Глава 49. Быть хорошим — не значит быть слабым

Барс, Вал и Леха привели Власова в закуток под лестницей — там была «слепая» зона для видеокамеры. Они это уже давно выяснили и часто тусовались в этом месте.

Барс грубо оттолкнул Власова, и тот впечатался в стену.

— Парни, вы чего? — спросил дрожащим голосом Власов.

Те дружно рассмеялись и переглянулись. Власов вжал голову в плечи.

— Долго я тебя искал, — улыбнулся ему Барс и положил тяжелую руку ему на плечо.

— А я болел, — промямлил Власов.

— Какой болезный, а! — Вал небрежно похлопал Власова по щеке. — Любишь болеть, да? Ничего, чел, мы щас тебя в фарш превратим. Поедешь болеть дальше в больничку.

Леха ухмыльнулся.

— Но ты не переживай, мы тебя навещать будем, — добавил он.

— Пацаны, я не понимаю, что происходит! — снова попытался прикинуться дурачком Власов, однако Барс, чьи глаза опасно блестели, ударил его под дых. Резко, коротко, сильно.

Власов согнулся пополам, задыхаясь от боли.

— Еще раз спрашиваю, — холодным голосом сказал Барс, — зачем решил поиграть с моей девушкой. Прежде чем ответить, подумай, хочешь ли ты получать за каждое неправильное слово.

Власов выпрямился, еще сильнее сжался в стенку и заговорил:

— Я все скажу! Только не трогайте, пацаны, ладно? Мне были нужны бабки, очень нужны, а тут появилась новенькая… Ну мы с Малиновской и решили ее припугнуть, сделать крысой и все такое… Даже инфоповод создали — типа Туманова флиртует со мной, а Малина ревнует и устраивает ей темную. Ну, чтобы остальные ее поддержали.

Он опасливо заглянул в глаза Барса, но тотчас отвел взгляд, испугавшись той холодной ярости, которая царила в них.

— Дальше, — хрипло сказал Барс, едва сдерживая себя, чтобы не размазать ублюдка по стене. Ему сложно было слушать это дерьмо. Сложно было понять. И сложно было сдерживать себя, чтобы не разорвать этого урода на несколько уродов поменьше.

Каждый раз, думая о том, что пережила его Полина, его накрывало. Да так, что он с трудом контролировал себя. Демон в голове шептал: «Бей, бей, бей», мышцы ныли от напряжения, а перед глазами стояла пелена.

— Мы ее на бабки развести хотели. Типа плати — и мы отстанем. Но не успели… Барс, прости! Мы же не знали, что она твоя девушка! Никто не знал! Так бы мы новенькую не тронули!

Барс занес сжатый кулак, намереваясь ударить Власова, и тот, понимая это, трусливо зажмурился. И вздрогнул, когда кулак Барса впечатался в стену рядом с его лицом. На сбитых костяшках появилась кровь.

Все из-за Полины. Из-за ее слов о том, что у него могут быть неприятности. Он не может уйти из школы. Раньше на все было плевать, а сейчас в школе его держит синеглазка. Только поэтому он сдержался.

— Даю тебе несколько дней, чтобы перевестись, — глухо сказал Барс, и у Власова от удивления расширились глаза.

— Что?..

— Проваливай из моей школы.

— Но… Как? Начало учебного года ведь! Барс, меня не возьмут никуда! — запаниковал Власов.

— Плевать. Хочешь жить нормально — уйдешь. Или следующей крысой будешь ты, — на лице Барса появилась жесткая ухмылка.

Власов нервно сглотнул.

— Я… Я уйду.

— И не советую встречаться со мной на улице. Могу передумать и убить тебя. Пошел! — Барс встряхнул его несколько раз и толкнул — Власов не удержался на ногах и упал, но резво поднялся и вдоль стеночки двинулся прочь, не сводя с Барса перепуганных глаз, будто боясь, что тот сейчас передумает и начнет бить. А потом и вовсе перешел на бег.

— Барс, ты чего? — удивленно спросил Леха. — Нахрен отпустил это чмо?

— Дааа, не вмазали мы ему, как следует. — разочарованно подхватил Вал.

Барс перевел взгляд на окровавленный кулак. Он и сам еще не до конца осознавал, что сделал. Раньше он Власова избил бы так, что тот сам ходить не мог. А сейчас отпустил.

— Ты слишком добрый, — похлопал его по плечу Вал.

— Это любовь так влияет, — хмыкнул Леха. — Отвечаю, мы школку закончим, он на своей Полине жениться.

— Сначала в армейку сгоняет. Потом свадьба!

— Точно! Она его ждать будет год! А он письма писать!

Парни дружно захохотали. Барс послал их куда подальше, и первым пошел в класс. Ярость отступила и отчего-то на сердце было легко. Может быть, потому что он знал, что его ждала Полина.

Она будет гордиться им, когда узнает, что он сдержался.

Ему вдруг захотелось сделать новую татуировку — с ее именем.

Почему он так в ней нуждается? За этот месяц он окончательно понял, что попал. Синеглазка нужна ему как воздух.

***

Власов спрятался на крыше, куда ходить было запрещено. Замок еще не успели поменять, поэтому он стоял наверху и смотрел на школьный двор. Даже если заметят училки — пофиг. Все равно он отсюда уйдет.

Егору до сих пор не верилось, что он так легко отделался. Думал, что Барс и его тупые дружки-качки реально из него отбивную сделают. Но нет. Всего раз ударили и велели свалить из школы. Это, конечно, проблема. Но он ее решит. Главное, что лицо не пострадало. Своим смазливым лицом Власов решил зарабатывать на жизнь. Раскрутит тик-ток, свалит в Москву. попадет в хорошее продюсерское агентство. Станет крутым блогером, поднимет бабла на рекламе, может быть, даже петь начнет. Все ведь поют. Чем он хуже?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он нервно откинул челку назад. А все-таки он хороший актер. Убедительно сыграл свою роль. Барсов с дружками не узнали правду. Пора рассказать об этом Лайму.

Власов достал телефон и набрал его.

— Привет, — сказал он, оглядываясь по сторонам — нет ли никого рядом? — Я пришел в школу и сделал все так, как мы договаривались. Типа, хотел вместе со своей девушкой развести Туманову на бабки. О тебе он ничего не знает.

— Отлично, — сухо ответил Лайм. Он всегда говорил так, будто Егор был не достоен общения с ним. Типа низшее существо. Власова это бесило, но он молчал. Ничего, через пару лет он будет выше этого придурка по статусу. И богаче.

— Переводи деньги. Прямо сейчас.

— Переведу. Я выполняю свои условия сделки.

Не прощаясь, Лайм бросил трубку, но спустя минуту на счет Власова пришли обещанные деньги. Сумма грела его.

Он вздрогнул, когда сзади его кто-то обнял. И поспешил спрятать телефон.

Позади стояла Лика Малиновская, которая бесшумно подкралась к нему.

— Как все прошло? — спросила она.

— Думал, Барс меня прибьет, — ответил Власов. — Сильный, урод. Но ничего. Я сказал ему, что мы просто хотели отжать у новенькой бабки.

— Он тебя не тронул, — удивленно сказала Малиновская.

— Ага. Велел свалить из школы и не попадаться ему на глаза.

— И что, ты уйдешь? — нахмурилась девушка.

— Ага. Мне неприятности не нужны, — криво улыбнулся Власов.

— Как все это бесит! С появлением новенькой одни неприятности, — прошипела Малиновская. — Эй, а ты все равно будешь моим парнем, понял?

— Конечно, детка.

О том, что Лайм заплатил ему сверху еще большую сумму, Власов умолчал. Делиться своими деньгами он не хотел. Даже с той, которая была его девушкой.

***

— Барсик хороший мальчик, — сказала я весело, когда после уроков мы с Димой шли к моему репетитору по английскому. Он часто провожал меня куда-нибудь и всегда при этом держал за руку. И я — тоже, как и всегда, — чувствовала себя защищенной и окруженной незримой нежностью.

Счастливой.

Настроение у меня было хорошим, несмотря на появление Власова. Сначала я подумала, что Дима все-таки ударил Егора — потому что его костяшки были сбитыми до крови. Но оказалось, что он просто ударил по стене. А Власова не тронул — сдержал свой гнев. Это обрадовало меня. Я никогда не поддерживала насилие и не хотела, чтобы Дима считал, что с его помощью можно решить все проблемы.

— С чего взяла, что я хороший? — хмыкнул он. К тому, что я называла его Барсиком, Дима привык. Даже почти не ругался. Только глаза закатывал.

— Не стал применять насилие. Это важно, — серьезно ответила я. — Ты действительно хороший.

— Малыш, если бы знала, какое дерьмо я творил, не называла бы так, — вдруг сказал Дима.

Я действительно многого о нем еще не знала, но очень хотела узнать. Он впускал меня в свой мир постепенно, открываясь так осторожно, будто боялся предательства. А я не торопила. Пусть все будет постепенно.

— Для меня ты всегда хороший.

— Правда?

— Разве я тебе хоть раз врала?

Мы остановились посреди аллеи, усыпанной оранжевыми листьями. И я привстала на носочки, чтобы стать выше и поцеловать Диму. Одна его рука оказалась на моей талии, вторая коснулась шеи. В ответ я обняла его за плечи, обтянутые кожаной курткой.

Привычные объятия. Привычный поцелуй — неспешный и долгий, согревающий даже в прохладные дни. Привычные мысли: «Он — мой».

И до сих пор непривычное ощущение нужности.

Даже осень не могла отобрать у меня это ощущение, хотя раньше осенью я чувствовала себя предельно одинокой. Любовь сильнее, чем осень — не та, которая на дворе, а та, которая в сердце.

Дима взял мое лицо в ладони и коснулся губами лба. В его глазах я видела нежность, которую он редко позволял увидеть. Быть нежным для него значило быть слабым. И он не хотел показывать эту слабость даже мне.

— Я не хороший. Не называй меня так, — тихо сказал он. — Тебе вообще не стоит быть со мной.

— И почему же? — спросила я, глядя в его глаза, в которых хотелось утонуть.

— Я тебя не достоин. Тебе нужен другой. Такой, как твой Игорь. Реально хороший.

— Тогда, может быть, расстанемся? — сердито спросила я, отстраняясь от Димы. — Может быть, мне тогда к Игорю уйти?

Мне не нравилось, что он считал себя плохим. И бесило то, что он считал, будто бы мне нужен кто-то другой. Не знаю, откуда в нем брались эти мысли. Тяжелые, темные, давящие. И я всячески пыталась показать Диме, как он мне нужен. Ведь чем больше мы общались, тем сильнее я понимала — образ плохого парня лишь защита. Маска, которую он много лет носит.

— Буду его девушкой, а не твоей, — продолжала я. Хотя на самом деле к Игорю я относилась как ко другу детства и не больше. Мы изредка переписывались, и Диму это ужасно бесило. Он ревновал. И сейчас ревность взяла вверх над всем остальным.

— Я твоего Игоря поломаю, — ухмыльнулся Дима.

— Тогда не говори о расставании. Бесит.

— Ладно, — он коснулся моих волос и вытащил из них сухой листик. А затем, не сдержавшись, снова обнял и зарылся носом в волосы.

— Что у тебя за духи? — пробормотал Дима, сжимая меня в своих объятиях.

— Я ими не пользуюсь, — растерялась я.

— Да? А почему так вкусно пахнешь?

Я смутилась еще сильнее. Иногда, когда мы оставались наедине, Барсов становился таким милым, что порою я не знала, как реагировать. Наверное, сказывалась моя неопытность в отношениях.

Нашу идиллию прервал звук нового сообщения, и мне пришлось доставать телефон из кармана. Вдруг репетитор по английскому? У меня занятие через полчаса. Вдруг перенесет, как на прошлой неделе? Но это оказался не репетитор, а Игорь. Будто чувствовал, что мы о нем говорим.

«Привет! Может быть, погуляем?» — написал он.

Дима, разумеется, прочитал сообщение.

— А может быть, ты прогуляешься в задницу, дебил? — приподнял бровь Дима — ту, которая была со шрамом. — Дай-ка мне телефон, малыш. Я с ним поговорю.

— О чем?! — не поняла я и на всякий случай спрятала телефон за спину.

— О том, чтобы не думал о прогулках с моей девушкой.

— Дим, мы просто друзья детства. Ты вообще в себе?

Дима хрипло рассмеялся.

— Полина, дружбы между мужчинами и женщинами не существует. Кто-то с кем-то хочет переспать, вот и все.

Иногда он был до безумия прямым. Но при мне почти не выражался — старался быть милым.

— И это явно не ты, — продолжал Дима. — Твой дружок хочет завалить тебя в кровать.

Я стукнула его по плечу — о таком я даже не думала. Связь с Игорем казалась противоестественной. Он же мне как брат, что ли.

— Бред, Дим.

— Отвечаю. Никто не будет общаться с тел… девчонкой, потому что хочет быть ей другом. Кому в своем уме захочется быть во френдзоне? Если чел затирает тебе, что он твой друг, это фигня. Шли его, он врет.

— Я в любом случае не буду гулять с Игорем, — нахмурилась я и быстро написала ему ответ — извинилась и сказала, что занята. А после взглянула на время и поняла, что опаздываю. Через десять минут я должна быть у репетитора!

Едва я сказала это Диме, как он снова взял меня за руку, и мы побежали в сторону нужного дома. Он довел меня до подъезда, а сам остался ждать внизу, хотя я и просила его вернуться домой.

Я скрылась за тяжелой дверью, но она не успела захлопнуться — Дима поймал ее и вошел следом за мной в подъезд. Он поймал в ловушку — прижал спиной к стене и уперся об нее локтем, рядом с моей головой, не давая мне возможности вырваться. А сам склонился для очередного поцелуя. Сам при этом не целовал. Ждал, когда это сделаю я. Ему нравилось меня дразнить. А меня это всегда раздражало. Я проигрывала каждый раз, не в силах сопротивляться притяжению.

Я обхватила его руками за шею и слегка укусила за нижнюю губу. Пусть знает, что нечего со мной играть. Прижалась к его телу, заставив коротко выдохнуть, поймала губами его дыхание и только потом поцеловала. Коротко и дерзко.

— А ты хорошая ученица, — прошептал Дима, зарываясь пальцами в мои распущенные волосы. Но почти тут же отпустил меня — в подъезд вошла какая-то пожилая женщина. Она окинула нас недобрым взглядом.

— Чего это вы тут устроили? Идите в свой подъезд и делайте, что хотите. А не по чужим шатайтесь!

— Я иду к репетитору, — мило ответила ей я, прежде, чем Дима успел нагрубить. Он вспыхивал словно спичка.

— Вот и иди, а не стой в подъезде. Ишь, моду взяли!

Мы с Димой переглянулись, и он вышел на улицу, а я поднялась на второй этаж к репетитору, хотя последнее, чем мне хотелось сейчас заниматься, был английский. И вообще, какие уроки, когда в голове любовь?

От репетитора я сбежала через два часа. Она заметила, что я стала хуже заниматься и почему-то решила, что это ее вина. А значит, нужно уделить мне больше времени. Потом и вовсе посадила меня пить чай с конфетами, когда как за окном шел дождь и больше всего на свете мне хотелось оказаться рядом с Димой, который ждал меня.

Когда я вышла на улицу, дождь хлестал как из ведра, а Барс стоял под козырьком подъезда, засунув руки в карманы куртки. Кажется, он замерз. У многих краснеют щеки, а у него — скулы.

— Холодно? — спросила я жалобно, подходя к Диме и обнимая. Откуда только появилась эта привычка — постоянно обнимать его?

— Все окей, — ответил он, а я взяла его за руку — она была ледяной, и я попыталась ее согреть своим дыханием.

— Прости, я не хотела так надолго задерживаться. Поедем домой? Я такси вызову, — сказала я, чувствуя вину за то, что он замерз из-за меня.

— Говорю же — все окей.

Он склонился, и нашли лбы соприкоснулись. Сердце кольнуло нежностью. Почему рядом с ним я чувствую себя такой счастливой?.. Иногда до такой степени, что плакать хочется.

А такси я все-таки вызвала. Оно приехало минут через пятнадцать, и все это время мы с ним стояли, обнявшись, под козырьком подъезда. Как и всегда, расплатился Дима — он терпеть не мог, когда это пыталась сделать я. А когда я пыталась доказать, что девушке платить за парня — это нормально, он морщился. И как-то раз бросил фразу, что мать сказала: «Платит мужик». Правда потом он резко замолчал. О матери Дима не любил говорить — сразу же замыкался в себе. А отца и вовсе терпеть не мог. Называл Стариком.