу домой, — со злостью в голосе шепнула она и потопала на кухню.

Я же как можно быстрее разделся и побежал в свою комнату, словно кошка, которую преследуют люди из отлова животных. Однако, только я успел бросить портфель на пол, как мать тут же вошла, не спросив разрешения.

— Мне не нравится твоё поведение в последнее время. Я недовольна.

В смысле? Что я делаю неправильно? Опять?

Я молчал.

— Марк, — она подняла на меня уставшие от жизни глаза, — завтра поговорим.

Она хлопнула дверью и свалила, а я был только рад. Не люблю находиться с ней наедине, это вызывает неприязнь, и в целом общение с ней портит мне настроение. Я никогда её не понимал, а сейчас тем более. Чего она от меня хочет?

Когда-то, когда я был уже не ребенком, но ещё и не подростком, и учился в средней школе, то на одной из контрольных работ требовалось написать сочинение на любую тему, тебя интересующую. И я выбрал что-то связанное с отношениями в семье. Насмотревшись фильмов и передач и начитавшись детских и взрослых книг, я создал у себя в голове идеальную модель семьи лично для меня, и описал её. Конечно, это вышло коряво, где-то не хватало знаков препинания, где-то позже заметил ошибки в словах, но я пытался, я сформулировал мнение, которое выразил на бумаге. Мне поставили восемь баллов (два сняли за то, что начёркал), и, принеся черновик домой, я надеялся, что родители, прочитав моё первое творение, оценят его по достоинству. Как же я ошибался. Вместо фраз «ты молодец», «у тебя получилось», «мы рады за тебя» мать безразлично положила его на стол с остальными бумагами, среди которых были документы и пустые листы, и сказала лишь: «Потом». А отец даже внимания не обратил.

На следующий день я спросил, понравилось ли им школьное сочинение. «Какое сочинение?» — услышал я в ответ, однако мать всё-таки прочитала его, причём быстро, ведь оно было не длинным, и, вздохнув, произнесла: «Неплохо. Но ты слишком наивный, и много фантазируешь. То, что ты написал, нереально». Всё. Мои глаза заслезились, поэтому я отвернулся. Знаю ведь, что она скажет, если заметит, что плачу, — назовёт слабым.

Потом уже я увидел знакомые тетрадные листы в мусорке, стоящей на кухне, и понял, что это оно — сочинение, в котором мои мысли никогда не смогут перерасти во что-то большее, и мой взгляд на идеальную семью вовсе не идеален.

Ещё мать, насколько я помню, очень любила коллекционировать статуэтки, купленные на иностранных ярмарках. В стеклянном шкафу на полках стояли кошки и деревья Сакуры, сделанные в Японии, влюбленная парочка с зонтиком — во Франции, хвойный лес на подставке — в Швеции и так далее. Мне часто казалось, что этими сувенирами она дорожит намного больше, чем мной. И я даже заверил себя, что если вдруг случится несчастье типа пожара, мать первым делом спросит, целы ли её сокровища, а затем только про меня.

Сначала я обижался, по позже свыкся. Как я могу заставить её относится ко мне по-другому, если она не желает этого. Как я могу просить её любви. И уже в седьмом классе понял, что её доброту и заботу я пытался заслужить хорошим поведением, не доставляя лишних хлопот по поводу домашней работы или ночных страхов, потому что меня нередко оставляли одного дома по поздним вечерам и вплоть до двух-трёх часов ночи я дрожал, сидя на полу в прихожей и замерзая от холода. Из-за нехватки денег отопление у нас не всегда бывало.

Несмотря на разницу в шесть лет, с сестрой мы ладили, хоть я и ревновал родителей к ней. Они относились к ней по особенному, они не кричали на неё, не ставили в угол, не били ремнем. И я пытался выяснить, где корень всего этого; почему с Миланой они дружелюбны, а со мной общаются, словно я прибыл прямиком из ада. Я уже писал, что чувствовал себя лишним в нашей семье, и по-прежнему чувствую спустя столько лет.

Я мечтаю уехать из дома, снять квартиру — типичные стремления подростков, которым исполнилось восемнадцать — устроится на подработку. Я даже готов разделить квартиру с чужими людьми, ибо думаю, что хуже уже не будет. Может, я даже сближусь с ними, и мы заживём неплохой жизнью.

Просто если я чужой среди своих, то стану ли я своим среди чужих?

***

Вечером, когда я готовился к последнему и довольно сложному экзамену, раздался стук в дверь.

— Можно? — спросил отец.

Я поднялся с расстеленного дивана и дёрнул за ручку.

— Мама сообщила, что ты вчера пришёл домой поздно. Около часа.

— Так и есть, — с безразличием в голосе подтвердил я, держа под мышкой книгу.

— Мы беспокоимся за тебя.

Кажется, запахло лицемерием.

— Зачем?

Отец мотнул головой:

— Как это? Мы твои родители, а ты не такой уж и взрослый.

Прозвучало обидно. Я сел на диван, а тот остался на месте.

— Всё в порядке.

— Если честно, то мама говорит, что ты изменился, — произнёс он в печали, словно вернуть назад мою покладистость уже невозможно.

— Когда я изменился? Не понимаю. Я ощущаю себя прежним.

Отец пристально взглянул на меня. Теперь он казался не деловым человеком, который с самого утра торчит в офисе и дает распоряжения, а несчастным, постаревшим мужчиной.

— Марк, не огорчай маму, хорошо? Она много сделала для тебя, — внезапно сказал он, пальцами дотрагиваясь до края майки.

Я опешил. Что? Много сделала для меня? Что за вранье?

Но я никак не возразил. Не хочу очередного скандала.

***

Последний экзамен. Какое счастье! Первая сессия прошла удачно, по крайней мере, почти. Потому что я всё ещё стою на коридоре с книгой, но не читаю её, а разговариваю с Максимом и Игорем. Сегодня я надел на руку часы, который купил ещё очень давно — нашел их случайно в тумбочке, когда искал красный маркер, — 10.23. Не-е-е-т… Долго ждать, однако. Я откатываю рукав кофты и параллельно смотрю на Артёма, но так, чтобы это было незаметно. Он болтает с парнем из другой группы. Чёрт, наши глаза встретились. Он ухмыльнулся и перевёл взгляд на собеседника.

— Марк, ты же помнишь, что мы решили после первого экза? — Игорь дотронулся до моего плеча. — Отметим вечером сдачу сессии и начала двухнедельных каникул?

Точно. А я и забыл… Артём предложил на днях встретиться и зайти в один бар, где полно его знакомых.

— Я пока не знаю, получится ли… Позже скажу, ок?

Игорь вздохнул и покачал головой:

— Ла-а-а-дно.

Вдалеке я увидел Иру с бутылкой лимонной Фанты и батончиком «Milky Way». Она встала возле нас, складывая в сумку сладости.

— Ребят, у Лёши возникла идея. Чтобы сблизиться как группе, он предложил всем вместе отметить первую сессию.

Milky Way— Когда? — с азартом спросили мы.

Milky Way— Сегодня вечером, — ответила та, — как раз закончим экзамен днём, и у нас будет полно времени, чтобы приехать домой, собраться и снова выехать.

Milky Way— А где мы сможем собрать столько людей? — задал вопрос Игорь.

— Лёша говорит, что у его друга есть коттедж за городом, — и замахала руками, — но он близко от МКАДа. Сесть на автобус на вокзале, и всё.

— Довольно сомнительно, — подключился Максим. — А кто уже согласился?

— Я мало кому сообщила пока что, но Наташа, Аня, Миша, Артём и Алиша точно будут.

Артём…

— Я тоже пойду, — с уверенностью заявил я.

— Но ты же не любишь принимать участие в такие мероприятиях, — напомнила Ира, и я пожал плечами. — Но я рада.

Постепенно Максим и Игорь передумали, и мы начали планировать, сколько взять денег, что купить и прочее.

***

Двухэтажный дом коричневого цвета с верандой среди других, чем-то похожих домов, в которых живут люди. Раньше Юра — так звали парня — тоже здесь жил, но потом родители купили квартиру, однако дом жалко было продавать, поэтому они решили оставить его, и теперь иногда приезжают, чтобы отдохнуть от городской суеты. Несмотря на то, что посёлок находится совсем близко от главной дороги, всё же тут тихо и спокойно; машины почти не ездят, людей немного. Перед взором простираются поля и леса, даже озерцо есть. Конечно, зимой этого не видно, но зато летом можно на полную насладиться всеми прелестями природы и одиночества.

Приехало около половины одногруппников. Парни оделись поудобнее, в джинсы и майки, а девушки зачем-то напялили платья и юбки. Артёма подбросили на машине, — это я заметил через окно — за рулем сидел парень с отросшей бородой, он помахал на прощание и, развернувшись, растворился в тумане.

В основном мы пили пиво, конечно, кто-то захватил коньяк и ликер, но я отказался. Только к одному привык, к новому ещё не готов. Сидя на раскладных диванах с бумажными стаканчиками в руках, обсуждали преподавателей и то, как быстро пролетел семестр. Ведь и правда: одна восьмая часть пути уже позади.

Артёма вновь окружили те раздражающие меня девушки Аня и Алиша, они прямо тёрлись об него, громко и противно смеясь. Иногда он смотрел на меня с таким выражением на лице, мол, что поделать, смирился.

Так и прошёл вечер: я сидел в одном конце зала с Максимом и Игорем, а Артём — в другом. Мы не могли нормально пообщаться. Разве что только пересеклись на кухне, когда отправились за очередной порцией еды. Я взял хрустящие шарики, а он — чипсы.

Приглушенный свет мешал смотреть на Артёма полностью, я мог видеть лишь его силуэт. К ночи он совсем развеселился, а в один миг моё сердце даже замерло, и я чуть не умер: одна из одногруппниц, которой нередко любовались наши парни, обняла Артёма за шею и прижалась щекой к его лицу. «Сейчас поцелуются», — с надеждой шептали ребята, и только Игорь, наклонившись ко мне, выдал: «Шлюха». Конечно же, меня не интересовала девушка, и почему Игорь так её обозвал. Я подумал об Артёме: значит ли это, что ему нравятся дамы лёгкого поведения?

— Ты чего? — удивился Максим, поправляя покрывало.

— Ты знал, что у неё парень в армии вообще-то. И она его ждёт, — с сарказмом объяснил тот. — А сейчас она собирается сосаться с новичком. — и злостно спросил: — А твой Артём в курсе?

— Я… я… Без понятия.

Лёша включил медленную музыку в колонках, висящих на стене, девушки пошли танцевать друг с другом, они заслонили Артёма с его сегодняшней пассией. Я отодвинулся в левую сторону, сбрасывая плед, и после увиденного сжал кулаки. Артём нежно взял её за талию и прикоснулся к губам. Да как же так? Я соскочил с дивана. У ребят в глазах читался знак вопроса.

— Выйду на улицу. Подышу свежим воздухом.

— Но там холодно.

Я побежал в большой коридор и снял пальто с вешалки. Накинул его на плечи и, повернув замок, открыл дверь.

Звёзды. Много звёзд. И завывание ветра. За что мне всё это?! Я же вроде решил, что мы друзья. Тем более, он использует девушку, состоящую, похоже, в серьёзных отношениях, в своих целях. Это и есть настоящая жизнь? Жестокая, наполненная обманом и лицемерием? Я немного трясся от холода. Обняв себя за плечи, прислонился к колонне. Простоял так минут пять. Вдруг послышались скрип пола и приближающиеся шаги.

— Чего один на морозе делаешь?

Я повернул голову. Отросшая чёлка упала на лицо.

— Отдыхаю.

— Ночью? На пустой улице, или как это называется? — он подошел сзади и зажёг зажигалку. В мою сторону поплыл сигаретный дым. — Не стрёмно? — и посмеялся.

— Нет.

Я почти задал этот злополучный вопрос, но вовремя сжал губы. Нет, не могу так.

— Скажи… Она первой начала приставать?

— Кто? Кристина?

— Да.

Я смотрел вперёд на слабо освещенную фонарями безлюдную просёлочную дорогу. Артём откашлялся.

— Ну да, она просто начала обнимать меня. А что, ревнуешь? — я быстро развернулся и остолбенел. — Шутка. — он улыбнулся. — А что такое?

Вообще-то не смешно, потому что я действительно тебя ревную к этой девушке. Но приходится молчать.

— У неё есть парень.

— Я не знаю, она ничего не говорила.

— Это не вопрос. Это утверждение. Она ждёт парня из армии.

— Поэтому ты злишься? Тебе жалко её?

Я потёр лоб и вздохнул.

— Я не знал, Марк, честно, — тихо произнес он. — Хорошо, я не буду с ней спать. Обещаю, — и, положив руку мне на спину, задержал её.

***

Нам не удалось поспать. Кто-то хотел слушать музыку, кто-то — танцевать, ещё кто-то — играть. Я же, к счастью, вздремнул часа полтора. Слушал болтовню Игоря и Максима и, закрыв глаза, провалился в сон. Они решили не будить меня, а укрыли и продолжили разговаривать. Артём больше не был в компании Кристины, он прикалывался с Ирой и Наташей. Они залипали в планшет, смотря видео и короткометражные фильмы.

Рано утром мы попёрлись на остановку. Лёша и его друг решили остаться, несколько одногруппников, хорошо общавшихся с Лёшей, тоже не поехали. Я поднял мусор с пола и, сложив его в большой пакет, оставил на пороге, потому что парни сказали, что сами выбросят.

Артём шёл впереди, неся в руках портфель. Я медленно плёлся вместе с ребятами. Они мечтали скорее добраться до дома, чтобы нормально попить воды, переодеться и лечь на кровати. Я тоже хотел этого, но не настолько сильно, ведь я почти не пил. Так, пару стаканчиков пива. В основном хлебал апельсиновый сок прямиком из пачки.

Только сейчас осознал, что у меня с сегодняшнего дня начались каникулы. А планов никаких и нет. Чтение и рисование само собой, но этого недостаточно. Надеюсь, что с кем-нибудь за две недели встречусь.

Примечания

31. Названия песен на английском: «Blue Jeans», «Ride», «Born To Die» 2012 года.

========== Глава 4 ==========

Когда тебе не с кем поделиться одинокими мыслями,

мысли начинают делить тебя между собой.

(Харуки Мураками)

***

После шести вечера позвонила Милана, спросила, доволен ли я тем, как сдал сессию, и предложила на выходных, то бишь, завтра-послезавтра, отметить это у неё дома. «Паша тоже будет», — сказала она и повесила трубку.

— Поздравляю, — пожал мне руку отец и достал из кошелька немного денег. — За твои старания.

Он явно решил измениться. А где прежний отстраненный взгляд, сухое «молодец»? Где мамин ор, за то что не ночевал дома?

— Спасибо.

***

Я прилично оделся, расчесал волосы и пошёл на остановку. До Миланы добираться недолго, поэтому я выбрал автобус. Подъехав, заскочу в магазин за большой шоколадкой. Ей вроде нравится молочный с черничной или клубничной начинкой. В руках у меня книга Стивена Кинга «Ловец снов» [32]. В ней 733 страницы, но она очень лёгкая. Милана подарила в декабре на день рождения, но я отложил её. Вот вспомнил сегодня утром, когда разбирал тумбочку с черновиками. Их оказалось столько много. Неудивительно — я частенько переписывал работы, которые надо было сдавать в универе. Ещё наткнулся на старые фотографии из школы (их я подальше спрятал сразу после выпускного), фишки, первые эскизы, сточенные карандаши.

— Привет, Марк! — Милана встретила меня в прихожей с закрученными волосами, от которых исходил приятный аромат (миндаль и шоколад, наверное). Она помогла снять пальто и шарф и крепко обняла меня. — Чувство, что целый год не виделись.

Я вручил ей шоколад «Alpen Gold» и направился в ванную мыть руки.

— Привет, — Паша вышел из комнаты с чашками и блюдцами. — Мы тут с Миланой замутили небольшой пир, не против?

— Нет, это даже хорошо, — я благодарно улыбнулся. — Может, помочь?

— Мы справимся, — заверила сестра. — Ты лучше присаживайся.

В ванне я помыл руки с жидким мылом, пахнущим манго и апельсином, вытер их насухо полотенцем и зашёл в гостиную. Она была тёплой и уютной: светло-оранжевые обои с цветами, жёлтые шторы, повсюду висели картины, большие и маленькие, фотографии, а на ореховом столе даже стоял аквариум с рыбками.

— Давно приобрели? — указал я в сторону аквариума.

— Нет, — ответила Милана, — пару месяцев назад. Ездили в зоомагазин, так я заметила этот милый аквариум, в него сразу купили водоросли — элодеи, валлиснерии и криптокорину [33] — и рыбок.

— Я узнал только гуппи.

— Здесь еще плавают моллинезии [34], они чёрного цвета, мраморные гурами [35], а к стеклу присосались сомики анциструсы [36].

— Интересно, — я наклонился, чтобы разглядеть этот маленький, искусственно созданный мирок. — Красиво. Я так вообще в рыбах не разбираюсь.

— Нестрашно. Появится желание завести, обращайся.

— И они уживаются друг с другом?

— Конечно, — Милана кружила по комнате, расставляя посуду, в своём пышном алом платье. — Вот петушки [37] бы всех давно съели или хромисы красавцы [38].

— Чего? Что за названия? — рассмеялся я.

— Представляешь. Они хищные.

Когда всё было готово, мы сели за раскладной стол, накрытый яркой синей скатертью. Сестра купила шоколадный торт с лесными орехами и конфеты «Столичные», а её парень заварил зелёный манговый чай. Они показывали свои совместные фотографии, затем просто фотографии интерьеров домов и квартир. Я видел, как они любят друг друга; как Паша нежно обнимал её, а она клала руку ему на колено. Находясь рядом, я чувствовал себя частью их семьи, что они действительно волнуются обо мне и проявляют неподдельную заботу. Я ненавязчиво спросил про их планы на будущее.

— А ты всё ещё общаешься с тем мальчиком?

— Ты про Артёма?

— Да, — кивнула Милана и заулыбалась.

Я тоже улыбнулся, покосившись на неё.

— Да, а что?

— Я просто рада, что у тебя появился друг, — сказала она и поднесла кружку чая к губам.

Эх, знала бы она всё, что было между нами, сразу бы изменила мнение и заставила про него забыть. Ну, дружба, так дружба.

***

В воскресенье утром неожиданно написала Лиля. Сказала, что у неё тоже каникулы, и хочет встретиться, посетив выставку аквариумных рыбок (вот так совпадение!) и книжную ярмарку. Я был только «за». Быстро собравшись, я поехал на Площадь Победы.

— Спасибо, что согласился. Я знала, тебе идея тоже понравится.

— Ну да, это что-то новое для меня.

До здания, в котором должна проходить выставка, мы добрались пешком. Купили билетики и зашли внутрь. Много. Много аквариумов где-то на двести литров, с неоновой подсветкой. В них росли густые водоросли и плавали рыбы. «Пецилия Велифера», «Глазчатый астронотус», «Дискус», «Цихлазома Меека» [39] — читаю я названия. Ничего себе. Все они настолько разные, что удивляешься разнообразию природы. И самое классное то, что они могут жить у людей дома. Купить их на рынке или в зоомагазине не проблема, только я цены не знаю. Хотя мне кажется, они не очень дорогие.

— Ты хочешь купить книгу? — спросил я, когда мы побыв на выставке два часа, теперь ехали на ярмарку.

— Пока не знаю, но было бы неплохо. Я взяла с собой деньги. А ты? Купишь что-нибудь?

— Если зацепит, то да.

Людей было много — воскресенье всё-таки — но мы могли прохаживаться возле стеллажей с книгами, журналами, открытками и брать их в руки, рассматривать. Я увидел на полках «Братьев Карамазовых» Достоевского, «Вешние воды» Тургенева, «Вино из Одуванчиков» и «451 градус по Фаренгейту» Брэдбери, «Таинственную историю Билли Миллигана» Киза, «Коллекционера» и «Волхва» Фаулза. Но больше я обратил внимание на книги Васильева «В списках не значился» [40] и Рони-старшего «Пещерный лев» [41]. Первая была про войну, а вторая — про первобытных людей.

— Хороший выбор, — одобрила Лиля, держа в руках «Ежевичную зиму» современной писательницы Сары Джио [42]. — Тебя всегда привлекала история.

Мы заплатили, и, побродив ещё немного, вышли.

— Кстати, я тогда помогла тебе советом?

Сначала не понял, о чём она. А, точно — снова про него.

— Я решил оставить, как есть. Мы общаемся, но ничего больше. Просто дружба.

— Дружба, значит, — она задумалась. — Если вас устраивает подобный расклад, то хорошо. Однако после некоторых вещей дружба уже невозможна. Ты не жалеешь?

— Нет, — свободно сказал я, — лишь хочу, чтобы он…она не страдала из-за того, что не может разделить моих чувств.

— То есть, ты ей не нравишься?

Я пожал плечами:

— Честно, без понятия. Судя по её поведению, она сама не знает.

— А что она делает?

— Ну, — начал я, — в универе подходила ко мне первой, звала гулять, туда-сюда… Болтала со мной, была открытой, но при этом загадочной.

— Не думаешь ли ты, что она ждёт от тебя дальнейшего шага?

— Это вряд ли, — вздохнул я.

***

Я лежал на диване в одних шортах и читал «Ловца снов», когда услышал звук приходящего сообщения в Skype. О, давно мне там не писали. «Не занят? Я позвоню», — это Артём. «Ок», — ответил я и сел за стол. Тут же высветилась аватарка Артёма, и я нажал на кнопку. Передо мной появился он, в больших чёрных наушниках и стаканом воды в руке.

— Привет, — и помахал рукой.

Я сделал то же самое, как обычно.

— День добрый.

— Давно так не общались. Что делаешь?

— Читаю книгу, а ты?

— Вот только закончил с отжиманиями. Пить сильно хочется, — сказал Артём и добавил: — Есть планы на сегодня?

Я призадумался: да вроде нет. Родители уехали, Милана и Паша на работе, у Лили дела, а Максим с Игорем не звонили.

— Не-а.

— Давай погуляем? Встретимся на вокзале, в Galileo посидим.

— Хорошо, — произнёс я и понял, что Артём видит меня без майки. Чёрт.

— Кстати, не хочешь со мной в качалку ходить? А то одному скучно.

— Не, спасибо, у меня сейчас лишних денег нет, да и желание, если честно, отсутствует.

***

Я надел чёрную рубашку и чёрные штаны, а сверху тёплую кофту: мало ли, замёрзну. В метро слушал песню Kaleo «Way Down We Go» [43], которая переводится как «Мы идём ко дну». О, это про меня. Следующая песня, которая играла, была «Save Yourself» [44]. Строчки гласили:

It weighs heavier on one’s heart.

I could tell right from the start that sweet ones are hard to come across.

Well there is more than meets the eye.

I like yours as red as vine.

Someone else’s gain will be my loss.[45].

А вот и моя любимая Tide «Spoke Words».

На платформе стояли люди с дорожными сумками. В основном, это были студенты и молодые женщины. Я неторопливо направился к выходу по лестнице, затем перешёл через дорогу и встал у большого продолговатого здания Galileo. Двери то открывались, то закрывались, людской поток не останавливался. Я заметил Артёма ещё вдалеке, когда он докуривал сигарету. Выбросил в урну возле скамейки, на которой сидели двое мужчин в черных шляпах, и положил в рот жвачку. Он быстро нашёл меня и, сказав: «Привет ещё раз», повёл внутрь.

— На улице не самая приятная погода. Как насчет того, чтобы посидеть на верхнем этаже в фудкорте?

Добравшись до нужного места на эскалаторе, присмотрели свободные столики. Выбрали двухместный с диванчиком. Я устроился поудобнее, а Артём пошёл на кассу покупать кофе и пирожные. По большей части здесь находились подростки, парни, печатающие на ноутбуках, и китайцы, которые ели пиццу. Я поднялся, чтобы узнать, большая ли очередь за едой, и, к счастью, перед Артёмом стояло всего лишь три человека.

— Я взял мокачино, ты не против? — спросил он и протянул бумажный стаканчик, сахар и какое-то пирожное.

— Нет, мне нравится любой кофе, — я открыл пакетик и всыпал сахар, помешивая пластиковой ложкой.

— И пирожные с белковым кремом. Как тебе?

— Отлично, — улыбнулся я.

Артём присел рядом и, сняв парку, положил её за спину.

— Как у тебя дела вообще?

Проглотив пирожное, я ответил, что всё стабильно.

— Я рад.

— А у тебя?

— Тоже типа того. Работаю, получаю деньги, — он хихикнул. — Хочу набить тату через месяц-другой. Пока ещё не знаю какое, но оно точно будет на лопатке.

— Здорово.

— А ты рисуешь?

— На самом деле мало. Очень мало. Вдохновения особо нет, поэтому я читаю и лажу в Интернете.

— Что читаешь? — спросил он.

— «Ловец снов» Стивена Кинга. Вот на днях ездил с подругой на ярмарку, там прикупил две книги.

— Круто. Ты не говорил, что у тебя есть подруга, — посмотрев на меня, он салфеткой вытер крем с губ.

— Да, — начал я, — хотя нет… говорил, ты просто забыл. Её зовут Лиля.

— И вправду. Возможно.

— Как, кстати, изучение английского?

— Спасибо, хорошо. Хожу на курсы и дома занимаюсь. С декабря подтянул его довольно неплохо, — он на пару секунд замолчал. — Я заметил, ты много читаешь. У тебя есть любимая книга?

Я провёл рукой по волосам и завис.

— Хм, я об этом не задумывался. В принципе, мне нравятся все те книги, которые я прочитал.

— То есть, нет особенной, зацепившей тебя?

— Нет, — протянул я. — Не выделяю такой.

— А «Маленького принца» [46] читал?

Что-то знакомое, я где-то слышал название. Кто же его написал… Начинается на «Экз»… Помню, что имя двойное.

— Нет.

— Тогда тебе будет, чем заняться, потому что эта книга всех времен и народов, — и засмеялся. — Серьезно. Многие люди ещё в детстве её обожали. Так что от души советую, — он ладонью прикоснулся к груди. — Она поможет лучше понять некоторые моменты твоей жизни.

— Да? Тогда обязательно прочту.

— Она с картинками, — по-детски произнёс Артём и отпил кофе.

***

Весь следующий день я провёл дома за ноутом. Нашёл два детективных сериала «Последователи» [47] и «Убийство на пляже» [48]. Один снят американцами, а другой — англичанами. Я решил начать с «Последователей». И меня конкретно затянуло; в нём рассказывается про немолодого следователя из ФБР и преподавателя литературы в университете, который был просто без ума от Эдгара По [49]. В городе начали происходить убийства студенток, и оказалось, что в этом виноват как раз-таки преподаватель. Он легко вводил окружающих в заблуждение, мог ими манипулировать, и самое ужасное, что его жена и сын ничего не подозревали. Мужчину посадили, прошло немало лет, и ему удалось сбежать. В общем, интересно. До позднего вечера я лежал на диване, на коленях ноутбук, а в руке кружка ароматного чая и печенье. Никто ко мне не придирался, потому что мать уехала в гости к подруге, а отец был занят.

В правом нижнем углу выскочило сообщение: «Скучно. Пройдёмся?» Сначала я не горел желанием, ведь придётся выключить сериальчик, собраться и выйти на холод, но потом резко передумал, сам не знаю, почему, просто захотелось его увидеть.

Артём настоял, что подъедет ближе ко мне, и я, взяв проездной, пошёл на остановку, где на автобусе за десять минут доберусь до парка.

— Извини, что так внезапно, — виновато произнёс он и, достав коробок спичек, зажёг очередную сигарету. — Прикинь, жидкость в зажигалке закончилась. Новую купить не успел, — затянулся. — Давно не пользовался спичками.

Я увидел печаль в глазах Артёма и дрожь в руках.

— Ты взволнованный. Что-то произошло?

Мы стояли под деревом с толстым стволом, с веток которого сыпался снег. Рядом неярко светили фонари, а людей вокруг не было.

— Нормально, — сказал он. — Только тревога какая-то. От чего, без понятия.

— Ладно.

Всё равно меня настораживал голос Артёма, его выражение лица. Чувствовалось: что-то не так. Иначе, зачем в полдесятого вытягивать меня в пустой парк?

— Ты не обращай внимания. Давай погуляем и поболтаем о чём-нибудь.

— Хорошо, — кивнул я и сделал шаг вперёд.

— Просто… иногда возникают мысли, зачем я делаю то, что я делаю, и есть ли в этом смысл. Еду в автобусе, смотрю по сторонам. Недовольство. Злоба. Усталость. И думаю, что живу в каком-то неправильном мире. Не хочу так же, понимаешь? Вся эта стандартная схема: универ, работа, семья — и в конечном итоге отсутствие счастья и элементарного — радости. Сразу накатывает.

Сердце забилось чаще. Не ожидал, что он может размышлять о подобном. До теперешнего момента я был уверен, что это моя учесть, а остальным нет дела до таких философских вопросов.

— И ещё, — он взглянул на меня, — сложно поверить, но иногда мне кажется, что я одинок. И в последние дни это всё чаще и чаще. Нет человека, с которым можно откровенно поговорить.

Передо мной открывается совершенно новый и не знакомый мне Артём.

— Я тебя понимаю. Хоть, наверняка, заметил, что настоящих друзей у меня нет.

Он остановился.

— Неправда. Да, ты довольно скрытый парень, в универе ведёшь себя сдержанно, не считая вещей, касающихся учебы, но это не значит, что у тебя не может быть друзей за его пределами.

— Ну вот, их нет, — спокойно произнес я.

— А как же та девушка? И Максим с Игорем?

— Они мне, скорее, знакомые. Я никогда не имел друзей, я не знаю, что такое дружба, и я всего лишь мечтал завести себе хотя бы одного, чтобы делиться самым важным на свете и поддерживать.

Замерев, Артём положил руку мне на плечо. Он усмехнулся.

— Получается, мы оба одиноки и ищем кого-то.

— Да, — сказал я и тоже замер в ожидании.

Он обошёл меня и опустил голову вниз, затем дотронулся до кончиков пальцев. Крепко сжал их и посмотрел глазами, полных надежды.

— Теперь мы с тобой не одиноки.

***

В последующие несколько дней мы с Артёмом часто общались: то в Skype созвонимся, то на Немиге погуляем, то в кафе зайдём. Родители удивлялись, куда и с кем я каждый раз езжу, тем более, вечером после шести. Они, конечно же, ничего толком не спрашивали, а переговаривались в соседней комнате.

Утром меня попросили купить в ближайшем книжном магазине блок чистой бумаги размером А4 и юбилейную открытку для маминой знакомой. Я еле-еле поднялся с кровати, застелил постель, и, позавтракав хлопьями, захлопнул входную дверь.

В магазине пахло новыми книгами, посетители стояли возле полок и держали в руках их открытыми, читая первые строчки. Я взял нужные мне вещи, при этом долго выбирал открытку, чтобы мать не придралась насчёт цвета, рисунка или текста, и хотел уже идти на кассу рассчитываться, как заметил «Мальчика в полосатой пижаме» Джона Бойна [50] рядом с ней «Маленького принца». Антуан де Сент-Экзюпери. Вот как его зовут. Я внимательно посмотрел на книгу, где был изображен мальчик в зелёном костюме. Он стоял на маленькой планете, а взгляд был устремлен в сторону солнца. Вспомнив слова Артёма, я решил, что куплю её. Может, он прав, и книга действительно поможет мне осознать что-то очень важное.

***

В один из вечеров мы прогуливались по скверу на Кальварийской и пили кофе из MacDonaldsa, пока Артём не спросил:

— Марк, как у тебя обстоит дело с отношениями?

Я самодовольно фыркнул:

— Никак. Ничего и никого у меня нет. А что?

— Да я познакомился на работе с новенькой, и что-то мы заговорились. В общем, она предложила встретиться, посидеть в пабе или кафе. Сказала, что возьмёт с собой подругу, и чтобы я друга брал. Так вот, ты не хочешь?

Сглотнув, я замешкался:

— Ну, даже не знаю. Ты уверен? Может, кого другого возьмёшь? А то я испорчу ещё…

— Марк, успокойся. Давай, — он сильно хлопнул меня по спине, и я чуть не уронил горячий кофе.

— Ладно, — вздохнул я. — Только предупреждаю: если буду вести себя заносчиво, это не моя вина.

— Брось. Спорим, тебе понравится подруга Киры.

— Ну, если ты так считаешь…

— Возможно, и девушка появится, — игриво сказал он, и я слабо улыбнулся.

***

Мы должны были встретиться возле кофейни «Ферзь», находившейся недалеко от станции метро Немига на Музыкальном переулке. Я приехал раньше и пошёл пешком вдоль улиц. Я примерно представлял, где она, но всё же пришлось повозиться и спросить у прохожих. Положил в кошелёк побольше денег, потому что, скорее всего, платить я буду не только за себя, но и за девушку. Артём скинул её страницу в ВК: зовут Марина, ей девятнадцать, и выглядит она, конечно, шикарно. Так что, внимательно изучив фотографии, я понял, что мои шансы равны нулю. Что я могу ей дать? Моя внешность довольно проста, как и стиль одежды. Взгляд на мир, речь, интересы кажутся странными для других. И я студент, а она походу учится и подрабатывает в магазине одежды «Teranova». Ещё я узнал, полазив по группам Марины, что она любит кулинарию, моду и фигурное катание. Артём так же скинул страницу Киры; и моё мнение — она более спокойная и без запросов.

Надо помнить, что это моё первое настоящее свидание с девушкой, и, если честно, я боюсь отпугнуть её своим поведением. Раньше в школе и сейчас в универе девушки не охотно идут со мной на контакт, я их не привлекаю. Единственная, кто понимает меня, это Лиля. Терпит мой характер, не делает замечаний и пытается помочь, если видит, что мне неспокойно.

Вообще, о чём думает Артём? Зачем он хочет свести меня с какой-то девушкой? Теперь я осознаю, что это край. Просто край всего. То есть, возможно, после сегодняшней встречи он… будет с этой Кирой? Они станут парой? Значит, он сможет обнимать её и целовать… Они переспят. А мне придется на всё смотреть и набираться терпения.

Я добрался до кофейни и взглянул на часы. Так, ещё пять минут. Вскоре приехал и Артём, а девушки немного опоздали. Зато, когда они приблизились, я почувствовал сладкий запах духов. Артём представил нас друг другу и открыл дверь, пропуская вперёд Киру и Марину. Затем подмигнул мне и, подняв большой палец вверх, вошёл сам. Мы спустились вниз по ступенькам на цокольный этаж и сели за четырёхместный столик. Я и Артём расположились на стульях с одной стороны, а девушки — на диване с другой.

— Красивое место, — сказала Марина, поправляя длинные каштановые волосы. — Никогда здесь не была.

— Я тоже. Знакомый один посоветовал, и, похоже, не зря, — он улыбнулся, и такой улыбки я ещё не видел; меня это огорчило.

Официантка принесла меню. Мы взяли по латте с кокосовым сиропом и шоколадный чизкейк. Я незаметно вдохнул их аромат и пожелал всем приятного аппетита.

— А ты чем занимаешься, Марк? — спросила меня Марина кокетливо.

— Учусь в универе на первом курсе. А ты?

— Тоже учусь, правда, уже на втором курсе и на заочке, — она отпила кофе через трубочку, — и подрабатываю консультантом в магазине одежды. Очень люблю темы, связанные с модой. Что нравится тебе?

— Ну, — начал я, ожидая провала, — чтение, рисование.

— Довольно необычно для парня, — произнесла девушка. — А какие жанры обычно выбираешь?

— Разные. Конкретного нет. А ты читаешь?

— Да, иногда. Обожаю писательницу Пиколт Джоди. Но ты вряд ли её знаешь. Она пишет психологические романы с детективным уклоном.

— Знаю её, даже читал одну книгу, — обрадовался я.

— Правда? — Марине тоже стало интересно, она наклонилась ближе.

Артём ехидно улыбнулся и продолжил кушать торт, параллельно разговаривая с Кирой. А я смотрел прямо в голубые глаза Марины и кивал головой. Затем перевёл взгляд на аккуратный прямой нос и на пухлые губы, накрашенные светло-розовой помадой.

Вместе мы перешли на общие темы, и все включились в беседу. Я не совсем понял, понравился ли Марине, но с ней было весело. Захотел я её поцеловать? Не уверен.

***

— Похоже, Марина на тебя запала, — сообщил Артём, когда мы болтали в Skype. — Кира сказала, что Марина готова встретиться ещё.

— Неожиданно, — признался я. — Чем же я её зацепил?

— Как чем? — усмехнулся он. — Всем!

— Да ну…

Двойные свидания по инициативе Артёма были ещё три раза. Мы посетили художественную выставку, потому что Кира увлекается живописью, да и мне для вдохновения это не помешало. Затем ездили в кино и просто гуляли в парке имени Горького. Виделись через день. Когда стояли возле метро поздним вечером, Артём предложил Кире проводить её до дома, а мне, логично, пришлось то же самое предложить Марине. Она миловидно улыбнулась и, взяв за руку, потянула за собой в сторону многоэтажных зданий. Мы молчали, пока она не начала рассказывать про работу и планы на будущее. Далее она спросила, много ли у меня друзей. «Только Артем», — произнёс я, и девушка почему-то загрустила.

— Для меня тоже близкий человек только Кира. Мы с ней с самого детства, — она прикрыла ладонью рот и посмотрела на меня. — К сожалению, я убедилась, что женская дружба редкость. Девушки завидуют друг другу, когда у одной из них происходит что-то хорошее, не все умеют радоваться чужому счастью. Ведь как было. Мы дружили вчетвером ещё два года назад, собирались дома, покупали вино, много вина, — засмеялась, — и пили, жалуясь на учебу, семью, парней. Однако у девчонок налаживались отношения, и они забывали про нас с Кирой. Лишь иногда писали сообщения, но в основном это делали, конечно же, мы.

— Сочувствую тебе, — негромко сказал я. — А у меня даже толком друзей не было.

— Я почему-то думаю, что у парней всё намного проще.

Мы приблизились к дворику с качелями и каруселями. На скамейках никто не сидел, только два парня стояли на тротуаре и курили за разговором.

— Вот и мой подъезд.

Я подошёл к ней.

— Спасибо за вечер, — Марина полезла в сумку, наверное, чтобы найти ключи.

— И тебе.

Держа руки в карманах, я переминался с ноги на ногу: не знал просто, что делать дальше.

— Так что, ты поцелуешь меня? — она повернулась ко мне, поджимая губы и отводя взгляд. Она была прекрасна в своём тёмно-синем пальто с пышным мехом.

Сначала я затупил, но зато через миг моя рука оказалась у девушки на талии. И глаза наши встретились. И внутри что-то зажглось. Она встала на носочки, хоть была совсем чуть-чуть ниже меня. Тяжело дыша, она ждала от меня первого шага. Я, не раздумывая, накрыл своими губами её губы. Марина держала руками моё лицо, а её язык уже сплетался с моим. Вот что значит поцелуй с девушкой… Приятно. От неё исходит нежный аромат роз, а кожа такая мягкая. От ветра её длинные волосы разлетались в разные стороны, я постарался придержать их.

На прощание Марина провела безымянным пальцем по контуру губ и улыбнулась.

А я ехал в метро счастливый, как дурак. Положив руку в области груди, слышал, насколько сильно бьётся сердце. Странное чувство. И новое для меня. Неужели, она мне действительно нравится?

***

На следующий день Артём после окончания работы позвал меня к себе. Дал адрес, сказав, чтобы я подъезжал к восьми. За это время я навёл порядок в комнате и поболтал по смартфону с Миланой. На улице светило яркое солнце, и мороз нарисовал узоры на моих окнах.

До Артёма мне добираться примерно тридцать пять минут, поэтому я дочитал «Маленького принца» (всё-таки шикарная книга) и спокойно собрался.

Я сидел на большом кожаном диване в гостиной, а Артём заваривал чай и даже достал новую коробку конфет, подаренную на Новый год родственниками.

— Как тебе вообще Марина?

— Она хорошая, — смущенно ответил я и сжал в руках салфетку. — Вчера поцеловала меня.

— Да? — он повернулся, рассматривая моё лицо, и резко улыбнулся. — Я очень рад.

— А у вас что с Кирой?

— Ну, — задумчиво произнёс Артём, — меня влечет к ней всё больше и больше. Она необыкновенная.

Я схватился за живот и наклонился. Укол ревности? Или что-то другое?

— Всё в порядке? — он привстал.

— Да, — соврал я. — Просто не ел сегодня нормально.

— Может, тебя покормить? У меня есть суп…

— Нет, я… Отпустило, — я убрал руку и вернулся в прежнее положение.

В книжном шкафу на полках я заметил детские фотографии Артёма и фотографии его родителей в молодости. Зеленоглазая женщина с короткими волосами цвета горького шоколада и голубоглазый русоволосый мужчина; у него красовалась родинка на шее, такая же, как у Артёма. Я отошёл в сторону и глянул на Артёма, включающего компьютер. Пытался присмотреться к его шее. В этот момент он выпрямился и, улыбнувшись, сказал:

— А, старые воспоминания.

Он приблизился и пальцем провёл по стеклу.

— Хочешь, покажу альбом?

— Давай, интересно глянуть.

Артём сел на корточки и открыл дверцу, достав два небольших цветных альбома. Мы устроились на полу, поджав ноги, включили нижний свет и принялись разглядывать историю жизни Артёма. Он комментировал почти каждую фотографию, при этом грустно улыбаясь. Вот он лежит в кроватке, вот он ползает в памперсе… ходит в манеже. У меня, к сожалению, подобных фото нет, потому что кому какое дело, что я ребенок, который учится познавать мир. Сестру родители часто запечатляли в кадр, а на меня решили забить. Только позже осознали, что нужно оставить хоть какие-то воспоминания, поэтому, когда я оканчивал детский сад, стали появляться фотографии, где я сижу в кругу детей или же рисую на лавочке.

Вместе с Артёмом часто мелькал симпатичный мужчина, который становился всё старше и старше.

— Кто это? — спросил я, указывая пальцем.

— Это мой дядя.

— Где он сейчас?

Артём помолчал, словно решаясь на то, чтобы произнести это:

— Умер три года назад. Пьянство его погубило.

— Извини, я не знал…

Щёки загорелись красным пламенем, я почувствовал себя до жути неловко.

— Ничего. Ты многого не знаешь. На самом деле, он был хорошим человеком. Его звали Иваном Игоревичем. Но я всегда называл его просто «дядя Ваня».

— Представляю. А кем он работал?

Артём придвинулся ближе, смотря на фотографию, на которой в кепке стоит возле памятника, а дядя держит в руках свечку.

— До того, как начал выпивать, занимался математикой и физикой на одном предприятии. Могу сказать одно: он отлично разбирался в этих науках, нередко помогал с домашкой. Даже, когда пристрастился к коньяку, всё равно там работал, но из-за ухудшения памяти и внимания со временем пришлось уволиться. Мать сильно расстроилась, ведь у них были тёплые отношения. Они поддерживали друг друга с самого детства, разница-то в возрасте всего два года. Когда дядя засел дома, мать ругала его, и они много ссорились. Раньше зимой он любил выезжать за город и кататься на лыжах, меня с собой брал.

Я теребил пуговицы на кофте, думая, что можно говорить, а что нельзя. Не ожидал такого потока откровений от Артёма. Мне стало немного легче на душе от того, что не я один страдал в жизни, хотя наши истории различаются, потому что я никогда не терял близких людей, — у меня их попросту не было — а Артём много времени провёл с тем, кто ему дорог, с тем, кто научил его разным интересным вещам.

— Это грустно, — искренне произнёс я, — сочувствую тебе.

— Что уж поделать. Прошлого не вернуть. Хоть воспоминания остались приятные, и то радует.

— А как твою маму зовут?

Он быстро ответил:

— Алина.

Затем так же быстро встал и открыл другую дверцу.

— Вот, — он протянул перевязанную стопку пожелтевших писем. — Это дядя писал матери, когда служил в армии и когда лежал в больнице на обследовании.

Я осторожно, боясь как-то испортить, открыл первое письмо. Пробежался глазами. Столько любви и нежности, что каждый позавидовать может. Прочитал следующее письмо, и следующее.

— Очень… — романтично, мило? — уютно. — вот так!

— Да, они наполнены братской нежностью. Мать до сих пор хранит их. Иногда возьмёт, перечитает, взгрустнет. И снова улыбнётся, как обычно.

— У неё красивая улыбка, — сказал я, складывая письма в конверты.

Одно из них, самое короткое, причём (правильно ли я делаю, что закидываю его сюда?):

«Дорогая сестра!

Пишу, чтобы спросить, как твои дела. Очень волнуюсь, так как ты не ответила на прошлое моё послание. Я всё ещё нахожусь в больнице и жду выписки. Швы затягиваются, состояние нормализуется. Я скучаю по тебе, Алина, и надеюсь, с тобой всё хорошо. Коля тебя там не обижает? Не ссоритесь? Если что, скажи мне, я всё выслушаю и защищу тебя.

Твой брат Ваня,

18 сентября, 1994 года».

Артём положил альбомы и письма на место и, сев на диван, взял пустые кружки и блюдца.

— Ещё помню, как в детстве мы с ним паяли в углу за маленьким столиком; летом после грибного дождя, он вроде так называется, ловили лягушек возле ручья в парке, а по вечерам выходили на улицу или оставались дома и играли в пиратов, — поделился он и добавил: — Тебе налить ещё чая?

— Да, я не против.

Оставив меня одного, он отправился на кухню. Я продолжил сидеть без движения, тупо уставясь в стену. Не знаю, что со мной. Щемит в груди. Зачем он только мне всё это рассказал? Теперь я словно чувствую его боль.

Через пару минут Артём вернулся с горячим чаем и поставил на журнальный столик. Я только сейчас понял, что он привёл меня в гостиную, а не в его комнату. Я так и не увидел её, как она обставлена, какого цвета обои, много ли мебели. Но просить не хочу, это как-то невежливо. Тем более после того, как он открылся мне.

Взглянув на другую секцию шкафа, я зачем-то сказал детским голосом:

— Ракушка.

Артём аккуратно вынул раковину и положил мне в руки.

— Миф о шуме моря, — начал я.

— О да, забавно. Прислоняешь её к уху и наслаждаешься. А я реально верил.

— Я тоже. Внушал себе, что это правда, и гадал, шум какого именно моря я слышу.

Он засмеялся. Мягко, наивно.

Позже Артём сказал:

— Выйду на балкон. Покурю.

Я кивнул, делая глоток остывшего чая. Переместился в другой конец дивана и увидел за окном Артёма в парке, стоявшего ко мне спиной. Он затягивался, затем медленно выдыхал дым. Локти поставил на перила. Я загорелся желанием тоже побыть на балконе, поэтому надел тапки и открыл дверь.

Артём повернулся в изумлении.

— Ты замерзнешь.

— Нормально, — заверил я и облокотился об стену с кружкой.

— Нет, простынешь.

Он начал снимать парку, но я махнул рукой, мол, не надо. Но Артём продолжил, тогда я слегка ударил его по рукам.

— Как знаешь, — сдался он и взял сигарету в рот.

— А можно и мне? — и потянулся.

Нахмурившись, он отрицательно покачал головой.

— Да ладно, — беззаботно сказал я. — Что такого?

Он зажал сигарету двумя пальцами и, долго смотря мне глаза, всё-таки отдал её. Уже почти докуренную я поднёс к губам и вдохнул никотин. Сразу закашлял, а после засмеялся. Тот наблюдал за мной в недоумении. Я попробовал ещё. Он хитро улыбнулся.

— Ты же их не переносишь. Чего захотелось? Передумал?

— Просто решил, что ничего страшного не случится, если я попробую. Ты же куришь. Вроде жив, — и хихикнул.

Он толкнул меня вбок и взъерошил волосы.

— Оставь её себе, — произнес он довольно и зажёг новую, вытащив из пачки на подоконнике. — Кстати, а что насчёт твоих родителей? Какие у вас отношения?

Я почесал затылок:

— Скажем так, не самые хорошие.

— Понял.

Больше Артём эту тему не поднимал.

И мы продолжили стоять на холодном балконе, выдыхая мятный дым и пар одновременно. Два друга.

***

Последние дни каникул. Около двенадцати часов позвонил Максим и предложил встретиться. Предупредив Артёма, что сегодня я буду занят, пошёл чистить зубы и одеваться. Договорились ждать друг друга внутри метро на станции Площадь Якуба Коласа. Сначала подошел Игорь, а вот Максим опоздал аж на десять минут. Мы хотели пошутить, что свалили куда-нибудь, однако поняли, что это не самая лучшая идея.

Наткнулись на кафе «Сказочный Замок», в котором, как выяснилось, делают шикарные пиццы. Вкусно поев и выпив немного светлого пива, попёрлись в ближайший торговый центр. Игорь сказал, что ему нужно подыскать боксёрскую грушу для младшего брата и две гири, поэтому пришлось заглянуть в спортивный отдел.

Ребята допытывались, как я провожу каникулы и общаюсь ли с Артёмом. Ну, а что мне скрывать? На самом деле есть что, и я открыл только часть правды: «Да, мы иногда переписываемся в ВК. Пару раз он звал меня гулять».

***

Понедельник. Я сильно отвык вставать рано… Мать, собираясь на работу, зашла в комнату и разбудила меня, потому что я уже целых два раза отключал будильник, а затем даже швырнул смартфон в другой конец комнаты, и, благо, он удачно приземлился на кресло.

— Марк, просыпайся! Уже много времени! — она потрясла меня за плечо, но, поняв, что это бесполезно, скинула одеяло.

— Эй, холодно же, — пробубнил я и с закрытыми глазами принялся искать, чем укрыться.

Всё же я поднялся, но был почти в отчаянии от того, что не смогу остаться дома в кроватке. Эх… Эти две недели длились, словно бесконечность, и были потрясающими. Я снял майку и полез в шкаф за какой-нибудь рубашкой или кофтой. Натянул клетчатую рубашку и джинсы. Голова почему-то гудела, хотя лёг я рано и не пил ничего, кроме чая.

Один семестр. Прошёл только один семестр. И этот ад мне терпеть ещё три с половиной года. Конечно, я преувеличиваю, и адом назвать мой универ и учёбу там нельзя, но как представлю, что снова придётся покидать любимую постельку в шесть с фигом, ехать на метро, сидеть до обеда за партой… И всё по новой. Зато ребят увижу и… Артёма. Пусть мы общаемся на досуге, но это другое.

Как черепаха, я плёлся по коридору до аудитории. Возле двери, облокотившись об стену, Артём разговаривал по смартфону. Он заметил меня и поднял вверх два пальца, мол, подожди немного. Я встал рядом, сняв портфель. Тяжелый, сука. Чего я в него запихал? Расстегнув замок, чуть не взорвался: забыл выложить папины инструменты.

Артём наконец-то нажал «Отбой» и убрал смартфон в карман.

— Привет, Марк. Сложное утро, однако.

— Полностью согласен. Еле проснулся. А ты как? С кем болтал?

— Кира. Она звонила, только приехала на работу, у неё сегодня первая смена. Два дня подряд провёл с ней, — и подойдя ближе, шепнул на ухо, — даже домой к себе звала.

— Ясно, — улыбнулся я, пытаясь подавить эмоции.

— А вы с Мариной? Гуляли?

— Нет, только в Skype созванивались.

***

Неделя тянулась очень медленно. К подобному я не готовился. Каждый день было по три-четыре пары; к счастью, пока что это лекции, и ничего не задавали. Я мучительно ждал выходных. И вот наступила пятница. Марина написала утром, что вечер у неё свободен, и мы могли бы сходить в кафе или кино. Честно, я не очень хотел, но ответил согласием, потому что уж лучше это, чем сидеть дома. Всё равно Артём будет с Кирой, а вчетвером погулять он не предлагал.

И ровно в 18.00 я стоял у выхода из метро. Сонный и немного даже злой (но показывать это Марине не собирался). Надену маску, и она даже не заподозрит.

— Привет, — радостно сказала Марина, поправляя волосы. — Я скучала.

— Я тоже скучал, — солгал я и, взяв её за руку, повёл в кинотеатр на самый романтичный фильм в мире.

А она улыбнулась, прижимаясь ко мне всё сильнее.

***

Когда меня посетило вдохновение, и я делал эскиз старого английского замка, в Skype позвонил Артём. Я всё-таки ответил, убирая со стола листы и карандаши.

— Не отвлекаю?

— Вовсе нет, — сказал я.

— Хочу кое-что обсудить, — он в миг стал серьёзным. — Как у тебя с деньгами сейчас?

Я не понял, к чему он клонит.

— Да вроде нормально.

— Фух, — вздохнул Артём, — я вот думаю. Может, отметить четырнадцатое февраля вместе?

Вместе? Я чуть не съехал со стула.

— Я и Кира, ты и Марина? Как тебе?

Блин, какой я идиот! Что за тупые мысли!

— А что именно ты планируешь? — мягко спросил я, чтобы не выдать своё разочарование и замешательство.

— Купим девушкам цветы перед встречей. Сводим в кафе.

— Без проблем, — безразлично согласился я и, послушав Артёма ещё немного, нажал на красную кнопку на экране.

А может, всё не так плохо? Опять двойное свидание. Посидим, закажем кофе, тортик… Почему нет? Я прижал руку ко лбу, перебирая волосы. Пф-ф-ф, что на меня нашло. И дико засмеялся. Громко, как безумный. На меня нахлынули чувства, которых я никогда не испытывал. Мне уже было всё равно, что произойдет дальше. Я устал. Я больше не принадлежу себе. Мне чего-то не хватает, причём настолько сильно, что я готов пополам согнуться; не понимаю себя, своих эмоций и желаний. Кто мне нравится? Кто мне нужен? Кто мне противен, в конце концов?!

***

Три. Два. Один.

Лекция окончена.

Я вскочил с места и, подождав Артёма, принялся спускаться вниз по лестнице.

— Не беги так, — просил он, — я не успеваю.

— Извини. Просто не хочу опаздывать.

— Всё нормально, — Артём меня остановил, взяв за рукав кофты.

В магазине, расположенного напротив метро, купили букеты цветов у молодой женщины. Артём взял для Киры красные розы, а я для Марины — белые хризантемы.

Я немного замерз, особенно рука, которой держал букет, пока мы ждали девчонок. Они опоздали всего на пять минут, пришли нарядные; у обоих на губах блестела красная помада.

— Это тебе, Кира, — нежно произнес Артём и вручил розы.

Она обняла его, поцеловав в щеку и оставив на ней след.

— Марина, с Днем всех влюбленных.

— О, Марк, это так мило, — она буквально накинулась на меня, обхватив за шею, и впилась губами в мои губы.

Артём присвистнул:

— Какая страсть!

Я еле вырвался из объятий Марины, но она встала рядом со мной, вдыхая аромат свежих цветов.

— Пойдёмте в кафе. «День и ночь» называется. Интерьер хороший, романтичный.

— Ещё бы! Не зря же оно так называется, — улыбнулась Кира.

Кафе действительно оказалось довольно симпатичным: свет приглушен, повсюду развешены красные и коричневые фонарики. Когда мы сели за столик, Марина с Кирой полезли в сумочки и достали из них Валентинки. Я поблагодарил Марину, слабо чмокнул и положил сердечко в портфель. Артём же своё начал разглядывать: «Артёму от Киры. Ты самый лучший ♥». Я сжал кулаки и спросил, что будем заказывать.

— О, давайте по Глинтвейну [51], — предложила Марина, раскрыв рот в ожидании.

— Марин, нам завтра на работу, не забывай.

— С утра? — спросил встревоженно Артём.

— Увы, да.

— Тогда, может, по молочному коктейлю или чаю? — нервничая, я листал меню.

Все кивнули. И в итоге мы взяли три молочных коктейля и один чай с мелиссой. А из десертов — торт «Брауни».

Мы непринужденно болтали, Марина всё терлась своей коленкой об мою и заигрывала. Я боялся, что она скажет, мол, не хочешь остаться у меня на ночь, поэтому заранее начал придумывать причины для отказа. Я снова надел маску… Ох, знали бы окружающие, о чём я думаю, как смотрю на него, а он даже не замечает, полностью погрузившись в общение с Кирой. Сто процентов: они уже переспали. То, как она обнимает его, как целует, проводит рукой по груди — всё это говорит, что у них был секс. Без понятия, когда, но учитывая сказанное Артёмом на прошлой неделе, будто Кира звала его к себе домой, то, возможно, это случилось за те два дня, что он виделся с ней.

На часах было восемь вечера, когда Кира извинилась, что ей и Марине пора уходить.

— Спасибо за сегодня. Нам очень понравилось.

Артём уже собирался вставать, как она дотронулась до его волос и погладила их.

— Спасибо, провожать не нужно, — и, наклонившись, что-то шепнула.

Секреты…

— Понял, — сказал Артём и обнял девушку за талию.

— До встречи, Марк. Увидимся на выходных? — Марина села мне на колени.

— Конечно.

Мы вместе с ними прошлись до входных дверей на первом этаже и попрощались.

Вернувшись на место, я рухнул на диванчик и с облегчением выдохнул. Заметив мою улыбку на лице, Артём удивился:

— Ты чего?

— Да ничего, — я подтянул джинсы и задумался.

— Будешь ещё что-нибудь?

Я не ответил, но, взглянув на почти пустой стакан от коктейля, решил, что можно взять ещё один.

— Давай выпьем, — выдает он и смущённо смотрит на меня.

— Давай, — я тоже смотрю на него, и моё сердце в этот момент бешено колотится.

— Два тёмных пива по 0,5, пожалуйста, — говорит он официантке, и та, записывая заказ в блокнот, кивает. — Благодарю.

Девушка убрала посуду со столика и удалилась.

— Хороший вечер, не правда ли? — начал Артём. — Ты очень нравишься Марине.

— Ты Кире тоже, — заметил я, скручивая салфетку, на которой остались следы красной помады Марины.

— Верно.

— И она тебе.

Он промолчал, а я пожалел о словах, которые ляпнул. Выдало ли это меня?

Мы забили на темы, связанные с отношениями, и переключились на обыденность. Но меня не покидала тревога. Я чувствовал: что-то не так.

В итоге мы около часа просидели в кафе, взяли ещё по бутылке пива, допили его и, расплатившись, вышли на улицу.

— Ну и дубак, — Артём засунул руки в карманы парки и улыбнулся: — До следующей станции пешком?

Я пожал плечами, потому что мне реально было уже пофиг. Пешком или не пешком, разойдемся сейчас или позже. Этот день меня окончательно вымотал.

Кругом ездили машины, светя фарами, гуляли парочки, держа красные или розовые воздушные шары в форме сердец. Было довольно людно. На День святого Валентина прямо-таки кипела жизнь.

— Слушай, Марк, я хочу спросить кое-что. Это касается Марины, — мне показалось, что его голос дрожал. — Я вижу, что ты ей небезразличен, но действительно ли она тебе нравится?

Он интересуется, потому что беспокоится за Марину, как бы она зря на меня время не тратила?

— Ну да, — бросил я.

— Ты уверен?

А и вправду? Уверен ли я? Хочу ли чего-то серьезного с ней?

Я промолчал. Ну, как обычно. В сложных ситуациях делаю вид, что вовсе ничего не происходит.

— Марк? — Артём остановился и развернул меня к себе.

— Какая тебе разница? Это что-то изменит?

Я ощутил прилив раздражения.

— Да, — выдавил он и, опустив взгляд на тротуар, засыпанный грязным снегом, замер.

— Я тебя не понимаю. Мы с Мариной мало знакомы, я не могу сказать точно, что испытываю к ней, поэтому не вижу смысла в твоих допросах. Я…

Он зажал мне рот рукой. Я дыхнул на его ладонь, но он не отпустил, а отвёл в место, где почти не было прохожих.

Замахав руками, я отступил. Он за мной. И так по кругу.

— Что ты творишь! — крикнул я и тут же заткнулся.

Артём сократил расстояние между нами и тихо сказал, будто готовился к этому всю свою сознательную жизнь:

— Я влюблен в тебя, теперь понимаешь? Возможно, с того момента, когда мы впервые увиделись на лекции.

Широко распахнув глаза, я не сдвинулся с места.

— Я боялся открыться тебе. А вот сейчас даже не знаю, жалею или нет о том, что сказал, — и зажмурился.

— Я… Ты… — я запаниковал, но затем сделал вдох-выдох и улыбнулся уголком рта. — Дурак.

Он явно был шокирован моей спокойной и даже беззаботной реакцией.

— Что?

Я осмелился прикоснуться к его щеке и погладить её.

— Может, это прозвучит странно, но, знаешь, я тоже в тебя влюблён.

***

Жить в твоей голове.

И любить тебя неоправданно, отчаянно.

Артём стопорится, его брови поднимаются вверх, а зрачки расширяются. Он тащит меня за угол какого-то старого жилого дома.

— Правда, что ли?

Я заглядываю ему в глаза, и здесь даже не нужно слов, чтобы понять… что это правда, что я абсолютно серьёзно, без всяких шуток сказал то, что так хотел сказать до сегодняшнего вечера, до этих несчастных минут.

Жить в твоей голове.

И убить тебя неосознанно, нечаянно.

Он притянул меня к себе, и, крепко обнимая, дотронулся своими губами до моих губ. Сначала осторожно, потом более смело. Я скучал по тебе. По твоему теплу, запаху. По твоему дыханию. И сейчас я слышу его — твоё дыхание. Оно настолько тяжелое, что хочется заплакать, но я не могу.

Неосознанно, нечаянно.

Я просто обнимаю тебя в ответ и целую.

И слушали тихий океан.

И видели города.

— Я счастлив, — прошептал Артём и обнял меня ещё крепче. Ребра готовы были сломаться от столь сильного натиска, но я терпел.

И верили в вечную любовь.

И думали: «Навсегда».

Ведь я люблю его.

Жить в твоей голове.

И любить тебя неоправданно, отчаянно.

— Только скажи, почему ты так долго молчал? Целых полтора месяца, — последнее предложение я произнес очень тихо, словно это был призрак боли и отчаяния.

Артём вздохнул:

— Потому что ты резко прекратил тогда, ещё посмотрел, с каким-то отвращением. Я подумал, тебе неприятно, и ты совершил ошибку. А мне стало стыдно.

Жить в твоей голове.

И убить тебя неосознанно, нечаянно.

Значит, всё-таки стыдно… Но не ему, как я решил, а наоборот. Якобы мне. Я всё неправильно понял. Если бы… если бы мы нормально поговорили, по совету Лили… Всё было бы по-другому. Я… мы не мучились бы целых полтора месяца. Я не засыпал бы с мыслями об одиночестве, о неразделенной любви.

Неосознанно, нечаянно.

— Поехали ко мне? — выпалил он, и это звучало не как вопрос, а как утверждение, и взяв меня за руку, рванул быстрее самого холодного ветра.

Запутались в полной темноте.

Включили свои огни.

Он открыл замок, чуть не уронив ключи, и, распахнув дверь, толкнул меня вперёд. Защёлкнув, прижал меня к стене и поцеловал. Провёл языком по губам. Влажный и тёплый — нет, горячий. Артём быстрыми движениями развязывает шарф, сначала на себе, потом на мне, и, расстегивая парку, скидывает на пол. Сев на корточки, он принялся расстегивать нижние пуговицы моего пальто, и, поднимаясь всё выше и выше, дошёл до последних. Я обнимаю его за шею и дрожу от дикого возбуждения.

— Артём… — шепчу я, не в силах сдерживаться.

— У меня это тоже впервые, — он уткнулся носом мне в грудь и, стянув наши кофты, куда-то их бросил.

Мы чувствовали биение сердец друг друга, его тело было безумно горячим, мое, скорее всего, тоже. Я страстно поцеловал его в шею, отрывисто дыша.

Обрушились небом в комнате.

Остались совсем одни.

Мы переместились в его комнату. В темноте я не мог разобрать, где что находится, кроме дивана, потому что Артём кинул меня именно на него, снимая мои джинсы вместе с трусами. Он достал одеяло, расправил его и положил на меня. Я думал, что умру от всплеска эмоций: мне хотелось плакать, смеяться, ругаться, стонать…

Он разделся до гола и лёг рядом.

— Я хочу тебя, — сказал он тихо, целуя мой живот и грудь.

— И я тебя хочу. До безумия.

Жить в твоей голове.

И любить тебя неоправданно, отчаянно.

Жить в твоей голове.

И убить тебя неосознанно, нечаянно.

Неосознанно. Нечаянно.

Жить в твоей голове [52].

***

— А ведь я тебя никуда не отпущу.

Мы лежали под одеялом, держась за руки.

— Я знаю, — улыбнувшись, повернулся к нему.

В комнате, где помимо нас больше никого не было, я услышал звук приходящего сообщения: смартфон Артёма. Скорее всего, он тоже понял, что ему кто-то пишет, и встал с дивана. Он наклонился и руками ощупывал вещи в поисках джинсов. Достал смартфон из кармана.

— Кто это? — спросил я ревниво.

Артём сел и усмехнулся.

— Чёрт, Кира. Благодарит за вечер и желает спокойной ночи.

А ведь мы даже не подумали о них…

— Тебе Марина, наверное, тоже написала, — добавил он, набрал на экранной клаве ответ и нажал «Отправить».

Посмотрев на меня, он с улыбкой на лице сказал:

— Ты же не собираешься им рассказать?

У меня чуть глаза из орбит не вылезли, и я, схватив подушку, ударил ей Артёма по спине.

— Конечно, нет. Я, что, совсем рехнулся?

— Раз спишь со мной, значит, — он помедлил, — да.

— Эй, тогда и ты…

Он придвинул меня к себе и нежно поцеловал.

Я сходил в прихожую, включил свет и пошарил в портфеле. Ну да, Артём прав: «Марк, мы чудесно провели время! Спасибо тебе, целую: *». Твою мать… Марина, что же ты так не вовремя…

***

И только ощутив всю горесть жизни и любви в ней,

поймёшь, что дорого тебе.

— Скажи, у вас с ней было что-нибудь? — смущенно спросил я, доедая бутерброд.

Мы сидели на кухне в час ночи. Голод победил, поэтому, забив на то, что уже поздно, решили приготовить хотя бы бутеры с колбасой и заварить чай.

— Ты хочешь узнать, переспали ли мы? — Артём так и сверкал глазами, зная мои слабые места.

— Именно это.

— Марк, мог бы и догадаться, — он укоризненно покачал головой. — Конечно, ничего не было.

— Но ты же говорил, что она приглашала тебя к себе.

— И что?

— Ну… — замялся я, — следовательно, что-то…

— Нет, — оборвал Артём и встал со стула.

— Прости.

Я поднялся и обнял его.

***

И бегу я сквозь долину бесконечности, на которой растут огромные деревья, сакуры и глицинии [53], кричащие о надежде и мечтах. И тону я в грезах сладких, погружаясь всё глубже. Без акваланга, без ничего. Я просто таю, словно прозрачный лёд, заполненный пустотой; и счастлив я — нет чувства прекраснее, чем это. Чёрные птицы летят ввысь, огибая мои воспоминания, окутанные серым туманом. Детство. Отрочество. Юность. Где я остановился? Где я нашёл крылья, на которых меня несет сама дева прекрасная, которую звать Любовью? Защитит ли она моё слабое сердце? Ведь в одночасье оно может разлететься на тысячи и тысячи осколков, впиваясь в кожу и оставляя кровавые порезы.

Ибо, когда до безумия влюблен, теряешь рассудок, и любое сказанное слово может задеть настолько сильно, что захочешь растерзать себя до смерти.

Я кричал: «Постой!», но меня не слышали… или, может, просто не хотели слушать. Я отправился в райский сад, чтобы спросить, есть ли любовь на самом деле или это миф? А что такое грех? И если я не верю в бога, существует грех для меня? Кто осудит мои скверные желания и действия? Буду ли я наказан?

Так скажи же мне… Прошу.

***

Как ни в чём не бывало, вчетвером мы встретились уже в эти выходные. Снова цветы, снова фальшивые поцелуи и объятия. Пересекающиеся взгляды, которые тихо шепчут, едва двигая губами: «Молчи». Мы заказали дорожку в боулинге, захватив с собой побольше денег. У барной стойки купили коктейли «Куба Либре», «Тосол Грин» и «Дайкири» [54]. Всё? что только пожелаете, дамы. Разговоры ни о чём, глупый смех и подшучивания. Вместе провели целый день, с тринадцати до восемнадцати часов, а, когда стемнело, разошлись. Проводили девушек до остановки, а сами забежали за ближайший угол дома и, прислоняясь к грязной и мокрой стене, страстно целовались. Никто нас не замечал, никто не видел, что мы делали. Фонари не горели, а люди, проходившие мимо, были слишком заняты залипанием в смартфоны и планшеты, чтобы обратить внимание, как два парня зажимаются на улице. Стыд-то какой.

Снова поехали к нему. В квартире никого, только едкий запах лаванды. Из-за того, что перестал ночевать дома, поссорился с родителями. Мать наорала, обозвав «неблагодарной скотиной», а отец пытался её утихомирить. Видите ли, она готовит, стирает, делает уборку, а я, значит, не прихожу домой, а кантуюсь непонятно где и с кем. Я лишь молчу, а глаза в это время бегают в разные стороны. Не могу же я сказать ей правду, иначе совсем худо станет. Ещё никто не знает, да и не догадывается, про наши отношения с Артёмом. Разве что в универе Максим и Игорь заметили, что я больше времени провожу с ним, после пар сваливаю и вечером трубку не беру. Мне приходится оправдываться только тем, что мы встречаемся с девушками, и у нас часто проходят двойные свидания. Мол, такой маленькой компанией веселее. К счастью, ребята пока не напрашивались взять их с собой.

Не сомневаюсь, что здравомыслящий человек задаст кучу вопросов: «Вам делать нечего? Обманываете хороших девушек? Зачем вам это? Вы дебилы?» и прочее. А я, честно, без понятия, как теперь поступить. Да, понимаю, надо расстаться с Мариной, а Артёму — с Кирой. Но я не знаю, почему мы им до сих пор ничего не сказали. Никто из нас признаваться не собирается; просто сообщить им полуправду, мол, мы хорошо провели время, но иногда надо отпустить человека, прости, ты действительно очень милая и добрая, и бла-бла-бла. Не буду спорить: с Мариной не соскучишься, она интересный собеседник, но для меня она как друг, не более. Вначале я к ней что-то испытывал, что-то наподобие симпатии, которая обычно появляется между парнем и девушкой, но мысли об Артёме не покидали меня, поэтому я лгал самому себе, отказывался выпустить того мотылька, что вылетает только ночью, когда я пытаюсь уснуть.

***

Любовь — это когда кто-то может вернуть человеку самого себя.

(Рэй Брэдбери)

— Артём, мы должны прекратить с ними встречаться, — решился я на разговор, когда мы в очередной раз лежали, укрытые одеялом.

— Сейчас два часа ночи, и ты хочешь это обсудить? — спросил он безразлично.

— Да, — и, поднявшись, сел в позе лотоса. — Это неправильно. Я так больше не могу… Представь, что они чувствуют, — я попытался надавить на жалость.

Но, похоже, не удалось.

— Так они не знают.

— Блин, ты чёрствый.

— Да ну, — игриво произнёс Артём, щипая меня за задницу. — Кому ты заливаешь.

Мы помолчали.

— Весь сон перебил, — раздосадовался он. — Схожу покурю.

— Я с тобой.

— Ещё чего.

Я встал с дивана, обматываясь в тонкий бежевый плед, словно греческая богиня. Артём укусил меня за ногу в темноте и засмеялся, а я, взвыв от боли, улёгся обратно.

— Побудь здесь. Мне так спокойнее.

Горные туманы окружают нас.

Холодные метели танцуют вальс.

Согрей меня в объятиях, не упуская шанс.

Из наших тёплых чувств построим мы каркас.

Я всё-таки попёрся за ним втихаря. Открыл дверь и наблюдал, как он курит. Сейчас мне казалось это чертовски сексуальным. Я накинул байку и в тапках вышел наружу.

— Ты что делаешь? Уйди сейчас же! — Артём силком выпирал меня с балкона, но через время сдался. — Ну ты и настырный.

Он не хотел, чтобы я курил, я сам этого не хотел, точнее, скорее, понимал, что это до жути вредно, но всё равно попросил одну и, не успев получить разрешение, вытащил из пачки.

— Опасный, однако — ухмыльнулся он и зажёг зажигалку, прикрывая ладонью огонь от февральского ветра.

Я затянулся и подавил желание закашлять. Артём встал рядом и обнял меня за талию, а затем чмокнул в макушку.

— Есть страна, в которую ты мечтаешь съездить? — внезапно спросил он.

Застёгивая байку, я покачал головой и задал тот же вопрос.

— Есть. Как бы банально не звучало, но это Япония. Хочу посмотреть на цветущую сакуру.

Я улыбнулся:

— Это хорошая мечта. Когда-нибудь ты обязательно там побываешь.

— Мы побываем, — сказал Артём. — Вместе.

Я почувствовал, как мои щёки покрылись лёгким румянцем.

— Или ты против?

— Нет, ты что. Только «за».

— И славно, — мягко произнёс он, докуривая сигарету.

***

Кое-как я уговорил Артёма расстаться с девчонками. «Ты первый», — сказал он. Вечером я позвонил Марине.

— Мне жаль, но я понял, что мои чувства к тебе не такие сильные, как должны быть. Я думаю, что ты достойна лучшего. Прости меня.

— Ничего, Марк, я не злюсь. Я догадывалась. Не вини себя. Можем остаться друзьями, — спокойно произнесла она, и верил ей.

— Я сделал это, — сообщил я. — Только в чём был прикол с ними встречаться?

— Да я не знаю, — признался он.

***

— Где ты шляешься?! — кричала мать на пороге с полотенцем в руке.

Она явно разозлилась из-за моего долгого отсутствия. Ведь домой я захожу только после учебы; обедаю, готовлюсь к семинарам и сваливаю к Артёму. Он обычно встречает меня на своей остановке или возле подъезда. Бросает окурок в мусорную урну, и мы идём в магазин за продуктами. Сейчас его родители временно находятся в России на стажировке. Пробудут там, скорее всего, до конца марта. Оба работают по технической специальности, по какой именно — я не запомнил. Главное, что мы можем видеться каждый вечер после универа. Точнее, на парах мы тоже видимся, но общаемся нечасто, чтобы не вызывать подозрений одногруппников: девушки уже успели пустить слушок. Но я стараюсь не обращать внимания. Случается, что Артём задерживается на работе, и тогда я подъезжаю к одиннадцати-двенадцати часам.

— Марк, ты слышишь меня?!

Отец прямо-таки выбежал из комнаты на наши разборки. К сожалению, сегодня у матери и отца выходной. И это в середине недели!

Я проскальзываю в свою комнату, раздеваясь на ходу. Родители идут за мной.

— Марк, нельзя так. Она твоя мать.

Тогда я взял всю волю в кулак и твёрдо сказал:

— Мне восемнадцать лет. Я имею право ночевать, где угодно.

— Не имеешь! — она показала на меня пальцем, и одинокая слеза скатилась по щеке, упав на передник.

— Ты вступил в секту? — настороженно спросил отец.

— Нет, — язвительно ответил я, ставя портфель возле дивана.

— Ты работаешь в клубе? Или, может, это что-то незаконное? — не унимался отец.

Он держал в руке позолоченную ручку и вертел ею туда-сюда.

— Нет же, — я разозлился и, сев в кресло, обхватил голову руками.

Вздыхая, что-то бормоча себе под нос, они спустя пару минут ушли. Мать ещё долго всхлипывала на кухне, а я не мог понять, чего она так психует. Ей всю жизнь было до фени, где я, чем занимаюсь, о чём думаю. А теперь, стал совершеннолетним, я должен терпеть её недовольство, оскорбления и запреты.

***

Рассказав про сегодняшнюю стычку, я вроде бы как ощутил лёгкость на душе. Сидя на полу со стаканом колы, я ждал поддержки от самого близкого мне человека.

— Им тоже можно посочувствовать. Ты постоянно молчишь, скрываешь, где остаёшься на ночь. Они волнуются.

Я сморщил лоб.

— Ты защищаешь моих родителей? Серьёзно? Да ну!

Затем налил ещё колы и выпил залпом.

— Просто я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, и ты ссорился со своей семьей.

— Артём, у меня были с ними проблемы ещё до тебя, понимаешь? Они относятся ко мне, как отбросу общества, — и смотря куда-то вдаль, добавил: — На твоём месте я бы не вступался за них. Потому что, зуб даю, узнав о том, что ты мой парень и что именно у тебя я ночую, они тебя возненавидят, и посыпется тонна дерьма.

Улыбка пропала с его лица.

— Это правда. Это реальность. Лучше держать всё в секрете.

По крайней мере, пока…

Примечания

32. Стивен Эдвин Кинг (род. в 1947 г.) — американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастику, фэнтези, мистику, драму; получил прозвище «Король ужасов». Книга «Ловец снов» — фантастический роман, написанный в 2001 году. В 2003 году по роману был снят одноимённый фильм.

33. Элодея и валлиснерия — водные растения, относящиеся к роду Водокрасовые; приспособленные к жизни в реках или озёрах.

Криптокорина — род тропических травянистых земноводных растений семейства Ароидные; небольшое корневищное травянистое растение, земноводное, но встречающееся в плавающем, полупогруженном или наземном виде.

34. Моллинезия — неприхотливые живородящие рыбки с эффектной и яркой внешностью. Большинство представителей рода имеют вытянутое узкое туловище и небольшие размеры. Виды, обитающие в естественных условиях, обычно окрашены в серебристый цвет, иногда с желтоватым оттенком. Нередко встречаются пестрые рыбки, чешуя которых украшена голубыми, синими или черными крапинками. Самыми красивыми считаются особи, окрашенные в чисто желтые или черные цвета. Плавники у разных видов могут сильно различаться как формой, так и габаритами.

35. Мраморный гурами — селекционно адаптированный к домашнему разведению вид класса лучеперых рыб. По латыни эта рыбка называется трихогастр. А аквариумисты часто называют своих рыб коротко — гуры. Телосложение: около 10 см в длину, овальной сплюснутой с боков формы, напоминающей лист растения.

36. Сомик анциструс — один из наиболее распространённых видов семейства кольчужных сомов, аквариумная рыбка. В природе обитает в Южной Америке, в бассейне реки Амазонки (Гайана, Бразилия, Перу), в реках с быстрым течением.

37. Петушок (Бойцовая рыбка) — вид рыб из семейства макроподовых. Является представителем лабиринтовых рыб, использующих для дыхания атмосферный воздух. Своё название получила благодаря драчливому характеру самцов, участвовавших в турнирных боях в Азии.

38. Хромисы красавцы — вид лучепёрых рыб семейства помацентровых. Длина тела 13 см, высота — 2,1-2,5 см.

39. Пецилия велифера (высокоплавничная моллинезия) — принадлежит к семейству гамбузиевых. Велифера — достаточно крупная, живородящая рыбка, достигающая в аквариуме 14 см. Самцы мельче самок, но ярче окрашены. Их спинной плавник имеет парусную форму. Эти рыбки обладают хорошим слухом, зрением и обонянием.

Глазчатый астронотус — широко распространённая аквариумная рыбка семейства цихловых, известная, главным образом, под родовым названием астронотус. Глазчатый астронотус обитает на востоке Венесуэлы, Гвианы, бассейн Амазонки, реки: Рио-Негро, Парана, Парагвай.

Дискус — общее название нескольких представителей рода Symphysodon, широко распространённых в бассейне реки Амазонки. Для них характерно округлое, сплющенное с боков тело, в окраске присутствует рисунок из девяти вертикальных полос. Взрослые рыбы достигают 20 см длины. Половой диморфизм не выражен.

Цихлазома Меека — аквариумная рыба семейства цихловых. Вид назван в честь американского ихтиолога Seth Eugene Meek.

40. Борис Львович Васильев (1924–2013 гг.) — русский писатель. Лауреат Государственной премии СССР (1975). «В списках не значился» — роман о Великой Отечественной войне 1974 года; главный герой, лейтенант Плужников, — последний защитник легендарной Брестской крепости.

41. Жозеф Арни Рони-старший (1856–1940 гг.) — французский писатель бельгийского происхождения. До 1909 писал вместе с младшим братом Серафин-Жюстен-Франсуа, взявшим позднее псевдоним Ж.-А. Рони-младший. «Пещерный лев» — книга 1918 года; два молодых воина, при исследовании пещер и подземной реки после небольшого землетрясения выходят на другую сторону непроходимого горного хребта.

42. Сара Джио (род. в 1978 г.) — американская писательница. Автор сентиментальных романов. Помимо литературного творчества, является постоянным колумнистом в журнале «Glamour», также пишет для таких изданий, как The New York Times, Redbook, The Oprah Magazine, Marie Claire и др. Книги Сары Джио вышли более чем в 27 странах мира, включая Италию, Францию, Бразилию, Россию, Китай. В Турции, Норвегии, Польше и России они стали бестселлерами. «Ежевичная зима» — роман 2012 года.

43. Группа «Kaleo», «Way Down We Go» — песня 2015 года.

44. Группа «Kaleo», «Save Yourself» — песня.

45. Он тяжелее всего на сердце.

С самого начала я мог сказать, что сладкие трудно встретить.

Ну есть больше, чем кажется на первый взгляд.

Мне нравится твой красный цвет, как виноградная лоза.

Чужая прибыль будет моей потерей.

46. «Маленький принц» — аллегорическая повесть-сказка, наиболее известное произведение Антуана де Сент-Экзюпери. Впервые опубликована 6 апреля 1943 года в Нью-Йорке.

47. «Последователи» — американский телесериал с Кевином Бейконом в главной роли. Премьера сериала состоялась 21 января 2013 года на канале Fox. В шоу также снимаются Джеймс Пьюрфой, Натали Зиа и Шон Эшмор. 8 мая 2015 года канал закрыл сериал после трёх сезонов.

48. «Убийство на пляже» — британский детективный телесериал. Информация о кастинге впервые появилась в июле 2012 года, съёмки начались в августе и проходили в Бристоле и Вест-Бэй, Бриджпорте. В январе 2013 года сериал был куплен BBC America для дальнейшего показа. Премьера была назначена на 4 марта 2013 года, в 21:00 на ITV.

49. Эдгар Аллан По (1809–1849 гг.) — американский писатель, поэт, эссеист, литературный критик и редактор, представитель американского романтизма. Создатель формы современного детектива и жанра психологической прозы.

50. Джон Бойн (род. в 1971 г.) — ирландский писатель. Автор десяти романов для взрослых и пяти романов для детей. Его книги изданы более чем на 50 языках. «Мальчик в полосатой пижаме» — роман, написанный в 2006 году; был снят одноимённый фильм в 2008 году.

51. Глинтвейн — горячий алкогольный напиток на основе красного вина, нагретого до 70-80 градусов с сахаром и пряностями (специями).

52. Песня «Жить в твоей голове» 2013 года российской рок-певицы Земфиры.

53. Глициния — род высоких древовидных вьющихся субтропических растений из семейства Бобовые с крупными кистями душистых лиловых цветков. Широко используется в ландшафтном дизайне.

54. Куба Либре — коктейль на основе рома и кока-колы, считается одним из самых популярных коктейлей в мире. Классифицируется как лонг дринк.

Тосол Грин — коктейль, в состав которого входят водка, сок апельсина и ананаса, сироп амаретто и блю кюрасао.

Дайкири — семейство алкогольных коктейлей кубинского происхождения, основными компонентами которых являются светлый ром, сок лайма и сахар. Классифицируется как аперитив.

========== Глава 5 ==========

***

Единственный человек, которому я решил доверить свою тайну, была Милана. Надеюсь, она поймёт меня и не отвернется, а примет таким, какой я есть. Я позвонил ей и попросил о встрече; наверняка, голос у меня звучал взволнованно. Милана предложила, чтобы после шести я приехал к ней домой.

Чем ближе я подходил к подъезду, тем сильнее становилась дрожь в ногах и руках. Во рту пересохло. Я не знал, с кем ещё можно поговорить и поделиться вещами, которые накопились в душе.

— Что случилось? — спросила сестра, открывая входную дверь. Она стояла в легком лиловом халате с кружкой в руке.

Я молча снял ботинки и пальто.

Сев на диван, я положил руки на колени, как провинившийся ребенок. Я так боюсь, так боюсь… С чего начать? Посмотрел на Милану: она тревожно ожидала ответов на свои вопросы, зачем я, собственно, захотел встретиться. Причём, внезапно.

Я вздохнул и прикрыл глаза. Надо сосредоточиться. Она моя сестра, она любит меня, не даст в обиду и боли тоже не причинит.

— Помнишь того парня Артёма? Ты обычно интересуешься насчёт него?

— Да, Марк, помню, — Милана занервничала. — С ним что-то произошло?

— Нет, нет, — успокоил я, немного расслабившись.

Она положила руку на сердце.

Тишина.

— Мы с ним встречаемся.

Милана сглотнула.

— Это так неожиданно, — сказала она. — Серьёзно?

— Да.

Стиснув зубы, я готовился к худшему.

— Я очень рада за тебя, — она села рядом и нежно меня обняла.

— Ты первая, кому я…

— Спасибо тебе, Марк. Я тронута.

На лице Миланы появилась искренняя улыбка.

— Просто, — запнулся я, — просто я тебе доверяю.

Она положила свою руку на мою.

— Ох, Марк.

Через пару минут я услышал, как в замке поворачивается ключ.

— Только Паше не говори.

— Как знаешь, но он достаточно толерантно относится к людям нетрадиционной ориентации.

Паша включил свет в прихожей и заглянул к нам в комнату

— О, привет, — добродушно сказал он и поставил чемодан на пуфик. — Как дела?

Эмоции прорвались наружу, и я зачем-то быстро произнес:

— У меня есть парень.

Его глаза округлились.

— Поздравляю! У вас всё хорошо?

Переводя дыхание, я ответил:

— Да, отлично.

— У меня, кстати, друг, по совместительству бывший одноклассник, тоже гей. Сейчас он живёт с парнем. Ты молодец.

Меня никто оскорбил, не ударил. Я остался цел, как физически, так и душевно. Надежды ещё теплились в моём сердце, они переплелись с другими чувствами и воспоминаниями. Я знаю, что я изменился. Обновился, что ли. Даже нет, не так — я раскрылся, словно молодой цветок где-то в лесу среди других растений, ядовитых и полезных. Его заслонили более сильные цветы, но он не сдавался на протяжении времени, и вот пришёл его черед показать себя, свою сущность. Свою красоту. Дарить её другим, позволять наслаждаться сладким ароматом.

***

После десяти я вернулся домой. Не успел даже руки помыть в ванной, как мать начала петь свою песню…

— Явился!

— Ну да, — иронично произнес я.

— Где опять был?!

Она стоит передо мной в ночной пижаме; на голове пучок, а на лице зеленая маска.

— У Миланы.

— Что ты мне врёшь, — уже тихо говорит мать, дотрагиваясь до лба. Наверное, проверяет, высохла ли маска.

— Честно.

К нам снова выходит отец — сонный и разбитый.

— Пап, я реально был у Миланы. Она может подтвердить, да и Паша тоже.

— Марк, — он открывает дверь в мою комнату. — Идём.

Я недоумеваю и прусь следом.

— Что? — с раздражением в голосе спрашиваю я.

Отец приближается к письменному столу и, откладывая учебные папки в стороны, берет лист бумаги — портрет. Портрет Артёма, который я недавно начал писать. Он ещё чёрно-белый, я не успел его раскрасить, но, посмотрев на него, можно определить, кто изображен. Теперь ясно, что имел в виду отец…

— Мама нашла его сегодня, когда протирала пыль. И мы знаем, кто этот мальчик. Ты забыл выключить ноутбук, он был в режиме ожидания.

— Вы лазили в моём компе?

Я замер. Руки задрожали, а ноги подкосились. Пожалуйста, только не сейчас. Нет… Почему всё должно так закончится?! Перед глазами пронеслась вся жизнь. Все обиды и горечь.

— Мы волновались.

Как фальшиво.

Они читали мои переписки в Skype. С Артёмом мы редко в нём общались, но всё же палева хватает.

Мать подошла и вырвала из рук мое творение. Она разорвал его. То, над чем я трудился так усердно последние несколько дней. В один миг она все испортила.

— Что ты делаешь? — не выдержал я и швырнул пустую кружку, стоящую на журнальном столике. Красно-белые осколки разлетелись по полу.

— Я всегда знала! — она садится на диван с мятыми кусками портрета в руках.

В итоге мне рассказали, что ещё давно, в детстве, родители увидели, как я пытался поцеловать мальчика, жившего по соседству. И почему я этого не помню? Оказывается, мы часто гуляли вместе в парке, играли на площадке, сидели до позднего вечера в шалаше из листьев и веток. Затем он переехал, и больше я его не видел, и родители тоже. Так, значит, меня уже тогда тянуло на парней?

Они решили не зацикливаться на случае и не обсуждать, ведь что взять с ребёнка. Но я то прекрасно понимаю, что за все долгие годы воспоминания о нём не исчезли; они хранились в памяти, словно гербарий, заложенный между страницами книги или личного дневника. Воспоминания о ранней осени. Когда бегаешь по мокрому асфальту под проливным дождём, падаешь на ещё зелёную траву, а с деревьев на неё падают желтые, красные и оранжевые листья.

По словам родителей, я опозорил их. Только сразу возникает вопрос: чем? Ведь никто не в курсе моей личной жизни. Никто не интересуется ей. Родственников у нас мало, да и общаемся мы редко. А что касается друзей и коллег, то больше чем уверен, они не спрашивают на каждой встрече, есть ли у меня кто-нибудь.

Они закрыли за собой дверь и разошлись по разным комнатам. А я выключил свет и, даже не раздеваясь, свалился на диван. И что теперь будет? Что меня ждёт? Ведь теперь наши отношения точно не вернуть в прежнее русло, когда родители вели себя холодно и отстранёно. Честно, это мне нравилось больше, ибо с сегодняшнего вечера, с того самого момента, как я оказался дома, и начался разговор, причиняющий боль мне, отцу и матери, всё изменилось.

***

Наступила весна, а радости никакой. Два дня я ходил подавленный, толком ни с кем не общался, слушал музыку в наушниках и думал. Много думал. О жизни, об Артёме. Как сложится моё будущее.

Только на выходных я решился поделиться с тем, что мне сказали родители. Артём сидел рядом и, не отпуская руку, внимал моим словам. В это время мы пили чай на кухне. Я испытывал непонятные чувства. Артём кивал головой, грустно смотря на меня. Он старался хоть как-то поддержать. Я поблагодарил его за то, что вытерпел моё нытье, и, побыв ещё немного, поехал к себе.

***

— Кстати, всё забываю спросить. Ты прочитал «Маленького принца»?

— Да, еще давно, — ответил я, гладя волосы Артёма. — В начале февраля.

Он неподвижно лежал и наслаждался.

— Помнишь, что сказал лис, когда Маленький принц собирался покинуть его?

Я сосредоточился, но в голову ничего не приходило, лишь обрывки фраз.

— «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь», — опередил Артём.

— «Самого главного глазами не увидишь», — повторил я, мягко улыбаясь.

— Ты прямо, как Маленький принц. Он тоже повторил слова лиса.

***

— Я сделал татуировку, — радостно сообщил он, когда мы встретились возле кинотеатра «Мир». — Сегодня утром съездил в салон. Сидел там до обеда почти.

Я улыбнулся, а он, подойдя ближе, с похотью в голосе добавил:

— Дома покажу. Надеюсь, тебе понравится.

***

Да ну на хрен. Наши отношения совсем ухудшились. Каждый день, когда появляюсь дома, меня пилят. У Артёма я больше не ночую, потому его родители приехали раньше срока, и максимум теперь захожу вечером на пару часов. Мы смотрим фильмы, рубимся в компе и лежим в обнимку на диване.

***

Я стараюсь погружаться в учебу, чтобы меньше думать о неприятностях, которые меня преследуют в последнее время. Перед сном прогуливаюсь в парке, читая книгу или слушая музыку. Вот полазил в Интернете на всяких сайтах и решил, что неплохо бы купить электронную книгу. С ней намного удобнее, чем с обычной, особенно, если та тяжелая и толстая, как, например, у Стивена Кинга.

Иногда кажется, что мой мир катится в бездну. Я снова стал замкнутым и вижу, как Артём беспокоиться по этому поводу. Конечно, я улыбаюсь и разговариваю с ним, даже смеюсь, но на самом деле здесь много фальши. Сейчас я не могу по-другому, не получается искренне радоваться. Я, скорее, изо дня в день жду момента, когда меня начинает клонить в сон, и ложусь в кровать. Максим и Игорь тоже заметили изменения, происходящие во мне. Они всё спрашивают и спрашивают, что случилось, но я лишь отмахиваюсь, мол, проблемы в семье. «Какие?», — не унимаются ребята, особенно Игорь. Однако я молчу и притворяюсь, что это несерьёзно, скоро пройдёт. На выходных ездил к Милане, в точности воспроизвел ситуацию с родителями. Она, конечно, офигела, но не подала виду, что всё настолько плохо. «Ты не волнуйся», — попросила она. Ещё высказала желание познакомиться с Артёмом, привести его домой, устроить ужин. А я теперь не знаю, хочу ли вообще этого: чтобы Артём настолько сильно внедрился в мою жизнь, чтобы я страдал из-за него и наших отношений. К тому же я думаю, что мы торопимся. Его родители уже видели меня, когда я был в гостях. И это неловкое чувство, потому что они не даже не догадываются, что мы встречаемся.

Мать окончательно на меня забила, отец в принципе тоже, словно мы ненавистные друг другу соседи, которые уже не могут ютиться в одном месте столько лет, и не хватает сил, чтобы выразить негодование, раздражение и злобу. Я приезжаю, быстро захожу в комнату и почти до утра нахожусь там. Разве что возьму на кухне еду и — обратно.

Постоянно переживаю. А мне это до жути надоело! По сути, я вообще не должен париться, ведь родители для меня ничего не значат. Или всё-таки значат?

***

Вечер. Я стою на улице в ожидании Лили. Пару часов назад она написала с предложением встретиться, и медленно, не торопясь, я напечатал три буквы, буквы, означающие отказ, — «нет», но затем быстро стёр, подумав, что мы давно гуляли, и вообще мне надо развеяться.

Она сразу заметила моё состояние, что грустный, и я решил не скрывать этого: «Не спорю. Настроение не очень сегодня, да и вообще в последние дни, — но добавив: Не обращай внимания». Лиля только возмутилась и укоризненно на меня посмотрела. «Как я могу не обращать внимания?» — и дала щелбана. Лиля, девушка, казавшаяся мне ангелом со светлыми волосами, проявила мужские черты характера.

Мы пошли по той же дороге, что и тогда, в первую нашу встречу, и заглянули в ту же самую кофейню. Навевает воспоминания.

Поговорив немного об учёбе, она резко выпрямилась и заулыбалась.

— Пока не забыла. Помнишь, нашего одноклассника Кирилла?

— Ну да, — неохотно ответил я.

За окном уже стемнело. Включили уличные фонари.

— Так вот, — пальцами провела по волосам, — он написал мне в ВК, что шёл на остановку и якобы увидел тебя и ещё какого-то парня во дворе. И прикинь? Вы целовались, — она сделала паузу. — Я чуть не упала со стула. Это же надо придумать!

Лиле было смешно, а мне вот совсем нет. Я сжал кулаки под столом и напряг скулы.

— Если что, я все отрицала. Сказала, что он сто процентов перепутал тебя с кем-то другим. Марк? — она наклонилась ко мне и попыталась дотронуться до подбородка.

— Вообще-то, — начал я.

— Да?

Она всё молчала, комкала салфетку в руках.

— Ничего, — и отмахнулся.

— Марк?

— Да, он обознался.

Заверив, что всё в порядке, мы продолжили пить горячий шоколад с корицей.

— Мне кажется, тебя что-то тревожит, — не унималась Лиля.

Она пронзила меня своим взглядом, положив руки на стол, как примерная ученица. Однако в душе может скрываться всё, что угодно: дьявол, жаждущий страданий, или милостивый ангел, каким я представлял Лилю. Кто же она? Уверен только, что она хочет узнать правду, понять, от чего я прячусь глубоко под землей, копая себе яму. Хороню себя заживо. Сдаюсь, даже не начиная бороться. Забиваю на происходящее вокруг, на этот мир, на будущее, которое меня ждёт. Стоит лишь подойти к белой двери и дёрнуть за ручку. Она откроется, откроются перспективы и шансы на победу. Неужели два человека, подарившие мне жизнь, но при этом отнявшие надежды и мечты, смогли сломать меня? В восемнадцать лет. Я нашёл человека, который понимает меня и ценит, но вот незадача: его не ценю я. Точнее, то, что он делает и как сильно волнуется. Думаю лишь о себе и своём якобы несчастном существовании. Да, у всех бывают проблемы, но, наверное, я тот, почти единственный, кто зацикливается на них. Особенно. Часто.

— Слушай, Лиля, а как были одеты эти парни? И где именно он заметил их?

Она мотнула головой:

— Насчет одежды Кирилл не говорил. А район… Вроде бы Московский. — и спросила: — А что?

Любимый вопрос: «А что?»

«А ничего», — хочется сказать мне, но я внимательно смотрю на Лилю и произношу:

— На самом деле… Это был я.

— Что? — она открыла рот и чуть не заверещала. — Шутишь?

— С чего бы? Правда. Такая, какая есть. Смысла скрывать уже нет, — я обреченно вздыхаю и наблюдаю за реакцией.

— С парнем?

— Да.

— Вместе?

И снова «да».

— Если честно, Марк, — шепнула Лиля, — в школе я строила догадки, подозревая, что ты можешь быть геем. Но что бы я не ошиблась… Спустя столько времени. О, Марк, я, — она запнулась, — я не знаю, что и сказать.

— Да ничего не говори. Просто теперь знай.

— И давно?

— Нет. Помнишь, я рассказывал тебе про человека, к которому испытывал чувства, но было непонятно, что между нами, и просил совета?

Лила уверенно кивнула, терпеливо дожидаясь, когда я продолжу свою историю.

— Так вот. Это была не девушка, а парень. Я влюбился в парня, и мы поцеловались в клубе на Новый год, а потом… Сама знаешь, что потом. Однако, — впервые за сегодняшний вечер я улыбнулся, — сейчас у нас всё нормально. Не скажу, что хорошо, потому что есть кое-какие проблемы.

Она ничего не ответила. А я обрадовался, что в кофейне было почти пусто. Заговорившись, я совсем забыл, что мы находимся не одни, но, оглянувшись по сторонам, понял, что нас не подслушивают, потому что некому.

Лиля встала из-за стола и, подойдя ко мне слишком близко, обняла. Без понятия, зачем она это сделала, но тепло разлилось по моему телу. Ощущение того, что ты не один.

— Не смотря на то, что я сказал про «смысла скрывать уже нет», все же надеюсь, что ты оставишь это в секрете.

— Конечно, Марк. Конечно.

Она обняла меня крепче, и мы сидели так несколько минут, пока у меня лоб не покрылся капельками пота.

***

Я снимаю рубашку со штанами и надеваю старые шорты. Но делаю это не у себя дома, а у Артёма. Ранее я писал, что после приезда родителей я больше не ночую у него, но, похоже, с сегодняшней ночи это изменилось. И я не только буду ночевать у Артёма, но и жить. Я понимал, что из-за моей ориентации в семье произошли перемены, однако даже не представлял, какие.

В очередной раз, когда я переступил порог квартиры, наехала мать. Она жутко скандалила, никогда в жизни её такой не видел. Допрашивала, как пленного, не давала лечь спать, хлопала дверями и разбрасывала вещи. Все. Мои, её, отца. На пол летели полотенца, подушки, тетради, ручки, картины, кружки — что только под руку попадалось. Отец пытался её успокоить, прижимал к стене, а она всё кричала и кричала: что я натворил, какая я тварь и скотина, что мне должно быть стыдно, она убьет Артёма, узнает, где он живет и подкараулит у подъезда. Меня переполняли страх и злость. Я смог сесть на диван, когда мать поранилась осколком кружки и побежала обрабатывать рану в зал. Как раз мне написал Артём, спросив, что делаю, и я честно ответил, без преувеличений, что участвую в скандале, хотя я больше похож здесь на жертву. «Быстро собирай вещи и поезжай ко мне. Я тебя встречу», — предложил он. Вспомнив, что где-то в тумбочке в спичечном коробке лежит ключ от двери в мою комнату, я вскочил. Перерыл все полки и нашёл его. Запер дверь и вывалил одежду из шкафа. Взял самую нужную, что ношу часто, и сложил в большую сумку, с которой раньше в лагерь ездил. Да-да, и такое бывало.

Вот так я снова оказался в постели Артёма. Мы сидели в позе лотоса в полутьме.

— Не думал, что твои способны на подобное.

— Я предупреждал.

— Она и вправду собирается убить меня? (это он про мать) — усмехнулся Артём.

— Не знаю. Честно. Теперь я ничего, вообще ничего не знаю.

А-а-а! Слишком много повторений! Бесит.

Я напрягся.

— А твои родители? — я указал на дверь. — Они не догадываются?

— Про нас?

— Да.

Он взял меня за руку.

— Успокойся.

— Раньше мы не обсуждали это, но… ты им никогда не намекал, что тебе нравятся парни?

— Марк, я сам только недавно это понял, — сказал он лукаво. — До тебя у меня и отношений с парнями толком не было. Точнее, совсем не было.

— Оу, — я удивился.

— Так что ты первый.

Его мать показалась мне довольно хорошей женщиной, доброй. Она не стала задавать вопросы, почему я поссорился с родителями, и меня выгнали из дома, или почему я приехал именно к Артёму с сумкой, полной барахла. Понимая, что в жизни бывает всякое, она впустила меня и даже поддержала. Хотя первого мне достаточно.

— Мам, пап, это Марк — мой друг и одногруппник. У него безвыходная ситуация на данный момент. Не против, если он побудет у нас? — вот так просто объяснил Артём.

— Конечно, — его отец пожал мне руку и добавил: Добро пожаловать.

— Живи здесь, сколько понадобиться, — обняв за талию, произнес Артём.

В дверь постучали. Он отодвинулся.

— Входи.

Это Алина Николаевна.

— Артём, достань из шкафа постельное бельё для Марка.

— Да, мам, — и посмотрел на меня. — Я сейчас.

Чтобы не вызывать подозрений, мы спали на разных диванах. Я в комнате Артёма, а он в зале. Когда удостоверились, что родители улеглись и выключили свет, решили побыть немного вдвоем. Артём снял с себя домашнюю майку, обнажив подкаченное тело, и в свете луны я нормально разглядел его татуировку: синий кит парит в облаках. Он поцеловал меня в шею, а затем в ключицы — в одну и вторую. Я дико возбудился, но понимал, что сейчас не подходящее время для любовных утех, а тем более, для стонов и криков «О боже», хотя никто из нас в бога не верит.

***

Утром, рано проснувшись и дождавшись ухода родителей на работу, мы решили забить на универ. Артём быстро перебрался ко мне в постель, стягивая с меня шорты.

— Марк, — шептал он на ухо, тяжело вздыхая.

Я крутился туда-сюда, мне было не совсем уютно в чужой квартире. Странно. Ведь я проводил запретные ночи здесь много раз. Но, как только Артём прикоснулся к губам и поцеловал, волнение спало, а возбуждение возросло.

— Точно останемся дома?

— Да. Не думаю, что от одного раза что-то изменится. На работу после обеда съезжу. Ты только не убегай никуда, — он положил голову мне на грудь.

— В любом случае мне некуда, — и потянулся за смартфоном. — Десять пропущенных.

— Как они вообще тебя отпустили?

Я посмотрел в потолок.

— Они заметили, что я ухожу, только когда пальто надевал. Ты бы видел, как я рванул, — усмехнувшись, откашлялся.

— Тебе, наверное, тяжело. Выпить не хочешь?

— С утра?

— Это исключение. Наша маленькая тайна, — Артём полез под одеяло, но я его остановил.

— Не надо.

***

Странное ощущение. Сидеть в гостиной и мило беседовать с женщиной, которая не знает, кто ты и откуда взялся, притворяться другом её сына и говорить про девушек, слушать про них. Какие были, какие нравятся.

— А у тебя, Марк, есть кто-нибудь?

— Как-то не везёт, поэтому нет.

Я пил с ней чай и улыбался самой очаровательной улыбкой, какой только мог. Улыбкой хорошего мальчика.

Через час Артём вернулся с работы.

— Мам, ты его уже утомила, — он вошел и плюхнулся на диван. — Устал что-то.

— На кухне ужин.

Артём позвал с собой, и я, наконец-то сняв с себя маску, выдохнул с облегчением.

— Ты не думай. Моя мама доброжелательная, она не лицемерит. О чём болтали? — ненавязчиво спросил он, открывая дверцу буфета.

Взяв две тарелки и подойдя к плите, большой ложкой положил пюре и рыбные котлеты. Мы пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за ужин. Тут в голове всплыли воспоминания насчёт Лили и Кирилла, который видел нас с Артёмом.

— Я тут кое-что услышал от подруги.

— Что же? — он продолжил уплетать котлеты за две щеки.

— Мой бывший одноклассник заметил, как мы поцеловались во дворе. Он каким-то образом узнал меня. И я… сказал Лиле, что это правда. Я признался ей.

Артём отбросил вилку в сторону.

— Ты с ума сошёл? — за считанные секунды он побагровел. — Зачем?

— Потому что ей доверяю, — произнес так, словно это самое обычное дело в мире.

Разозлившись, он встал и зашагал по кухне.

— Я сделал что-то не так?

— Просто не надо распространяться, понятно? В каком дворе, где? — голосом следователя спросил Артём.

— Рядом с тобой, походу.

— Чёрт, — ругнулся он и налил в стакан воды из чайника. — Кому ты ещё про нас?

— Только сестре, — быстро ответил я и испугался ещё большего гнева от того, кто почти всегда спокоен.

Не ожидал я такой бурной реакции. Через минуту заглянула Алина Николаевна, спросив, всё ли нормально.

— Да, мам, — пробурчал Артём и потащил меня в комнату.

Молчали. Слышно было лишь неровное дыхание.

— Как зовут твоего одноклассника?

Я не понимал, что ему может это дать, но всё-таки сказал:

— Кирилл Залужный.

Дотронувшись ладонью до лба, он взвыл.

— Ну, всё, пиздец.

Артём накричал на меня, по сути, ни за что. Я тоже успел разозлиться за то время, когда он метусился по комнате, бормотал что-то себе под нос, а затем обвинял меня в том, что я разбалтываю о нас чужим людям. Не выдержав, я громко заявил:

— Да что с тобой? Я не дорубаю, что тебя не устраивает! Тем более, что Кирилл узнал только меня, а не тебя. То что там был я с каким-то парнем!

Артём остановился посередине комнаты.

— Блин, прости.

Он подошёл сзади и обнял меня.

— Отстань! — я оттолкнул его. — Спасибо, конечно, за то, что приютил, но орать, не выяснив, что к чему, ненормально.

— Марк, я не хотел.

Я присел на корточки и обхватил лицо руками.

— Я лучше вернусь к себе.

— Нет, Марк, пожалуйста, — Артём погладил меня по волосам и шмыгнул носом.

Снова молчание и тьма, окружавшая нас. Теперь я убедился: любовь действительно слепа. Чем только не жертвуешь ради дорогого человека, каких обидных слов только не слышишь. Всё ради того, чтобы просто быть с ним, рядом.

— Ладно, — устало прошептал я и потянулся.

— Давай просто полежим на диване? — умоляюще предложил он и осторожно лёг на плед.

Какое-то время я не двигался, просто не мог. Сердце бешено колотилось от боли, я опять почувствовал себя никому не нужным, лишним в этом мире, и — возненавидел свою слабость. Тупые мысли, всегда в сложных ситуациях, которые я не знаю, как разрешить, уладить, лезут в голову и мешают нормальной жизни. Не получается адекватно оценивать происходящее, подобрать нужную фразу, которая в одночасье может что-то изменить в лучшую сторону.

— Просто Кирилл был мои другом когда-то. Скверный человек, — с брезгливостью шепнул Артём.

***

I dry my eye, dry my eye.

Falling deeper by the hour.

Dry my eye, dry my eye, dry my eye.

Don’t let me fall deeper now.

Dry my eye.

Don’t you let me go, let me go tonight.

Don’t you let me go, let me go tonight.

Don’t you let me go, let me go tonight [55].

— Я действительно вспылил, — он вдыхал запах моего шампуня для волос, всем телом прижавшись ко мне.

— Знаешь, я… мне так плохо. Часто возникает чувство, что меня никто не понимает, и люди считают ущербным.

— Нет, Марк, это не так.

Мы сплели пальцы, будто став одним целым.

— Родители не могли подарить даже частичку своей любви. Никогда.

— Я. Я буду её дарить. Посмотри на меня.

Я повернул голову, но боялся встретиться с Артёмом глазами, с этими прекрасными глазами цвета турмалина.

— Я люблю тебя. Я готов на всё, только чтобы ты был счастлив, — он нежно поцеловал меня.

— Я тоже тебя люблю, Артём.

Я услышал заветные слова, которые мечтал услышать. И уже это сделало меня самым счастливым человеком на свете.

***

Через три дня о нас узнала Алина Николаевна. Мы пили чай на кухне, и ладонь Артёма накрыла мою ладонь, когда неожиданно зашла она. Извинившись, направилась в гостиную. Артём вскочил и побежал за ней.

— Я сейчас, — сказал в спешке он.

Спустя десять минут они вернулись. Его мама спокойно улыбалась.

— Я почему-то изначально подумала, что вы не просто друзья. Ты слишком чувствительный мальчик, — и взглянула на меня.

В этот момент я сильно позавидовал Артёму, ведь у него такая замечательная мама. Она приняла его и меня как часть семьи, не выгнала, хотя могла бы, и даже предложила всем вместе приготовить шоколадный пирог. Единственное, чего я боялся, что всё это окажется сном, и сейчас, открыв глаза, увижу перед собой разъяренное лицо, и меня выставят за дверь в шортах и майке. А Артём будет смотреть через окно, отвесив штору, и шептать: «Прости».

Но нет. Алина Николаевна в фартуке замешивала тесто, Артём включал духовку, а я мыл противень в раковине и вытирал его полотенцем. Отцу пока решили ничего не рассказывать, потому что он всё-таки человек более консервативных взглядов, и не факт, что нормально отреагирует, не сказав обидных слов. А вообще — я удивляюсь тому, что происходит.

***

Прошло ещё три дня. Я знал, что мне надо заехать домой за остальными вещами, но постоянно откладывал это, не желая встречаться с родителями. Они-то могут и не впустить меня или, наоборот, не выпустить. Конечно, лучше забрать одежду и канцелярию до шести вечера, то есть, сразу после учебы.

Когда Артём ждал в университетском гардеробе, я сказал ему, что он может возвращаться без меня.

— Что-то случилось? заволновался он.

— Нет, просто есть дела.

Артём не стал спрашивать, какие именно у меня дела, но я чувствовал: он догадывается.

Максим и Игорь спускались по лестнице и заметили, что я тороплюсь. В последнее время мы мало общаемся, точнее, не настолько близко, как раньше. В основном я слушаю ребят, а они, скорее всего, думают, что мне скучно, и я витаю в облаках. Но мне просто нечем делиться, ведь я живу у Артёма, и больше нигде и ни с кем не бываю. Только позавчера погостил у Миланы, она в курсе всех событий, говорит, что родители переживают, хоть и понимают, что я сейчас «у того парня». Я не признаюсь, где находится квартира Артёма, потому что, мало ли, не сдержится и разболтает. Нет, нет, я ей доверяю, но всякое может случиться; мать надавит, отец разжалобит. Милана сломается, но потом пожалеет. Это как быть соучастником в преступлении, когда ты посвящаешь человека в подробности того, что совершил, и он автоматически становится тоже преступником, прямо как ты. И вы оба страдаете.

Мне не повезло: я попал в самый ненужный, даже хреновый момент, потому что мать заболела и не поехала на работу. В полчетвертого я вошел в свой подъезд и, быстро забежав по грязным ступенькам, оказался на лестничной клетке перед входной дверью. Порывшись в рюкзаке, достал ключи и повернул замок. Сразу услышал шаги. Она медленно плелась из гостиной в коридор.

— Ты, — лишь недовольно произнесла мать.

— Я, — и принялся снимать ботинки; куртку решил не трогать. — Только шмотки заберу.

Она любила так выражаться — шмотки. И я передразнил её.

Больше ничего не говоря, притронулся к холодной железной ручке от моей комнаты.

— Ну, заходи. Чего стоишь.

И, не обращая на меня внимания, отправилась на кухню — любимое место для посиделок.

Я собрал в пакет лёгкие вещи, типа маек, кофт с короткими рукавами, кед и кроссовок, а так же прихватил тетради и учебники, хотя сам не знаю, зачем они мне.

Сидя на пуфике и застегивая ботинки, увидел её, с тарелкой макарон в руках. Это мне?

— Выбирай. Либо мы, те, кто растил тебя всю жизнь, либо этот Артём.

Ничего себе заявочки!

Я поднялся.

— Выбор очевиден, — сказал я и покинул квартиру.

Теперь окончательно понимаю, что Артёма действительно стало слишком много в моей жизни.

Мне помоги сбежать.

Для меня это конченый мир.

Каждый день, как прямой эфир.

Но мы назло всем людям будем дышать.

Это взгляды насквозь нас.

Но потеряли мы свойство

Быть друг к другу ближе… ближе на шаг [56].

***

Я кочевал у Артёма вплоть до конца марта, пока не позвонила Милана и не сообщила, что родители уже с ума сходят. Они осознали свои ошибки и жалеют обо всём, хотят, чтобы я вернулся обратно, только больше не пропадал. Готовы смириться с моей ориентацией. Лишь бы я был с ними. Не мог поверить своим ушам. Они серьёзно? Ещё пожаловалась, что мать надоела со своей паранойей: уверена, что та скрывает моё местонахождение, хотя Милане я не рассказал, по тому же страху. «Я подумаю», — и попрощался.

Днём после пар, когда сели обедать, я решился на разговор.

— Артём, мне кажется, что я должен поехать домой.

— Я что-то сделал не так?

— Дело не в этом, — я отодвинул тарелку с грибным супом, аппетит пропал от нарастающего напряжения и вместе с тем волнения. — Просто я задержался. Я очень благодарен, что ты и твои родители пристроили меня, но сам понимаешь, что ненормально жить за чужой счет, когда есть, к кому вернуться.

— Да, Марк, понимаю, — он вздохнул и грустно улыбнулся, словно его славный и уютный мирок сломался, и теперь он пытается свыкнуться с этой мыслью. Хотя почти так и было.

Поздно вечером я вытащил сумку из-под дивана и сложил в неё вещи. Не предупредил родителей, что заявлюсь прямо сегодня, сестре тоже ничего не сказал. Ещё раз поблагодарил Алину Николаевну, Николая Владимировича и Артёма, обнял их и, открыв дверь, с лёгкостью и одновременно тяжестью на душе, вышел за порог дома, того дома, где ко мне относились сердечно и искренне. Но мы все осознавали, что наступило время для возвращения в настоящую семью, даже если она таковой не является в полной мере.

На улице свежо, дует ветер со стороны запада. Людей почти нет. Я ощущаю запах настоящей весны, которая наконец-то пришла. Трава потихоньку зеленеет, а ветки деревьев покрываются почками, даже слышно жужжание насекомых.

Я люблю Артёма, но оставаться с ним жить больше не могу. Может, когда-нибудь мы снимем или купим квартиру, поселимся вдвоем и будем счастливы. Мы мечтали о многом: о поездке за город, о катании на колесе обозрения, о путешествии в другую страну и прочее-прочее. Мы мечтали. И надеюсь, что это не просто слова, слетающие с наших уст, а то, что мы воплотим в реальность.

Я люблю тебя, Артём. Ты — первый человек, подаривший мне настоящую любовь. Ты — первый, кто помог почувствовать себя нужным. Ты помог в трудной ситуации, поддерживал, крепко обнимал и нежно целовал. Ты подарил мне целый мир, ты стал для меня целым миром, как и я для тебя.

И я говорю тебе «спасибо».

***

Меня встретили довольно дружелюбно. Не было ни криков, ни упреков, что я бесконечно долго отсутствовал. Разгрузил сумку и улегся в постель. Артём написал сразу же, как я появился онлайн. Спросил, всё ли нормально, не обижают ли меня. Я заверил, что всё более, чем в порядке. С родителями мы извинились друг перед другом и пожелали спокойной ночи. Никаких откровенных разговоров, мол, почему я так сделал, почему так сделали они. Просто долгие взгляды, по которым можно понять, что нам стыдно. Вдруг они действительно изменились за этот месяц? Они много раз мне звонили и слали сообщения, но я игнорировал, думал, что без общения друг с другом будет лучше. Может, действительно, оно пошло на пользу. Пусть родители не нянчились со мной в детстве, не хвалили и, тем более, не подавали каких-либо надежд. Но я научился надеяться вместе с Артёмом; мне этого достаточно. Мой образ идеальной модели семьи так и не проявил себя, но зато у меня просто есть семья. Дом, в котором я живу, диван, на котором я сплю; и окно, в которое я люблю смотреть на рассвете, когда город пустует, и ночью, когда зажигаются звезды и чувствуется запах свободы.

Они не интересовались Артёмом и тем, какой он на самом деле, не интересовались и нашими отношениями, хорошие ли они или не очень. Я наконец познакомил его с Миланой: через неделю привёл за руку, а в пакете огромная коробка шоколадных конфет с помадкой — купили в магазине, как приехали. Я захотел, чтобы они познакомились. Паша тоже был с нами, он долго разговаривал с Артёмом о технике и татуировках. Мы с сестрой просто молчали, радуясь семейной идиллии. Мать позвала её и Пашу на ужин к нам домой на выходных. Я улыбнулся.

Взамен Артём представил меня своим друзьям — лучшим друзьям, Саше и Антону. Мы сходили в бар, в котором он бывает уже давно, — его любимое место. Конечно, мы вели себя сдержанно, ведь не знали, как отреагируют остальные. После Артём сказал, что ребятам я понравился, и обнял меня.

Ссорились мы не раз, но в основном по мелочам, ведь мы любим друг друга. А куда же отношения без разногласий? Они значат для людей очень многое, что мы имеем своё мнение, но стараемся также уважать и ценить мнение близкого человека — а это бывает трудно, и сразу не получается. Главное, не усугублять ситуацию.

Учёба шла полным ходом: помогали с разбором материала, делали вместе проекты, брали на себя дополнительные задания, а на контрольных подсказывали правильные ответы. Я продолжал рисовать, я наконец взялся за портрет Артёма. Неожиданно меня посетило вдохновение, и я, достав из портфеля бумаги и карандаши, приказал ему не шевелиться. Несколько часов он просидел в одной позе, пока не пришла домой Алина Николаевна и не спросила, чем мы занимаемся. Посмотрев на наброски, она сказала, что они очень красивые, и портрет получится превосходным. «А ведь всё началось с того дня, когда я увидел, как ты рисуешь», — вспомнил Артём и широко улыбнулся. Я засмеялся, потому что в моей памяти прекрасно сохранились эти моменты, но быстро шикнул на него.

Она так любил гладить мои отросшие русые волосы, всё умолял не стричь их. «Тебе очень идет», — говорил он. А я постоянно любовался его родинкой на шее, которую заметил ещё в первый раз.

Помимо этого я читал книги и общался с Лилей, иногда гулял с Максимом и Игорем после универа. Иногда Артём почему-то ревновал меня к ним. Странно, не правда ли? Сам он работал и посещал два раза в неделю занятия по английскому, хотел привить мне любовь к данному языку, но я вежливо отказался. У меня, скорее, появилось желание выучить испанский или итальянский после просмотра парочки фильмом и прослушивания музыки.

***

У каждого человека бывают ужасные дни, которые впоследствии становятся просто худшими днями в жизни и которые вспоминаешь с болью на сердце. Так вот. Я уверял себя, что мой худший день, а точнее, вечер, был именно тогда, когда меня практически выгнали из дома, однако всё это время ошибался.

Я чувствовал себя воодушевленно, наслаждался весной, когда по утрам щебетали птицы, и я сидел у окна на кухне и пил горячий кофе; когда шел вдоль оживленной улицы, смотрел на ярко-зеленую траву, на первые одуванчики (хоть это и сорняки); когда пел в караоке с Артёмом и его друзьями по выходным; когда готовил заварные пирожные вместе с Миланой и пил дорогое красное вино, купленное в Грузии. Так я проводил свои дни, наполненные радостью и светлыми красками. Но всё изменилось в один миг. Я уже писал, как многое может поменяться в один миг. В один миг ты можешь одновременно пожалеть обо всём, но быть при этом самым счастливым на свете. Однако сейчас я ни о чем не жалел и не был самым счастливым на свете.

Ох, Артём я так хочу запомнить вкус твоих губ. Так вот, Артём, я действительно хочу запомнить этот вкус.

Даже если больше никогда не смогу к ним прикоснуться. И правда, не смогу.

Горький лимон, сладкая кола. Только запах ментоловых сигарет.

Я ощутил на себе твоё дыхание. Я ощутил его. В последний раз. Ведь ты уезжаешь.

Он не пришёл в универ, а потом позвонил мне и подавленным голосом сказал, что нужно встретиться. Я быстро натянул майку и джинсы и выбежал из дома. Артём ждал меня в парке, сидел на скамейке возле старого клёна и курил.

— Присядь.

— Не хочу.

— Марк, — настоял он.

И я со страхом устроился рядом, смотрел куда-то вдаль и гадал, когда он скажет хоть что-нибудь.

— Марк, помнишь, что я хожу на английский?

— Конечно, — удивился я.

— И ты еще подумал, что он пригодится мне в будущем для работы.

— Верно.

— Марк, — он застыл, — на самом деле я учил его, чтобы уехать за границу. Мой курс почти закончен.

— А как же учёба здесь? Ведь уже май, и семестр скоро…

— Я бросаю учебу, — перебил он.

— А как же экзамены? — не унимался я, чувствуя, как глаза наполняются жгучими слезами. Я не выдержу.

Первое апреля давно прошло… Не время для шуток.

— Мне на них всё равно.

— И ты говоришь об этом только сейчас?!

— Прости, я не мог. Испугался, но… — мне показалось, что сейчас он тоже заплачет, — всё уже готово. Виза, билеты, чемоданы. Мне жаль, правда.

— А родители?

— Они тоже едут. Мы переезжаем в Америку. Я поступлю в университет на переводчика.

— Бля, Артём, скажи, что просто хочешь позлить меня, — уже шептал я, силы разом иссякли.

Я обмяк, сидел, как приклеенный, и не понимал, за что мне это всё? Снова.

— Без стёба. Прости. Помни, что я люблю тебя. И, если ты остынешь за эти дни, то я бы очень хотел провести их с тобой.

Я промолчал, а он ушёл. Поднялся и, бросив окурок в мусорную урну, растворился, исчез для меня. Навсегда. И, смотря на этот окурок, я представлял себя. Почти так и есть. Артём высосал из меня всю энергию, все чувства, и кинул, словно я ничего не значу. Может, действительно не значу?

Опять. Много вопросов, а ответов всё нет и нет.

И это было только начало моего охренительного дня. После того, как я весь покрасневший от сдерживания эмоций, вернулся домой, мать принялась за старое. Она предъявила мне прямо в точности, что и тогда, когда я забирал оставшиеся вещи в марте: «Выбирай: мы или он». Зачем она терзает мою душу, зачем они все терзают её? Им мало той боли, которую я пережил? «Смысла выбирать нет, — говорю я. — Артём уезжает. Навсегда, — и добавил: Радуйся!». Иронично улыбнувшись, я попёрся на улицу. В магазине купил какого-то ликёра и сел в дальнем дворе, чтобы меня никто не смог увидеть и понять, что это сам Марк Рубин, бухает прямо в общественном месте, один!

Смотрел на вечернее небо, на нём уже появились две яркие звезды. Летучие мыши пролетали над кустарниками. Я сорвал веточку сирени, покрутил в руках, вскоре на скамейку прыгнул рыжий кот и замурлыкал. Мне нечего было ему дать, поэтому я, плюнув на заразу, погладил его, даже на колени взял.

Пил прямо из бутылки. Глаза снова начали слезиться, и я решил дать волю эмоциями. Я плакал. Много плакал. Тихо, чтобы люди в окнах не услышали меня. Почему так больно? Сердце до безумия болит. Он поступил отвратительно, подло. Какой нормальный человек резко скажет, что уезжает за тысячи километров, и вы больше не увидитесь, хотя до этого практически клялись друг другу в любви.

Но с другой стороны, я узнал много важных вещей для себя, понял, что значит любить, ухаживать и согревать. Я не жалею о проведённых месяцах, о побеге из дома и скандале с родителями. Потому что я научился жить благодаря Артёму, по-настоящему жить, а не сидеть в своем закрытом мирке из блоков бумаги, пачек карандашей, стопок книг и ноутбука, где в Worde я записываю все происходящие события. Конечно, я не могу передать всё в точности, как есть, ведь человеческая память довольно избирательна, со временем она искажает моменты, произнесённые слова и увиденные действия, но она не искажает чувства, которые ты испытал. Она помнит их.

Я пошел обратно домой ночью по освещенной фонарями дороге, с пустой бутылкой в руках, пьяный. Родители, к великому счастью, уже спали, иначе я бы получил леща за то, что напился. Моя душа была неспокойна, и я ничего не мог поделать, как-то изменить, повернуть часы вспять.

I am not the only traveler,

who has not repaid his debt.

I’ve been searching for a trail to follow again,

take me back to the night we met [57].

Я лег на диван, поджав ноги, и закрыл руками лицо — сразу вырубился, хотя в моих планах было ещё немного подумать, помечтать и погрустить.

Утром вроде бы я чувствовал себя лучше, только голова сильно болела. Выпил таблетку анальгина и после этого заварил кофе. Благо, сегодня суббота, и идти в универ не надо. Побуду дома, завернусь в плед и устрою кино просмотр.

***

Когда я досматривал вышедший в марте фильм «Сплит» [58], нахлынула ностальгия, и я, переборов гордость и обиду, написал Артёму, что скучаю. Ответ пришёл незамедлительно: «Я тоже скучаю. Встретимся?»

Я скинул плед и встал с дивана. Посмотрел на градусник за окном: +20. Надев майку с принтом и джинсы, вынул из шкафчика в прихожей кеды.

Через четыре дня в 9.00 у него вылет из аэропорта. И как это перенести? Я больше не злился на Артёма, даже начал понимать, что в Америке у него перспектив больше, чем здесь, однако я боюсь страданий, которые меня поджидают прямо за углом, когда я попрощаюсь с Артёмом и останусь один.

Мы побывали в парке имени Горького: покатались на колесе обозрения, на качелях, поели сладкой ваты с ароматом ванили, клеили её друг другу на носы. Стояли на пристани, держа в руках воздушные шары, кидались попкорном и пели весёлые песни. Улыбка не спадала с моих губ, я даже позволял себе смеяться, но при этом понимал, что больше ни с кем мне не будет настолько хорошо, поэтому я запомню время, проведённое с ним.

На следующее утро заехали на рынок. Долго бродили по рядам, торговались с продавцами, чтобы нам сделали скидку. В итоге прикупили пару рубашек и джинсовых шорт.

Пропущенный. Это мать. Она звонила уже три раза, а я даже не слышал мелодии. Мне не хотелось портить мгновения, которые больше никогда не повторяться.

***

Я решил прогулять первые две пары, чтобы провести Артёма в последний путь, и попросил Максима с Игорем прикрыть меня, еле уговорил. А родители подумали, что я собираюсь в универ. «Так рано?» — парировали они. Я кивнул и свалил.

Было солнечное, ясное утро. На небе ни одного облачка. Я подъехал к подъезду Артёма и, сев на скамейку, влажную от росы, принялся ждать. Посмотрел на часы: через пять минут он должен спуститься.

А вот и он.

— Привет, — встретил с распростертыми объятиями, словно мы давно не виделись.

Я обнял в ответ и вдохнул запах травяного шампуня.

— Извини, что долго. Сейчас такси подъедет. Я пока за чемоданами сбегаю, ок?

— Конечно.

Я залез в смартфон, почитал сообщения в беседе, которые слали одногруппники насчёт пар, полистал новостную ленту.

— Здравствуй, Марк, — Алина Николаевна вышла из подъезда, улыбнулась и приблизилась ко мне с маленькой сумочкой в руке. — Я так рада, что ты здесь. Понимаю, тебе грустно, — и тихо добавила: — мне тоже.

Я махнул головой и что-то пробормотал. Затем появился Николай Владимирович.

— Здравствуйте! — громко сказал я.

Через пару минут я заметил, как стремительно мчится синее Audi. Водитель остановился и приоткрыл дверь. Я помог загрузить сумки в багажник и сел на заднее сиденье с кожаной обивкой. Играл какой-то шансон, если я не ошибся. В последний раз посмотрел на этот высокий лиловый дом, на окна Артёма, находящихся на пятом этаже, на балкон, где мы, завернувшись в одеяла, вместе курили и обнимались, и где Артём спросил меня, есть ли ли такая страна, в которой я мечтаю побывать. Чувство, что это было очень давно, хотя на самом деле два месяца назад.

— Нам до аэропорта.

Солнце светило прямо в глаза, и я пожалел, что не прихватил с собой очки. Легонько дотронулся до руки Артёма под байкой, лежавшей сверху, и думал, как бы не пустить слезу, потому что вся эта ситуация становилась невыносимой. Мы ехали через город, заполненного общественным транспортом и машинами, ведь люди сейчас торопились на работу или учебу, а некоторые, как и Артём с семьей, на самолетный рейс.

***

До посадки оставались считанные минуты. Родители Артёма сидели на стульях, доставая билеты, а сам Артём стоял рядом со мной и молчал; я тоже не мог подобрать нужных слов.

— Знаю, ты злишься на меня, до сих пор, — наконец выдавил он.

— Вовсе нет, — я накрыл ладонью его ладонь. — Честно. Я понимаю твоё решение, хоть на душе и становится пусто. С каждым вздохом.

Артём откашлялся и шепнул:

— Иди сюда.

— А как же люди? — опешил я.

— Пофиг на них.

Он схватил меня за майку, притянул к себе, пока я мешкался, и крепко обнял. Невозможно дышать. «Отпусти, больно!» — хотел крикнуть я, но не смог, ведь это наше последнее прикосновение друг к другу, наше последнее объятие, когда сердца бьются в унисон. Пальцы рук подрагивали. Артём прижал меня еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уже…

— Я люблю тебя, — шепнул он. — И как бы глупо не звучало, всегда буду любить.

Он легонько поцеловал меня в лоб. И этот поцелуй значил для меня намного больше, чем все наши прошлые поцелуи. Он был таким чувственным, тонким и хрупким, словно весенний лёд на озере, который вот-вот начнет таять. Я руками дотронулся до краев его рубашки и закрыл глаза. Представил, как Артём зайдёт в самолёт, положит на полку вещи и сядет в мягкое кресло. Будет смотреть в окно на небесную пелену, думать о том, какая его ждёт жизнь впереди, какие откроются возможности. А я в это время поеду в универ, затем вернусь к себе домой и начну искать материалы для доклада.

— Посадка на рейс…

Дальше всё как в тумане. Накатывающиеся на глаза слёзы, грустные улыбки и дикая спешка. Я находился почти в оцепенении и старался держать себя в руках, чтобы не броситься за ним вслед, не крикнуть душераздирающим голосом, со всей болью в груди, как сильно я его люблю, как счастлив, что встретил его, хоть нас и будут разделять тысячи километров и разные страны.

Я молча махал Артёму, махал его матери, махал его отцу. Смотрел на постепенно удаляющуюся троицу.

Я остался один в этом мире с огромной дырой в сердце. Вот что значит любить. Вот что значит чувствовать пустоту.

Примечания

55. Я вытру свои слёзы, вытру свои слёзы.

Падаю всё глубже с каждым часом.

Я вытру свои слёзы, вытру свои слёзы.

Не дай мне упасть ещё глубже, а сейчас

Вытри мои слёзы.

Не дай мне уйти, не дай мне уйти сегодня вечером.

Не дай мне уйти, не дай мне уйти сегодня вечером.

Не дай мне уйти, не дай мне уйти сегодня вечером.

(Lykke Li — Tonight)

56. Песня «Симптомы» российских исполнителей «Kavabanga&Depo&Kolibri».

57. Я не единственный путешественник,

Который не погасил свой долг

Я искал след, за которым опять бы последовал.

Верни меня к ночи, когда мы с тобой встретились.

(Lord Huron — The Night We Met).

58. «Сплит» — (англ. Split, буквальный перевод — Расщеплённый) — американский психологический триллер с элементами ужасов режиссёра М. Найта Шьямалана. В главных ролях — Джеймс Макэвой, Аня Тейлор-Джой, Хейли Лу Ричардсон, Джессика Сула и Бетти Бакли. Премьера картины состоялась 26 сентября 2016 года на кинофестивале «Fantastic Fest» в городе Остин, штат Техас. Премьера в США состоялась 20 января 2017 года, в России — 16 марта 2017 года.

========== Эпилог ==========

Человек должен быть писателем своей судьбы,

а не читателем чужой.

(Омар Хайям)

Я выхожу с потоком людей из вагона метро и поворачиваю налево. Поднимаюсь вверх по ступенькам, помогаю одной пожилой женщине донести сумку и, открыв дверь, оказываюсь на улице.

Сейчас начало сентября, так что погода радует своим теплыми и солнечными днями. Люди ходят без курток, ещё на сняв летнюю одежду. Я складываю наушники в карман джинсов и достаю оттуда зажигалку и пачку сигарет. Вынимаю одну и поджигаю. Да, я начал курить. Хотя не так давно говорил, что это очень вредно, и я даже время не собираюсь тратить и здоровье на подобную ерунду. Однако, как я заметил, рано или поздно взгляды на некоторые вещи меняются, и тогда мы придаем им особый оттенок. Наверное, это нормально. Невозможно постоянно смотреть вверх или вниз, влево или вправо. Мы поворачиваем голову и видим новые предметы, которым до этого не придавали значения. Ракурс то увеличивается, то уменьшается.

На данный момент я нормально отношусь к курению, но не факт, что через полгода я скажу то же самое. Возможно, я начну твердить, что сигареты погубили моё здоровье, и каждого человека, имеющего эту привычку, буду предостерегать от опасности, которая его ждёт.

Я сел на длинную скамейку в сквере. Не сильно хочется переться на пары, зная, что ничего интересного не произойдет. Разве что болтовня с Игорем и Максимом взбодрит. Но с ними я так хорошо общаюсь, что мы вполне можем встретиться и после универа, посидеть где-нибудь в кафе или сходить в боулинг, в бильярд. И у меня есть на это деньги, потому что я работаю по вечерам. Сразу после того, как Артём улетел, я понял, что изменится не только его жизнь, но и моя тоже. Я свободен. Свободен от всяких преград; я прошел через многое, как мне кажется. И благодарен Артёму.

Теперь мне надо только сесть и всё обдумать, осознать, что же мне нужно на самом деле, — что я и сделал. Несколько дней ходил в размышлениях. Перед сном обязательно задавал себе вопрос: «Марк, чего ты хочешь?». Довольно типично, однако помогает. И тогда в один вечер я просто открыл сайт с вакансиями для студентов и начал отсылать резюме. Мне ответили несколько работодателей; мы созвонились, и вот одному я приглянулся. Он то и взял меня на работу в книжный магазин. Через месяц получил зарплату, достал сбережения из банки, которые копил на принадлежности для рисования, и снял однокомнатную квартиру не так далеко от центра. Дороговато выходит, но хозяйка в принципе дружелюбная и милая, где-то уступает. Когда в группе узнали о переезде, сразу предложили это отметить; кто-то позавидовал мне, а кто-то, наоборот, назвал глупым, ибо зачем тратить деньги на хату, если есть своя, тем более, где бесплатно кормят. Но эти люди никогда не поймут, каково это, жить в семье, где тебя презирают, каждый день косо смотрят и упрекают непонятно в чём — лишь бы придраться. Родители ещё пару недель спрашивали про Артёма, а затем начали шутить, не нашёл ли я себе нового парня, и когда приведу знакомить. Мне это надоело, честно; стало просто последней каплей в океане безумия.

Милана поддерживала меня, сначала отговаривала переезжать, но, услышав за стенкой, что мать с отцом обо мне говорят, передумала. Взяв меня за руку, сказала: «Сваливай. Мы с Пашей поможем». И вот до сих пор они дают мне немного денег, чтобы я нормально питался и смог купить какую-то одежду, а в ноябре планируют сыграть свадьбу, на которой я буду почётным гостем.

Кстати, в августе по ночам после работы, хоть и уставший, я много рисовал, и по приколу отправил фотографии своих картин в какую-то группу. Один человек написал: «Сколько?». Я не добрубил, про что он спрашивает, и решил уточнить. «Сколько стоят твои работы?» — повторил он, и тогда я понял: счастье просто свалилось на меня с небес. В итоге я продал несколько картин и эскизов всего за две недели. Это было невероятно! Полученные деньги потратил на рубашку и кеды в фирменных магазинах в ТЦ «Столица». Намучился знатно. Вообще, признаться, это была не моя идея, а Лили; она повела меня туда, сказав, что поможет подобрать мне классные вещи. А что я? Пришлось повиноваться: это же Лиля. Обиделась бы ещё. Она, между прочим, тоже очень волновалась по поводу нашего расставания с Артёмом. Вот я смирился и затем уже относился более спокойно к тому, что он теперь не здесь, а далеко, за океаном. Пару раз он даже фотографии мне присылал в Viber, но в основном это были фотографии природы: песчаный пляж, лес, поле, засеянное злаковыми. Знает ведь, что я обожаю подобные пейзажи, наверняка, для вдохновения мне отправил их.

Я по-прежнему сижу и наблюдаю за чёрными дроздами, активно перелетающих с одного дерева на другое. Воздух ещё наполнен воспоминаниями о лете, и растворяться они явно в ближайшее время не собираются. Солнечные лучи пробиваются сквозь зелёную крону дуба и светят мне на колене, даря своё тепло.

Всегда задавался вопросом, что значит «уютно»? Вот как человек определяет, что ему именно уютно? Бывает, я ловлю себя на подобной мысли, и сейчас осознаю, что чувствую себя именно так. Наверное, это что-то хрупкое; пошевелишься, и момент исчезнет, а ты вернешься в поток прежней жизни, словно ничего не было. Словно пару секунд назад ты не хотел взлететь в это ясное небо, не хотел кричать: «Мне хорошо, и я счастлив!», обнимать первого встречного, сделать доброе дело, и вообще, начать всё заново.

Вибрирует смартфон, и я просовываю руку в карман: номер не определен. Нажимаю «Ответить».

— Да, слушаю.

— Марк, привет. Не разбудил?

Голос до боли знакомый, даже, сказал бы, родной. Я мягко улыбаюсь и, прижав трубку крепче к уху, сжимаю её ещё сильнее, как будто она живое существо, может вырваться и убежать от меня.

— Привет. Нет, я уже давно не сплю, — и добавляю: — Просто сижу в сквере.

Звонкий и искренний смех.

— Раз так, то я доверяю, Вам, синьор, сопровождать меня из аэропорта вплоть до самого дома, — официальным голосом заявил он с улыбкой на лице.

— Я понял, выезжаю, — усмехнулся я и повесил трубку.

Встал со скамейки, отряхнул штаны от березовой пыльцы, которая осела на них, и быстрым шагом направился в сторону выхода. Я жутко переживал и волновался, но внешне оставался спокоен. Не мог переставать улыбаться и вспоминать прекрасные мгновения с ним.

Набрал в службу такси и вызвал машину на мою улицу.

Самое забавное и чудесное, что я знал. Знал, что так и будет.