27. Расставание

Во дворе, я понял, что все равно не знаю, что делать, а главное вламываться к ней совсем было нельзя. Как вообще это нелепо наверно, но поговорить надо, потому я стал прямо у подъезда, почему-то под фонарем и набрал номер.

Пока в трубке были гудки, я едва не сошел с ума, все никак не мог представить, что она пережила. Это ведь страшные люди, способные на все. Это тебе не Лидка с порно-фоточками, это действительно серьезно.

— Да, — наконец, ответила она.

У меня аж сердце вздрогнуло. Такая она была милая, невинная, нежная, совсем не заслуживающая того, чтобы со всей этой мерзостью рядом находиться.

— Оля, это я, — с трудом выдавил из себя, как никогда неуверенно и сразу попросил: — Не клади трубку, ладно? Я только сейчас прочел твое сообщение, Оль. Скажи мне, что… Он тебя не тронул?

Спрашиваю, а сам боюсь узнать ответ.

— Нет, — тихо ответила она, а я, черт подери, даже не понимаю, правду она говорит или врет. Может она просто от страха мне это говорит. Самое главное, я не могу даже требовать правды, права не имею, потому что рядом не был. Я вдруг только теперь понял, как оно мое признание выглядело. Она же смс написала раньше.

Боже, почему я такой идиот?

— Прости, — выдыхаю отчаянно. — Я не думал, что он вообще и до тебя доберется. Совсем не думал.

Порыв ветра ударяет мне в лицо и размазывает дождь по щекам.

— Ты не думай, Оль, — говорю неуверенно, понимая, что все это возможно уже ничего не значит. — Я с Бизоном ничего общего не имею и не хочу. Правда.

— Я не думаю.

После этих слов я просто заткнулся. Что вообще говорить? Потом понял, что есть еще самое главное.

Сглотнул и спросил:

— Оля, а ребенок? Что с ребенком?

Он ведь обещал у меня все забрать, значит наверняка и это считалось.

— Забудь.

Она сказала это так уверенно, что я едва не взвыл, стиснул зубы, закрыл глаза, прижался любом к фонарному столбу.

— Прости, — шепчу отчаянно. — Я тут со своими идиотскими шансами, а ты…

— Забудь, — дрогнувшим, но очень холодным голосом сказала мне она.

Странно, что не прогнала и трубку еще не положила.

Похоже, тут никакие шансы уже не помогут. Ты проиграл, Ден. Второго такого шанса не будет. В лотерею не выигрывают дважды, особенно такие как я.

Но мне хочется верить хоть на мизерный шанс.

— Я уезжаю, Оль, — честно сказал я. — Продал гараж, байк, да и квартиру тоже. Там пришлось немного схитрить. Доверенность у меня была, поэтому…

Заткнулся, потому что не о том я должен ей сейчас говорить, не для того я вообще здесь под подъездом стою.

— Просто скажи мне, — выдавил я, собравшись с духом, — как ты хочешь: чтобы я сейчас исчез или… вот как ты скажешь, так я и сделаю, клянусь.

Она не ответила, потому я, сглотнув, продолжил:

— Я люблю тебя, Оля. Понимаю, что я виноват, что много чего сделал не так, но… Если ты… Оля, не молчи.

— Уезжай, — сказала она, можно сказать, выстрелила этими словами мне в голову и те прошли через нее насквозь ударом.

Еще и эти страшные гудки, я почему-то все равно закричал ей, хоть и понимал, что она меня уже не услышит:

— Это все не правильно! Так не должно было быть! Не должно! Не с нами! Не с тобой! Не с нашим ребенком…

Силы у меня закончились на последнем слове и я едва не швырнул новый телефон в лужу, но вспомнил, что как бы связь мне нужна, да и вообще, что за подростковые выходки — телефоны бить?

Покурил, подумал, мысленно простился с городом и так и уехал, вернее ушел на трассу, чтобы шагать вперед, голосуя на ходу, зная, что едва ли меня, такого мокрого подберет попутная машина. Для моей жизни это нормально.