59

Я и сама до конца не понимаю, что подразумевает мое сообщение. Знаю только, что больше не в силах обманывать себя, притворяясь, что не скучаю по нему. Еще как скучаю. На протяжении всего ужина я то и дело ловила себя на том, что сравниваю его и Алана, и сравнения эти были всегда в пользу первого. И не потому что второй ему уступает, нет. Просто Алан не Роберт, к которому я оказывается прикипела куда сильнее, чем думала.

Мое сообщение — это выброшенный белый флаг, знак добровольного признания в том, что я в нем нуждаюсь. Поэтому я печатаю так быстро. Потому что боюсь, что мое упрямство возьмет верх, и я передумаю.

Нажав отправить, откладываю телефон на соседнее кресло и, затаив дыхание жду. В Москве сейчас около пяти вечера — исключено, что Роберт спит. Каждая новая секунда ожидания — настоящее испытание. Сначала я говорю себе, что нет ничего страшного в том, что он не ответит, затем мечтаю повернуть время вспять и забрать свои предложение о разговоре обратно. Когда спустя минуту ничего не приходит — решительно поворачиваю ключ в замке зажигания и бью по газам.

Чтобы заглушить рой мыслей, включаю музыку на полную и даже делаю то, чего в силу отсутствия голоса и слуха не делаю вообще: подпеваю. Не хочу думать о том, что совершила ошибку и следовало остаться верной себе: одинокой и неуязвимой.

Машину я паркую на автомате, на автомате захожу в подъезд и нажимаю кнопку лифта. Телефон лежит в сумке, и в нем по-прежнему нет для меня ответа. Даже смешно, что настолько простая вещь как отправленное сообщение способно ввергнуть в меня в такой эмоциональный раздрай.

Провести ночь с малознакомым красивым парнем из бара могу запросто и без лишних раздумий, а вот спустя шесть лет согласиться на откровенный разговор с ним — куда сложнее. Идти на поводу у своего сердца я не привыкла. Если в роли матери я чувствую себя уверенно, то в роли женщины у меня опыта как у новорожденного.

— Привет, крольчонок, — присев на кровать, я тыкаюсь в Полинку носом и глубоко вдыхаю. Ее теплый сливочный запах успокаивает и отрезвляет.

— Я уже думала, что придется без тебя уснуть, — бурчит она, с подозрением глядя на меня из-под одеяла. — Ты где была?

— Гуляла. Соскучилась?

— С кем гуляла? — проигнорировав мой второй вопрос, требует она.

— С другом. Мы ужинали и общались.

Вдохнув, дочка отворачивается к стене.

— И что это значит? — мягко интересуюсь я, трогая ее за плечо. — Не хочешь со мной разговаривать?

Ответом мне становится обиженное пыхтение. Господи, с каждым днем с ней становится все сложнее. Она ведь уже не ребенок, а самая настоящая женщина.

— Крольчонок…

— Зачем ты гуляешь с какими-то друзьями, но не с Робертом? — буркает Поля, продолжая смотреть в стену. — Он же хотел.

Безвольно уронив руку на кровать, я прикрываю глаза. Вот за что мне это? Теперь моя дочь пребывает в полной уверенности, что я лишила ее возможности иметь полноценную семью. А я не хотела ее лишать, и даже сообщение ее отцу написала, да только он молчит…

— Это была дружеская встреча. — Погладив ее по щеке, я поднимаюсь. — Ладно, я пойду спать. Устала. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — расстроенно настигает меня в дверях.

Усталость усталостью, но уснуть у меня не получается до полуночи: телефон, лежащий под подушкой, не дает. Я успела много раз пожалеть, что поддалась порыву и написала это чертово сообщение. Всему виной эффект от несостоявшегося поцелуя с Аланом — если бы не он, я бы скорее всего не решилась.

И я снова задаюсь вопросом: а действительно ли нам нужен этот разговор? Может быть, не стоит лезть туда, куда есть столько сложностей? Я привыкла принадлежать самой себе, и как выясняется совершенно не терплю конкуренции, которая меня абсолютно точно ждет рядом с таким как Роберт. Я из-за одной неотвеченной смски глаз сомкнуть не могу, что уж говорить об отношениях на расстоянии.

Отвернувшись к стене, так же как недавно делала Полинка, я призываю себя отключить мозги и подумать обо всем завтра. При свете дня я смогу включить здравый смысл и посмотреть на события этого вечера другими глазами. Возможно, выкину старую сим и сменю номер.

Дзинь.

С колотящимся сердцем я вглядываюсь в темноту. Пришло сообщение. Что мне делать? Открыть? А что если это не Роберт? Насколько сильным будет разочарование?

Развернувшись, я шарю рукой под подушкой и подношу экран к глазам.

«Наконец-то. Могу позвонить?»

Перечитав сообщение трижды, я даю себе несколько секунд на раздумье и набираю одно слово «Завтра». Неуютное трепыхание в груди исчезает, на губах появляется невидимая улыбка. А Роберт абсолютно прав на мой счет. Мне необходима иллюзия контроля.