20. Честность

Уже много позже я сидел в гараже и под пивас рассказывал Толику, в какой я заднице, но вид делал такой, будто у меня в этом дерьме все под контролем.

− Он мне как сказал, что я уволен, если не приеду завтра, так меня бомбануло, ну и приложил я его об асфальт. Достало все.

Даже тут правду Толику сказать не смог, а то выходило, что я полная тряпка. Меня уволили, обвинили хрен знает в чем, а по сути и послать их не смог, пусть уж лучше так, мол, это я их всех… да по всем направлениям сразу!

− И что теперь? — спрашивал Толик.

Хороший, блин, вопрос, но хрен ж его знает, что дальше, но тут главное не останавливаться, если все даже через жопу, не сворачивать с пути. Говорят же, что трудней всего перед победой.

− Ничего, по плану пойду, — говорю ему. — Надо давить на свое. Хорошо, что бумаги тут храню, а не дома. Если бы бизнес-план сгорел, я бы просто застрелился. Такой подвиг я не повторю.

− А ты че, сам написал бизнес-план? Рили? И че, толковый?

− Завтра Дораш скажет, толковый или нет.

− Ты встречаешься с очкариком?

− Да, он обещал помочь.

− Так, ладно, а малая тебе зачем?

Этого вопроса я от Толяна не ожидал. Уставился на него озадаченно. Не все ли ему равно? Потом на миг в нем усомнился, все же на Кальмара работает. Потом вспомнил, как Толик сам меня предупреждал, когда меня пытались прессануть его люди. Нет, Толик на моей стороне. Решил говорить как есть и даже рассмеялся: 152e1bc

− Ну как зачем? Толян, не тупи.

− Ваще не понимаю, чего ты ей голову дуришь. Она же тебя любит.

− В этом и резон, дурная твоя голова, − смеясь, говорю я и стучу пальцем по лбу, чтобы он башку врубил. — Она настолько в меня влюблена, что вообще ни о чем не думает. Уверен, что пить противозачаточные не додумается, так что скоро меня женят на Луневой.

Толик подавился пивом.

− Чего? Ты это сейчас серьезно?

− Да, серьезней некуда. Она меня сначала подбесила, думал, так поматросить, а если что пусть сама разбирается, а потом до меня дошло, что эту чистенькую праведницу можно сделать своей. Короче, в интернете почитал, оказывается, если бабу не реже чем раз в три дня трахать, то, если оба здоровы, залет неизбежен. Так ее родители никогда этот брак не примут, а по залету, че уж там. Они правильные, заставят жениться, а я и сопротивляться не стану. Сам понимаешь, сын Семенова и зять Лунева это, считай, два разных человека. Да я фамилию этого профессорского зануды возьму, пусть только пару слов скажет за меня. Он мне даже поручителем на кредит не нужен.

− Я тоже не буду поручителем, − хохотнул Толик.

− А ты будешь, никуда не денешься. Только мне теперь кредит не светит совсем. Дерьмовая ситуация.