19

— Лиля, просыпайся.

Даже ласковый оклик Виталия не был способен поднять меня утром с кровати. Переживания из-за предстоящего разговора о двойне, подготовка к приезду Виталия и сама ночь любви высосали из меня все силы. Головой такой тяжёлой я уютно лежала на подушке и не хотела вставать. Была готова прогулять работу, нагло воспользовавшись своим положением.

— Я ещё часик, — пробормотала в подушку, повыше натягивая на себя одеяло.

— Какой часик? Нет у нас часика, — усмехнулся Витя и стащил с меня одеяло.

Я повернулась и посмотрела на него возмущённо. Смена положения принесла мне одни неудобства. Ногу свело, а в спину упёрлось скомканное покрывало.

— Я отпрошусь с работы, — буркнув, я попыталась вернуться в удобное положение.

Но со сведённой судорогой ногой я справилась на раз, а вот лечь удобно уже не получилось. К тому же Витя дал понять, что спорить не собирается.

— Вставай, ты и так сегодня выходная, считай, что я тебя приватизировал на ближайшие две недели, — заявил он, сдёрнув с меня и покрывало.

— Что это значит? — сев на краю кровати, я пыталась сунуть ноги в тапочки, но у меня плохо получалось.

Витя скинул одеяло с покрывалом и бросился мне в ноги помогать.

— Нам нужно всё подготовить к свадьбе, ремонт ещё. Нужно всё успеть и ты знаешь, я не уверен, что тебе стоит работать, — он действительно сомневался, глядя на меня снизу вверх.

— Я себя прекрасно чувствую, анализы и узи хорошие, — протараторила я, окончательно просыпаясь.

Прямо в жар и сразу в холод бросило от Витиных слов. Он в этот момент так был похож на Родиона, ведь и тот меня всё уговаривал засесть дома. Я этого страшно не хотела.

— А вот этот резус-отрицательный? Как там? — хмурясь, уточнил Витя.

Он так переживал, что у него побелели губы.

— Пока ничего. Анализы хорошие, — я поторопилась его успокоить, обнимая за шею.

Витя только успокаиваться не собирался, ему нужны были подробности. Он освободился от моих объятий, и поднявшись потёр шею пыхтя.

— Ты поподробней объясни, что эти твои анализы хорошие означают и чего нам ждать?

— Значит, пока конфликта нет, а может, нам повезёт и у детей тот же отрицательный резус-фактор и его вовсе не будет. Давай, ты постель заправишь, а я завтрак приготовлю? — очень хотела перевести тему разговора, чтобы Витя перестал так нервничать.

— Завтрак я уже приготовил, иди, умывайся, я постель заправлю, — задумчиво, практически на автомате проговорил Витя.

Взгляд у него был потерянный и на меня он не смотрел. Словно задумался о чём-то.

— Надо… лучше постельное вовсе сменить, — сказала, хохотнув, на что Витя автоматоматически кивнул.

Он меня услышал, стал стягивать с кровати простынь, но сам был по-прежнему не в себе.

Я решила, что он действительно врачей боится, только об этом мне было ничего не известно. Можно было, конечно, спросить у Любови Богдановны. Только как? А вдруг спрошу и она навяжется меня сопровождать в больницу вместо сына? Витю прямо спрашивать тоже не хотелось.

Всё думала об этом, когда принимала душ и приводила себя в порядок, но так ничего и не придумала. Ещё меня отвлекло сердечко на запотевшем зеркале. Витя постоянно такие рисовал, и я по ним скучала не меньше во время его отъезда.

Переодевшись после душа, я пошла на кухню. Витя уже накрывал на стол, давно справившись с постельным. Прям чувствовался в нём долгий холостяцкий образ жизни. Он всё по дому мог и делал сам.

— И что у нас на завтрак?

— Еда, — улыбнулся уже прежний весёлый Витя, без тени той печали в спальне.

Я с любопытством заглянула под крышку ковшика.

— Овсянка? — скривилась я, последнее чего бы мне хотелось на завтрак, — Фе! Я не хочу овсянку.

— Лапушка, ты чего? Это никакая не овсянка! Овсянка, — хмыкнул Витя, буквально оскорбившись не моим пренебрежением, а именно тем, что я в ковшике разглядела овсяную кашу.

— Не овсянка? А что это? — спросив, я даже понюхала.

Пахло обычной овсяной кашей с ягодным наполнением и сливочным маслом.

— Это же клубничный клафути! — с пафосом объявил Витенька, закатив глаза.

— Кла… как? Фути? Что? — переспросила я, рассмеявшись от Витиного образа и смешного названия.

— Клафути! Садись за стол, — потребовал он, и накинув на руку полотенце, стал косить под официанта.

— Ну раз клафути, то я попробую, — приготовилась к чему-то новому, хотя сомнения продолжали терзать.

Чувствовала своими ноздрями, что меня разводят, а за Витенькой такое уже водилось.

— То-то же! — Витя радостно засуетился, разливая по тарелкам, на мой взгляд, овсяную кашу.

После снятия пробы, я лишь убедилась, что мне не кажется. Обыкновенная овсяная каша с клубничным вкусом. Сладкая. Сразу стало интересно узнать историю этого клафути, чьё это блюдо. А то стыдно было с самого детства есть на завтраки клафути и не знать, что он это он.

Полезла в поисковик на телефоне и уже без удивления выяснила, что я была права, а Витя просто жулик!

— Клафути, это французский десерт! Пирог и запеканка в одном!

— Ничего не знаю, вон в мусорке пакетики, написано клубничный клафути, — отчеканил Витя, со смаком облизывая ложку.

Его тарелка уже была пуста, конечно, на такого, как Витя, одного пакетика клафути маловато будет. Правда, на столе было полно ещё других продуктов в том числе здоровенных бутербродов. За один из них Витя и взялся после того, как уговорил баночку йогурта.

— А куда мы едем? Какие у нас дела? — уточнила я, выглянув в окно.

Погода была прекрасная, солнце, но нежарко.

— Начнём с главного, с подготовки к свадьбе. Тебе платье купить, мне костюм. Ну если успеем, можно ещё кухню посмотреть. Фасады, прицениться. Я вот думаю, окно наверное снесём, балкон застеклим, благодаря этому кухня увеличится и будет просторней.

— Ремонт, это дорогое удовольствие. Может, тогда не стоит играть пышную свадьбу? Давай просто распишемся, — предложила я, даже не представляя, что меня ждёт.

— Глупость! Свадьба бывает раз в жизни, и она должна быть пышной! Что мы детям нашим покажем? А если дочки? Они подрастут и тоже без свадьбы, как мама с папой?

От ощущения дежавю у меня мурашками покрылся, казалось, каждый сантиметр кожи и даже нос. Витя сказал словами Родиона, практически слово в слово, кроме вопросов о детях.

Слова словами, а разница между Виталием и Родионом была очевидна. У бывшего дальше этой болтовни дело не сдвинулось, а Витя даже торопился и меня подгонял.

— Ты со стола убирай пока, а я вещи из машины перетаскаю и поедем, — сказал Витя, встав из-за стола.

— Хорошо.

После уборки кухни, я ещё добрый час ждала Витю, пока он стаскает все свои вещи, а их было очень много. Сразу стало понятно, что будил он меня для компании. Завтрак в одиночку его не устраивал, а помогать с сумками мне было не велено. Даже помочь разобрать не позволил, даже самой маленькой сумки. От скуки и безделья я лежала на диване и трепала за уши голубого кролика и почти задремала. Когда угол прихожей был завален сумками, Витя меня наконец-то позвал.

— Лиля, поехали!

— Бегу!

— А вот бегать не стоит, — произнёс строго, заглянув в гостиную.

— Ну я так, образно.

Пока дошли до машины, Витя мне любезно открывал все двери, пылинки, можно сказать, сдувал.

— Какую музыку хочешь? — он спросил меня уже в машине, настраивая радио.

— Мне всё равно, весёленькое что-то, — на мою заявку было включено детское радио.

— Учи песни, детям на ночь петь будешь, — посмеялся Витя.

Настроение было хорошее, я и не думала, что хоть что-то может его испортить. И уж тем более не подозревала в этом Виталия.

Он запорол все варианты платьев в первом же свадебном салоне, а в нашем городе их было по пальцам одной руки пересчитать.

Всё что мне были впору, для Вити выглядели пошло, моё мнение вообще не учитывалось. Я заикнулась, что жених невесту до свадьбы видеть не должен, на это Витя лишь посмеялся.

— Это был самый большой салон в городе. Если тебе здесь ничего не понравилось, то в следующем тем более мы ничего не найдём. Я есть к тому же хочу, — буркнула я, садясь в машину ни с чем.

— Тогда поедем на обед к маме, а платье завтра поищем. У нас ещё в соседнем городе можно глянуть.

— То предпоследнее было очень удобным. Лёгкое, красивое и нежаркое, давай на нём остановимся? — попросила слёзно, то платье мне не больше всех понравилось, но оно было недорогим и действительно хорошо сидело.

— Не, — отрезал Витя, — Какое-то прозрачное, всё видно, и потом оно какое-то убогое, куцее.

— Интересно, а я могу выбирать для тебя костюм? — уточнив, уже представляла, как запорю все его костюмы.

— Конечно! Обязательно, — с радостью согласился Витенька.

Любовь Богдановна встретила нас радостным приветствием со своего балкончика на пятом этаже.

— Поднимайтесь! У меня уже накрыт стол и всё остывает! — поторопила нас крича на весь двор и скрылась в квартире.

Витя забрал из багажника пакет с какими-то гостинцами, и мы поднялись к его маме.

— Ты помнишь? Про двойню пока не говорим, да? — напомнила Вите шёпотом уже у двери, переживая за свою спокойную жизнь.

Надо мной и так тряслись словно над хрустальной вазой, а известие о двойне угрожало тем, что вовсе запрут дома и я себе стану не хозяйкой. Да, я была бесконечно виновата, в долгу, обязана, но терпеть лишения свободы было невмоготу.

— Да помню, — кивнув, Витя открыл дверь.

Любовь Богдановна встретила вопросом;

— Купили платье?

— Нет пока. Кстати, мам, а что у тебя за вытяжка? Хорошая, не понять с подъезда, чем угощать будешь, — сказал Витя, когда зашли в квартиру, а вот я сразу поняла, что на обед жареная рыба.

Тонкий аромат, тянущийся с тарелок, манил меня и уже натерпелось сесть за стол. Так было радостно, что назойливый токсикоз отступил и наконец-то не тошнило от всего подряд.

— Да я по чём помню? Сто лет ей в обед. Могу поискать инструкцию. А на обед я минтай поджарила с рисом и луком, как ты любишь и салатик. Лёгкий, овощной. Лилечка, а ты такое любишь? Если что у меня грудка индейки ещё есть.

— Сейчас такое время, когда не я решаю, что люблю. Пахнет аппетитно.

— Вот, Лиле пахнет, значит не такая уж и вытяжка хорошая! Ну давайте, мойте руки и за стол, — Любовь Богдановна отправила нас в ванную, сама забрала пакет у Вити и ушла на кухню.

Когда мы все снова встретились на кухне за столом, Любовь Богдановна полезла в пакет. Я почему-то подумала, что там гостинцы, а это оказались фотографии.

— Ну мам! Дай поесть спокойно, — застонал Витя, не ожидая от этой затеи ничего хорошего.

— А ты ешь, я что мешаю? Я просто неголодная, пока готовила, нахваталась, — отмахнулась Витина мама, а мой зоркий глаз зацепил цвет фото.

Такие фотографии были лет пятнадцать назад, а значит, это фото из юности Виталия.

— Давай местами поменяемся? — попросила у Вити, так хотелось хоть краем глаза заглянуть в его юную жизнь, даже к еде интерес потеряла.

— Вы как спелись, — хмыкнул Витенька и пересел, уступая мне место рядом со своей мамой и фотографиями.

— Вот, это Витенька в деревню ездил, дом прабабки моей. Долгожительница у нас было, до девяносто одного года прожила. И она тогда жива ещё была, это сынок вместе с моими родителями гостил, — пояснила Любовь Богдановна, показывая фото примерно двадцатилетней давности.

— Красивый, — протянула я, говоря о доме.

— Кто? Я или дом? — засмеялся Витя.

— Ты тоже красивый, мальчик, — усмехнулась я, глядя на долговязого ребёнка лет двенадцать не больше.

— Вот, это вся орава с той улицы, ой что творили, — Любовь Богдановна покачала головой, а я с улыбкой разглядела каждого мальчишку и девчонку.

— Ой, а это кто? Так на Ларису похожа! — я изумилась.

На лавочке среди вереницы детей сидела малышка лет пяти очень похожая на подругу. Даже при плохом качестве фото, мелком изображении сложно было не сравнить эту девочку с Ларисой. Мини-копия.

— Где? — Витя с интересом заглянул в фото, — А-а-а, эта! Сестра его, Андрюхи Кота, — Витя щёлкнул пальцем в рыжего пацана постарше. Всё лето за нами хвостом ходила.

— А как звали-то? — спросила Любовь Богдановна, соглашаясь со мной, что девочка с Лариской словно копии.

— Да я не то что не, я в принципе не знаю. Её даже Кот не иначе как мелкой не называл. Мама сворачивай ты этот компромат на меня, вот аппетит человекам испортила. А ведь Лиля к тебе голодная ехала, — Витя сдал меня, указав на мою нетронутую рыбу.

— Лилечка, я сегодня всё в фотоателье отдам, копии сделаю и верну лично ваши будут фотографии. Ты ешь, ешь, — Витина мама припрятала всё в пакет, и я не стала спорить.

Не посмотреть эти фотографии сейчас, означало лишь интересный вечер с Витей позже. Наедине к тому же, а это было гораздо привлекательней.

Дальше за обедом обсуждали лишь злополучное платье. Любовь Богдановна фыркала на пышное, Витя был против простого, называя такие куцыми. Я расправлялась с рыбой и в этот спор между матерью и сыном не встревала. Молчала, так как поняла, что моё мнение в выборе не учитывается, разве что спросят удобное или нет, а это решать только после примерки.

Встрять меня всё же решила Любовь Богдановна, задав коварный вопрос;

— Лилечка, а ты какое платье хочешь?

— Не знаю, главное, чтобы удобно было. Мне же в нём весь день провести придётся, — про положение уже уточнять не стала.

— Вот! Ты сам эти юбки натяни и походи хоть час! — Витина мама заступилась за меня, как и обещала.

— Ну хорошо, но всё равно какая-то ерунда попадалась. Что это за платье, которое сваливается до пупа?! — возмутился Витя.

Вероятно, этот спор продолжался бы ещё часа три, но мне вдруг стало плохо. Очень так знакомо плохо. Нос отёк, и я не могла дышать с его помощью, глаза начали слезиться.

— Что-то мне так нехорошо, словно у вас в квартире кошка, — проговорила с заметным искажением в голосе.

— Нет, какая кошка?! Я их терпеть не могу! — призналась Любовь Богдановна.

С перепуга она начала совать мне мякиш хлеба, хотя я не косточкой подавилась.

— А к Наталье Николаевне заходила? — спросил Витя, торопясь вывести меня из-за стола.

— Вчера были у неё после вас, она мне цветок подарила, — Витина мама указала на куст в кадушке, стоящий под окном, аккурат за моей спиной.

Дальше выяснять ничего не стали, мне нужен был свежий воздух. Уже когда стало полегче и мы сели в машины, Витя спросил:

— На что у тебя ещё аллергия? Можно мне список сразу, чтобы я бомбу в дом ненароком не припёр, — попросил он, а я рассмеялась.

— Сама не знаю, но теперь не уверена, что у меня была аллергия именно на кошек. Такой же цветок появился у мамы, когда я в общежитии жила, а там вместе с ним и кошки. Сейчас у неё таких штук семь по всей квартире. Чёрт! Почему мы тогда с ней решили, что это на кошек?

— Ну дела, — вздохнул Витя, — Домой? Или мстить за платье поедем? — спросил он с улыбкой.

— Мстить!

— Принято, — Витя тронулся с места.

Мы приехали в торговый центр, зашли в первый попавшийся бутик мужской одежды и мой коварный план сразу полетел к чертям. В каждом костюме Виталий выглядел солидно, а каждый костюм на нём сидел идеально. Запороть можно было лишь цвет, а их здесь было не так уж и мало.

— Нет. Нет. Этот цвет совсем не годится, — я отрицательно качнула головой, морщась, и делая вид что костюмчик в целом не очень.

— А какой ты хочешь цвет? — спокойно спросил Витя, любуясь собой в отражении зеркала.

— Что-то серое, оттенок синего, — такого цвета я не видела среди предложенных.

Не рассчитывала, что продавец выудит нужный костюм буквально из-под полы.

— У нас как раз ваш размер в отложенных, но время брони прошло, — радуясь, девушка достала костюм.

— Ух ты! Красота! — Витя, радуясь забрал костюм, и скрылся в примерочной.

Несколько минут в ожидании и когда я его увидела в этом костюме, сразу плюнула. Невозможно было забраковать. Витя в нём был такой красавец! У меня рот раскрылся от изумления сам собой и дар речи пропал. Могла только любоваться красотой будущего мужа.

— Девушка, мы его берём!

Ватилий, всё решил сам, лишь посмотрев на мою однозначную реакцию.

— Да! — подтвердила я, закрыв перед этим рот.

Виталию костюм был куплен, а вот покупку моего платья решили отложить на следующий день. Зато осталось время заехать в гипермаркет «Всё для дома».

— Сейчас по фасадам глянем, пальчиком ткнёшь какой нравиться, а я уже у своих закажу, — обозначил Витя фронт моих обязанностей, заезжая на парковку магазина.

— Угу, ещё в хозяйственный нужно зайти, у нас средство для мытья посуды заканчивается.

— Зайдём, — согласился Витя.

Снова невольно в моей голове попёрли сравнения. Родиону все эти бытовые нужды были неинтересны, ему можно было про это и не говорить.

На самом входе Витя взял огромную телегу, в неё бы и я поместилась.

— Зачем телега? Мы же только посмотреть? — даже корзинка по моим подсчётам нам была не нужна.

Средство для мытья посуды можно было и в руках поносить.

— Знаю я вас женщин. И на что бы такое с тобой поспорить, что на кассу мы с пустой телегой не выйдем? — Витя плотоядно покосился на меня, кажется, уже зная на что спорить.

— Значит, женщин знаешь? — переспросила прищурившись.

Чтобы так знать женщин, нужно как минимум с ними пожить. Почему-то я изначально решила, что я у него такая первая и единственная, с которой он быт взялся вести. Даже сразу ответила на своё «почему-то». Ясно было почему. Любовь Богдановна не пыталась бы сосватать ему первую попавшуюся невесту, если бы кто-то у него был.

— Нам туда! — Витенька указал в конец торгового зала и покатил вперёд телегу, не ответив на мой вопрос.

Проходя по рядам с товарами для дома, я боролась с собой, со своей женской натурой и инстинктом гнездования. Мне хотелось купить всё! Но я держалась до последнего. Финиш ждал меня возле полок с полотенцами. Моя борьба закончилась на полотенцах терракотового цвета.

— Давай возьмём? Цвет такой красивый, — я взяла в руки полотенце и лишь убедилась, что стоит взять.

Даже новым оно было мягкое и приятное на ощупь.

— Надо брать набором, сразу все пять, — Витя просто скидал в телегу все виды размеров по одному на каждый, — Вот этот цвет тебе как?

— Антрацитовый, какой-то мрачный. Может этот? — я указала на стопку полотенец насыщенного сапфирового цвета.

— Мне нравится, — Витя собрал ещё комплект и отправил в тележку.

Дальше была стена с кухонным текстилем, там мы тоже задержались, пополнив тележку.

Витя действительно знал нас женщин, и эта ревнивая мысль принялась точить мой мозг, пока я её не заткнула. Он же единственный сын своей матери, а Любовь Богдановна знает толк в воспитании. Поэтому Витя такой знающий.

Когда мы всё-таки доехали до мебельной зоны и до отдела с фасадами были считаные шаги, Витя сам притормозил возле детского отдела.

— Обалдеть да? Всё такое крошечное, — он удивился, встав рядом с детским стульчиком.

Спинка этого стула даже не доходила ему до колена. В этом отделе Витя реально смотрелся словно Гулливер в стране лилипутов.

— Да, и это ещё годика на два, а ты переживаешь, что я лопну, — подколола его.

— Давай вот этот набор купим, смотри какой забавный. У нас в детском саду такие были.

Витя, лавируя между стульчиками и столиками прямиком дошёл до детского расписного комплекта. Стол и два стула расписанные под хохлому и покрытые золотистым лаком. Совсем несовременный, но очень уютный набор.

— Ты серьёзно? Твоя мама сказала заранее покупать плохая примета.

— К чёрту приметы! Он классный, я его хочу, — Витя уже ничего слышать не хотел, только искал взглядом консультанта.

— Вить, это года на полтора в лучшем случае. Не рановато? — подошла ближе, пытаясь воззвать к разуму, хотя уже по опыту понимала, его пылкий нрав было не угомонить.

— Ничего, на антресолях полежит не протухнет, а потом таких может не быть. Надо же, даже ножки такие же и ручка на стульчике.

Витя хотел такой набор и он его получил. Консультант вынес нам три плоские коробки, и мы всё же доехали до фасадов.

— Выбирай, лапушка.

Сначала у меня глаза разбежались от разнообразия, но я всё же сосредоточилась и определилась.

— Мне нравятся эти два, — указала на ванильный и зелёный дуб.

— Это скучно, — Витя отбраковал ванильный, — Закажу такой дуб, а столешницу и ящики белёные, будет очень красиво, — так и решили.

Даже не верилось, что у меня скоро будет собственная кухня.

К кассе мы подошли с полной телегой покупок для дома, даже средство для мытья посуды не влезло, пришлось нести его в руках.

— Хорошо, что я спорить с тобой не стала, — посмеялась я.

— Как это? Мы поспорили, просто ты ещё не знаешь, на что, — Витя хитро отвёл глаза в сторону.