Глава № 34

Утро не начинается, оно просто вламывается ко мне — шумом колесиков от чемодана, удивленным присвистыванием и криком любимого брата из коридора:

— Капец! Что за запах? Ты что, все-таки сдавала квартиру? Втихаря от меня?

Пока протираю глаза, пытаясь проснуться, слышу, как у меня под боком недовольно крутится кот, а в квартире раздаются размеренные шаги. Лежу, не сдаю провинившегося, хотя так и хочется подскочить, обнять родного человека и на каждое его удивленное восклицание тыкать обвинительно пальчиком в серую морду.

Кстати, эта серая безымянная морда как будто догадывается о моих желаниях, потому что поджимает хвост и кладет на меня сразу две лапы. Не вырвешься, не встанешь с кровати — сначала придется будить кота, а он ведь так крепко спит, и так трогательно шевелит усиками, и вообще, у него такие мягкие лапки, и коготки ведь не выпускает, дает и им, и мне отдохнуть.

— Не понял, — слышу голос брата, который обходит территорию, — или это просто подготовка к ремонту?

Кот прижимает уши.

Я молчу, силясь не рассмеяться, и как только понимаю, что брат уже близко, поспешно закрываю глаза.

— Так, — раздается у проема двери его голос, — вижу, что ты не спишь, поэтому спрошу, не выдержу. Оля, а ты уверена, что когда бабушка говорила, что мечтает о пополнении в нашей семье, она имела в виду нечто мохнатое, хвостатое и с такими ушами?

Кот приоткрывает глаза и снова их закрывает — спрятался, нет его, и что там у кого мохнатое, его мало интересует.

— Нет, я, конечно, понимаю, что завести кота, а не ребенка, куда быстрее и проще… — замечает глубокомысленно брат. — Но когда ты сказала, что у тебя имеются свои планы, кого впустить на свои квадратные метры, я думал, что ты стараешься в правильном направлении!

— Что получилось — то получилось, — открываю глаза, так как притворяться бессмысленно, подрагивающие от смеха губы слишком меня выдают.

Брат осматривает смиренного кота, качает головой и вздыхает. И еще до того, как он озвучивает свои мысли, я догадываюсь, что именно он хочет сказать.

— Бабушка не поймет. И устроит для нас с тобой еще одну лекцию о продолжении рода. Подумает, что в первый раз мы все не так поняли.

И такое у него расстроенное лицо в ожидании этой маленькой взбучки, что я не выдерживаю и все-таки хохочу. И тянусь к нему, чтобы сам меня обнял, раз я пока не могу.

— Эй-эй, — журит он меня и отстраняется после долгих объятий, — меня не было всего три недели, а встречаешь так, как будто я вернулся из кругосветного путешествия.

— Просто я сильно соскучилась! — бормочу растроганно и утираю случайную, скупую слезу.

— Угу, — соглашается брат. — Просто что-то случилось. Давай-ка, рассказывай. А то у меня уже пару дней кулаки сильно чешутся.

— Тропическая инфекция? — выдвигаю элементарную версию.

— Интуиция, — придавливает меня своей. — Видишь, я даже сразу к тебе заехал.

— Может, это потому, что тебя забыла встретить Светлана? — юлю, пытаясь за это время подобрать правильные слова и придумать правдоподобные отговорки.

— Стесняюсь напомнить, но у меня есть своя квартира. Давай, двигай это серое сонное существо, и вперед, кормить любимого брата и жаловаться!

— Кот всю ночь не давал мне спать, — жалуюсь на то, что попроще.

Кот издает удивленное мяуканье, нехотя подвигается, когда я пытаюсь выбраться — мол, ладно уж, иди уж, предатель. Пользуясь случаем, соскальзываю с кровати. Кот, пользуясь случаем, перебирается на подушку.

— Как его хоть зовут? — интересуется брат.

— Понятия не имею.

— Докатились! Ночь уже провели, а так и не познакомились. Пусть тогда будет Мурзиком.

Я не спорю. Кот, чувствуя силу, тоже молчит и даже усами не дергает. Только хвостиком помахивает, когда я уже у двери — провожает. И вот очень мне не нравится его взгляд — вчера-то подебоширить в этой комнате ему не пришлось…

Но голодный брат — это тот, кого оставить без присмотра я категорически не могу. Ладно уж, если что, сделаем ремонт в этой комнате тоже. Мне вообще сегодня удивительно хочется перемен.

Пока я суечусь, пытаясь соорудить брату завтрак из ничего, кота даже не слышно, и я рассказываю брату о том, что все у меня хорошо, и как он и хотел, с Фролом мы больше не вместе.

Я пытаюсь говорить на позитиве, опускаю трагические детали, просто упоминаю, что Фрол пока крутится в своем прошлом, настоящее наше закончилось, а совместное будущее при учете таких разных людей, нереально. И вроде бы у меня получается не сорваться, голос ни разу не выдал, но брат хмурится, а потом подходит ко мне, обнимает и утешительно гладит меня по спине. Как делал всегда, когда кто-то пытался меня обижать.

И я тихонечко, чтобы он не услышал, чтобы он не заметил, чтобы не догадался, как мне все еще больно, делаю то, что хотелось, но не могла… Плачу… Беззвучно, горько… Стираю слезы, успокаиваюсь, заставляю себя перестать и… плачу еще сильнее.

— Ну, все, хватит уж, — заметив, что я прихожу в себя, строго приказывает мне брат. — Хватит, Мелкая, а то заставлю стирать эту рубашку.

Я нервно хихикаю.

— Хотя, — добавляет Илья, — стирка выйдет весьма экономной — воды уже не надо, она мокрая, хоть отжимай, только порошок добавишь, потрешь и — готово.

Усаживает меня на стул и сам теперь крутится — готовит кофе, не обращая внимания, что я ворочу от чашки нос, практически всовывает ее мне в руки.

— Это же не ты должна меняться после всего, — говорит он с усмешкой, за которой скрывает тревогу. — У тебя все в порядке.

— В порядке, — повторяю как мантру.

Еще бы, правда, в это поверить.

Но, боюсь, это случится не раньше, чем я перестану чувствовать, тосковать и думать, как было бы хорошо, если бы ночью со мной лежал не мохнатый кот, а один лысый мужчина, которого вряд ли выйдет так просто забыть.

Но я буду очень, очень стараться.

Эй, слышишь меня, Вселенная?

***

Кажется, действительно слышит, понимаю я, когда вижу на телефоне входящий звонок.

— Привет, ба, — улыбаюсь, услышав ее спокойный, уверенный голос и хитро интересуюсь: — Ты случайно не рядом прогуливаешься?

— Нет, — заверяет она. — Я сейчас исправляюсь, видишь, сначала звоню, узнаю обстановку. Но могу прогуляться.

— Прогуляйся, мы с Ильей будем рады, — подмигиваю брату, который чуть давится кофе. — К тому же, такие предосторожности уже не нужны.

— Вот как? — задумывается бабуля. — Хорошо, надеваю шляпу и выхожу.

Бабуля, скорее всего, действительно была у себя дома, потому что в ином случае она бы уже звонила в двери. А так брат успевает посетовать, что, мол, бабушку любит и все такое, но к чему сразу тяжелая артиллерия?

— Могли оттянуть разговор о продолжении рода, — тянет уныло он. — А так и тебе влетит за то, что упустила возможность, и мне, что целых три недели потратил впустую. А я, может, настраивался там, готовился к принятию серьезного решения!

— Неужели? — замираю, не веря ушам.

И правильно. Потому что брат откидывается на спинку стула, стучит пальцами по столу и выдает:

— А теперь все. Накатило — прошло. Теперь я опять сомневаюсь.

— С чего бы?

Нет, конечно, я не думаю, что ему нужно хватать первую встречную и тащить ее в загс, я вообще не хотела бы, чтобы мой брат достался кому-то случайно. И от Светланы я не в восторге, потому что не только не умеет держать язык за зубами, но и лезет в чужую жизнь. Но такая быстрая смена решений настраивает на мысль, что никакого решения не было и в помине.

Брат тянет время с ответом, делает драматическую паузу, глубокомысленно хмурит брови, пытаясь показать, как ему было тяжело отказаться от намеченных планов. Я терпеливо жду хоть каких-нибудь объяснений. И вдруг он кивает куда-то в сторону и радостно восклицает:

— Вот!

Проследив за его взглядом, смотрю на кота, сидящего в дверях. И вроде бы ничего особенного — ну сидит, сложив лапки и раскинув пушистый хвост. Ну подслушивает, даже уши как-то топорщатся больше обычного. Милый домашний кот, если бы не одно но! Хвостиком он прикрывает свое преступление — а именно, бабушкин любимый, некогда красивый, а теперь изгрызенный тапок!

— Вот из-за него передумал! — обвиняет кота Илья. — Если от этого столько проблем, то с детьми… Я как представил — обои в фломастерах, ночное кормление, разбитые цветочные горшки…

— Убедительный аргумент, — хмыкаю я. — Особенно если вспомнить, что у тебя в квартире не обои, а покраска. Перекрасил стену — и все. Ночным кормлением будет заниматься жена, а не ты. А цветы ты еще в детстве поливать не любил, поэтому у тебя их сейчас попросту нет.

— Для тебя, может, не аргумент, — вяло соглашается брат, — а для бабули, надеюсь, прокатит.

А вот, кстати, и бабушка!

Услышав звонок в дверь, иду открывать, пока Илья пытается спасти ситуацию и отобрать у кота испорченный тапок.

Бабушка, как всегда, просто великолепна — белое пальто, красная шляпа, которая смотрится эффектно только на ней, а других предпочитает уродовать. И, кажется, новые кожаные сапожки. А еще новый шарфик на шее.

— Прекрасно выглядишь, ба, — уделив должное внимание обновкам, хвалю ее.

— Хотела бы, но не могу ответить взаимностью, — говорит она, позволяя избавить себя от пальто. — Круги под глазами, глаза потухшие, лицо бледное, без макияжа, голова явно помыта не сегодня — вчера, плечи согнуты.

Я тут же выпрямляю спину.

— Ладно, хоть так, — добреет она, — с остальным потом разберемся.

Она разувается, ищет тапочки, в которых привыкла ходить, когда бывает в моей квартире.

— Это тонкий намек? — приподнимает седую бровь.

— Не с моей стороны, — поспешно оправдываюсь и предлагаю ей другой вариант.

— Я как-то привыкла к своим, — говорит она и, все еще надеясь найти пропажу, закрывает глаза и бормочет: — Черт-черт, поиграл и отдай. Черт-черт, поиграл и отдай. Черт-черт, поиграл — и отдай.

И срабатывает.

К тому моменту, как она договаривает и открывает глаза, перед ней стоит ее внук. И в руках у него те самые тапочки. Один тапок Илья поспешно принес из моей комнаты, куда его унесло хвостатое чудовище, а второй ради бабушки у чудовища отобрал!

— Ба, — говорит Илья, демонстрируя находку во всей красе. — Может, сменишь привычку?

— Та-ак… — тянет задумчиво бабушка, временно соглашается на другой вариант и четко, как полицейский, идет по следам преступления.

Обходит квартиру, отмечая все перемены, которые произошли с ней всего за одну ночь. Морщит носик, потому что я, конечно, старалась все тут же убрать, но проветрить еще не успела, да и вообще, не мешает с уборкой пройтись более тщательно. А потом бабушка стремительно шагает на кухню, хотя там и тихо — все, кто напроказничали, теперь притворяются паинькой, оговоренными случайно, без доказательств!

— Та-ак… — повторяет бабушка, устремив взгляд на кота, который недовольно посматривает то на нее, то на свою тарелочку с нетронутым кормом. — Теперь все понятно. Ну вот что…

Она усаживается на стул, окидывает нас Ильей взглядом, еще раз осматривает кота и озвучивает решение:

— Ремонт и правда не помешает, к тому же зимой расценки дешевле — самое время начать. Илья только что хорошо отдохнул — наверняка, рвется тебе с этим помочь. Я и твои родители поможем с деньгами. Ты, Ольга, временно переедешь.

Мы от такого напора и озвученных перемен, переглядываемся с братом и пытаемся дружно отнекаться. Илья — от работы вот так сразу, вдруг, после отпуска. Я — от спонтанного переезда к бабуле и помощи, вот скоплю денег побольше, сама…

— Нет уж, — возражает категорично бабуля, — если пустить это на самотек, будет как с внуками. И потом, зачем сразу ко мне? У меня своя личная, весьма насыщенная, но спокойная жизнь. А тебе надо взбодриться — салоны, парикмахерская, ночной клуб — что там еще? Повеселись, отдохни и забудь. А потом к родителям — за город, на свежий воздух, поможешь нарядить елку, подправишь себе настроение и внешний вид. И будете ждать нас с Ильей.

Честно говоря, после стольких событий я даже забыла, что на носу Новый год. Обычно в преддверии какое-то приподнятое настроение, ожидание сказки, хотя и знаешь, что сказок в реальности нет. Теперь-то я в этом точно уверена.

По родителям соскучилась, но ехать за город не хочется. К тому же, у меня пока есть работа, так что…

А вот сам Новый год я, конечно, буду встречать, за городом, вместе с семьей и с елкой, которую нарядит нам Илья!

— Ловко, — поражается брат умелому переводу стрелок с меня на него.

— Аргумент убедительный, — нехотя соглашается бабушка, — а, может, и правильно. Твои родители слишком близко все берут к сердцу, у них нет такой закалки и выдержки, как у меня. Ладно, сначала оправишься, нагуляешься, отведешь душу — потом можно показываться им на глаза. А комната здесь не одна, так что ремонт можно и не оттягивать.

Я растроганно целую бабулю, потому что она ведь только так, с виду строгая, а на самом деле очень за всех нас волнуется. И даже без подробного рассказа, да вообще без лишних слов, которые бы травили душу, догадалась, что ничего у меня с этим мужчиной не получилось, опять, но не устраивает лекцию или разбор полетов, как опасался Илья. Наоборот, всеми путями сглаживает острые грани.

— Хорошо, — озвучивает новое решение бабушка. — С Ольгой понятно, Илья никуда не денется — поможет с ремонтом. Да и я внесу свою лепту, иначе все зря.

— Ба, — смущенно, но уверенно возражаю я, — я не возьму твои сбережения.

— Да поняла уже, — отмахивается она. — Я о другой помощи говорю. Я так смотрю, кота ты выбрасывать не планируешь?

— Не могу, — признаюсь я. — Его и без того несколько раз выбрасывали.

— Но держать его в доме при наличии стольких вредных привычек… Тем более в доме после ремонта, нельзя. Поэтому… — Она переводит строгий взгляд на кота, который хотел бы сбежать, но не может, проем двери занят, так что терпит, только хвостом по полу стучит. — Тимошку я забираю с собой. Посмотрим, что можно с ним сделать.

И кот, и мы с братом обалдеваем одновременно.

— Это Мурзик, — просвещает бабулю Илья.

— Тимошка, — уверенно возражает бабуля. — Это же очевидно.

Мурзик-Тимошка, под пристальным взглядом бабули, все-таки принимает решение, что ему удастся протиснуться мимо нас, и избежать хотя бы такого жесткого и внезапного переименования. За день сразу два имени! Да какой безымянный кот это выдержит?! И потом, может быть, у него уже было имя, а тут…

Кот просовывает мордочку между ногами Ильи и косяком двери, пыжится, пыхтит, ведь если пролезла голова, то пролезет и хвост!

— Тимошка! — строго окликает его бабушка.

Кот садится на зад, водит усами, а потом не выдерживает и оглядывается.

— Ну вот, а вы говорили… — улыбается бабушка. — Тимошка и есть. Ну что, пусть эти ходячие лапы и хвост собираются, пока мы пьем чай. Зеленый. Без сахара. И с лимоном.

Я, смеясь, приступаю заваривать чай. Илья принимается рассказывать в подробностях, как отдохнул и демонстрирует бабушке фотографии. Красивые места, и брат у меня красавчик, везде хорошо получился. И все-таки бабушка тихонько вздыхает над снимками. Ну да, да, столько девушек рядом, а вернулся один и без готового внука, которого можно было подержать на руках вместо кота.

А кот…

Кот понуро бредет в комнаты, чтобы сделать последнюю пакость, потому что чувствует — после жизни у бабушки он уже не будет таким, как сейчас!