Глава 25

Алиса

— Ма-а-акс, — тяну его имя тихо и возбужденно, прогибаясь в спине и прикусывая нижнюю губу.

Я с ума сойду от этого сладостного плена, не сравнимого ни с чем. Мне хочется чувствовать его рядом и быть лишь с ним одним — всегда.

Тянусь к его лицу, обхватываю руками, чувствуя идеально ровные скулы, и нежно целую губы. Медленно и чувственно я дарю ему всю себя. Он отвечает, не смея мне отказать, принимает подношение.

Дневная ревность угасает, уступает место страсти. Влечению, преодолеть которое мы не в силах.

Страстные поцелуи, жаркие телодвижения и трепетное дыхание заполняют пространство маленькой комнатушки. Наши тела, сплетенные воедино, идеально совместимы. Настолько, что мы вместе улетаем, оказываемся в невесомости.

Мой первый настоящий мужчина подарил мне чувство полета, о котором я давно перестала мечтать.

Невольно улыбка сама расплывается на лице, когда я ложусь на его грудь, слушая биение сердца и сбившееся дыхание.

— Зачем тебе это? — интересуется, перебирая мои волосы.

— Я же сказала: ты мне нравишься.

Наверное, только слепой не видит, как я пускаю по нему слюни. Но, увы, это так и есть. Кто бы мог подумать, что здесь, в Воронеже, я встречу свою любовь. Безответную любовь.

К сожалению, любовь без встречных чувств не может жить. А химия рано или поздно угасает. Остаются тела, пустые, обугленные. И мое — на очереди…

— Я скоро уйду в море. — Немного подумав, добавляет: — Надолго.

Его слова режут по живому, заставляют сердце кровоточить от боли. После прогулки, когда он рассказал о море, я долго шерстила интернет и искала интересующую меня информацию. Оказывается, все очень-очень плохо. Макс спокойно может уйти на месяц, на два, а то и на полгода, и год.

— Я буду ждать, — заверяю с уверенностью и целую мускулистую грудь.

Пальцами, едва касаясь все еще разгоряченного тела, скольжу вниз, к поросли волос, прячущихся под тонким одеялом. Макс тяжело вздыхает, накрывает мою руку своей и сжимает, не позволяя ей опуститься ниже.

— Не надо, — глухо шепчет, пытаясь встать.

Я полностью уверена в себе и своих чувствах к этому потрясающему парню, правда, с дурацким характером. И, несмотря ни на что, буду его ждать. Месяц, два или год — неважно. Ведь счастье, свалившееся так внезапно, невозможно забыть по щелчку пальцев.

— Макс, — перекатываюсь на спину, позволяя ему подняться. — Я же вижу, чт…

— Алиса, ты красивая девушка и заслуживаешь лучшего. Я ничего не могу тебе дать, — перебивает с сожалением в голосе и садится, демонстрируя напряженную спину.

А меня как обухом по голове. Так вот в чем дело? Его волнует финансовое положение и статус в обществе. С одной стороны, он прав, я привыкла к роскошной жизни и дорогим курортам, а с другой… я готова от всего этого отказаться. Ну, попробовать хотя бы.

Укутавшись тонким одеялом, сажусь рядом с ним и касаюсь пальцами руки. Скольжу вниз, следуя по выпуклой вене, и искренне улыбаюсь.

— Ты можешь дать мне счастье, — произношу то, что думаю.

Да, он делает меня счастливой, несмотря на разницу в социальном статусе. Я не знаю, как долго это будет длиться, но сейчас, находясь рядом с ним, просто летаю. И готова рискнуть ради нас. Ради него.

— Это вряд ли, — усмехнувшись, он покидает постель и, отыскав взглядом боксеры, надевает. — Для счастья этого слишком мало, надо любить. А у нас только химия.

«Химия», — набатом звучит в голове. Одно дело самой понимать, и совсем другое — слышать от близкого человека. Слезы медленно подступают к глазам от осознания безысходности. Я ради него готова разбиться в лепёшку, а у него всего лишь химия. Временное увлечение. Нет никаких «ты мне нравишься», «мы справимся». Просто химия. Просто временно.

— У меня не только, — откидываюсь на кровать и устремляю пустой взгляд в потолок, давя в себе слезы. — Давай попробуем? На то время, пока ты не уйдешь в море. А потом будет видно, химия это или что-то больше.

Какой кошмар! Закрываю лицо руками и начинаю истерически смеяться. Я, Алиса Арестова, уговариваю парня начать отношения. Сумасшествие какое-то. Докатилась, идиотка. Мне бы сейчас сорваться, найти свои шмотки и свалить нафиг из его квартиры. Но не могу. Душа кричит, просит остаться, а тело — оно вообще не в моей власти.

— Это вряд ли, — доносится откуда-то со стороны окна, откуда тянет свежим воздухом и табаком.

— Почему? — переворачиваюсь на живот и, подперев подбородок кулаками, смотрю на его напряженную спину.

За окном полнолуние, как символично, может, дело в нем? Может, это оно так реагирует на него? Я наблюдаю, кольца дыма вздымаются в небо, частично расползаясь в воздухе и проникая в комнату. Он стоит все так же, опершись рукой о подоконник, и курит, полностью поглощенный своими мыслями.

— Потому что я не смогу тебя с кем-то делить, — холодный, как сталь, голос вонзается в самое сердце, распространяя тепло.

Внутри меня ликует маленькая девочка, которой парень признался в любви. Ну, буду считать его слова таковыми. Я же девочка, имею право.

— Тебе не придется меня с кем-то делить, — довольно улыбнувшись, покидаю кровать. — Я буду только с тобой.

Спустя минуту он возвращается в кровать, нависает надо мной, словно хищник, и гипнотизирует необычно синим взглядом. Он любит меня снова и снова, выбивает из меня все силы. Возносит к небесам, дарит немыслимое блаженство.

— Ты будешь жалеть о своем желании, — шепчет перед тем, как уснуть.

— Не буду, — тихо отвечаю, сжимая его руку, покоящуюся на моем животе.

Я не смогу побороть своих демонов… только не сейчас.

Я уплываю в царство Морфея, не принимая его слов близко к сердцу. Это же Макс, он сначала ерепенится, отталкивает, а потом с жаром доказывает, как я ему неприятна, нависая надо мной и страстно кончая.

Счастье длится ровно две недели. Мне хватает этого времени, чтобы многое понять о любви и отношениях. Я научилась чувствовать его боль, его радость. Научилась принимать его таким, каков он есть. Единственный мой промах: я не допускала мысли об измене! Думала, что мы верны друг другу. Но оказалось, что верность хранить должна только я. К нему, такому сильному и чертовски сексуальному, это никак не относится. И он это доказал. Дал понять, что химия закончилась.

Я никогда не забуду то, что увидела в полумраке подсобки.