22. Шаг навстречу

Не бороться за нее я все же не смог. До вечера посидел тихо, дела поделал. Был бы телефон, написал ей, позвонил, а так… потом попросил у бабы Клавы совета. Так и так, говорю, не поняла она меня явно.

— Ой, милок, это ты про Оленьку? Конечно, не поняла. Она же девочка, ей любовь нужна. Послушай старушку, про чувства ей расскажи и ничего ей больше не надо будет.

Ей я верю. Она мне всегда толковые советы давала, а главное, если ее попросить, она и в секрете держать будет, чего с другими не бывает. Розетку подкрутил, а мне — и чай, и булку, и доброе слово. Я бы еще спросил, как именно о чувствах говорить, но не решился, стыдно стало. Вообще ни с кем не мог советоваться.

Пошел в сгоревшую, еще опечатанную квартиру — печать все равно уже порвали люди нового владельца — выкурил там пару сигарет и пошел к ней пытаться поговорить.

Вместо плана в голове была каша и странная мысль, что если без нее, то зачем все это надо? Проще все же сдаться Буйволу с Бизоном и будь что будет. До первой пули.

Спустился, позвонил в дверь и понял, что вообще не знаю, что сказать. "Привет, Оля, я тебя люблю?"

Ну не хрень ли?

Дверь открылась, и у меня тут же в горле пересохло. Вот же черт.

— Ты? — воскликнул ее папа с таким видом, как будто не человека увидел, а по меньшей мере сатану с косой, рогами и еще чем-нибудь ужасным, зато от гнева я смог заговорить.

— Позовите Олю. Мне поговорить с ней надо.

— Не надо тебе с нашей дочерью разговаривать! — вскрикнула ее мать, выскочив в коридор.

Вот же долбаная мегера! Она еще и дверь попыталась закрыть у меня перед носом. Хотя, чем больше эти двое пытались меня не пустить, тем больше мне хотелось ворваться внутрь, схватить Олю, закинуть на плечо и вообще унести с криком: «Моя, никому не отдам!».

— Убирайся отсюда! — кричала ее мама, но я ее едва не отодвинул, потом опомнился, что так и до драки может дойти, а вот если я в итоге толкну ее мать и двину отцу, меня реально будет в чем обвинить.

— Оля! — рявкнул я. — Выйди, тебе говорят! Ну идиот я, вечно забываю, что для тебя эти сопли много значат. Иди сюда, дуреха!

— Уходи! — крикнула она, откуда-то из квартиры и, кажется, снова всхлипнула.

— Убирайся! — потребовал его отец, еще и за руку меня схватил. — А то…

Я что-то ему ответил, вырвался и, помня, где ее комната, рванул туда.

Потому что уходить, так и не поговорив, смысла нет.

Нашел ее на кровати, дуреха, одеялом прикрылась, а потом как заорет на весь дом, словно ее тут убивают.

— Чего ты орешь? — спрашиваю. — Устроила тут цирк. Люблю я тебя, люблю, че тут непонятного?

Хватит истерик, а? Мне, думаешь, есть когда за тобой бегать? Давай, заканчивай психовать и иди ко мне.

Сам не понял, как смог вот это все почти залпом выдать, а она смотрит на меня растерянно. Блин, вот что ей еще нужно? Что правда, цветы и подарочки? Или под ее вопли я должен был на колени падать и в любви признаваться? Бесит!

Протягиваю ей руку.

— Выйдем, поговорим нормально.

— Никуда я с тобой не пойду, — отвечает она, качая головой. — Уходи.

Я к ней сделал еще один шаг, хотел прикоснуться, а она вдруг как метнет в меня подушку. В итоге пришлось ее ловить.

— Видеть тебя не хочу. Совсем, слышишь! — закричала она, еще и зажмурилась, будто я правда нечисть какая омерзительная. — Не верю я тебе.

— Идиотка! — Не выдерживаю уже, швыряю подушку в угол и отступаю.

Вот какого хрена я тут унижаюсь? Ради чего? Это она меня так любит? Да нахрен это все нужно вообще? (3303c)

— Дай знать, когда дурь в твоей башке осядет, — говорю ей и выхожу из комнаты.

— И не возвращайся! — крикнула она мне вслед.

Ну и черт с ней. Черт с ним со всем. Я им просто всем докажу, что они нихрена не понимают. Я все могу и без нее, без этой истеричной дуры и сомневаться нет смысла!