Глава 10

Я испугалась. Ведь те, кто даром магическим обладал, чаще в лесу и пропадали.

— А что это значит сияющая? Ваши командиры тоже меня так назвали, — поинтересовалась я, вглядываюсь в темную дорогу впереди.

— Не командиры, девочка, а варды, — поправил меня воин.

— Варды, — послушно повторила я уже слышанное слово.

— У вас князья, у нас варды, — услышала я от мужчины, — а сияющая — это девушка наделенная даром. У нас на Севере маги в основном мужчины древней и иной крови, а женщины почти всегда пустые. Пару лет назад к нам пришла девочка красивая с ваших мест. На кухне работала. Сияющая, как и ты. Избранная нашего вардигана оказалась. Вот она и рассказала о вашем мире и о бедах, что его разъедают.

Я удивлено глянула на мужчину.

— Ваш князь женился на южанке, на кухарке? — выдохнула я.

— Не князь, а вардиган — это главный среди вардов и геров, — моя бровь поползла верх от непонимания. — Наши мужчины, в отличие от ваших, как мы заметили, женятся по зову сердца на той, что душу задела. А ваши глядят на род, да на количество монет в приданом.

— Так всегда было, — пожала я плечами. — Простые девушки ищут женихов из деревенских парней, а княжеские дочки из богатеев равных по положению.

Мужчина хмыкнул и чуть откинулся назад.

— Вот уж чего понять не могу, зачем копить денег, зарабатывать положение, чтобы потом жениться на девице, при виде которой молоко киснет. Коль уж имеешь богатство да власть, так и выбирай по сердцу. Зачем брачный союз, если не любишь? — слышать такое от мужчины было немного странно.

— Брак устраивают, чтобы положение укрепить, богатства размножить… — начала было я.

— Вот этого и не понимаю, — возмутился мужчина, перебивая, — главное в жизни что?

Я пожала плечами и тихо выдохнула:

— Семья?!

— Вот именно — семья, — его лицо сделалось еще серьезнее. — В семье главное любить друг друга. Ради своей избранной мужчина северянин, и неважно Иной он или Древний, горы свернет, в могилу живым ляжет, зубами врага грызть будет. Так что нет у нас договорных браков.

— Значит, женщин вы цените? — смущенно шепнула я.

— Своих, да, — прямо ответил он, — до чужих дела нет. В некоторых варданах у нас тоже неспокойно: древние роды вырождаются и совсем не слышат зова крови. Превращаются в вас, — он произнес это «вас», как плюнул, — там власть к рукам прибирают наши племена Снежных. В тех местах творятся бесчинства: женщины приходят в наши земли сломанные и изувеченные. Так быть недолжно.

— Но вы же только что сказали до чужих женщин дела нет, — припомнила я его же слова.

— Все правильно, важна одна.

Я совсем запуталась и непонимающе уставилась на этого необычного мужчину с горящими глазами. Он улыбнулся.

— Мы однолюбы, — засмеявшись, уточнил он, — потому и важна одна.

— А остальные?

— Ценим. Заботимся. Бережём, — немного пафосно произнес он. — Надругательств не допускаем, так что зря ты испугалась нас сегодня, но твой страх понятен. Нам известно, что творится в ваших землях. У вас свободных женщин много в деревне?

Мужчина внимательно вглядывался в оконные и дверные проемы пустых заброшенных домов, тускло освещенных неполной луной. И это не могло от меня укрыться. Видимо, он понимал, что нас могут встретить совсем нежеланные гости.

— Женщин немало, — честно призналась я, — мужчин война да туман прибрали.

Мужчина хмыкнул, но более ничего не спросил. Завернув за полуразрушенный дом, мы выехали на нашу улицу. Вдали прямо посреди дороги светился одинокий огонек, и чем ближе мы к нему подъезжали, тем больнее на сердце становилось. У наших свалившихся ворот маячила одинокая тощая фигурка с маленькой свечкой в руках.

— Эмбер, — тихо позвала я.

Ответом мне было громкое отчаянное рыдание.

Не успел мужчина снять меня с седла, как ко мне подскочила зареванная, трясущаяся сестренка и буквально повисла на мне.

— Я по соседям бегала, — всхлипнула она, — но никто искать не пошел. Сказали, сегодня Туман особенно голоден. Тени бродят, — Эмбер давилась словами. — Я их просила, но никто не согласился. Не ходи туда больше, Томма, не ходи.

Я погладила сестренку по голове. А у самой ком в горле застрял.

— Я должна туда ходить, кролик. Видишь — живая я, меня выручили и даже домой привезли. Не плачь, лучше поблагодари моего спасителя, а то, что он о нас подумает.

Эм оторвалась от меня и глянула на моего провожатого, а потом, удивив даже меня, бросилась тому на грудь и разревелась еще больше. Мужчина впал в ступор, а потом как-то по-отцовски улыбнулся и чуть приобнял ее, успокаивающе проведя ладонью по спине. Было видно, что такое ему в новинку. В глазах разгорелся красный огонек и, может мне показалось, но воин был смущен.

— Спасибо, — шептала Эмбер, — я вам так благодарна. Вы наш герой. Спасибо вам.

Не удержавшись, я потянулась и поцеловала воина в щеку, окончательно его добив.

— Девочки… — как-то растеряно промямлил он, — ночь на дворе. Холодно, а на вас одежка тонкая. Заболеете.

— Да, конечно, — Эмбер, наконец, отклеилась от смущенного мужчины. И снова обняла меня, совсем как ребенок.

— В туман не ходите, — еще раз напомнил мужчина, — скажи отцу и брату пусть завтра с утра приходят на работу. С пустыми руками не уйдут. А где они, собственно?

Эм странно замерла, а потом тихо шепнула:

— За сараем, они не могут сейчас прийти.

Мужчина недоуменно пожал плечами, видимо, не поняв, чем там заняты мужчины, но тактично смолчал.

— Держите пока вот, — отвязав от седла холщевую сумку, он передал ее мне. — Идите в дом, девушки, холодно. Мне приятно было с вами познакомиться, красавицы.