11

Отдышалась после встречи с бывшим и пошла на работу. По дороге я думала о том, как вести себя непринуждённо. Я уже опасалась Ларисы, решив, что лучше ей не знать о двойне, иначе не отстанет вовсе со своей безумной идеей. Только вместо подруги меня встретила Клёцка.

— Доброе утро, Лилечка. Ну как ты? — поинтересовалась она, бросая футболки бесформенной кучей.

Это взволновало меня больше чем новость о двойняшках и встреча с Родионом вместе взятые.

— Я? Да я то что? Всё нормально, — ответила неуверенно, спотыкаясь на словах.

Тем временем Любовь Богдановна дошла до меня и обняла за плечи.

— Милая моя, ты можешь на нас положиться. Не стесняйся просить помощи, мы всегда тебе поможем, — уверенно, с нажимом произнесла Клёцка.

— Спасибо большое, вы и так нам очень помогли. Не знаю даже, наверное, пришлось бы брать кредит, чтобы купить необходимое лекарство, — пока я рассыпалась в благодарностях, Клёцка, отпустив меня, отступила в сторонку и нахмурила брови.

— Какое лекарство ещё? О чём ты говоришь, Лиля? — возмущённо спросила она, действительно не понимая за что я её благодарю.

— Ну как же, Лариса сказала…

Я недоговорила.

Всё поняла, и это не Клёцка Лариску в оборот оказывается взяла, а Витенька!

Вот же жулик!

— Так что там она сказала? — переспросила Клёцка, настроение у неё резко поменялось.

Одно было хорошо, раз про лекарство не знает, то и про мои шуры-муры с Витенькой тоже.

— Да, купила моей маме лекарство дорогущее и сказала, что это вы передали. Постеснялась, наверное, вот и насочиняла, а я тоже раститёха даже не подумала вам позвонить и спасибо сказать. Кстати, а где Лариса? Вроде она должна была магазин открывать, — меняя тему, я и не подумала, что она будет не лучше.

— Ты что не знаешь?! — всплеснула руками Клёцка, выпучив глаза.

— Нет, а что? — слушая нашу Клёцку, я пошла к двери подсобки, хотела сумку оставить и начать работу.

— У Ларисы квартира загорелась! Всё! Она уже на работу шла, когда ей соседка позвонила.

— Как?! — я села прямо на стол с футболками.

— Да вот так! Дом старый, проводка, наверное, хорошо хоть у неё документ, в смысле, паспорт с собой был.

— Это да, — я на автомате прижала к себе сумку, в которой по счастливому случаю лежал весь необходимый минимум документов.

— Вот что за напасти?! У тебя мама заболела, у Ларисы квартира пострадала, — сетовала Клёцка, — Ты футболки сложи, а я пойду чайник поставлю.

Совсем не подумала о том, что мне, как и Ларисе жить теперь негде. Думала я про свои вещи. Продажа норковой шубы могла бы быть хорошим подспорьем, а в итоге ни шубы, ни остальных вещей. И на какие деньги покупать новые? А ещё детей двое и им всего по двое нужно. Кроватки, коляски, даже если брать с рук сумма пугала.

Слёзы бессилия покатились по щекам. Вот что за чёртовы напасти?!

— Лиля, прикрой-ка магазин, — попросила Клёцка, выглянув из-за двери подсобки.

— Сейчас, — шмыгнула носом и пошла к дверям, утирая слёзы.

— Чего разревелась? — удивилась Клёцка, увидев мою реакцию.

— Ну, вообще-то, мы с Ларисой вместе жили, там вещи мои. Можно я туда схожу? — попросилась отчаянно, с мыслью, что хоть что-то можно спасти.

— Вот те раз! Да беги, конечно, всё одно толка от тебя не будет. Магазин тогда не закрывай, чай я и дома попью одна.

— Спасибо! Я ещё вернусь, — поблагодарив Клёцку, выскочила за дверь и понеслась к дому Ларисы.

В висках бился ускоренный пульс, а перед глазами стояла эгоистичная картина. Я наивно представляла, что из всей квартиры уцелел именно шкаф, в котором хранились мои вещи.

Красные машины пожарных виднелись за сотни метров, были слышны крики, но огня я так и не увидела. Подойдя ближе убедилась, что пожар уже потушили. Среди толпы нашла взглядом Ларису, её белоснежные локоны сливались с лицом. Поторопилась к ней, продираясь через толпу любопытных подростков.

— Лариса! Я здесь! — окликнула её, но она так и стояла на месте.

Подруга, не реагируя, смотрела в зияющие чернотой окна. Я тоже посмотрела. Глупо было думать, что в квартире уцелело хоть что-то кроме стен.

— Сосед с той стороны, самогонку варил… — шепнула Лариса.

— Всё будет хорошо, — неуверенно погладила Лариску по плечу.

Мне казалось это такой глупостью, ну что хорошо?! Такой ущерб и как это всё восстанавливать?!

— Так и будет! — Лариска вздёрнула нос, даже бледные щёки окрасились здоровым румянцем.

— Хорошо, что паспорт с собой. А у меня двойня будет, — призналась.

Хотела молчать про это до последнего, но сейчас была готова на всё, чтобы отвлечь подругу и у меня получилось.

— Классно! — Лариска развернулась ко мне и запрыгала на месте, хлопая в ладоши, — А если мальчик и девочка сразу будут? Классно-то как! — глаза подруги, две минуты назад безразличные ко всему, загорелись словно у ребёнка при виде подарка.

— Да уж, — как мне этих детей поднимать в такой ситуации я вообще не представляла.

Спустя полчаса мы с Ларисой смогли попасть в квартиру. Всё что уцелело было закопчённым и залитым, дышалось тяжело. От чёрной грязи было не видно светлых полов. Там, где ещё утром была кладовая, теперь зияла дыра. Через неё было видно соседскую квартиру, пострадавшую не меньше. Так огонь и проник в квартиру Ларисы уничтожив всё до чего успело дотянуться пламя.

Подруга первым делом пробралась в комнату, где я временно обитала. Оценила ущерб раньше меня.

— Все твои вещи тоже пропали, — шепнула мне, когда я догнала её.

— Главное, мы живы, — махнула рукой на вещи.

Жалко было, конечно, но бывает и хуже, а одежда — это дело наживное. Можно было и у Клёцки приобрести необходимое по закупочной цене.

— Прорвёмся, ты не переживай, я тебе помогу, — заявила Лариса.

— Ты и так помогла, — я запнулась, не решилась говорить, что знаю про её сговор с Виталием, о том, что Клёцка не при делах.

И вообще выяснять, кто же купил в итоге лекарство для мамы.

— Угу, помогла блин! — фыркнула Лариса, — Я всё возмещу!

— Ну вот ещё! Давай, воду хоть соберём, что ли. А то соседей снизу затопили наверняка, — я оглянулась, в поисках подходящей тряпки.

Взять можно было любую вещь, стянула серое полотенце, когда-то бывшее розовым, всё равно это под выброс.

— Нет, ты что?! Тебе в твоём положении только этой гарью дышать! Давай! Быстро выходи! И соседей всё одно затопили, так что нечего здесь делать. Вон окна все нараспашку, высохнет как-нибудь, — подруга подхватила меня под руку и вывела из квартиры.

Мы снова вышли во двор, там Ларису уже ждали. Её забрал отчим. Подруга уговаривала ехать с ними, но я отказалась.

Одно дело жить с Ларисой, которая почти как сестра, другое стеснять малознакомых людей, которые меня к себе и не звали. К тому же мама держала, кошки. Пугало расстояние в восемьдесят километров между городами. Вдруг что-то случится, а я даже не успею приехать.

Проводив Ларису, я села на пустующие качели. Ноги ослабли, и чтобы не упасть по пути в магазин я была вынуждена остаться во дворе ненадолго. Старалась не смотреть в оконные проёмы некогда уютной квартирки. Рыдала от отчаянья и думала, что рожать в такой ситуации глупо. Да ещё и двоих. А рядом живущие бабушки ещё пялились на последствия пожара. Две особенно любопытные даже обошли дом и возвращались, смакуя подробности случившегося.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Это был Виталий, я приняла вызов, но слова вставить не успела.

— Ты ещё там?! — рявкнул Витя, хорошо, что я, уже зная особенности его голоса, заранее не поднесла динамик к уху.

Иначе просто оглохла бы.

— Где там? — уточнила всхлипывая, хоть и смешно было сомневаться в том, что он всё уже знает.

Либо заехал в магазин к маме, и она ему всё рассказала, либо Лариса позвонила ему и тоже всё рассказала.

— Я буду через минуту, никуда не уходи! — потребовал Виталий и отключился.

На качелях я просидела немного дольше, но Виталий явно торопился. Заехал во двор на большой скорости, тяжело тормозя на мокром асфальте. Выскочил из машины и бросился ко мне с тревогой.

— Ты не пострадала? — в момент обшарил меня ручищами на предмет повреждений, а я от стыда была готова провалиться.

Такой хороший, заботливый мужик, а я, кажется, готова была последовать советам Ларисы и обмануть его. Казалось, что иначе и не выбраться из всей этой западни. Хотя бы оттянуть момент полного провала.

— Нет, только жить мне, похоже, негде теперь, — я утёрла слёзы, чувствуя себя ужасно.

— Есть, — усмехнувшись отрезал Витя, вытягивая меня с качелей, расцеловал зарёванные щёки, — Всё, всё. Я всё решил!

Это мужское волевое «я всё решил» мне так понравилось, и я не спорила, даже не спрашивала, что он решил. Просто позволила Виталию усадить себя в машину и увезти к нему домой.

Я поселилась у Вити, была как хрустальная ваза под защитой его заботы. Две недели по моей просьбе мы таились от Клёцки, скрывая отношения. Страх, что он узнает о беременности и откажется от меня, даже не зная, что не от него не давал покоя. Съедал меня, а я целыми днями ничего не ела, тревожно спала и это была не жизнь, а мучения. Я попала в ловушку, когда и сказать страшно и молчать уже невозможно. А у Виталия было столько планов. Поездки, совместный отдых, когда мою маму выпишут, и он даже был готов переехать, заново отлаживать своё дело на новом месте. Нужно было что-то делать, говорить, как есть или врать, вариант Ларисы молчать пока не станет понятно был невыносим.

Очередное утро было добрым, если бы только не ложка дёгтя отравляющая мою медовую жизнь с Витей. Я проснулась раньше него, с тоской смотрела на спящего Витю, не представляя своей жизни уже без него. Казалось, я совсем ничего не смогу, пропаду и мама моя и детей никаких не будет, не потяну, даже кошкам придётся несладко.

Сама себя одёрнула и пошла в душ. Нужно было собраться в кучу и продолжать крутить педали, а не плыть по течению. Под тёплыми струями воды я наметила короткий, но понятный план на ближайший час. Всё было как дважды два. Приготовить завтрак и позавтракать, а там дальше были бы другие пункты.

После душа я заглянула в спальню, Витя ещё спал, страстно подмяв мою подушку под себя. С улыбкой и хорошим настроением от увиденного пошла готовить завтрак, не думая о плохом.

Открыв холодильник, окинула взглядом набор продуктов. Решено было готовить яичницу с салом, я и достала всё необходимое для этого. И кое-что лишнее. Рука сама собой потянулась за коробкой с эклерами. Полоски заварного теста, начинённые варёной сгущёнкой, были покрыты плотным слоем шоколада и вызывали у меня неутолимое желание съесть их.

Первый эклер я съела и даже не поняла как. Он словно провалился в два не таких уж больших укуса и даже ничем запивать не пришлось. Отвлеклась на приготовление яичницы, и за второй эклер взялась, когда уже кофе был сварен. Надкусила пирожное от блаженства зажмурив глаза и со стороны дверного проёма послышался глухой смешок.

— Так, так, это кто это тут мои эклеры хомячит? — Витя с улыбкой шагнул ко мне и подхватив усадил на разделочный стол.

— А здесь ещё есть, — заметила я облизнувшись.

— Лиля, слушай, а ты, часом, у меня не забеременела? — всё с той же улыбкой предположил Витя.

От его предположения у меня сердце забилось настолько быстро, что было слышно этот стук.

— Я? С чего ты взял? Это то каким боком? — растерявшись, я завертелась, ища взглядом коробку, чтобы положить обратно этот дурацкий эклер.

— С этого, — посмеиваясь, Витя кивнул на пирожное, — На сладенькое потянуло. Обычно беременных же на солёненькое, а ты его и так любишь, поэтому тебя на сладкое. Смена вкуса, явный признак.

Произнеся это, Витя уткнулся лбом в мой лоб, обнимая нежно. Я молчала, не зная, что сказать. И слов не было, потому что понимала…

Он рад.

Моё молчание затянулось, я так и сидела на столе в объятиях Вити. Радостного. В голове не укладывалось, как человек, прожив со мной меньше месяца, может радоваться, а Родион за три года и ничего. Никакой радости, только и ждал что избавлюсь от беременности.

— Так-с, дай сюда, — Виталий, отпрянув от меня, забрал надкусанный эклер и швырнул в мусорное ведро.

Туда же полетела коробка с оставшимися пирожными.

— Что? Ты чего? — я была в растерянности, не понимала, чего он хочет.

Казалось, уже и радости нет в его зелёных глазах.

— Вчерашние. Ты пока на стол накрывай, а я за свежими смотаюсь. Да, — Витя потёр рукой затылок и с восторгом осторожно дотянулся до моего живота.

Почесал кончиками пальцев, а выражение лица у него при этом было такое балдежное. Таким же счастливым он выглядел после того спуска в верёвочном парке.

— Не стоит, Витя. Яичница готова уже и кофе остынет, — я придержала его, не хотела оставаться одна.

— Я быстро!

Он меня не послушал и через несколько секунд хлопнул дверью, оставив одну.

Меня потряхивало и необходимо было поговорить с Ларисой. Позвонила ей, думала, что она поможет сообразить, как лучше поступить дальше.

— Але, — подруга приняла вызов, явно будучи в ванной.

На фоне её невнятной речи шумела вода, что было неудивительно. Время раннее.

— Лариса, он догадался! — выпалила я.

— Кто он? О чём догадался? — почти нараспев переспросила Лариса, ещё не проснулась окончательно и ничего не поняла.

— Витя понял, что я беременна! Лариса, что мне делать? Я боюсь! — в этот миг у меня появилась дурная привычка чесать голову хотя вовсе не чесалось.

У Ларисы после моих слов всё стихло.

— Сам предположил? Обрадовался? — уточнила Лариса, как профессиональный консультант по подобным ситуациям.

— Да сам, застал меня с эклером во рту и сразу решил, что это признак беременности. Он рад Лариса, за свежими эклерами побежал, вчерашние в мусорку выкинул. Что делать? — я заскулила, сползая на пол у кухонного шкафчика, по щекам вовсю катились слёзы от жалости ко всем вокруг, к себе, детям, а главное, к Вите.

Я никак не хотела его обманывать, но теперь рыдала от мысли, что если скажу правду, то он меня оставит.

— Во-первых, перестать реветь, во-вторых, ни в коем случае не говорить правду! Лиля, послушай, он любит тебя, это к гадалке не ходи! И даже ничего не поймёт. Быстро приводи себя в порядок, пока он не вернулся. На работе встретимся, поговорим. Всё! — Лариса отключилась.

Собравшись, я последовала совету подруги. Умылась, собралась, даже накрасилась в ожидании Вити. А он вернулся как праздник.

— Ты с ума сошёл? — спрашивала его смеясь.

На меня сыпались красные розы, под потолком болтались воздушные шарики всех цветов радуги.

— Давай, убедиться надо, — Витя сунул мне в руку пачку с тестами, и подтолкнув к туалету, сам ушёл на кухню.

К моему счастью, Витя принёс обычные тест-полоски. Электронный показал бы в неделях.

Было ужасно делать тест на беременность отлично зная, что он покажет. А ещё изображать удивление, врать. Но я попала в такой водоворот, в котором не могла выбрать кого спасать. Детей, свою совесть или чувства свои и чужие.

Две полоски были настолько чёткими, что выть хотелось, а выходить к Виталию нет. Собственно, он сам за мной пришёл.

— Ну как там? — спросил из-за двери и мне пришлось выйти.

— Как-то так, — протянула ему тест, закусив губу.

Вид у меня был подавленный, Витя его воспринял по-своему.

— Глупышка, всё будет хорошо, это же замечательно! Ой! Мама рада будет! У неё на внуках пунктик уже лет десять! — Витя успокаивал меня, одновременно обнимая и радуясь.

Виталий был так рад, что у меня при всех моих сомнениях не повернулся язык сказать правду.

— Что мы будем делать? — спросила его неуверенно.

— Для начала позавтракаем, — Витя посмотрел на меня нахмурившись, — Ты не рада? — спросил, опустив плечи, а взгляд словно у побитой собаки.

— Рада, но…

Витя не дал мне договорить, перебил и продолжил сам, говоря то же самое что хотела сказать я.

— Ну вот и славно! А остальное ерунда. Понимаю, ты думаешь, что не вовремя, случайно, но значит такая судьба. Я очень рад, — он прижал меня к себе, стискивая в крепких, душащих объятиях, так что я непроизвольно закряхтела.

— Задушишь… — выдавила из себя со смехом.

— Ой, — Витя отпустил, провожая осторожно на кухню.

За завтраком больше разговаривали чем ели. Точней говорил Витя, я слушала.

— Маме сегодня всё расскажем, таиться смысла уже нет. Потом поедем в загс заявление подадим, и я уеду. Мама моя тебе поможет с кошками.

— Точно? Может, не будем торопиться? — признаваться Любовь Богдановне страшно не хотелось, почему-то думалось, что радости не будет.

— Ну нет. Как не торопиться? Раз такое дело, пополнение, нужно с переездом не тянуть, а это небыстро. Переехать, склад, поставщиков местных найти, здесь всё наладить, реклама, до родов нужно успеть.

— Маму выпишут через неделю, за кошками смотреть будет не нужно, — сопротивлялась я.

— Лиля, мне как бы тоже надоело маме врать и скрываться. Не дури. Всё хорошо будет, она обрадуется, вот увидишь, — пообещал Витя и я согласилась.