Эпилог

— Левее. Еще левее. Нет, теперь слишком высоко. Громов, у тебя глазомер сбился? Или руки дрожат от волнения перед началом новой жизни?

Денис опустил шуруповерт и медленно повернулся ко мне. В его взгляде читалось то самое вселенское терпение, которое он вырабатывал последние полгода жизни со мной под одной крышей.

— Волкова, — произнес он спокойно. — Если ты сейчас не заткнешься, я прикручу эту табличку к твоему лбу.

— Это будет плохой пиар, — я отлепилась от стены, к которой прислонялась, наблюдая за процессом, и подошла ближе. — «Денис Сергеевич Громов. Клинический психолог. Сексолог».

Я провела пальцем по золотистым буквам на черном пластике.

— Звучит скучновато. Может, стоило добавить в скобках «В прошлом — звезда экрана»? Или «Тот самый Макс»? Очередь бы стояла до Садового кольца.

Денис усмехнулся, вгоняя последний саморез в дверь своего новенького, пахнущего свежей краской кабинета.

— Мне не нужна очередь, Кать. Мне нужны интересные случаи. А те, кто придет за «Максом», будут разочарованы. Здесь я не трахаю, здесь я лечу головы.

— Ну, одно другому не мешает, как показала практика, — промурлыкала я.

Прошло полгода.

Шесть месяцев, которые пролетели как один длинный, насыщенный, безумный день.

Мы жили вместе. Точнее, я переехала к нему. Оказалось, что «берлога одинокого волка» — это двухуровневый пентхаус с панорамными окнами, где можно кататься на велосипеде. Моя квартирка с трудом поместилась бы в его гостиной.

Денис, в порыве рыцарства и заботы о моем творчестве, выделил мне отдельный кабинет. «Святая святых», как он это назвал. Купил огромный дубовый стол, эргономичное кресло и даже поставил винтажную печатную машинку для антуража.

Ирония заключалась в том, что на этом столе было написано ровно ноль страниц. Зато количество оргазмов, случившихся на этой полированной поверхности, уже перевалило за третий десяток. Муза приходила, видела Дениса, входящего в комнату без футболки, и тактично удалялась покурить, понимая, что сегодня литература проиграла физиологии.

— Готово, — Денис отошел на шаг, любуясь работой. Табличка висела идеально ровно.

Он действительно вернулся в профессию. Открыл клинику заново. Сделал ремонт, закупил оборудование и набрал персонал.

Кстати, о персонале.

В коридоре послышался цокот каблуков, и мимо нас проплыла Алла Викторовна — новый администратор. Женщина пятидесяти пяти лет, с халой на голове, очками на цепочке и взглядом, способным остановить на скаку коня.

— Доброе утро, Денис Сергеевич, — прогремела она басом. — У вас запись через десять минут.

— Спасибо, Алла Викторовна.

Я довольно улыбнулась. Персонал утверждала я лично. Никаких длинноногих секретарш в мини. Никаких томных медсестер. Только профессионализм, опыт и возраст, приближающийся к пенсионному.

— Ты все еще гордишься своим кадровым решением? — спросил Денис, заметив мою ухмылку.

— Безумно. Я тебе доверяю, милый. Но я не доверяю женской популяции этого города. Они хищницы. А ты — лакомый кусок. Так что пусть тебя охраняет Алла Викторовна. Она надежнее, чем Паша-Скала.

Кстати, клуб мы не продали. Денис порывался избавиться от этого «рассадника порока» в знак начала новой жизни, но тут уже вмешалась моя внутренняя жаба. «Это пассивный доход, Громов! И отличная база для сбора материала!» — заявила я. Теперь клубом рулил управляющий (под моим чутким присмотром), а мы только снимали сливки.

Денис отложил инструменты и притянул меня к себе. Его руки, теплые и сильные, привычно легли на мою талию.

— Знаешь, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я тут подумал. Может, нам стоит пригласить на открытие твою маму? И Стаса?

Я закатила глаза.

— Только если ты хочешь, чтобы открытие клиники превратилось в балаган с цыганами.

Мама все-таки осталась со Стасом. Я до сих пор не могла уложить это в голове. После того утра в клубе, когда они пили на брудершафт, у них образовался какой-то пугающе прочный альянс.

Денис объяснил мне это просто: «Они два сапога пара, Кать. Оба любят деньги, красивую жизнь и пускать пыль в глаза. Стас — мой друг, хоть и мудак иногда. А твоя мама… она умеет держать его в тонусе. Пусть развлекаются».

И они развлекались. Ездили по курортам, постили фото с устрицами и выглядели абсолютно, неприлично счастливыми в своем лицемерии.

— Они приедут, — «обрадовал» меня Денис. — Стас звонил. Сказал, что хочет проверить, насколько мягкие у меня кушетки для пациентов.

— Убью.

Денис наклонился и поцеловал меня. Сначала нежно, потом глубже, требовательнее. Я почувствовала, как привычно сбивается дыхание.

— У меня есть десять минут до первого пациента, — прошептал он мне в губы. — Как думаешь, успеем обновить кресло в моем кабинете?

— Ты же врач, Громов! — притворно возмутилась я, уже расстегивая пуговицу на его рубашке. — Клятва Гиппократа и все такое!

— Я сексолог, — он подхватил меня под бедра и понес в кабинет, ногой захлопывая дверь прямо перед носом воображаемой Аллы Викторовны. — Мне положено повышать квалификацию. Ежедневно.

Я рассмеялась, обнимая его за шею.

Моя книга «Твой ход, писательница» вышла неделю назад и уже рвала топы продаж. Критики называли её «откровением века», читательницы сходили с ума, гадая, кто же прототип главного героя.

А прототип сейчас запирал дверь кабинета на замок и смотрел на меня так, как не смотрел ни на одну камеру в мире.

Жизнь, как оказалось, пишет сюжеты куда интереснее, чем я. И в этом сюжете у меня точно был хэппи-энд. Очень. Громкий. Хэппи-энд.