Зажжём!

Ринат

Утро первого сентября грозит обернуться каторгой. Мои бессмысленные попытки достучаться до своей ревнивицы привели только к жестокому недосыпу и стойкому желанию кого-нибудь прибить. Катя все эти дни была в сети, но на мою писанину упорно не отвечала. По крайней мере, читала, хоть на том спасибо. А больше всего меня сейчас бесит Снежинская. Только она способна нагадив человеку в душу, с таким ангельским умиротворением завтракать с ним за одним столом. И не подавится ведь, стерва.

Обхватив изящную чашку ладонями, Карина невыносимо медленно подносит её краешек к губам, и когда те, наконец, соприкасаются с тонким фарфором, у меня сердце сбивается с ритма. В отличие от сестрицы, я прекрасно осознаю, что именно к ней испытываю и чего мы оба так сильно хотели тем вечером в отеле. Жаль, она краснеть в моём присутствии перестала, было забавно, хотя в глаза до сих пор не смотрит. Одуреть, уже больше недели прошло, надо же, скромница какая.

Я всё надеялся, что со временем наши с Кариной отношения станут проще. Думал, когда маленький монстр чуть повзрослеет, мы, наконец, придём к взаимопониманию, и ждал, искренне ждал, когда же её присутствие перестанет меня так сильно волновать. Пора признать очевидное — я наивный мечтатель. Наша неприязнь, как и порочное сводящее с ума влечение с годами только накаляется.

Иногда её деяния со стороны кажутся хорошими, но это как в шахматной партии — она жертвует пешкой, чтобы убрать слона. К тому же такие случаи редкость, в отношении меня и вовсе немыслимость. Со мной она не прикидывается, а предпочитает действовать напролом и если начистоту — меня это радует. Лицемерие не тот проступок, на который я смог бы закрыть глаза, остальное мелочи.

— Ринат, Карина, закругляйтесь, — мамин бодрый голос напоминает, что пора завязывать с размышлениями и тащить свои чресла туда, куда идти совсем неохота, другими словами в универ.

День знаний, чтоб его.

А быть сейчас хочется рядом с Катюшей, и желательно наедине. За два месяца вынужденной разлуки, пока она моталась к своей матери в Лондон, я успел ух, как по ней соскучиться! И если бы кое-кто неугомонный не подсуетился, вечером меня ждало бы отменное свидание с последующим не менее желанным продолжением. Пусть от нашей близости у меня никогда не срывало крышу, но Катя вызывает во мне тепло и нежность. Теперь моя девушка в обиде, я в пролёте, одной Карине всё нипочём. Сидит, ресничками хлопает да чай попивает. Я её даже с парнем ни разу не видел, Эд не в счёт, с его стороны страстью не пахнет. Может быть, с ней что-то не так?

Пока едем в машине, незаметно приглядываюсь к Снежинской. Всё с ней так. Сестрица повзрослела, клетчатая юбочка открывает стройные ножки, а блуза обтягивает округлившиеся, где надо формы. Одни глаза остались прежними — надменные васильковые льдинки, но, ей-богу, её глаза меня сейчас волнуют меньше всего! Слишком хороша стала чертовка…

Карина каким-то образом чувствует моё пристальное внимание, это заметно по забегавшим глазам и нервному подрагиванию пальцев, которое она неосознанно пытается скрыть, сжав их в кулачки. Идиотизм, но у меня от этого жеста в горле пересыхает. Даже воздух в салоне становится каким-то вязким и горячим. Что же я за псих?! У меня есть девушка, а я откровенно пялюсь на сводную сестру, испытывая при этом чёрт-те что. Ну нафиг, с завтрашнего дня буду ездить отдельно.

Из машины мы выскакиваем пулей и, не сговариваясь, расходимся в разные стороны.

— Покоцались опять? — приветственно хлопает меня по плечу Вова Зябликов. Один из Карининых гномов, к настоящему времени уже бывший, что не помешало ему поступить вслед за ней на юридический. Надежда умирает последней. Впрочем, неприступность Снежинской сломила даже его.

До парня ещё прошлой зимой дошло, что такое чудо обычному малообеспеченному гному даже в сказке не светит, и он от неё отступился. Начал встречаться с порядочной тихой девушкой, которая сохнет по нему, наверное, с первого класса. В общем, зажил полноценной жизнью, вдали от морального гнёта своей бессердечной Белоснежки. Мы с ним как-то незаметно сблизились и на сегодняшний день стали лучшими друзьями.

— Да ну её, — отмахиваюсь, прекрасно поняв о ком идёт речь. Наши с Кариной неприязненные отношения ни для кого не секрет. Вова как-то метко охарактеризовал их: "тёплые, как покойник", в чём я полностью с ним согласен. — Ты мне лучше скажи, Катя уже здесь?

— Не-а, опаздывает, — сочувствующе кривится Зяблик. — Что, сильно обиделась?

— Ты тоже в курсе? — уточняю, окидывая угрюмым взглядом двор университета. Что-то мне подсказывает, что я неверно оценил масштаб проблемы.

— Чувак, ты знатно проштрафился, — качает головой мой друг, подтверждая тем самым мои наихудшие опасения. — Белка у нас девушка популярная, так что твоих подвигов не видел только слепой. Те крали хоть стоили траблов?

— Пошёл ты, — беззлобно толкаю Вову в плечо и усмехаюсь. — Разберусь. Давай к нашим.

Катя появляется лишь к середине пары, грустная и неприступная. Её вид заставляет почувствовать себя настоящим козлом, для которого верность не более чем пустой звук. Я стараюсь заглянуть ей в лицо, закидываю сообщениями в попытке хоть как-то обратить на себя её внимание, совсем не вникая в монотонную речь препода. Безрезультатно. Катя нешуточно обиделась, даже села на самый дальний ряд. Мне в глубине души тоже обидно, её недоверие целиком незаслуженно, разве я хоть раз давал повод для ревности? Делом ни разу, а мысли… тут, конечно, засада. Знал бы как — давно бы от них избавился. Тем не менее, с тех пор как мы стали парой, я не позволял себе ничего лишнего, почему же она не верит?! Ломая голову над этим вопросом, прожигаю взглядом её точёный профиль и едва дожидаюсь перемены, чтобы объяснится.

Какой там!

С первым же звуком звонка Катя кометой срывается с места и бежит к выходу. Видел бы это зрелище физрук, вне сомнений поставил бы зачёт автоматом. Я кидаюсь следом, оставляя все свои пожитки лежать как попало на парте. Если заставить её себя выслушать, она сможет понять.

Не смогла. Или не захотела, чёрт их, девушек разберёт!

— С каких пор ты стала так безоговорочно доверять Снежинской? — начиная закипать, спрашиваю Катю, которая говорит со мной лишь благодаря тому, что я обхватил её за плечи и не отпускаю. Этот тупиковый разговор крутится по замкнутому кругу.

— Я доверяю не Карине, а своим глазам, — наверное, в сотый раз повторяет она. Заело что ли? — Ты не выглядел несчастным!

— Конечно, нет! Потому что был в шоке. Это подстава, Катюш, дураку понятно. Милая, хватит дуться, мне нужна только ты. — Она вроде как затихает, и я решаю закрепить победу поцелуем. Зря. Щёку тут же обжигает звонкая пощёчина. Кто-то ехидно хихикает. Обернувшись на смех, зло чертыхаюсь — вокруг яблоку негде упасть от любопытных. И в собравшейся вокруг нас толпе я сразу же выхватываю торжествующий взгляд холодных, васильковых глаз.

Стерва.

Катя резко дёргается в моих руках. Я её отпускаю. Пусть бежит, остынет — поговорим. Надоело быть клоуном.

Пары закончились, на душе раздрай, дома никого. Лишённый необходимости куда-либо спешить, бесцельно брожу по коридорам в надежде отвлечься от переполняющей меня злости. Не могу понять, как Катя может быть такой наивной? Дураку понятно, что я не вру, но нет же! Упёрлась как баран и всё тут. По её версии вмешательство Снежинской никак не отменяет того факта, что я сам дал повод липнуть к себе и в придачу трогал посторонних девушек.

Трогал! Что за бред?! Да я всю жизнь буду кого-то трогать: в метро, при рукопожатии, мало ли где. Это разве измена?!

Я знал, что Катя жуткая собственница, но сейчас её логика просто вымораживает. В придачу голова гудит, как улей после бессонной ночи и беспощадной в своей глупости ссоры. К чёрту всё! Стены универа почти опустели, задерживаться смысла нет, лучше схожу в ДК, разомнусь. Только рюкзак сначала заберу.

У аудитории резко притормаживаю, заметив за приоткрытой дверью Снежинскую. Непроизвольно сжимаю кулаки. Руки так и чешутся чем-нибудь её приложить. Низость этого порыва ужасает, но что-то мне подсказывает, что на сей раз сдержаться будет крайне сложно. Что ж придётся немного переждать, дабы не искушать судьбу. Начинать учебный год с рукоприкладства не лучший способ расплатиться с отчимом за оплату моего обучения. К тому же Карина всё-таки девушка, а не бесполый монстр, о чём я в такие моменты имею обыкновение забывать.

Отходя от двери, слышу ехидный голос Эммы.

— Серьёзно, Белка, ты реально ни с кем еще, ни разу ни-ни?

Я почти мгновенно зависаю. Мне жизненно необходимо знать её ответ. Зачем? Без понятия, но заставить себя сейчас сдвинуться с места практически нереально.

Мне хорошо её видно, Карина сидит на преподавательском столе и лениво поигрывает полуснятой туфелькой, надменно игнорируя прозвучавший вопрос.

— Да быть такого не может! Ты уже второкурсница, вокруг тебя постоянно крутится куча симпотных парней, а ты даже ни с кем ещё не целовалась?! Только не обижайся, Белка, но как твоя подруга я должна спросить… не надумай себе чего, на нашу дружбу это никак не повлияет, но всё же, мы много времени проводим вместе, и мне будет спокойней знать…

— Договаривай уже, не юли, — резко перебивает её Карина, не отвлекаясь от копания в своём айфоне.

— Прости, но я должна знать правду. Ты точно натуралка?

Карина едва не роняет свой гаджет, а я — челюсть. Ну и темы у них…

— Точнее некуда, — хмуро отвечает Снежинская, срывая облегчённый выдох Эммы.

— Так почему тогда? Неужели всё ещё веришь, что Климов оттает и осчастливит тебя?

— Не верю, а уверенна, чувствуешь разницу? — Карина медленно соскальзывает со стола и поправляет задравшуюся юбку, а у меня огнём простреливает в паху. Приплыли, блин. — Первый мой поцелуй и всё такое будет исключительно с Эдиком. Я размениваться не собираюсь.

— А если Эд и дальше продолжит ломаться?

— Значит сломаю. А после всё равно приползёт, куда он денется. Я слов на ветер не бросаю.

Вникать дальше в этот бред я не собираюсь. От гонора сестрицы вдруг становится тошно и брезгливо. Её послушать, получается, бедолага Климов вообще права на выбор не имеет. Не хочет — заставим, третьего не дано. М-да уж, диктатор в юбке.

— Вот ты где, Трошин! — хлопает меня по плечу Чижиков с третьего курса, не успеваю я сделать и пары шагов. После той давней школьной драки на день влюблённых эта перекачанная шпала настойчиво ищет со мной дружбы, а меня такая перспектива совсем не вдохновляет, какой-то он мутный. — Я тебя обыскался. Ты в кабинет?

— Ага. Вещи заберу и домой.

— Да погоди ты, слинять всегда успеешь, — беззаботно заявляет Чиж, заходя за мной в аудиторию. — Тем более есть тема куда круче, чем тухнуть дома.

— Например? — интересуюсь без особого интереса, скорее из вежливости.

— Оппа, куколки, привет! — отвлекается он на навостривших ушки Карину с Эммой, которые синхронно шуршат конспектами, изображая активную деятельность.

Эмма кокетливо здоровается в ответ, Карина лишь снисходительно кивает. Королева, блин. Это Чижу ещё повезло числиться у неё в друзьях, если, конечно, такая формулировка применима к системе её взаимоотношений.

Тем временем, приосанившийся Чиж продолжает:

— Девчули, вас тоже касается. Ита-а-а-ак… — тоном шоумена затягивает он, — Сегодня у меня на хате будет грандиозная вписка в честь дня знаний! Так что, собираем вещички, зажжём!

Его энтузиазм разбивается о глухую стену всеобщего безучастия.

— Да ну, ребятки, вы, что прикалываетесь? — растерянно уточняет он.

— Я пас, — равнодушно отказываюсь, закидывая рюкзак за одно плечо, и направляюсь к двери.

— Ринат, погоди, — перехватывает мой локоть Карина. Нешуточное изумление вынуждает меня притормозить, и даже дослушать чего она хочет. — А кто ещё там будет? — быстро уточняет она, повернувшись к Чижикову.

— Почти вся моя группа, плюс Эд обещал парочку своих кентов привести.

— Мы тоже будем. Адрес скинь, — решает за всех моя наглая сестрица, чем вводит Чижа в состояние полнейшего восторга, а меня в раздражённое недоумение.

— Мы? — иронично уточняю у вцепившейся в мою руку Карины.

Она недовольно смотрит в сторону любопытных Чижа и Эммы, после чего тянет меня в дальний угол кабинета, где нас никто не сможет услышать.

— С ночёвкой меня одну родители не отпустят, только в твоём сопровождении, — быстро шепчет плутовка, постоянно поглядывая в сторону своих друзей. — А мне туда попасть, умереть как надо.

Её мотивы очевидны — шансы раскрутить Климова на что-то более серьёзное в неформальной обстановке значительно возрастают. Интересно только, с чего она решила, что я стану ей помогать?

— И? — уточняю как можно равнодушней. Пусть понервничает.

— Пошли вместе. Я тебя ещё никогда ни о чём не просила.

— Зато требовала.

— Ринат, ну пожалуйста. Не будь таким врединой, — она закусывает нижнюю губу и умоляюще заглядывает мне в глаза, так искренне, что я стыжусь своего эгоизма. Какая мне разница, где провести этот пятничный вечер? Увидев моё колебание, Карина встаёт на цыпочки и повторяет мне на ухо, почти касаясь губами кожи: — Пожалуйста… буду твоей должницей.

— Я позвоню отцу, — говорю, всё ещё чувствуя на себе её дыхание. Ошеломляющее и в то же время паршивое чувство, будто душу в кипяток окунули. Но в следующий момент сестрица практически беззвучно выдыхает «Тролль» и отстраняется, коварно хихикая. Меня вдруг посещает неприятное чувство, будто кое-кого, чрезмерно доверчивого, только что использовали. По сути, так оно и есть, но я скорее откушу себе язык, чем откажусь от своих слов.