Глава 2. Адриан

 – Да, вот так... Глубже...– накрываю ладонью голову очередной тёлки, что старается у меня между ног.– Глубже, блядь,– в области паха слышны её хрипы и кашель.– Терпи, сама хотела же?– поднимаю её за подбородок и смотрю в красные глаза с размазанной тушью.– Ты же хотела трахаться с Майером?– спрашиваю, смотря на неё с усмешкой и больши́м пальцем, размазываю остатки помады на пухлых губах.

 – Да, Адриан,– облизывается она и смотрит на меня своими обдолбанными глазами. – Ты лучший.

 – Красиво пиздишь, продолжай, – снова затыкаю ей рот и спустя несколько минут кончаю в горло. – Свободна, – откинувшись на спинку кресла, кидаю я ей и застегнув ширинку, беру стоя́щий на столике пузырь вискаря. – Ебать тебя я не собираюсь, – отпиваю глоток и смотрю как эта лярва, натянув лиф мини-платья на свои дойки, встаёт с колен и сваливает из вип-комнаты.

 – Ад, в своём репертуаре, – ржёт сидящий в соседнем кресле Мир.

 – Ну, с такими так и нужно, – добавляет Тим и салютует мне бокалом. 

 – Раздавай, – кидаю ему и в несколько глотков допиваю свой пузырь. – Ещё партию и я погнал, батя вчера и так пиздел, что я только спящий дома бываю.

 – А он что по сыну соскучился?– ржёт Тимур, раскидывая нам по последней карте.

 – Ага, жди. У Жанны днюха сегодня, поздравить для приличия нужно, – отвечаю я, и беру свои карты, ухмыляюсь нехуевому раскладу.

 – Ну, присунь ей ради такого случая, – ржёт Мир. – Пусть порадуется молодому члену.

 – Не в моём вкусе, хотя напрашивается регулярно, – усмехаюсь я. – Давай ещё вискаря, – кидаю вошедшему в нашу випку официанту.

На часах половина седьмого утра. Курнув с парнями напоследок, мы разъезжаемся.

Врубаю музон и, отбивая на руле ритм играющего трека, лечу по полупустой дороге за городом. Пейзаж проносится мимо меня, как при быстрой и размытой съёмке с не настроенным фокусом. Дома, деревья, тачки, всё сливается в одну линию. Открываю окно и вытащив руку ловлю ладонью порывы летнего ветра. Свобода. Как же мне её хочется и как она пока недосягаема для меня.

Кинув тачку перед крыльцом, забив на гараж, поднимаюсь на крыльцо и вхожу в дом.

Направляюсь к себе и уже на втором этаже сталкиваюсь с Жанной.

 – Наконец-то вернулся, – произносит она, пожирая меня своими блядскими глазами.

 – А ты типа ждала, – ухмыляюсь я и так зная ответ. Эта ебанутая уже месяц пытается выцепить меня ночью в моей постели. Вот и сейчас на ней чёрный кружевной комплект и полупрозрачный халатик. И нарядилась она явно не для отца, который скорее всего еще спит.

 – Думала, ты поздравишь меня с днём рождения, – мурлыкает Жанна. – Как маму, по тёплому,– проговаривает она мне на ухо, встав на носочки, и сжимает ладошкой член, через тонкую ткань брюк. – М, Адриан? – она проходится языком, по моей ушной раковине, а потом сосёт мочку уха. – Трахнешь мамочку в честь праздника?

Упоминание о маме, это как спичка поднесённая к бочке пороха и вот, я прижимаю эту суку затылком к стене, стиснув рукой тонкую шею.

 – Ты мне не мать, – шиплю, склонившись к её лицу.– Не мать. И никогда ей не была,– смотрю в расширившиеся зрачки Жанны, и вот в её глазах нет ни грамма страха. Эта сука реально течёт и ждёт, чтобы её нагнули.– Поняла?– чуть ослабляю хват, и та поддаётся вперёд к моим губам, но я снова припечатываю её затылком к стене. – Поняла?!– рычу, смотря на неё.

 – Поняла,– улыбается стерва, а её рука уже хозяйничает в моих штанах.– Просто трахни меня. Как тогда, помнишь? – её язык касается моих губ, и я отстраняюсь. 

 – Этого не было,– рычу я сквозь стиснутые до пиздеца зубы, еще кажется немного и они раскрошатся к чёртовой матери. – Ты просто припёрлась ко мне в постель,– так бы и задушил суку, вспомнив тот цирк, который она устроила год назад. Батя тогда впервые заехал мне по роже, но эту блядь оставил.

 – Было, солнышко, было,– её рука гуляет по каменному стволу, и я откидываю её в сторону.– Отьебись от меня, Жанна. Ещё одна выходка и ебать тебя будет толпа голодных узбеков на стройке отца. Понятно?– сильнее сжимаю её горло, возможно, до следов, но мне похуй, замажет кремами.

 – Да, – сипит она, и я, плюнув ей под ноги, ухожу к себе.

Скидываю шмот и уже почти уснув, вспоминаю про таблы. Вытаскиваю из ящика баночки, оформляю свой неизменный набор из трёх розовых и одной белой, уже на протяжении семи лет, запиваю всё водой и вырубаюсь, стоит только моей голове коснуться подушки.

Мне снится очередная херня со мной в главной роли.

Очередная тусовка у меня дома, тёлки и парни, куча народа всем весело, все отрываются. Музыка долбит по ушам, в воздухе стоит высокая концентрация кальянного дыма с примесью не только ароматного табака.

Картинка меняется, когда приезжают родители, они вернулись от друзей раньше времени и попали на мой праздник. И вот они с криками и матами всех спроваживают, батя отвешивает подзатыльники налево и направо.

Ругаюсь с ним и тот сваливает к себе в кабинет, а я поднимаюсь наверх, где, столкнувшись на лестнице с мамой, начинаю новую перепалку.

Кричим друг на друга, ругаемся. Я тыкаю ей свободой и что мне уже шестнадцать, она грозит интернатом и клиникой для наркоманов. Хватает меня за плечи, а я отталкиваю её. Чернота перед глазами на несколько секунд. И вот она лежит внизу лестницы, а я сижу на верхней ступеньке и смотрю вниз не понимая, что произошло. Откуда-то уже появился отец, он сидит возле мамы, трогает её голову, руки, щупает пульс. Она неестественно бледная, белые волосы окрасились в розоватый оттенок, а глаза закрыты.

 – Адриан, что ты натворил?– спрашивает он. – Адриан. Адриан! Ты её убил? Адриан, ты это сделал? Очнись! – последние слова раздаются очень громко, и я чувствую, как меня трясут за плечо.– Очнись, блядь! Адриан!

Открываю глаза, передо мной на корточках сидит отец, а я сижу, привалившись плечом к стене, сидя на верху лестницы.

 – Что произошло?– произносит он, и я смотрю за его плечо, вниз, где в неестественной позе, лежит бездвижное тело Жанны в одном белье, её халат в котором она утром щеголяла передо мной, валяется на ступенях. – Ты опять это сделал?