Глава 14

Ася.

Никогда не чувствовала себя после сна такой… разбитой. В голове, словно только что ударили в какой-то музыкальный инструмент и звучит: «Бомммм…». Так протяжно, вызывая легкое подташнивание.

Во рту сухо. Громко причмокиваю, пытаясь понять, куда делась влага. Глаза не могу разлепить, их будто склеили. А тело вообще не чувствую, словно кроме головы у меня нет больше ничего.

Я превратилась в Колобка!!!

Пытаюсь припомнить вчерашний вечер, но кадры нечеткие, а события сумбурные.

Где-то хлопнула дверь. Господи, хоть бы папа не видел меня вчера такой… никакой. Это ж нотации будет читать еще несколько недель. У нас и так с ним отношения не очень, а после моего непонятного даже для меня состояния-нестояния, у него появится реальный повод для гнобления.

-Проснулась? Как себя чувствуешь?

Ой-ой!!! А ведь это голос не папы!

Резко принимаю сидячее положение. О, прозрела! От шока глаза в миг распахнулись.

Вот это встряска с утра пораньше! Теперь, кроме головной боли, я стала чувствовать и свое сердце, которое колотит в таком бешеном темпе, что аж уши заложило.

Кого-кого, а… этого типа я не ожидала увидеть. Он стоит на пороге с чашкой, судя по запаху, кофе и… он голый! Ладно, вру, вокруг бедер обмотано полотенце, но!!! Это зрелище не для девятнадцатилетней девственницы! От увиденного, так крепко зажмуриваю глаза, что чувствую натяжение кожи на затылке.

-Нет… - Громко стону, - только не вы…

-Уверяю тебя, я не самый плохой вариант, - ухмыляется, гад, - учитывая вчерашнюю ситуацию.

-О чем вы? – падаю обратно на кровать и накрываюсь одеялом с головой. Так ситуация выглядит не такой… ужасающей. Я в домике, и, чтобы не случилось, одеяло спасет меня от позора.

-Ой, что было, что было, - голосом причитающей бабки, говорит этот тип очень даже сексуальной наружности. Вот не зря я его опасалась все это время, за маской дружелюбного человека, скрывался мужик-извращенец.

Кладу себе руку на грудь, пытаясь угомонить сердце. И тут! Шок номер два. Я голая! Ладно он, но я! Чего уж там, довожу дело до конца и кладу руку на свой зад… как оказалось тоже голый. Все! Это дно. Ася, ты пробила дно. Если кто и постучит, то это будут черти.

-Ася, высовывай свой нос из укрытия, прими данность, как факт, - вот о чем он сейчас, а?

Все, я смелая девочка… ли? Надо поговорить. Да, именно так и решают проблемы взрослые – разговором.

Отбрасываю край одеяла и снова сажусь, придерживая край так, чтобы не светить голой грудью.

-Как я тут оказалась? – сразу вопрос в лоб.

-Я тебя принес на плече.

Он смотрит с кривой ухмылкой и попивает кофеек, а мне хочется запульнуть в него подушку, чтобы стереть ее. Как вы понимаете, его ответ не навевает мне никаких воспоминаний.

Что, мать вашу перемать, вчера произошло?!

-Так не пойдет. Если вас устраивают подобные ответы, то меня нет. Расскажите все. Мне надо оценить масштаб катастрофы.

-Ладно, - как-то больно легко он соглашается, значит правда однозначно мне не понравится. – Я, случайно, просто из скуки, пошел в лаунж-бар и… увидел тебя с компанией. Пил виски, никого не трогал… а потом, буквально краем глаза, - его уточнения, это капец, как важно, они реально доводят до припадка, - увидел, как парень твоих мечт, идеал…

-Короче, - нет, я не вынесу, если он продолжит рассказ в таком русле. Раньше сойду с ума от домыслов. Но и злить его не в моих интересах. – Давайте, по существу, и без обеляющих вас дополнений.

-Ну, раз тебе нужен сжатый вариант, - делает жест рукой, типа, «пеняй на себя, ты многое теряешь», продолжает. – Его друг, который сидел справа от него, бросил в стакан своей спутнице таблетку, а твой ухажер, недолго думая, проделал тоже самое. Вы пришли, выпили, как понимаю за здоровье именинника, и тебя унесло. Он вытащил тебя полувменяемую на улицу, волок на стоянку к своей машине, чтобы оприходовать.

Смотрю на него не моргая, пытаюсь усвоить сказанное. А вот переварю ли? Ни хрена не соображаю. Зачем Артуру мне что-то подмешивать?

Может этот… Никто врет? А ему это зачем?

Одно я понимаю четко, что кто-то что-то сделал, а я голая!

Пока все не в пользу этого мужика со стальными прокачанными мышцами и витиеватыми татушками на теле, прикрывшего свое «богатство» полотенцем. Ведь Артура здесь нет, и он не может ничего сказать в свое оправдание.

-Это вы так решили? Может он хотел отвезти меня домой?

-Ага, и поэтому просил тебя не портить ему праздник и шевелить ногами, обещая незабываемый трах?

-Это вы придумали или он вам сказал?

-Нет. Это он говорил тебе, а я просто слышал. И ты бы слышала, если бы не валялась мешком на газоне со стеклянными глазами и была вменяема.

Тру рукой лицо, пытаясь стереть с себя морок. Может, если ущипнуть себя, то я проснусь? Точно! Это сон! Дурацкий, неприятный, пугающий… но сон. Щипаю себя за руку. Черт, больно. Как не прискорбно, но я не сплю. Пора очухиваться и разгребать навалившуюся реальность.

-Ладно, допустим…

-Что значит, допустим, - возмущается еще, ты смотри, - я рассказал все, как было.

-Окей, я принимаю ваш рассказ за… реальность. Но! Как я оказалась здесь? Да еще и голой!?

-Все легко объясняется, – как у него все просто и легко, прибила бы его! – Я его… немножко ударил, припугнул и… закинув тебя на плечо, принес к себе.

-Ударили!? Припугнули?! Вы его избили?

-Смотри, - поставив чашку на комод, протягивает руки вперед, - у меня даже костяшки не сбиты. Так, пнул разочек… в воспитательных целях.

-Гм… Оставим пока Артура за скобками, вернемся ко мне. Почему я голая? У нас… мы…

-Из тебя вчера такая-никакая жрица любви была, что ты могла подрабатывать только дровами на лесопилке. А голая потому, что сама разделась. Причитала: «Мне плохо. Мне жарко» … И вещи с себя срывала, бегая по квартире, как курица без башки. Чтоб как-то тебе помочь, засунул тебя в душ под прохладную водичку. Ну вытер потом и в кровать уложил. – Сглатываю ком во рту, а он стал поперек и слово не дает сказать. – Да не парься ты. Что я баб голых не видел. Поверь моему опыту, у всех все одинаковое. У всех, что спереди, что сзади - все по вертикали, ни у кого горизонтального ничего и никогда не видел. Грудь у тебя нормальная, не висячая, стесняться нечего.

Укладываюсь ровненько на постели, как покойник в гробу, еще и ручки сложила, как полагается.

-На каком мы этаже?

-На седьмом, а что?

-Я сейчас от позора и стыда упаду прямо на первый и разобьюсь вдребезги.

-Ой, - машет рукой, словно от назойливой мухи отмахнулся, - не страдай. Радуйся, что не очнулась на стоянке под пьяным прынцем помятой Золушкой. Выдохни, бобер! Я ж смотрел на тебя по-братски.

-А вы сейчас по-братски щеголяете передо мною в одном полотенце?

-А чего стесняться? Обычно, я хожу голым, так что это лайт версия, для впечатлительных и слабонервных. И вообще, я только из душа. Ритуал у меня такой: душ, а потом пить кофе в чем мать родила. Это мой личный метод настроиться на рабочую волну. Антидепрессант такой.

-Обязательно попробую… когда отдельно жить буду, - говорю монотонно, загробным голосом.

-А с кем ты живешь?

-С папой, - вот зачем ему эта информация? Нет, все-таки он меня бесит… а еще злит, своей мнимой положительностью, дружелюбностью и… адекватностью. Последнее мне сейчас ой как бы пригодилось, чтобы в полной мере осознать все происходящее.

-Таблеточку дать? – заботливо интересуется Никто.

-Какую?! – громко взвываю, как корова, да так, что сама пугаюсь.

-Спокойствие, только спокойствие, - поднимает руки, будто собрался защищаться от меня, - обычную, шипучую, от головной боли.

-Переживу, - заматываюсь в одеяло, и пытаюсь встать.

-Говорят, что головную боль терпеть нельзя.

-Нельзя ничего не помнить и оказываться в квартире со взрослым мужиком при странных невыясненных обстоятельствах. Остальное – мелочи.

-Я же тебе все рассказал, - на лице, как и в голосе, обида.

-А где мои вещи?

-Уже уходишь? И даже кофе не выпьешь?

-Напилась уже…