Глава 26

— Нет, я это не надену, — произношу решительно в камеру, слышу на другом конце раздражённо-разочарованный выдох. — Это должно быть больно и страшно... Не зажимы, а какие-то аллигаторовы зубы. — Хорошо, Алия, — произносит терпеливо. — Возьми завтра с собой на зачёт. — Тимур... — мой голос дребезжит от волнения и страха. Мне кажется, что мы спалимся в наших грязных играх. Я боюсь и жутко стесняюсь, что это выйдет за пределы нашей интимной переписки и... всего остального, что мы делаем... Боюсь, что мама и папа узнают, Саид, в универе... От мысли об этом щёки загораются, как от пожара. Всё неправильно... И... жутко маняще... — Не планируй завтра ничего на вторую половину дня. Хочу тебя кое-куда свозить. — Тимур... — снова безвольно произношу его имя, потому что знаю я эти его «кое-куда». — Мы зашли слишком далеко. — Давай женимся тогда... — Ты сам знаешь... — Алия, — снова этот терпеливо-раздражённый выдох. — Я не прошу о чём-то сверхъестественном. Просто проедемся в красивое зимнее место. Если хочешь знать, у отца я тебя уже отпросил. Мне срочно придётся сорваться в Дубай на новогодние. Ты же знаешь, что у арабов нет наших затяжных праздников. Так что просто проведём время в красивом месте. Тебе понравится. Тем более что твои родаки с Саидом сами улетают срочно в республику по делам. Это правда... И да, я совру, если скажу, что подленько не думала о том, что смогу воспользоваться тем, что остаюсь на выходные одна и могу не тащиться за предками, прикрывшись сессией. Посвятить это время «игрищам» с Тимуром, но... на поверку это кажется очень уж пикантно-тревожным... Что называется, и хочется, и колется... — Ладно, малыш. Мне пора, — говорит он и быстро отключается. Напряжён. Тимур теперь не пытается скрыть своё расстройство всякий раз, когда я обламываю какие-то его задумки и планы, связанные с нами. Он очень старается, это видно. И в то же время психологи бы точно увидели в его действиях манипуляционные уловки... Другой вопрос, воспринимаю ли я это правильно? Очередная бессонная ночь, отсутствие с его стороны хоть какой-то весточки или сообщения, при том что я то и дело проверяю мессенджер и вижу, что он в сети, вызывает нарастающее напряжение, которое утром кульминирует в разрывную головную боль. Мягко говоря, не лучшее состояние для сложного зачёта. Да и что вообще от него ждать?! Что учинит? Окончательно выхожу из себя, когда вижу, что онлайн он был в последний раз в пять утра. Где тусил? Что делал? Так и подмывает написать гадости, но держу себя. Во-первых, не хочу, чтобы он решил, что я вся извилась. Во-вторых... во-вторых бесит! Как же бесит, что этот манипулятор грамотно меня на себя подсаживает этим ближе-дальше, обижен — проси прощение сама не знаю за что... Еду на зачёт в полном боевом раскрасе. Назло. Чтобы все головы поворачивали на кафедре. А ещё чтобы скрыть синяки, которые просто лёгким нюдовым макияжем не спрятать. И даже губы делаю поярче. Просто чтобы глаза так ярко не выделялись... На удивление зачёт проходит быстро и легко. Тимур серьёзен и на вид очень свеж, словно бы не в пять лёг, а всю ночь дрых. Меня и тех, кто летал на стажировку в Дубай, почти не спрашивает и ставит зачёт. Единственное, что выдаёт его «особенное отношение» ко мне, — подождать на кафедре окончания. Мы оба знаем, зачем. И в целом, поскольку вчера я не сказала твёрдое нет, факт нашей поездки — решённое дело. Таким, как Тимур, нужно артикулировать чётко. Да и нет уверенности, что даже если сартикулировать, они услышат и не поступят по своему усмотрению... Он сам находит меня у кафедры, зависающей на рилсиках, кивает небрежно. Вещи возьму — и едем. Внутри всё поджимается от предвкушения и чёткого ощущения неправильности того, что я делаю. Но такой, весёлой неправильности... Сумасшествие, мотивированное гормонами... Тимур сегодня на высоком тюнингованном под зимнее бездорожье гелике. И мне страшно представить, куда мы едем... Когда уверенно съезжаем с одной из хорд на МКАД, а потом выезжаем за город, сердце набирает обороты, хоть все эти двадцать минут дороги мы беззаботно шутили, смеялись и обсуждали саидовскую внезапно вспыхнувшую первую любовь... — Так куда мы? — последнее слово получается высоковато. Параллельно открываю телефон и вижу ответ от мамы с поздравлениями за успешно сданный зачёт. «А мы взлетаем. Не хулигань!» — приходит от неё. Отправляю пожелания мягкой посадки и закрываю телефон. — Улетели? — спрашивает Тимур. — Взлетают. Он кивает, зависая долго на моих губах в яркой помаде. — Подарок мой взяла? — Тимур! — пытаюсь воззвать к его здравомыслию, но явно тщетно... Этот темнеющий грозовыми тучами взгляд говорит о том, что инстинкт самосохранения там уже отключён... — Красивая помада, Алия... — говорит и облизывает свои губы. — Хочу её стереть... Не губами... Помнится, уже говорил тебе про помаду... Значит, сейчас — это точно руководство к действию с твоей стороны...