Глава 14

Голова слегка покруживается после подъёма на скоростном лифте. Всегда ненавидела эти резкие подъёмы вопреки законам гравитации и вестибулярной системы организма. Я на каблуках — ноги слегка подрагивают, когда прохожу по просторному фойе, утопающему в свете и блеске мрамора, к стеклянному конференц-залу, где уже почти полностью расселась команда Камилова и мои согруппники. Я не стала жить в любезно предоставленном его высочеством моим однокашникам отеле и сразу из аэропорта уехала в апартаменты, принадлежащие моей семье. Смешно, что на моё предложение поехать со мной все девчонки из группы ответили категоричным отказом. Все мечтали урвать внимание «султана Сулеймана», очевидно. Потому и решили, что коморка в его гареме это внимание может на какой-то процент всё же обеспечить... В зале человек тридцать. Я захожу и чувствую на себе много внимания. Успешные на вид молодые мужчины в шикарных костюмах и белоснежных рубашках, ухоженные женщины с подкачанными губами. Одна из них — коршуниха Лика, нависает над сидящим во главе огромного стола Тимуром, показывая ему на разложенных по нему бумагах какие-то цифры. Её рубашка расстёгнута на три пуговицы, почти вываливая грудь наружу. Не остаюсь незамеченной никем. Интерес мужчин, раздражение и пренебрежение женщин. Ещё бы. Для них я практикантка, ещё и опаздывающая... Поправляю свою безукоризненно сидящую юбку-карандаш три четверти, присаживаюсь на крайний свободный стул. Тимур бегло бежит по залу, пока Лика продолжает ему что-то втирать, ловит меня глазами. Задерживается, но не кивает. Он сейчас серьёзнее и важнее, чем обычно. Надо признать, футуристическая роскошь этого города ему к лицу. — Простите, это моё место, — слышу сверху писк девицы с большим стаканом кофе. — А вам придётся постоять. Вы же практикантка? Вот, держите. Сует мне в руку ворох каких-то бумаг. Встаю недоуменно. Понимаю, что щупловато-стервоватого вида девица мне по плечо. — Их надо раздать всем присутствующим. Потом недобро переводит глаза на мою Биркин. Закатывает их. — На совещания с сумками вообще-то не ходят. Надо вовремя приходить и оставлять вещи на своём рабочем месте. Это элементарная рабочая этика. Кто сейчас будет смотреть за вашей сумкой? Вы тут не папика снимать пришли, а работать? Я смотрю на хамку, обрушивающую на меня в присутствии всех поток хамско-обвинительных стереотипов. Смешнее всего то, что в глазах собравшихся нет ни грамма сочувствия. Даже мои согруппницы словно бы торжествуют. Им не всучили в руку стопки каких-то чёртовых бумаг для раздачи, словно бы я девочка на побегушках... Я небрежно кидаю сумку на пол, ногой задвигая её под стул. Тут же беру первый скованный степлером набор бумаг и всовываю их в руки к глашатай. Уверенно, шагом от бедра направляюсь к столу и начинаю раздавать бумаги. — Ты новенькая? — слышу сбоку, когда кладу документы перед одним из сидящих близко к Камилову мужику. Перевожу на него взгляд. Брюнет, голубые глаза. Накачанное тело. Наглый и ухаживающий за собой. Уверенный. Типичный потребитель дубайского эскортного планктона... — Новенькая... — Видно... — усмехается он, нагло откидываясь назад. Вижу через стекло стола, что слегка расставляет ноги, демонстрируя своё превосходство. — Как зовут, неопытная ты моя? В момент, когда он осмеливается произнести последние слова с очевидным двусмысленным подтекстом, все сидящие по кругу моментально замирают. И не знаю, что за этим стоит — они сейчас просто с интересом наблюдают, как один из бета-самцов этой стаи приходует очередную жертву, или же... — Алия, — отвечает за меня Тимур громко. Слышал всё, оказывается... Ошпаривает взглядом мужика. А потом продолжает, и я понимаю, что это вовсе не ему ответ, а мне приказ: — Кофе мне принеси. Американо. Без сахара. Щёки, которые и без того уже пунцовые за все десять минут моего унижения в проклятом конференц-зале, начинает печь. Кофе? Я официантка ему? Почему не шлюха Лика? Почему не другие девки из группы, которые торчат тут без дела уже битый час? Я никак не реагирую на его приказ. Да и он типа как сразу уходит в свои дела, показывая, что уверен в том, что я всё исполню. Кладу последнюю бумажку перед очередной напыщенной бабой в президиуме. Разворачиваюсь, иду на выход. За кофе поганым. Он ведь нарочно так себя ведёт. Ничего... Мне не сложно сделать ему первый и последний в его жизни кофе своими руками. Тем более что находиться в этом чёртовом серпентарии желания нет никакого. У выхода натыкаюсь глазами на гномообразную стерву, всучившую мне макулатуру. — И сумку свою прихвати, — кивает в сторону сумки. Я усмехаюсь, нагибаюсь за ней. Выпрямляюсь в полный рост, когда беру. Стою так, чтобы эта хамка чувствовала моё физическое превосходство. — Захочешь купить хотя бы шарфик там, куда тебя ещё лет тридцать не пустят, говори. У меня безлимитный проход. Никогда таким не кичилась, но сейчас прямо-таки подмывает утереть нос этим снобам на ровном месте. Выхожу к кафетерии. Нажимаю на кофемашине на значок американо, а потом щедро засыпаю в стакан пакетиков восемь сахара. Тщательно размешиваю. Возвращаюсь обратно, когда собрание уже начинается. Тимур что-то говорит. Ловит меня глазами, когда я прохожу, держа в руках кофе, к столу. Даже запинается. Ставлю перед ним. Чувствую, что все сидящие мужики нагло шарят по моим бёдрам глазами. Бурчит что-то типа «спасибо». Я к нему спиной, иду на чудом освободившееся для меня то самое пресловутое минутой назад «занятое место». Не вижу его лица, когда он делает глоток, но слышу, как давится. Да, Тимур. У тебя сейчас определённо всё слипнется...