Глава 26

Сквозь закрытые веки Артем замечает внезапную темноту, распахнув глаза он оборачивается по сторонам натыкаясь на черноту.

Свет гаснет мгновенно, обрывая визуальный кошмар, погружая всех в абсолютную непроглядную черноту.

— Что за?.. — в тишине раздается резкий, недоуменный голос мужчины. — Серый, проверь щиток! Живо! – голос того, кто стоит рядом с Артемом.

Пространство тут же прорезают нервные, мечущиеся лучи мобильных фонариков. В их холодном сиянии подвал кажется еще более зловещим.

Воцаряется мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым хрипом Артема и приглушенным, полным ужаса мычанием Кати, все еще удерживаемой в стальной хватке.

Тот, кого назвали Серым, выхватывает фонарем открытую дверь, осторожно ступая по бетону, направляется к выходу. Другой амбал, рывком отпустив щиколотки Кати, лихорадочно прижимает палец к рации, пытаясь вызвать охрану периметра.

—Антон Александович, спокойно, всё под контролем, – твердый голос третьего. Металлическим щелчком достает из кобуры пистолет, целясь в темноту открытой двери, – Костян, что там?

—Не отвечают... – с нотками тревоги, пытаясь вызвать остальных по рации.

Серый выходит в темный коридор, напряженно шаря лучом фонарика по ступеням пустой лестницы. Воздух кажется густым и липким от ожидания и возможной скрытой угрозы. Он слышит лишь свое дыхание и гулкий стук сердца, напряженно бьющий импульсами в виски. Шаг...

— Приве-е-ет... — обманчиво мягкий, вкрадчивый шепот раздается почти у самого уха.

Мимолетное, бесшумное движение тени — и в слабом отсвете фонаря на мгновение вспыхивают светлые волосы, как предвестник смерти.

Серый замирает, широко распахнув глаза, не успев даже вскрикнуть. Он лишь судорожно оборачивается, прижимая ладонь к шее, откуда между пальцев мощными толчками начинает хлестать горячая кровь. Ювелирный, мгновенный разрез не оставляет шанса — работа мастера, привыкшего действовать быстро и без лишнего шума.

Качнувшись, охранник делает один неверный шаг обратно в комнату, заваливается на бок и тяжело падает на бетон, так и не осознав, чья рука прервала его жизнь. Фонарик с его телефона высвечивает неподвижное тело в луже, стремительно растекающейся багровой жидкости.

В воцарившейся на секунду гробовой тишине Артем, превозмогая жгучую боль в груди и пульсацию в раздробленной ноге, медленно поднимает голову. Сквозь липкий пот и кровь на его губах расцветает дикая, торжествующая улыбка. Он узнал этот почерк!Оставшиеся охранники лихорадочно водят стволами по сторонам.

Один из них, потеряв самообладание, бросается к Артему, приставляет дуло к виску.

— Вы…. кто там? Уроды! Сюда вышли! Или я его сейчас же грохну! Считаю до трех...— его срывающийся голос мечется по бетонным стенам, выдавая неконтролируемый страх.

Хозяин в это время не прекращая набирает охрану по мобильнику. Руки его дрожат, глаза мечутся по экрану...

В ответ воцаряется мертвая, давящая тишина. Никто не стреляет, никто не бросается в атаку, никто не выходит. Лишь звук тяжелого, размеренного дыхания Артема и всхлипы Кати, где-то в углу, нарушают этот вакуум.

—Раз...Два...Триии!!!!

— А дааальше? — из глубокой тени за углом раздается тихий, вкрадчивый голос Дэна. Звук мягким эхом обтекает углы подвала, лишая похитителей понимания, где именно находится источник. Рядом или в коридоре? — Ты решил, что будет дальше с тобой?

Второй охранник резко разворачивается на звук, направляя пистолет в темноту, но его рука заметно дрожит. В слабом отсвете упавшего фонаря на мгновение мелькает платиновый блеск волос и холодный отблеск серьги, тут же исчезая в тени, подобно неуловимому фантому, оставляя лёгкое дуновение ветра.

— Твоему сыну набили тату, — продолжает шепот, становясь как будто ближе. — Тебе мы набьем дату Смерти.

Глаза охранников впиваются в одну точку, на обманный голос.В этот момент за спиной того, кто держит Артема на прицеле, из абсолютной черноты бесшумно вырастает массивная фигура Макса, чьи мерцающие глаза в полумраке светятся первобытным гневом.

Глухой, отчетливый хруст позвонков разрывает тишину подвала, и тело охранника тряпичной куклой валится на бетон к ногам Артема.

Последний телохранитель в оцепенении замирает, дико и бесконтрольно водя стволом пистолета по пустоте, не в силах осознать, с какой стороны ожидать нападения.

— А я зде-е-есь... — шепот раздается прямо у его уха, обдавая мятным ароматом жевательной резинки.

Легкое, почти невесомое прикосновение холодного металла к сонной артерии заставляет мужчину дернуться, но Дэн мгновенно исчезает в тенях, растворяясь в темноте с бесшумной ловкостью. Он не просто убивает — он играет, забавляется, и этот танец со смертью явно приносит ему ледяной восторг. Охранник судорожно хватается за рану на шее, из которой толчками хлещет кровь, и оседает на пол, теряя сознание на всегда.

— Ну теперь можно и свет включить, — Макс довольно хлопает в ладоши, и этот звук в мертвой тишине звучит как выстрел, – хлопнув по плечу Артема, он отстраняется от друга, не стесняясь своих уже твердых шумных шагов, направляется к выходу. Проходя мимо хозяина дома, до сих пор теребящего свой гаджет, он останавливается, расправив плечи...

— Ты подожди меня, не уходи, — Макс игриво подмигивает ему, обнажая зубы в хищном оскале. Отбирает из его рук телефон наводит свет экрана на ошарашенное лицо с каплями пота и одним небрежным, но мощным движением отшвыривает его глубже к стене, окончательно лишая пространства для маневра.

В подвале снова вспыхивает свет, болезненно ударяя по глазам. Артем щурится, его лицо залито кровью, но губы растянуты в торжествующей ухмылке. Дэн выходит на середину комнаты, покручивая в пальцах окровавленный именной нож, на лице его играет безмятежная улыбка, словно он только что вышел из клуба, а не из кровавой бойни. Небрежным движением отбросив локоны волос со лба, он переводит взгляд на Катю: она застыла в углу, не в силах оторвать панического взора от тел, распластанных на бетоне. Ее зрачки расширены, дыхание прерывистое, а мир вокруг, кажется, окончательно потерял очертания.

Легким шагом с играющими чертиками в голубой пучине его глаз, Дэн приближается к Артему. Одним точным, выверенным движением он полосует стяжки на запястьях друга, одновременно сканируя его состояние профессиональным взглядом, несостоявшегося медика.

— А я предупреждал тебя, — бросает он с легкой укоризной, в которой, однако, нет ни капли злобы, – она того стоит? – наклонившись шепчет, кидая нечитаемый взгляд на девушку.

— Какого хрена так долго?! — игнорируя вопросы, Артем хрипит, чувствуя, как затекшие руки пронзает тысяча иголок.

Дэн лишь коротко смеется, вытирая лезвие ножа о штанину поверженного охранника. В этот момент в подвал возвращается Макс, чья массивная фигура заполняет собой дверной проем.

— Макс, поделись футболкой с куколкой, — командует Дэн, кивая в сторону дрожащей Кати.Артем, стиснув зубы и глухо рыча от боли, смешанной с яростью, пытается рывком подняться со стула, но мир мгновенно кренится набок.

— Подожди, не дергайся, Макс поможет, — Дэн жестко кладет ладонь ему на плечо, удерживая на месте. Он переводит взгляд на правую ногу Штейна и морщится. — У тебя закрытый... большеберцовой кости со смещением. Если сейчас встанешь — обломки порвут артерию. Сиди смирно.

Дэн медленно поворачивает голову в сторону хозяина дома, который, вжавшись в стену, пытается слиться с тенью. В глазах платинового блондина вспыхивает холодный, исследовательский интерес.

— Спасибо, — едва слышно шепчет Катя, когда Макс аккуратно разрезает путы на её запястьях. Она замирает, принимая из его огромных рук футболку, и невольно задирает голову, пораженная его колоссальными размерами. Макс кажется ей ожившей скалой, чья тень надежно укрывает от всего пережитого ужаса.

— Да всегда пожалуйста, — игриво подмигивает ей, помогая натянуть ткань на дрожащие плечи.

Но Катя уже не слышит — её взгляд прикован к Артему. Она срывается с места, пролетает эти разделяющие их пять метров и падает перед ним на колени, утыкаясь лицом в его избитую грудь. Он вдыхая ее запах волос, еще хранивший аромат его парфюма, прикрывает глаза, ощущая ее трепещущее сердце, беспокойные шептания и неумолимое обволакивающее тепло от ее маленьких ладошек. Рука его прижимает ее тело крепче, не обращая внимание на вспышки боли, словно опасаясь потерять что-то очень ценное, что-то очень важное в его жизни. Незаменимое...без чего ему трудно дышать. Его ладонь, содранная в кровь о гравий, бережно покоится на её затылке, зарываясь в спутанные волосы. Он чувствует, как её слезы обжигают его грудь, пропитывая остатки разорванной рубашки, и этот огонек возвращает его к жизни эффективнее любого адреналина.

—Тебя нельзя отпускать с поводка, Снегурка моя, – стараясь игриво подмигнуть, изучая ее лицо, запечатывая в памяти каждый дюйм.

Ее глаза беспорядочно бегают по его лицу, по сверкающим глазам. Она убирает со лба его мокрые локоны, пытается стереть разводы крови, от чего всхлипывает вновь, отмечая каждую его ссадину, что болью отдается в сердце.

—Нет..., – шепчет в приоткрытые губы, соприкасаясь лбами, – никогда.

Дэн наблюдающий за парочкой лишь усмехается, ведь ему не чужды чувства...для него это человеческая слабость. Он оборачивается на хозяина дома, неспешно сокращает дистанцию. Его движения пластичны и лишены малейшей суеты. Он останавливается в полушаге от вжавшегося в стену мужчины, склонив голову набок, отчего серьга касается его плеча. В его глазах застыл мертвенный штиль, а на чувственных губах играет та самая мягкая, «визитная» улыбка, за которой скрывается абсолютный холод и обещание медленных пыток.

— Тише… тише, Антон Александрович. Успокойтесь и медленно выдохните, у вас пульс зашкаливает, в вашем возрасте вредно так переживать. А где ваш сын? — Дэн произносит это почти нежно, его голос обволакивает, как холодный шелк, светлые глаза с синей радужкой не мигая впиваются в зрачки жертвы.

— Ну же, смелее, не заставляйте меня ждать, — Дэн чуть наклоняет голову.

— Он... он в Германии, — мужчина запинается, его голос дрожит от плохо скрываемого ужаса. — Он не в курсе... ничего не знал. Это только моя идея. Моя!

— Хм… идея. Вы это так называете? Пытки, насилие, убийство. Да вы садистический психопат…безумный гедонист, со слабым интеллектом? — Дэн сокращает дистанцию до минимума, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от лица Антона Александровича. — А поделитесь со мной, — шепчет он, и этот шепот пробирает до костей. — Ведь ты получаешь удовольствие причиняя физические и психо страдания? У тебя встает твой дряблый член при виде истерзанного, беспомощного тела? На женские крики и мольбы о помощи… в эти моменты ты чувствуешь себя Богом, с абсолютной властью над жизнью жертвы? Или ты всего лишь...

Мужчина, качнувшись от шока, с глухим стуком ударяется затылком о бетонную стену. Его мир, выстроенный на власти и деньгах, на глазах превращается в прах под этим ледяным, препарирующим взглядом.

— Я понимаю тебя… — Дэн расплывается в ироничной улыбке, отходя на шаг назад. — Я вижу все то, что ты пытаешь скрыть от меня под маской своего «безупречного величия». И мне очень любопытен твой физический предел. Ты — тупой дилетант, Я — мастер. Приятно познакомиться!

— Не трогайте Стаса… — из глаз Антона Александровича начинают катиться слезы, размывая напускную смелость.

— Я переведу деньги… сколько скажете… Он всего лишь подросток… сын…

— Как, блять, трогательно, мать твою, — сейчас Дэн смотрит на него с нескрываемым омерзением . — Твой выблядок уже продемонстрировал, на что способен. Это не милый и невинный мальчик. Не обманывайся и молись, чтобы Штейн не отдал тебя мне. Я пересчитаю все возможные твои нервные узлы, пока ты будешь верещать и ссаться от боли.

Мужчина, окончательно потеряв рассудок от паники, делает безумный рывок в сторону двери, но мощная рука Макса настигает его на взлете. Короткий, сокрушительный удар в челюсть обрывает этот порыв. Хозяин дома влетает в стену и сползает на пол, теряя сознание.

— Как грубо, Скааал, — укоризненно кивает Дэн, неторопливо поправляя серьгу. Он оборачивается к Артему. – Тебе решать.Между ними проскакивает опасная улыбка...