Глава 14
— Так… открывай!
— Сейчас.
— Где ее кабинет?
— Первый этаж, у лестницы. Из кабинета выход в спальню.
— Отлично.
Мужчины скользнули тихо-тихо… да, и в публичном доме такое случается. Перед рассветом, когда спят даже самые активные любовники.
Вот и покои мамаши Ирты, а где она сама? Всем было известно, что Ирта клиентов не принимает, и ее можно почти всегда найти в ее комнатах.
Но…
Не в этот раз.
В комнатах осталось то, что она не ценила. Кое-какая одежда — к чему она в путешествии?
Книги, безделушки, все это пришлось бросить, чтобы не отягощать себя. Может, потом она вернется, а пока… пока в комнате был беспорядок, который мог оставить человек, собирающийся в дорогу. И наемники это поняли. Не дураки же они!
— Смотри, тут письмо и бумаги.
— Так… читай.
При свете потайного фонарика двое мужчин бегло проглядели бумаги.
Ирта Ремез доверяла управление своим делом некоей Доре Логгус, с перечислением на ее счет четверти доходов. Остальное шло на счет самой Ирты.
Доверенность, письмо, которое объясняло, что матушка Ирта себя плохо чувствует, и отправляется в путешествие. Вернется, как грехи замолит.
Наемники переглянулись.
Такого они не ожидали. Что теперь-то?
А что тут сделаешь?
Доложить заказчику, что клиент уехал, что ее надо искать и догонять… если будет на то распоряжение и соответствующая оплата — и догонят, и найдут. А пока — простите.
Вы убийство оплачивали, а не погоню через пол-страны невесть куда.
Ирта спасла себе жизнь — на какое-то время. Может, короткое, а может, и подольше. Если кто-то думал, что она поедет в карете, со слугами… может, еще и под своим именем? Смешно даже! Из ворот столицы вышла скромная паломница, в черном, низко повязанном платке, и зашагала себе по дороге.
Да, потом она и к каравану какому прибьется, и на телеге ее подвезут, и на корабль она сможет сесть…
Ирта дурой не была.
Не нужны эрру Виталису такие свидетели. А потому она отправится куда-то подальше, поживет спокойно у моря… почему нет? Давно хотелось.
Может, и вовсе на покой выйдет, с Дорой она переговорила, дела ей передала, пока бабы на год договорились, а если через год Ирта возвращаться не захочет, так она этот дом просто Доре продаст. В рассрочку. Деньги потеряет, зато жизнь сохранит.
Да, поедет она к морю. Снимет домик на побережье, будет слушать шум прибоя вместо пьяных драк и стонов шлюх, и кушать деликатесы. А через год…
Видно будет!
Глава 7
В этот раз парус первым заметил кто-то из матросов. Крикнул, указал рукой. Только вот никто этой встрече нее обрадовался, потому что на корабле развевался черный флаг.
Пираты.
И что самое печальное, они тоже заметили «Кокетку».
— Что это за корабль? — прозвучал чей-то вопрос.
— «Ворон». Из этих… из Дерековских, — мрачно отозвался боцман.
Радоваться тут было нечему. «Кокетка» была легче и подвижнее, но «Ворон» больше, массивнее, вместительнее… а ветер-то как раз и не благоприятствует. При хорошем попутном ветре «Кокетку» тут и не увидели бы, но на тех ошметочках, которые были сейчас — нет, не развернешься, догонят.
И догонят, и на абордаж возьмут, и — все.
Справиться с пиратами? Вряд ли получится?
— Что это? — Рэн тоже вышел на палубу, равно, как и Изао. Бертран отирался рядом, последнее время он вообще прилип к шагренцам. Моряки, конечно, тоже интересные, но для Бертрана все-таки уже не то. Подросток и сам не понимал, сколько места в его жизни занимают книги. Возможность читать, учиться, развиваться, отними ее — и начнется ад на земле!
Бертран было попросту скучно на корабле.
Тяжелая работа, монотонная и в чем-то уже не слишком интересная, подай, принеси, пошел вон, моряки, которые хоть и были хорошими людьми… да никто ж и не спорит! Хорошими, добрыми, умными, но скууучными! Вот о чем было с ними разговаривать Бертрану? Моряцкие байки слушать?
Так он уже на пятой начал понимать, где ему врут, и стало скучно.
Про баб говорить? Про кабаки?
Можно, и послушать можно, и даже не один раз послушать, но скучно же! Ску-чно!
Бертрану надо было и на отвлеченные темы поговорить, и что-то новенькое узнать, а тут — шагренцы! И язык подучить можно, и стихи послышать, и самому что-то почитать, и о философии поговорить, и об укладе Шагрена! Если время есть, конечно!
Шагренцы были благодарны за спасение, а потому старались помочь, где могли. Боцман уж поглядывал на них с одобрением, матросы-то они хорошие, и море чуют, жаль, не задержатся они на корабле. Проезд до Эрланда отработают и сойдут.
Команды-то Рэн понимал, да и что там тех команд на корабле? Половина матерщины. А вот беседовать было пока сложно.
— Это пираты, — пояснил Бертран. В смерть ему все равно не верилось, так что мальчишка добавил со всем щенячьим равнодушием, — если они нас догонят, придется драться. А капитан боится, что мы проиграем.
Рэн и Изао переглянулись.
И посмотрели на корабль противника уже совсем другими глазами.
Пираты…
Страшный противник?
А вот тут позвольте вас поправить. Они не страшный, не опытный, и до любого из Чернозубых им далеко. Это не воины, это убийцы, привыкшие резать раненых, беззащитных, привыкшие нападать большинством, да, они не боятся крови и смерти, но ведь пиратов никто специально не тренирует. Не учит, не делает из них непобедимых бойцов.
Это не волки, а шакалы.
Могут ли они быть проблемой?
Безусловно, но не для тигров.
— Кажется, у нас нет выбора, — вздохнул Рэн.
— Я с тобой, командир, — Изао вообще предпочитал молчать, а не делать.
— Надо сходить к капитану, — согласился Рэн. И кивнул Бертрану. — Идем с нами. Будешь переводить.
Два раза мальчишку просить и не пришлось! Такое приключение!
Пойдем с нами? Да вздумай шагренцы без него обойтись, его бы к мачте пришлось привязать, чтобы следом не увязался!
* * *
— Чего надо?
Любезности в голосе капитана не было.
Рэн поднял глаза на мужчину, и что-то такое оказалось в его взгляде, что капитан поежился, и не стал спорить. Что-то…
Он и слова такого подобрать бы не сумел. Знал только, что этому человеку надо подчиниться.
— Вы сходитесь. Потом будет драка.
— Да, — капитан был краток, ему нужно было следить за маневрами врага.
— Пустите нас вперед. Мы положим треть пиратов, — спокойно сказал Рэн. — Если первыми придем к ним, я смогу.
Капитан даже рот раскрыл от удивления. Правда, тут же закрыл его и выругался. Вот еще — удивляться! Он тут что, эрра на выданье, что ли?
— Треть? Брешешь!
Рэн молчал и смотрел.
— Треть?
— Мы за клинками. Сделайте все, чтобы дать нам шанс, — разлепил губы Рэн. — Бертран знает, кто такие Чернозубые, он расскажет.
Шагренцы развернулись — и отправились к себе. Хорошо, что они все забрали из шлюпок. Конечно, плохо, что они здесь без кольчуг, и кожаную куртку снять придется, им сейчас скорость и подвижность важнее всего. Но зато у них есть по десятку метательных ножей. И мечи можно смазать ядом горной змеи, пока еще есть возможность. Надо осторожно, чтобы не отравиться самим, но не в первый раз!
Несколько минут у них есть. А потом…
Потом пусть Многоликий бросит кости!
* * *
Капитан посмотрел на палубу рядом с собой. Чернозубые на ней уже не стояли, доски молчали, оставалось только спросить у юнги.
— Это что такое было?
Бертран выдохнул.
Вот, сейчас… не зря же он хотел стать священником! И голос его не дрогнул, и лицо было спокойным, когда он посмотрел на капитана. Никакого мальчишеского восторга, он тут неуместен.
— Рэн Тори — чернозубый. И его товарищи тоже. Это элитная гвардия, ночные тени, считается, что один Чернозубый стоит сорока врагов. Может, и больше, но сорок — было.
— Чернозубый?
— Они чернят себе зубы, чтобы не выдать себя даже бликом во тьме. Они приходят ночью, как тьма и неотвратимы, как смерть.
— Тьфу…
— Они действительно очень хорошие воины, капитан. И потом, что вы теряете?
Вопрос был задан вовремя. Действительно, что теряет капитан? Да ничего! Если он ничего не сделает, их просто возьмут на абордаж, и начнется резня. А если сделает… шанс?
Хлипкий и слабый, но все же шанс есть! Надо попытаться!
— Ладно. Скоро они придут? Сходи, спроси…
Бертран умчался к шагренцам, а капитан безнадежно махнул рукой.
Не выдержать им против пиратов, не тот опыт. Но хоть как-то драться, а не помирать, как овца на бойне!
— Думаешь, польза будет?
Подошедший неслышно, как кошка, боцман, озвучил вопрос, который задавал себе и капитан. Поможет ли?
Мужчина махнул рукой.
— Точно не помешает. Не знаю, какие уж они там воины, но может, хоть кого с собой заберут? Пусть сражаются, так легче.
Боцман согласно кивнул.
— Да. Пойду, скажу ребятам, пусть берут оружие и ждут. И крюки?
— Да. В одном шагренцы правы, у нас есть шанс, только если мы нападем сами. Первые.
Боцман кивнул и ушел.
Капитан, прищурившись, посмотрел на «Ворона», который догонял их. Медленно, неуклонно.
Проклятые пираты!
* * *
— Вы скоро будете? — Бертран влетел, как раз когда шагренцы смазывали ядом клинки. Изао зашипел на него.
— Тишшшшше!
— Это яд, — пояснил Рэн, видя, как резко остановился мальчишка, едва через голову не перевернулся. — Редкий, мы больше такого не найдем.
— Яд, ага. А скоро вы? Капитан спрашивает.
— Скажи, пусть десять минут продержится. И мы придем.
Бертран кивнул, и умчался.
Рэн аккуратно закрыл яд, убрал в сумку, собрал вещи. Может, в последний раз. А может, и нет. Рука коснулась алого камня под одеждой.
Не выполнить приказ императора — позор. Он обязан сделать все, чтобы найти человека, отмеченного милостью Многоликого, но для начала надо выжить. Вплавь от пиратов не уйдешь, на лодке не уплывешь. Только отбиться.
Рэн опустился в привычную позу, сложил руки на коленях, прикрыл глаза.
Вот эта минута у него есть.
Вдох, потом выдох, зернышко тепла рождается в средоточии, раскрывается, расходится волной по всему телу. И Рэн уже спокойно открывает глаза.
Он не боится боя.
Он сегодня не умрет.
* * *
Два корабля сходились.
«Кокетка» была чуточку легче, «Ворон» тяжелее и массивнее, да и катапульт у него было больше, но первый же выстрел «Кокетки» оказался удачным — она разнесла в щепки одну из мачт «Ворона», и тот дрогнул, рыскнул, управления он не потерял, но с курса на несколько секунд сбился — и их хватило, чтобы его первый залп прошел мимо. Разве что мачту «Кокетке» оцарапало слегка и парус один порвало. Еще один камень упал в воду.
«Кокетка» тем временем, оправдывала свое название. С легкостью записной кокетки, она развернулась чуть ли не на месте, и направилась назад, к «Ворону». Прежде, чем там успели зарядить катапульты и нацелить их, корабли уже оказались рядом.
И снова — выстрел!
Только на этот раз «Кокетке» сбило напрочь мачту, но было уже безнадежно поздно что-то менять. Корабли уже сблизились так, как это надо было именно «Кокетке».
— Беееееейте иииииих! — взвыл Бертран.
На него никто не обратил внимания. Сказали ему — брысь, ну так это ДО боя, а когда уже началось, тут не до всяких сопляков.
Вот, уже чуть-чуть, ну же, еще буквально пару метров…
Абордажные крючья взлетели в воздух и впились в борта судна. Послышался хряск дерева, и прежде, чем пираты опомнились, матросы «Кокетки» кинулись вперед.
Безумие?
Но загнанная в угол мышь частенько кидается вперед, на кошку, и может серьезно укусить. А у «Кокетки» и выбора-то другого не было.
Или нападут они — или на них, но если они атакуют, то драться будут на палубе чужого судна. Их корабль уцелеет…
Рэн и Изао шли в первых рядах.
Какое к ним имеет отношение эта схватка?
Да помилуйте, никакого, одни круглоглазые режут других! И пусть бы они все друг друга переубивали, мир чище будет, только вот… Рэн тоже находится на борту «Кокетки», и деться ему некуда. Что — пираты его пощадят, потому что он с Шагрена?
Как же жди!
Может, еще и поиздеваются специально!
Так что выбора нет, драться и только драться. И мужчины наглядно показывали, почему Чернозубых считают элитой. Они резали пиратский строй, как нож — мягкий сыр, мечи и кинжалы в их руках не останавливались ни на секунду. Это не лес, и хитростей тут не будет, просто бой накатом, валом, стенка на стенку, а это Чернозубые отлично умели!
Случись то памятное сражение в лесу не среди деревьев, а где-то на поле, и никто из охотников не ушел бы. Но лес…
Лес для Чернозубых был врагом, именно он был виноват в их поражении. А вот палуба… это обыденно, это привычно, на кораблях шагренцы воевать умели. И сражаться тоже.
Именно шагренцы стали острием атаки. Именно они шли вперед, вымещая на пиратах свое унижение, беспомощность, потерю друзей… и пираты дрогнули. Они сражались отчаянно и умело, но Рэн и Изао не допускали ни единой ошибки. Они были, словно одно четырехрукое жутковатое существо, с бешено горящими глазами, с казалось, сотней блестящих клинков, и пираты не выдержали. Особенно, когда Рэн, сам того не заметив, свалил капитана «Ворона».
Он и не понял, кто это тут с цепом кинулся… просто привычно парировал, отвел удар, шевельнул мечом — широкие взмахи не для корабля, палуба не даст махать мечом, как мальчишка — палкой!
Рэн и Джиро шли к юту, медленно и уверенно, и постепенно матросы с «Кокетки» занимали вражеский корабль.
— Сдохни!!!
Удар еще удар, кровь брызжет в лицо, но вытирать ее некогда, клинок пляшет в руке, словно продолжение кисти, и поет, поет свою смертельную песню, он давно не стальной — алый от крови, но рукоять, обтянутая шершавой акульей кожей, не скользит в пальцах.
Рэн отбивает ударь и бьет сам, и снова, и еще раз… а потом как-то оказывается, что враги заканчиваются.
И он стоит на полуюте, и никак не может понять, что же произошло? Где — все?
Пираты закончились.
Да?
Закончились же?
А потом сильный толчок в бок, от которого Рэн отлетает в сторону, едва не падая навзничь. И медленно, словно в дурном сне, оседает на палубу Изао.
— Друг!
Рэн подхватил его под мышки, помог опуститься на палубу, Изао улыбнулся краешками губ.
— Не надо…
Рэн и сам видел уже, что все бесполезно. Короткий арбалетный болт ударил в печень, это не вылечишь… это или быстро, сейчас, или, если попробовать помочь… все равно быстро, но мучительнее.
Изао прикрыл глаза.
— Это была хорошая жизнь, друг. До встречи.
Рэн до крови прикусил губу. И не остановить, не удержать… не поможешь тут никак. Вообще ничего не сделаешь, разве что проводить… Джиро, Изао…
Теперь он один.
Говорят на Шагрене, если ты один — это ничего не значит, ты все равно победишь, только вот стоит ли победа заплаченной за нее цены? Рэн не знал.
И потому… где стрелок?
Ах, вот он? Несколько пиратов пока еще сопротивляются, и этот тоже… вот, он отбросил арбалет в сторону, тянется к клинку…
Рэн преодолел расстояние до него одним прыжком, схватил за горло.
— Тварь! УБЬЮ!!!
Больше всего ему сейчас хотелось вцепиться в горло негодяя зубами, рвать в клочья… ненавижу!!!
НЕНАВИЖУ!!!
Удар в правый бок Рэн отбить успел, но не до конца. Получилось сильно, его точно достало, но и Рэн своего добился, стиснул пальцы, выдавливая из пирата жизнь…
Выдохнул, оседая навзничь…
Даже если он умрет, это была хорошая драка. Ты был прав, Изао.
Ты был прав, брат…
* * *
— Живой?
Капитан «Кокетки» смотрел на шагренца сверху вниз.
— Живой, — отозвался боцман, без особых нежностей переворачивая Рэна на спину, и вырывая у него тихий стон. Больно же… — Думаю, и жить будет, если рана не загноится.
— Это хорошо. На койку его, и пусть лекарь посмотрит. Если б не эти узкоглазые, нас бы точно смяли.
— Я ему свою каюту уступлю, — вмешался боцман. — Если б не они… сейчас нас бы за борт скидывали. Пусть отлежится спокойно.
Матросы встретили это решение дружным одобрительным ревом и занялись делом.
Предстояло очень много работы.
Надо было повязать пиратов, согнать их в трюм, перевести часть команды на «Ворона», расцепить корабли, посчитать курс и направиться в Картен — или Эрланд? Сейчас надо смотреть, куда им ближе. Какой уж тут Шагрен? Без мачты-то?
А еще помочь раненым, похоронить мертвых, описать трофеи… даже просто — вымыть палубу! Дел предстояло очень много, шагренцам за помощь спасибо, но сейчас-то от них пользы не будет. Вот и пусть парень лежит, а юнга ему поможет.
Капитан был из Эрланда, так что относился к шагренцам вполне нейтрально. Есть они, нет их… какая разница? До них слишком далеко, чтобы он еще думал тут о всяких разных. Сейчас они пригодились, так что можно быть великодушным, и отплатить добром за добро.
Так и оказался Рэн на койке, а ухаживать за раненными логично поручили юнге. А что?
Пусть побегает, поди, не отвалятся руки ведро нужнОе подержать или воды дать попить.
Лекарь накормил Рэна опиумом, и оставил лежать в полузабытьи.
Было жарко, хотелось пить, тошнило, кружилась и плыла голова… Бертран логично оказался рядом.
— Воды?
— Да…
Рэн напился из услужливо поданного ковшика, и откинул голову назад.
— Благодарю.
Сложно было дышать, давило… и в полубеспамятстве, Рэн неловко взмахнул рукой, обрывая шнурок, на котором висел кошель с доверенным ему сокровищем.
Стукнул по полу кисет.
Блеснул алым край камня Многоликого.
Тихо ахнул Бертран.
— Это же…
Ума у него хватило, чтобы потихоньку, пока Рэн в полузабытьи не осознает, что происходит, достать камень, осмотреть его внимательно, обнаружить на нем символ Многоликого, словно вплавленный в камень, и вернуть тот обратно. В мешочек и на грудь шагренцу.
Это же…
Ничего, Бертран с ним потом поговорит.
Уже всерьез.
В Бога парень верил, и понимал, такое само по себе не происходит. Это Боги развлекаются, сведя людей, которые обладают знаниями.
У Рэна камень, о свойствах которого он точно знает, вон как тревожится, даже через жар и беспамятство проверяет.
У Бертрана свитки.
И знание, за которое уплачено жизнями его друзей
А вот что с этим делать? Как быть дальше?
Бертран подозревал, что они смогут решить это только вдвоем. И это будет очень сложное и неприятное решение. Но это все не просто так. Наверняка.
* * *
Эрр Марко Шедан, посол Фардании мог ожидать многого, но уж точно не…
— Личный духовник королевы? Дианы?
— Нет. Ее величества Марии.
— Проси, — приказал Марко. — И привычным жестом убрал подальше бумаги.
Святой отец вошел непринужденной походкой, с милой улыбкой, покосился на закрытую дверь и поздоровался.
— Эрр Шедан.
— Святой отец.
— Роман. Мое имя Роман.
— Приятно познакомиться.
Роман кивнул. Ему тоже было приятно. Он несколько дней наблюдал за посольством Фардании, ожидая, пока посол окончательно дозреет, и решил, что плод созрел. Последние два дня посол уже не искал принца, а просто выпивал. Пока еще в разумных количествах, так что разговаривать с ним можно.
Вот и поговорим. О том, что происходит в Фардании.
— Что привело вас ко мне, святой отец?
— Мне кажется, эрр, что вы нуждаетесь в утешении.
Марко посмотрел с иронией.
— Я⁈
Ответной улыбкой отца Романа можно было волосок в воздухе перерубить, такой она была острой.
— Вы, эрр. У вас же принц пропал… вы уже его величеству сообщили — или нет?
Марко схватился за сердце.
— Вы… знаете⁈
— Да вы сядьте, эрр. Я тут не при чем, а вот ясность внести могу. Но в обмен на кое-что другое.
— На что? — Марко так и держался за сердце. Отец Роман подошел, пощупал ему пульс, покачал головой.
— Что ж вы так переживаете, эрр, так ведь можно и не пережить. Лекарство у вас какое есть?
— Есть. В ящике стола.
Отец Роман открыл ящик, достал флакон из мутного толстого стекла и накапал в кубок указанное количество резко пахнущей жидкости. Разбавил вином, протянул эрру Марко, и дождался, пока тот жадно выпьет. Лекарство подействовало быстро. Уже минут через десять эрр Шедан задышал ровнее, и смог разговаривать спокойно.
— Что вы знаете про его высочество?
— Он мертв, — не стал скрывать Роман.
Эрр Шедан хотел вторично схватиться за сердце, но было как-то и неудобно уже. И лекарство помогло, чего уж теперь-то?
— Вы…
— Я его не убивал. Давайте сложим то, что нам известно, эрр?
Эрр Шедан медленно кивнул. Понятно, не просто так к нему пришел этот человек. Но — что будет дальше?
Если его высочество мертв, это приговор. И самому Марко, и всей его семье, и всем, кто причастен к его гибели. Но… правду ли говорит священник? Лгать-то им сан не запрещает, разве что не одобряет, а этим и пренебречь можно.
— Я знаю, где его тело. Надеюсь, дикие животные до него еще не добрались, — отец Роман словно прочел его мысли. — Но давайте начнем сначала. Ее величество Мария узнала, что беременна, и решила бежать из дворца.
— Беременна? Это точно?
— Вы не знали? Позвольте вам не поверить.
Эрр Шедан пожал плечами.
— Слухи ходили, но это только слухи. Придворный лекарь ничего не говорил.
— Потому что ничего не знал. Королеве впервые стало плохо в моем присутствии, и она настояла на визите к повитухе.
Эрр Шедан удивленно хмыкнул.
— Святой отец, я вынужден спросить…
— Чей это ребенок? Можете не сомневаться, короля. Во дворце такое не спрячешь, я уверен, вы в курсе, что один раз супруги разделили ложе.
— И после десяти лет…
— Такое тоже бывает. Когда женщина долго не может зачать, потом они с мужчиной делают перерыв, и после него, почти сразу случается… *
*- самое забавное, что и так бывает. Лично видела несколько раз. Прим. авт.
— Угу. И с королевским сыном или дочерью в животе, королева решает бежать?
— А вы бы ее пощадили?
Марко подумал целых двадцать секунд. По всему выходило, что — нет? Нет.
— Его величество Ханс, — чего уж теперь сдерживаться, если его высочество мертв, то жизнь Марко тоже теряет смысл. — приказал, чтобы Вернер и Анна поженились как можно скорее. Лучше бы и консумировали брак, но девочка слишком молода. Вернер пытался ей понравиться, но она оскорбила его высочество. Тот был в ярости.
— Оскорбила?
— Да.
— Она не рассказывала. Но, полагаю, королева была в курсе, — Роман примерно сопоставил поведение женщины и ее отношение к фарданцам.
— А если так, то королева и дальше додумать могла. Живая она Хансу не нужна… будет. Если как теща, то может, еще года два-три, если как мать еще одного королевского ребенка, то — месяц? Или два? Сколько бы ей отмерили?
— Немного. Как только я бы доложил, Ханс принял бы решение, — окончательно махнул рукой Марко.
Священнику он поверил.
Вот ей-ей, ТАК не врут.
— И послали бы за ней таких симпатичных шерстистых собачек, — добил Роман.
Вот тут Марко поверил окончательно. И передернулся.
— Да…
— Или собак, или еще кого-то… кто-то еще есть?
Марко побледнел еще больше, и священник поспешно налил ему вторую дозу лекарства.
— Спокойно, эрр, спокойно, не надо так нервничать, теперь уже поздно что-то отрицать.
— Вы… вы…
— Собаки мертвы. Причем так интересно они умерли, они обернулись в животных и накинулись на своих мучителей.
Эрр Шедан мягко сполз под стол в обмороке. Даже лекарство до конца не справилось.
* * *
Приличные люди в таких случаях вызывают лекаря. Эрру Марко пришлось обойтись графином с вином, который вылили ему на голову.
— Пхе… тьфу… святой отец!
— Приходите в себя, эрр Марко. От этого зависит ваша жизнь. И рассказывайте, что вы знаете про этих монстров.
Марко крепко стиснул губы. Потом подумал и разжал их.
— Это — смертный приговор.
— А вы жить хотите. Что ж, понятное желание, похвальное даже. Только вот здесь вам жить не дадут.
— А где дадут?
— В Картене, конечно. Полагаю, его величеству Саймону будет очень интересно послушать про… увлечения при дворе его величества Ханса.
— А моя семья?
— Пишите им. Пусть уезжают хоть куда… и потом к вам, в Картен. Пока это еще возможно.
Марко задумался.
В Фардане было принято именно так, не таскать семью по другим странам. И были на то свои причины. Посол — фигура публичная, более того, очень занятая. А чем будет в это время занята жена посла? Его дети? Кто найдет к ним подход? И не все послы счастливы в личной жизни, а ведь это тоже рычаг для давления… нет уж!
Посол едет, его семья ждет. А для всяких разностей в посольстве и симпатичных служаночек хватит. Готовых на все, услужливых и молчаливых.
Но поехать куда-то самостоятельно, к примеру, к морю, семья посла может. Почему нет?
Марко задумчиво кивнул.
— Если его величество Саймон обеспечит мне и моей семье безопасность, я готов.
— Даже не сомневаюсь, — кивнул отец Роман. — Продолжим наш разговор? Пока — предварительно.
Марко кивнул.
— Королева решает бежать, не надеясь на защиту супруга. Бежать к своему брату, — тут священник приврал, но ненамного. Скорее всего, Мария там и окажется, Феликс посодействует. Ну какой же перспективный молодой человек!
— Это разумно.
— Вы узнаете об этом, и сообщаете его высочеству. Так?
Марко пожал плечами. А чего отрицать? Так и было.
— Его высочество решил организовать погоню.
— Его величество Иоанн найти супругу не смог. А ваш принц решил, что сможет?
— Эти существа… полусобаки, они вполне разумны. Это они могли найти королеву, им можно и объяснить, кого ищешь, и обоняние у них намного острее, чем у обычных собак.
— Вот даже как.
— Да.
— Они пошли по следу. Но королева тоже бежала не просто так, его величество Саймон обеспечил ей охрану.
Эрр Марко кивнул.
— Я понимаю.
— В результате столкновения, его высочество погиб, вместе со всем отрядом.
Марко скрипнул зубами.
А ведь он думал, говорил, предупреждал, и что? Что было толку в его словах? Не прислушался к нему Вернер, вот и поплатился за свою глупость.
— Кретин!
Святой отец фыркнул. Может, и не слишком это вежливо было сказано, но зато от души.
— Давайте думать, эрр Шедан. Вы пишете своей семье, чтобы они уезжали… они вас послушаются?
— Да.
В жене эрр Марко не сомневался, и уедет, и детей увезет. Она умная…
— Отлично. И через несколько дней вы пишете его величеству Хансу. Вам как раз хватит времени, чтобы организовать доставку тел.
— Тел, да…
— Полагаю, лучше всего будет, если вы умрете, эрр Марко.
— Я?
— Конечно. В раскаянии, вы покончите жизнь самоубийством. К примеру, утопитесь. Или подожжете посольство, это надо еще обдумать, что лучше. И отправитесь в Картен, куда приедет и ваша семья. Конечно, имя придется временно поменять, но тут уж ничего не поделаешь.
— И место проживания. Вряд ли я когда-то вернусь в Фарданию… чем вы докажете, что можете такое обещать?
Роман пожал плечами.
— Абы кого не отправят личным духовником к ее величеству. Но если что… посмотрите.
Письмо, которое легло на стол, не было подделкой. Правда, и о после в нем речь не шла, Роман написал его величеству еще когда поговорил с Марией в первый раз, откровенно. И его величество Саймон этим письмом разрешил делать все необходимое для помощи его сестре. И пообещал подтвердить его обязательства.
— Вы сомневаетесь, что свидетельство о преступлениях Ханса необходимо Картену?
Эрр Марко не сомневался. И махнул рукой.
Рассудив здраво, тут у него шансов уцелеть нет. Вообще. В Фардании тоже.
В Картене?
Слабые и хлипкие, но есть. Хоть какие-то! А если так…
Он сделает все возможное. Жить еще хочется, он не так стар, чтобы прощаться с этим миром, тем более, по вине избалованного мальчишки, которому розог не хватало.
Вот и получил, за всю жизнь и разом!
Марко подумал, что это единственный плюс во всей ситуации. Не любил он его высочество очень не любил… убили его?
Вот и ладно. Изменить ничего нельзя, теперь надо спасать свою шкуру.
— Обсудим детали, святой отец?
* * *
— Король женится через три дня.
— И его брак будет нелегитимным.
— Более того, это будет двоеженство, перед лицом всей страны.
Что полагается за такое нарушение закона? Ничего особенного, просто отсечение грешного органа и прижигание раны кипящей смолой. Выживешь?
Отлично, Боги простили.
Нет? Значит, НЕ простили. Бывает.
До сих пор Боги еще никого не прощали. И у Иоанна шансов не было.
— Мы ничего не сможем с этим поделать, — Алесио представлял себе, как взбесился Иоанн, что такое устроил. Попадись ему Мария… нет, лучше б не попадалась, сейчас ей король точно шею свернет со злости.
— Почему же, — Колючка улыбнулся. — Кое-что можем, но это я сам. А вы, эрр Ихорас, собирайте все документы, какие можете.
— То есть?
— Виталис вас не заменит — сразу. Какое-то время у вас будет. Если я правильно понимаю, ее величество беременна. И уехала она именно поэтому, хотела выжить.
— Захочет ли она вернуться после родов?
— Не знаю. Но буду ее искать, своими методами. Иначе страшно представить, что нас ждет.
Алесио кивнул.
Пока они действительно ничего не могли сделать. Ждать — и только. И оберегать по мере сил от Эрсона государственную машину, не пускать его к ключевым местам и постам, что есть сил выигрывать время. Благо, Иоанн тоже дураком не был, что такое Эрсон, понимал отлично, и его тоже придерживал на поводке.
— Я постараюсь.
— А у меня еще есть сюрприз для Эрсонов, — Рене блеснул хитрыми глазами, и откланялся.
Алесио посмотрел ему вслед, и подумал, что Эрсонам он не позавидует.
А еще… с чего бы это Колючка в такой раж пришел? За государство болеет? Ой, не верится. Вопрос другой, что он для себя получить хочет? А? Не верилось казначею в честных и бескорыстных патриотов Эрланда. И почему бы так?
* * *
Свадьба была очаровательной.
Скромной, конечно, но тем не менее. Невеста потрясающе хороша в бледно-зеленом платье и с такими изумрудами, что на один из них год провинцию кормить можно.
Жених тоже вполне хорош собой, в бледно-желтом шелке, и весьма представителен.
Правда, без парадной короны, но — что поделать. Несмотря на розыск, злоумышленника и похищенных регалий пока не нашли.
Кардинал Рентский лично венчал пару, утирая слезы умиления. Или это с него жир сочился? В храме жарко было, и свечи, опять же, и ладан… хоть топор вешай!
Придворные стояли молча.
Все понимали, что это значит. Заканчивалась эра Бустона, которого арестовали с сыном, и начиналась эра Эрсонов. А чего от них ждать?
Сложный вопрос. Виталис Эрсон, вроде как, и за страну радеет, но и за свою семью тоже. И за страну как-то по-своему, кто не с ним, тот против. А кто против него, того — и того. Все, значит.
И только ушки останутся. Родным, для похорон.
Так что придворные переглядывались мрачно, и в счастливое будущее не слишком верили.
Исайя закончил венчание проповедью, призывая молодых любить друг друга, плодиться и размножаться, Иоанн довольно кивнул… конечно, епископ та еще пакость, и за свои услуги выпросил у короля поместье для храма. Но и обвенчать согласился тут же, и сам прошение составил в Конклав, разъясняя, что королева уже умерла, а его величество… не в блуд же бедную девушку тянуть?
Он все по-честному, он же брак предлагает, а это вполне себе богоугодно. И девушка уже… да, она уже почти беременна, молодые очень стараются. Вчера их половина дворца слышала, а кое-кто еще и видел. В саду, к примеру.
Очень громкая эрра оказалась.
Молодые, довольно улыбаясь, вышли из храма.
Тут-то оно и случилось.
— Каррррр!
Здоровущий ворон опустился прямо на дверь храма, грозно каркнул почти над головой у Дианы, та шарахнулась, наступила на ногу молодому супругу, Иоанн выругался.
— Кыш! Кыш, сволочь!
Лучше б не гонял.
Ворон вспорхнул вверх, еще раз грозно каркнул, уронил на Диану некрасивую ляпу помета — и улетел прежде, чем его кто-то подстрелил.
Диана завизжала.
Птичий помет попал не на голову, а на плечо, и теперь стекал в декольте, восхитительно гармонируя с изумрудами.
— Успокойся! — рявкнул Иоанн.
Куда там!
Успокоиться? Да Диана еще и не начинала беспокоиться, истерика уверенно набирала громкость, выручила присутствующих, не дав им оглохнуть, верная Эсси, которая сорвала с себя газовый шарф, подбежала к несчастной новобрачной, и ловко укутала ее плечи.
— Это к плодородию, — разъяснила она Иоанну, и потащила Диану в сторону. — Мы сейчас, только помоемся…
Виталис подумал, что приданое он Эсмеральде увеличит. Какая полезная женщина оказалась!
Иоанн тоже стоять не стал, плюнул, да и направился во дворец, на пир. И напраздновался там так, что к моменту появления чистой, вымытой во всех водах и благоухающей Дианы, был непригоден к продолжению брачной ночи.
Разве что храпеть мог.
Впрочем, кто осудит его величество?
* * *
— Твоя птичка?
— Моя.
— Хорошо вышло.
— Гадить я его не учил. Это он сам.
Алесио фыркнул, и хлопнул шута по плечу.
— Птичка с тебя, а я со слухами постараюсь.
— Я тоже помогу.
— Вот и ладно.
Нельзя сказать, что мужчины симпатизировали друг другу. Но Эрсоны им двоим однозначно не нравились. И если на первый день сюрприз приготовил один, то на следующий день постарался второй.