Глава 40

В этот день было по-особенному... Мы поссорились накануне. Как всегда, какая-то незначительная ерунда, которая может потому и возникла, что нам нравилось потом мириться. Слишком страстно мириться... Весь день не поднимала телефон, когда он названивал. Снова и снова. С типичной для него маниакальной настырностью. На каком-то этапе от этих звонков телефон даже сел. И хорошо. Не нужно было всё время мыслями с внутренним мрачным торжеством возвращаться головой к телефону, отрываться от занятий... Когда вышла с пар, совершенно не удивилась, увидев нагло заехавшим прямо ко входу, куда пускали только представителей официальных делегаций и ректора, его машину... Перехватывал меня прямо у дверей, чтобы я не успела дойти до водителя. — Садись, Алия, — прозвучало вроде бы и спокойно, но так, что внутри табун мурашек и между ног сразу влажно. Наша с ним болезненная, почти одержимая страсть иногда даже пугала. Я боялась, что мы не сможем её контролировать, что она неизбежно выплеснется наружу, как вода из кипящего котла. Села. Не смотрю на него. Резко бьёт по газам. Вылетаем на Вернадского... Не спрашиваю, куда он меня везёт. Бесполезно. Он всё равно не ответит. Когда заезжаем ко входу к Ритцу на Тверской, вопросительно поворачиваюсь на него. Ресторан или... Номер? — Светиться слишком часто в моём ЖК, Алия, не очень-то для твоей репутации, раз ты у нас такая тихушница, — мрачно хмыкает. — Нужно разбавлять... Иди в лобби, закажи кофе. Официант принесёт тебе ключ от номера. Посмотришь на нём этаж и цифру. Поднимешься... Боже... Почему это так сексуально? Почему я теку ещё больше от всей фигни, которую он делает. На негнущихся, покалывающих ногах иду в лобби и заказываю латте, к которому даже не притрагиваюсь. Официант явно предупреждён. Он тут же приносит счёт и... в кожаной папке с чеком тот самый ключ от номера... Подхожу к лифтам, нажимаю на десятый этаж... Каблуки тонут в мягком ворсе ковролина. Дохожу до нужной двери, провожу по замку, он пищит и пропускает меня внутрь уже погрузившегося в вечерние сумерки города номера. Тимура тут ещё нет... Нет же? Очень темно... Я даже не успеваю нащупать выключатель, когда горячие сильные руки хватают меня сзади. Непроизвольно вскрикиваю, что тут же даёт ему возможность нагло заткнуть мне рот, засунув в него два пальца. Он несёт меня к огромному панорамному окну. Сдергивает с плеч шубу, которая даже трещит по швам. Бесцеремонно спускает до талии платье-лапшу, грубо дёргает лифчик вниз, оголяя соски. Трусы тоже трещат вместе с колготками. Без прелюдии. Без нежности. Без подготовки. — На стекло руки... — хрипло рычит мне на ухо, кусая его, а потом тут же заполняет собой, оттягивая за талию назад. Я кричу. Принимаю его острыми спазмами — боли и кайфа. Тотального помешательства, сдобренного раздражением на его несносный характер... Мы кончаем резко, быстро и бурно. И когда его сперма течёт по моей ноге, я в ярости разворачиваюсь на него и бью по лицу. — Ты ох...ел?! Усмехается. — Просто ты слишком ох...ная, — отвечает, перехватывая пальцы и дёргая на себя. — Не дрейфь, Алия. У тебя только закончились месячные. От одного раза не залетишь. Тем более мы стоя, а не в позе берёзки на кровати. Удовольствие всё ещё вибрирует между ног, отдаётся сжимающимися мышцами таза. Иногда я хочу его убить. Но и жить без него я тоже не могу. Мы с Тимуром, определённо, кармические любовники. Иногда мне кажется, что наши отцы потому и были сведены судьбой вместе... Чтобы у нас не было выбора не увидеть друг друга и не влюбиться... Без права на ошибку... Господи... ошибка... Перед глазами тест на беременность... Как, как в одночасье всё, что было так логично и так правильно, так закономерно и предсказуемо в своём исходе, разом стало ошибкой?... Я в панике. И пускай Лилит, выступившая по-человечески достойно, отведя меня к доктору на обследование и договорившаяся о дискретности, меня успокаивает, не помогают тут никакие успокоительные... Ничего не поможет... Я в ужасе, замешательстве, покрытая стыдом, а скоро буду покрыта ещё и позором... «Ты же понимаешь, дорогая, что тебе рано или поздно о ребёнке придётся сказать и отцу, и... Тимуру...» — её слова звучали в голове на репите. И я даже не знала, что было ужаснее — признаться в своём бесчестии отцу или открыть правду Тимуру... Тому, кто трахал другую, когда признавался мне в любви и не давал прохода. Тому, кто сознательно форсировал события и лишил меня девственности, понимая, что его «багаж на стороне» я скорее всего не приму. Проблема была в том, что такие, как Камилов, не оставляют тебе выбора ни в чём. Вот что пугало меня в этой ситуации больше всего... Иметь детей от таких — быть по рукам и ногам связанным ими... Он будет лезть во всё, он ни на секунду не оставит мне и ребёнку пространства для того, чтобы дышать без него. Просто назло! Потому что он Тимур Камилов! А я снова и снова буду переживать этот ад — знать, что я понесла от него по сути одновременно с другой. Сулейман Великолепный хренов. Султан Османской империи... Я знала, к чему мягко подводила тётя Лилит, транслируя мне это своё «подумай о своём будущем, Алия... Не про чужого ребёнка теперь думай, про своего...» Она не видит другого выхода, конечно... Только брак с Тимуром. Только вот вопрос не только в Кате и её ребёнке. Вопрос в том, что если Тимур врал мне сейчас, дальше он будет врать ещё больше... Он пресытится мною. После Кати будет Света, Лена, Моника... Да кто угодно... Выдыхаю. Прикрываю глаза... Эта кафешка на набережной в Фоур Сизонз недалеко от резиденции дяди — моё спасение... Я заезжаю сюда после учебы перед тем, как снова приехать в дом к родным, и с замиранием сердца понимаю, что это пока второй месяц и живот незаметен, а потом... Что будет потом? Что скажет дядя Расул? Он-то уж точно не осмелится скрывать от моего отца... Сказать маме... Да, это единственный верный выбор... Мама даст совет, мама выступит медиатором между папой и мной... Но чуть позже. Ещё чуток... А пока я буду набираться смелости пойти на этот шаг... Не знаю, чего я жду от этого мира... Рожать без отца? Скрывать ребёнка от Тимура, оставшись в Катаре навсегда, зная, что сюда он не приедет? Обмануть другого мужчину и быстро выйти за него замуж? Кого-то типа Миляда, кто слюни на меня пускает? Тошно... Просто тошно от каждой опции. Но и пойти с покаянием, загнанной в тупик хамскими, безответственными действиями самого Тимура я тоже не хочу! — Я даже ущипнул себя, решив, что ты мираж, красивая, — услышала рядом мужской голос и подняла глаза. Арсен. Тот мужчина из самолёта. Не сразу его узнала. Последние недели были такими жуткими, что не до неожиданных знакомств... — Почему такая расстроенная? Почему в гостинице? — Люблю это кафе, — пожимаю плечами. — Кофе вкусный. И по дороге до дома из университета. Он улыбается, опять подсаживаясь без спросу. — А что по первой части вопроса? Я вздыхаю. — Скучаешь по России? Пожимаю плечами. Не хочу сейчас говорить. А то могу разрыдаться... — Я тоже скучаю, — выдыхает он в пустоту. — Довольно часто. Особенно по республике, куда теперь езжу реже. Горы, реки, море... Я напрягаюсь, слыша его. Поднимаю глаза в удивлении... Ему всё же удаётся привлечь моё внимание, потому что мы говорим про одно и то же место... Значит, мы земляки... — Вот видишь, — улыбается Капиев, смотря на меня совсем не старым, бывалым взглядом, а с блеском в глазах. — Сколько может быть общего у двух совсем разных людей на другом конце света? Кто бы мог подумать... Судьба очень неожиданна, Алия. Я же говорил тебе...