Глава 19

Виктор

— Ты реально закрутил с ней роман? — распахивает глаза Рената, снова окатывая меня осуждением, словно я совершил преступление.

Нет, моя девочка - это, определенно, преступление.

Я не удержался.

Она моя слабость.

Не могу отказать ни ей, ни себе.

— Ты непозволительно вмешиваешься в мое личное пространство. Не вынуждай меня идти на крайние меры и обрывать все связи, — выходит немного резко, никогда не позволял себе так разговаривать с женщинами. Но Рената душит меня, навязывая свое виденье. Не похожа Ника на Татьяну. Я же вижу, я чувствую...

Ребенок...

Да, меня вставляют ее юностью, непосредственность, инфантильность.

Мне хорошо.

Я чувствую себя живым, моложе. Я, наконец, начал глотать эмоции с этой девочкой. Мне нравится о ней заботиться, оберегать и отдавать ей себя. Зачем я тогда существую в этом мире, если не могу отдать себя никому?

— Ты только что намекнул мне на увольнение? — язвительно усмехается Рената, допивает кофе и с грохотом ставит чашку на мой стол.

— Ты сама вынуждаешь, — развожу руками, включая холодный тон. — Я ценю тебя как администратора, как друга, как человека, но не нужно лезть в мою жизнь. Ревность неуместна. Я не давал тебе на нее права.

— Да при чем здесь ревность? Ты сам не понимаешь, во что ввязываешься? Что вас ждет в будущем? Девочка играется, сейчас ей нравится с тобой — ты взрослый, состоятельный, опытный. Дальше... Что будет дальше? Тебе нужны дети, тебе уже пора, дальше будет поздно, ты не успеешь поставить их на ноги. Ей наоборот рано заводить детей, она еще сама ребенок. Дальше что? Пройдет лет десять. Ей всего двадцать девять, тебе пятьдесят. Она молодая, активная женщина, ты... Извини, ваши жизненные ритмы не сойдутся. За ней начнут ухлёстывать молодые мужики, с которыми ей будет интереснее... Все, финал! — Рената театрально разводит руками.

Закрываю глаза, разминая шею, глубоко втягиваю воздух. И ведь не поспоришь. Но я и так даже не мечтал прожить эту жизнь полноценно.

— Меня устроят эти десять лет. С отсутствием детей я смирился еще несколько лет назад.

— Да ты сам не понимаешь, что говоришь! — возмущается. — Зачем такие жертвы?! Ради кого? Ради девчонки, которая просто играет с тобой. Она все это делает на эмоциях, неосознанно. Эгоистично живет своими «хочу». Играет.

— Все, мы закрыли эту тему раз и навсегда! — отрезаю. — Я сам разберусь в себе и своей жизни. Настоятельно прошу тебя больше не вмешиваться, — с нажимом проговариваю ей.

Рената открывает рот, но тут же закрывает.

А как ты хотела?

Думала, пойду у тебя на поводу.

Меня еще никто не сажал на поводок и не дергал по желанию. Я полностью отдаю отчет своим действиям. И понимаю, во что ввязался. Девочка, определенно, меня погубит, но я хочу умереть от ее рук.

— У тебя все? — выгибаю брови. Нужно отдалять от себя эту женщину, дружбы у нас, к сожалению, не выйдет.

Рената молча поднимается с места, но на выходе сталкивается с Никой в дверях.

— Ой, простите, — оправдывается Ника. — Я не вовремя? — улыбается, но глазки ревностно горят. Не нервничай, моя девочка, ты вне конкуренции.

— Проходи, — разрешаю ей. — Рената уже уходит.

Ника пропускает Ренату, театрально взмахивая рукой. Хулиганка. Качаю головой. Нельзя так. Девчонка еще. Отшлепать надо эту попку.

Ника закрывает дверь, идет ко мне, хитро щуря глазки. Отъезжаю в кресле от стола, наблюдая, как она подходит и садится мне на колени. Безумно нравится, что Ника, несмотря на неопытность и молодость, не стеснительная и не зажимается. Она настоящая, чувственная, раскованная, умеет любить, делает то, что хочется.

Сажаю девочку на одно колено, зарываюсь лицом в ее волосы, глубоко вдыхаю запах.

— Устал? — нашёптывает мне, ластится. Моя кошечка. Разве можно променять долгую, скучную, не имеющею смысла жизни вот на эти, пусть скоротечные, мгновения.

— Нет, — выдыхаю ей в ухо. — Закончила? Поехали домой.

— Давай немного задержимся, — обнимает меня.

— Зачем?

Ресторан закрывается. Поздно уже. Хочу с ней домой. Раз уже преступил черту, сделал девочку своей, то мне ее мало. Очень мало. Хочу взять все. После нашего первого раза не трогал ее больше. Нужно было дать Нике время прийти в себя.

Мне безумно хорошо с ней, как никогда, я плавлюсь в эйфории, но где-то глубоко нарастает тревожность. Не знаю почему, словно могу потерять это ощущение, и хочется сделать как можно больше до момента потери.

— Я хочу... — шепчет мне в ухо. Обычно я доминирую в отношениях, в быту, в сексе. А с ней хочется отдать все, пусть играет, мне в кайф. Свое я всегда возьму. — Поиграть здесь.

Обхватываю ее скулы, заглядываю в глаза. Малышка хочет войти в мир греха. Любопытная. Приятно удивляет. И меня снова вставляет то, что именно я открываю для нее мир секса. Будоражит. Захватывает. Невозможно отказаться.

— Я весь твой, — отпускаю ее, разводя руками.

— Да, — довольно кивает девочка. Встает с моих колен. Собирает на моем столе папки, отодвигает их в сторону, закрывает ноутбук, перекладывает на полку. Чувствую себя зрителем в эмиссионном театре. Ника идет к двери, закрывает ее на замок. Уже интересно.

Девочка медленно расстёгивает замок на юбке, виляет бедрами, юбка летит на пол.

Ухмыляюсь, шире расставляя ноги, расстёгиваю пару пуговиц на рубашке. Жарко. Под юбкой у нас чулки с кружевной резинкой. На ее бедре очень красивая тату лотоса. Возбуждает в сочетании с чулками. Член наливается, упираясь в ширинку. Хочется сожрать эту девочку.

Стискиваю подлокотники кресла, когда Ника расстёгивает блузку, ведёт плечами, персиковый шёлк скользит на пол. Никогда не видел ничего более эротичного. Кто-то готовился к этой игре. На девочке черное бельё. Что-то невероятно эротичное из лент на груди, бедрах, животе, идеально облегающее фигуру.

Сглатываю. Вынимаю из выдвижного ящика сигареты, прикуриваю одну, выпуская дым в потолок. Не хочу портить ее игру, нужно как-то сдерживать себя, чтобы не наброситься.

— Бля... — вырывается из меня сквозь зубы. Дышу глубже. У меня шикарная девочка.

Ника распускает волосы, розовые локоны ложатся на голые плечи. В моей голове некстати мелькает мысль о том, что это все может достаться кому-то другому, и хочется убивать. Зверь внутри меня беснуется. Она моя. Прикрываю глаза, откидывая голову на спинку кресла. Я словно под кайфом. Она мой наркотик, попадает в кровь, разливается, будя во мне что-то демоническое, темное.

Затягиваюсь глубоко, обжигая легкие, слыша, как Ника приближается. Открываю глаза, смотря, как девочка садится передо мной на стол. В ней самой таится другая личность. Отвязная соблазнительница.

— Откуда ты такая взялась? — хриплю. Подаюсь к ней ближе, выдыхая горький дым. Между нами дымка. Девочка смелая, раскованная, но подрагивает. Это ее первые эксперименты. Я хочу взять игру в свои руки по своим правилам.

— Так распорядилась судьба, — шепчет она. Пахнет возбуждением, страстью, сексом. Дерзко отбирает у меня сигарету, подносит к губам, затягивается, выпуская струйку дыма мне в лицо. Агрессивно скалюсь, отбираю сигарету, делаю последнюю затяжку со вкусом ее губ, тушу в пепельнице.

— Ты мое наказание, — выдыхаю ей в лицо. Вероника кусает губы, смотря на меня распахнутыми, горящими глазами. — Все? Я так понимаю, дальше мы будем играть по моим правилам?

— Да, — с придыханием отвечает она. — Ты ведешь.

— Нет, ты доведёшь игру до конца, я буду руководить. Делаешь все, что я говорю, — выгибаю брови.

Кивает, втягивая воздух. Горячо.

— Ножки мне на колени, — обхватываю ее щиколотки, ставлю ступни, развожу, ставлю себе на колени. — Ложись на стол.

Послушная, исполняет, опускаясь на стол.

— Прогнись.

Слушается, принимает красивую позу, прикрывает глаза, дышит глубоко. Рассматриваю.

— Очень красивая девочка, — глажу ее щиколотки, икры.

Делаю паузу. Смотреть на то, как она томится в ожидании, - особый вид наслаждение. Я почти не касался ее, но уже дико заведен. Очень жаркая прелюдия. Вдыхаю терпкий запах нашего общего возбуждения, который разливается волной жара по коже.

Наклоняюсь, целую ее бедра, татуировку - это не по плану, это на эмоциях, на потребности ее касаться, чувствовать. Девочка вздрагивает от каждого моего касания.

Веду кончиками пальцев по ее животу, хочется грубо сминать эту нежную кожу, оставляя отметины. Сдерживаюсь, стараясь контролировать себя. В такие игры мы поиграем позже, когда она будет готова. Не хочу напугать. Цепляю пальцами ленты на ее трусиках, поглаживаю шелк белья. Выше, к груди, не сдерживаюсь, хватаю ленты на бюстгальтере, рывком поднимаю к себе под ее всхлип. Не позволяю прийти в себя, целую, впиваясь в сладкие губы. Отпускаю, толкаю назад, на стол. Ника возбужденно посмеивается, пытаясь сжать бедра.

— Не сжимайся, не закрывайся от меня! — выходит грубо, контроль летит к черту, но девочке заходит моя подача.

Моя.

Для меня.

Приподнимаюсь, нависаю над ней. Ласкаю пальцами шею, пульсирующую венку. Ника распахивает глаза. Пьяная, взгляд плывет, заволакивая дымкой желания.

Обвожу ее губы, вдавливаю пальцы, вынуждая приоткрыть рот, просовываю туда пару пальцев.

— Оближи.

Она сегодня спалит нас до пепла. Ее розовый язык скользит по моим пальцам. Эротично.

— Пососи, — голос окончательно срывается на хрип. Скольжу пальцами, трахая ее ротик. В ее глазах пляшут демоны. Мои демоны, которые нас погубят. — Теперь сама точно так же, только свои пальчики.

Ника облизывает свои пальцы, посасывая. Обвожу край ее груди своими мокрыми пальцами. Дергаю бюстгальтер, оголяя грудь, сжимаю соски, и девочка со стоном прикусывает свои пальцы.

— Хватит, — хватаю ее за руку, останавливая. Меня разрывает изнутри, член болезненно ноет. Я уже на грани, но держу себя, затягивая удавку, иначе игра не будет красивой.

Отодвигаю перешеек ее трусиков в сторону: мокрая моя девочка, поплыла, блестит. Накрываю ее рукой складочки.

— Поласкай себя.

Ника застывает.

— Давай, ты же делала это раньше, — наклоняюсь к ней, кусаю за губы. — Не говори, что нет, не поверю.

Ника кивает. Усмехаюсь.

— Моя плохая девочка. Давай, покажи мне...

И она делает это, ласкает себя, поглаживая пальчиком складочки, скользит внутрь, собирает влагу, растирает клитор, постанывает, выгибается, подрагивает.

Твою мать!

Как это все пережить и не разорвать ее

— Я хочу тебя... — выдыхаю ей в губы, не целую - глотаю ее удовольствие. — По-разному хочу: нежно, долго, мучительно, ласково и одновременно жёстко, быстро, больно. Иногда любить... — кусаю ее губы, чувствуя, как Ника дрожит на грани. — А иногда трахать. Да, именно трахать, в разных позах, чтобы забыла свое имя, чтобы не смогла себя собрать и разлеталась подо мной на осколки нашего безумия.

— Да-а-а-а! — протяжно выкрикивает она мне в губы, кончая, содрогаясь.

Впиваюсь в эти порочные пухлые губы, одновременно дёргая ширинку и выпуская каменный член, вхожу в нее одним мощным толчком до конца.

Девочка кусает меня.

Замираю.

Это больно.

Мне тоже невыносимо больно от перевозбуждения. И малышка меня не обламывает, оплетает ногами мой торс, подается, вынуждая двигаться. И я двигаюсь, быстро, мощно, наращивая темп, вырывая из нее крики, всхлипы, стоны, унося нас куда-то за пределы этой комнаты, за пределы неба, в космос. В наш персональный рай. Нет, это ад, такой сладкий, мучительный раскалённый ад.

Наша бездна.

Наша страсть.

Наша любовь, не имеющая границ и запретов.

Все. Во мне рушатся все стены, падая к ее ногам.