Глава 13

Анна

День проходит… интенсивно. Избавиться от наваждения в виде черноглазого дьявола не выходит, потому что… да потому что он везде! На фотографиях в чужих телефонах, на плакатах чемпионата, в телевизорах и… просто вез-де. Как будто следует за мной тенью. И появляется в зале, где я быстро заканчиваю пробежку на дорожке. И разминается на траве с тренером по физподготовке прямо рядом с моим кортом. Даже когда я после интенсивной тренировки, выдохшись, шагаю к раздевалке — сталкиваюсь с ним взглядом. Он идет по параллельной дорожке, удерживая мое внимание, будто магнитом. Мне кажется, что он последует за мной в женскую раздевалку, но, к счастью, мы расходимся в разные стороны.

Вода в душе оказывается чуть теплой, но мне это даже на руку. Успокаивает. Остужает. Я держу в голове мысль, что должна встретиться с Исабель, и это помогает мне не ставить крест на этом дне так сразу. А через час я сижу в гримерке, где меня, по словам визажистов, собираются лишь слегка освежить, потому что я и так выгляжу соу бьютифул. По-моему, девочки мне льстят, но я им все равно искренне улыбаюсь. Они знают свое дело: затягивают мне волосы в высокий хвост и подкручивают его, чтобы идеально смотрелся на карточках в официальном профиле, которые нам сегодня собираются обновить.

Мне как раз наносят легкие румяна под цвет губ, когда дверь в небольшую комнату с щелчком открывается, и легкая атмосфера, что царит вокруг, меняется в одно мгновение. Я с закрытыми глазами чувствую опасность. Она оседает тяжестью в груди. Затрудняется дыхание, учащается пульс. Вокруг появившегося на съемки не по расписанию Де Виля начинается суета, но я даже не оборачиваюсь. Притворилась бы мертвой, как опоссум, если бы могла.

— Да что тут поправлять с таким-то лицом? — заигрывает с ним на ломаном английском женщина азиатской наружности, которая только что была занята мной. — Это же идеальные пропорции, как у Давида!

Она хихикает глупо и вызывающе, на что Де Виль совершенно бесстрастно просит припудрить ему носик. Чем вызывает массовые судороги из-за приступов неконтролируемого смеха в гримерке. Где становится нечем дышать, когда он садится на соседний от меня стул.

Я, уловив момент, пока девушки отворачиваются, наклоняюсь к нему и со всей злостью, которую не сдержать, шиплю:

— Какого черта? Что ты здесь делаешь?

— Пришел на съемку, — Де Виль пожимает плечами.

— Сейчас не твоя очередь! Ты что властелин времени? Тебе…

Я отшатываюсь, потому что нас прерывают. Только его это не останавливает.

— Не думаете же вы, мисс Филатова, — произносит он на русском, который здесь никто особенно не понимает, — что я здесь ради вас?

Он сохраняет покерфейс. Сволочь. Никто и не подумает, что он играет со мной. Даже его голос — ровный, негромкий, спокойный. Алекса выдает только горящий взгляд. Я игрушка, которая его забавляет? Чертов. Хрен. Де Виль!

— Не много ли вы на себя берете? — ухмыляется он, когда я не отвечаю, а затем добавляет уже на серьезном английском для всех: — Я проспал. Прошу прощения, что отвлекаю вас от работы с мисс Филатовой.

Все тут же бросаются утверждать, что ничего страшного не произошло и они справятся с нами двумя. А я медленно закипаю, наблюдая в отражении, как он прячет улыбку в уголках губ.

— Бурная ночка? — выплевываю в его сторону яд.

— Жаждешь подробностей?

За нами, перекидывающимися фразами на русском, с интересом и непониманием наблюдают. Мне это внимание не нужно, поэтому я демонстративно отворачиваюсь от Алекса. И, конечно, чтобы не развивать мысль и не представлять, как он веселился со всеми теми красотками, которых я наблюдала в непосредственной близости с ним на вчерашних фото.

Больше не заговариваю, не реагирую на него открыто, хотя определенно чувствую на себе его взгляд. В том числе и в фотостудии, пока тот дожидается своей очереди. И под студийным светом, куда загоняют нас обоих, потому что кому-то из организаторов это кажется замечательной идеей.

Я вылетаю оттуда ровно через пять минут без объяснений. Сразу после того как, выполнив просьбу фотографа встать ближе к Де Вилю, случайно касаюсь его дьявольски упругой ягодицы, и меня больно бьет током! Он улыбается, шепнув мне, что может расценить это как сексуальное домогательство, а я злюсь до дрожи и мечтаю провалиться сквозь землю.

— О боже, привет! — весь мой гнев мгновенно сходит на нет, как только я натыкаюсь на Исабель с ее широченной улыбкой, какой она всегда встречает меня.

Крепко-крепко обнимаю подругу под фальшиво возмущенные крики, что я ее сейчас придушу — она вцепилась в меня не меньше. Нам везет, что мы любим друг друга одинаково сильно.

Мы подружились с ней всего пару лет назад, но иногда мне кажется, что я знаю Исабель уже три жизни. Тогда у нас был примерно одинаковый рейтинг — плюс-минус несколько строчек. Я с трудом, но обыграла ее при первой встрече, а она заявила на послематчевой пресс-конференции, что я заносчивая задница, которая косит под Шарапову, не дружившую ни с кем из девушек, и делаю вид, что лучше всех, хотя это не так.

Меня ее слова сильно задели, потому что я так не считала. Как раз наоборот — я с трудом убеждала себя, что достойна быть среди всех этих сильных и талантливых теннисисток. И уж точно не вертела ни от кого носом, просто с детства тяжело шла на контакт. Мне было проще все самой.

Тем же вечером мы столкнулись в отеле, и я, догнав ее, со всей твердостью сказала, что она не права.

«Тогда пошли», — помню, ответила мне. Мой вопрос «куда» остался без ответа, но в тот раз я впервые перебрала текилы. Зато завела подругу, которая стала для меня глотком свежего воздуха. И как бы сильно против нашего союза не выступал мой папа, считающий, что она плохо влияет на меня, я точно знаю, что без нее бы не справилась. И уж точно не пережила бы многие личные моменты, которыми не могла поделиться ни с кем другим. Как, например, ту статью, смысл которой отец даже не понял. Когда Джонни, солист группы, с которым я сходила на несколько свиданий, сообщил в прямом эфире всему миру, что целуюсь я, как dead frog. Просто потому что я просила его не спешить какое-то время и подождать с сексом, пока не буду готова. Козел. Исабель обожала его песни, но ради меня навсегда удалила их из плейлиста. И даже распустила слух, что член с его-то ростом у него мог быть и побольше.

Сейчас Иса сильно скатилась в рейтинге — уже за восьмой десяток — и пропустила несколько турниров, потому что собралась замуж за своего разбогатевшего школьного друга. Там у них история любви, как в самом настоящем романтическом кино, где они всегда любили друг друга, но ждали пятнадцать лет, чтобы признаться в этом. Я очень боялась, что нам станет сложнее общаться, из-за того что мои успехи растут прямо пропорционально ее неудачам, но… нет. Мы общаемся, как и раньше, когда могли не видеться несколько месяцев подряд, а потом она через океан летела ко мне на день рождения, чтобы я не праздновала его с отцом и Патрисией.

— Эй, а это не секси-задница Де Виля отсвечивает там, пока его везде ищут? — сведя брови, слишком громко, чтобы мы могли остаться незамеченными, спрашивает Исабель.

Дьявол, конечно же, смотрит в нашу сторону с привычной ухмылкой, будто подыгрывая.

— У тебя галлюцинации, — я подталкиваю ее к фуршетным столам и сходу вручаю тарталетки с креветками. Кажется, в этом мире только еда может заставить ее замолчать.

— Как перестать жрать, а? — ругается она на английском с сильным акцентом.

Исабель — испанка во всем. Болтает со скоростью миллион и два слова в минуту, во всем прямолинейна и не стесняется в выражениях. На корте очень эмоциональна и экспрессивна — почти Де Виль в юбке. Ее даже несколько раз удаляли за брань и споры с судьей. Грубоватые черты лица, жгуче-темные волосы. Она массивнее меня, но это не мешает ей быть милой и обаятельной, когда она этого хочет. Видели бы вы ее с Максом, женихом, вас бы стошнило радугой от их «муси-пуси».

— Тебе — никак. Разве еда — это не смысл твоей жизни? — толкаю ее локтем в бок, заливая в себя побольше ледяной воды. Чертова жажда и красные щеки.

— А придется. Опять в интернете пишут, что меня раздуло. О беременности начали болтать, — она все это говорит неразборчиво, жуя уже вторую тарталетку.

— А ты… нет? — аккуратно интересуюсь я.

— Конечно нет! — Исабель таращит на меня глаза. — По крайней мере пока нет. Мне нужно еще в платье Веры Вонг влезть! Я приглядела несколько на сайте, но там фасоны, которые не подразумевают наличие живота.

Она рассказывала, что мечтает о пышной церемонии и лепестках роз, которые по проходу раскидает какая-нибудь малышка. Даже собиралась подобрать девочку в модельном агентстве, но у Макса нашлась подходящая племянница. И не скажешь так сразу по Исе, что она романтик, каких еще надо поискать.

— Так что, свадьба в конце апреля? — спрашиваю, все еще не веря в реальность происходящего.

— Ага! Ты уж подстрой свой плотный график под мою вечеринку, — отвечает она.

— Я буду. Не сомневайся.

— Я не тренировалась нормально недели три, — Иса вертит в руках очередную тарталетку. — И судя по двум лишним килограммам, буду перекатываться по корту, как ваш этот… круглый…

— Колобок? — подсказываю ей и тут же прыскаю со смеху. В свое время эта история в моем вольном пересказе произвела на нее неизгладимое впечатление.

Но Исабель в ответ даже не кивает мне, потому что отвлекается на Де Виля, который с безразличным видом шествует мимо нас в видеостудию для интервью. И не одна она — его провожают взглядами почти все присутствующие. Что за магией он обладает? Я выделяюсь на общем фоне, как раз потому что специально не смотрю на него — и это не ускользает от внимания подруги.

— И что я пропустила? — шепчет она заговорщическим тоном.

— Не понимаю, о чем ты, — я демонстративно разглядываю стол с закусками, которые есть не хочу, проверяю часы и с раздражением отмечаю про себя, что запись видеоинтервью у меня назначена через десять минут, но какое Де Вилю дело до этого, да?

— С каких это пор Алекс Де Виль смотрит на тебя, как на Холли с сиськами?

Я хмурю брови, делая вид, что реально не знаю, что она имеет в виду.

— В смысле?

Исабель демонстративно закатывает глаза так, что на секунду я вижу только белки без зрачков.

— С обожанием и ненавистью, которая может вылиться в жесткий…

— Иса!

Судя по ее опасному прищуру, этим неравнодушным вскриком я сдаю себя со всеми потрохами.

— Так, мне нужны подробности. Это будет сенсацией! Я слышала, у него давно никого постоянного нет. Была какая-то Мелисса, тоже теннисистка, они вроде бы из одной золотой задницы вылезли и бла-бла-бла, — подругу несет, как сорванный кем-то стоп-кран паровоза, ее не остановить. — Правда, замутили они, только когда она свалила из спорта из-за травмы. Видимо, наконец дала парню. И встречались что-то долго прям, года три. А как расстались — та моделью стала. А Де Виля с тех пор не замечали с одной барышней дважды. Во все тяжкие пустился парень.

— И откуда ты все это знаешь? — спрашиваю, когда она делает паузу в несколько секунд, видимо, закончив увлекательный — и довольно содержательный — рассказ.

— Я что, зря веду блог?

Точно.

— Хотя просмотры в последнее время стали отстой. Собственно, как и мой рейтинг в WTA. Но вот если бы я сняла, например, голый пресс Де Виля…

Чего?

— Как думаешь, сумеешь подсобить подруге?

Я моргаю несколько раз, прежде чем посылаю ее на русском словами, которые она и без перевода понимает. И отворачиваюсь, чтобы через прозрачные стены наблюдать, как Алекс подписывает стопку фотографий, а следом ему в руки подсовывают футболку с… черт, это же не то, что я думаю? Не люминесцентный маркер? Я бы не поверила, если бы Де Виль не поднял на меня взгляд и не ухмыльнулся, давая понять, что это именно он.

Я краснею от стыда и осознания, что Исабель тоже это видит.

— Анна, — произносит Иса над ухом строгим тоном.

— Мисс Филатова, — но мне везет, когда меня очень кстати зовут подписать документы и согласовать фото для выкладки.

— Я все равно дождусь тебя здесь, Анна Филатова! — летит грозное вслед, и я знаю, что рано или поздно не отверчусь от нее, но буду пытаться до победного. Потому как чтобы признаться в чем-то ей, нужно для начала договориться с собой.

Когда я наконец дожидаюсь своей очереди на интервью (на двадцать минут позже оговоренного времени!), то проскальзываю мимо выходящего Де Виля, даже на него не взглянув. И изо всех сил игнорирую желание показать средний палец Исабель, которая ловит Алекса и уже что-то втирает, активно жестикулируя и не забывая периодически тыкать пальцем в мою сторону.

Я прикрываю глаза и делаю вдох, чтобы перестать ненавидеть весь мир, из-за того что меня волнует Алекс-чертов-Де Виль. Я готова. Репетировала перед зеркалом и придумала ответы на самые каверзные вопросы про проигрыши: даже о моем «элитном комплексе», как журналисты окрестили тот факт, что я спотыкаюсь о соперниц из десятки WTA. Но дьявольская лихорадка, по всей видимости, сразила всех без исключений. Потому что после двух-трех формальных вопросов меня вдруг спрашивают о недавнем высказывании экс-третьей ракетки мира Никиты Давыдова о том, что мужчины-теннисисты проделывают гораздо больше работы, особенно на Больших шлемах, и выплачивать женщинам равные призовые несправедливо. Конечно, не забыв упомянуть, что по этому поводу думает Алекс…

— …Де Виль был здесь прямо перед вами. Он довольно категорично отозвался о коллеге, назвав Давыдова женоненавистником и…

Оператор хихикает, мол, Де Виль высказался жестче и прошелся по комплексам Давыдова, о которых я не хочу ничего знать.

— Вы думаете…

— Я вообще не думаю об Алексе Де Виле! — выдаю громче и несдержаннее, чем того желала бы. И тут же спешу исправить положение: — Я думаю только о предстоящих матчах и о том, как стать лучше и совершенствовать себя. Для этого я работаю не меньше Никиты Давыдова и других мужчин, к счастью, понятия не имеющих о том, что такое тренироваться с потерей крови шестнадцать процентов времени в месяц.

Оператор присвистывает после того, как я смолкаю. Я и сама чувствую, что звучала дерзко и вызывающе, и… пока не поняла, мне понравилось или нет. Но интервью я остаюсь довольна. Сбегаю сразу после в уборную, чтобы выдохнуть. А прямо за дверью снова сталкиваюсь с тем, кого надеялась больше не видеть. Хотя бы сегодня.

— Отличное интервью, — кивает Алекс, застыв в проходе так, что без извращенных телодвижений я мимо него не протиснусь. Мое дыхание внезапно учащается от мысли о неуместном трении тел, а его зрачки расширяются из-за… я не знаю, почему.

— Спасибо, — я бесполезно делаю шаг, он не отступает.

— Ты покраснела, когда произнесла мое имя там, — проникает в меня его обманчиво ласковый шепот.

— Тебе показалось.

— Прямо как сейчас?

И вместо того чтобы пропустить меня на волю, он почти невесомо скользит костяшками по моей щеке. Черт бы его…

— Зачем ты это делаешь? — выдаю я со злостью, которую не скрыть.

— Что это? — продолжает играть со мной, как кошка с мышкой. Я — его добыча?

— Это! — настырно повторяю, потому что он знает, о чем я. Не такой дурак. Он меня провоцирует! Отвлекает. Побуждает к действиям, которые я никогда раньше не совершала. И просто ухмыляется на все это, пока вся моя жизнь переворачивается с ног на голову. Отводит на мгновение взгляд и лишь после, почесывая подбородок, произносит уже без улыбки.

— Ты ведь большая девочка, Анна Филатова. Должна понимать, к чему все идет.

Меня хватает ровно на три секунды прямого зрительного контакта. После я прорываюсь на свободу и по пути хватаю под локоть Исабель, которая с восторгом рассказывает, что придумала новую блиц-рубрику для блога.

— Месяц без интернета или без секса?

— Пусть Де Виль отвечает на твои дурацкие вопросы, — ворчу я, утягивая ее подальше отсюда.

— Он, кстати, сказал…

— Не хочу знать!

— …что может жить и без интернета, и без секса, если ракетка под рукой.

— Нет, я точно надеру тебе задницу на корте!

Исабель в ответ только смеется.

— Мне нравится твой настрой.

А вот мне не нравится, что я все равно настойчиво думаю об Алексе Де Виле, в кровати которого девушки должны меняться вместе с постельным бельем — как минимум раз в три дня.