Глава 29

Макс

Лежу на диване в надежде уснуть, да только какой там. Мне то и дело мерещится Лиса, скачущая на мне верхом и облизывающая свои маленькие пальчики. Ее жадный взгляд, едва прикрываемый длинными ресницами, сводит с ума. Даже когда просто его представляю, даже сейчас.

Она въелась под кожу, заразила кровь, нагло поработила мои чувства. Сделала так, что мой антидот — она. Девушка, которая, помимо страстных ночей со мной, проводила время с мажором.

Я могу ее понять, молодая, красивая, вся жизнь впереди. Сколько ей? Двадцать один и мои двадцать девять, а за спиной, кроме квартиры, ничего нет. И то однушка, зато на честно заработанные. Прикрыв веки, прижимаю к лицу подушку, намертво вцепившись в нее пальцами.

— А-а-а, — ору, заглушая крик адской боли и доводя себя до безумия.

Хотя, если так посмотреть, обезумел я еще несколько месяцев назад, когда увидел ее. Такую красивую, стройную, самоуверенную.

Наверное, я никогда не пойму, что у богатых за игры. Чего им не хватает в жизни, что они лезут к нам, простым смертным. В жизни мне доводилось встречать подобное, сам когда-то был таким… пока отец не бросил мать, ну и меня вместе с ней.

Мне было шестнадцать, когда счастливая семья дала трещину. Отец четко дал понять, что впереди развод, а мать… Она покорно согласилась. Слова ему не сказала, а хуже всего то, что она знала про всех его любовниц и молчала. Всегда молчала и терпела. После развода отец оставил нам квартиру и дом, который мать продала и открыла цветочную лавку. Я же стал посмешищем класса. Ребенок, брошенный отцом-миллионером. С горем пополам под косыми взглядами одноклассников закончил десятый класс. Помню, как пытался уговорить маму перевести меня в обычную школу, но она ни в какую, мол, отец настоял, он оплатил этот год и следующий. Только на тот момент мне было плевать, я хотел спокойствия. А отца я тогда возненавидел, как никого никогда в жизни. Прошло тринадцать лет, а мы так и не общаемся. Оказалось, что я всего лишь балласт от неудачного брака, и в новой жизни ему не нужен.

С того времени я ненавижу людей, живущих на широкую ногу. А Лиса? Так получилось. Черт возьми, я не собирался влюбляться в такую, как она. Еще в десятом классе понял, что деньги к деньгам. В тот день, когда меня бросила девушка, сказав, что бомж ей не нужен. Пожалуй, именно тогда вся моя жизнь перевернулась вверх тормашками.

А сейчас снова в это болото, и самое паршивое, что меня никто на привязи не тянет, я сам иду, добровольно. Потому что, сука, жизни без нее не вижу. Не представляю, что буду делать, когда вернусь из рейса. Куда податься, с чего начать? Не знаю…

Одно только знаю — не буду с ней.

Я не могу ей простить мажора, с которым она умудрялась гулять, находясь в отношениях со мной. Да, мы договаривались о временном перемирии, о сумасшедшем сексе, но об изменах не было и речи. А она… подлая, лживая тварь.

Выругавшись, швыряю в стенку подушку, напрочь пропахшую ее духами, и подхожу к окну. Впустив в квартиру свежий воздух, со второго раза прикуриваю, представляя, что я на корабле, стою на палубе, а вокруг безграничное море. Я настолько привык жить рейсами и находиться дома по несколько месяцев, что порой все здесь бывает мне чуждо. А сейчас еще и адски больно. Еще раз крепко затянувшись и чувствуя жгучую боль в горле, выпускаю дым, слыша на периферии сознания звонок телефона. Я не хочу ни с кем разговаривать, только не сейчас, когда распустил сопли, как пятнадцатилетняя девка. Но трезвон не прекращается, заставляет невольно взглянуть на часы. Интересно, кому я понадобился в час ночи?

— Алло, — произношу глухо, принимая звонок от Лисы.

Что-то мне подсказывает, что эта гордая девушка просто так звонить не станет. Не такая она… дважды просить не будет.

— Плуталова 42. Мне что-то подмешали в текилу… — Секунда, и я слышу грохот, словно что-то упало.

— Лиса? Алло, Лиса? — жмурюсь и тру переносицу, находясь на грани бешенства. — Твою мать, Алиса, ты слышишь меня? — В ответ мертвая тишина.

Схватив куртку и ключи от машины, вылетаю из дома, будто ужаленный. Вбиваю в навигатор адрес и присвистываю от удивления. Ну конечно же, элитный поселок. Кто бы сомневался, блять.

У нужного дома оказываюсь через двадцать минут и охреневаю от количество пьяной молодежи. Ладно бы здесь вся элита была, но нет. Здесь неплохо проводят время нормальные девушки, хотя вряд ли их уже можно назвать нормальными.

— Эй, куда прешь? — раздается в спину голос хрен пойми кого.

— Арестова Алиса где? — хватаю за грудки первого более-менее адекватного парня и рычу в ошалелое от наезда лицо.

— Эй, отпусти. — Встряхиваю, как тряпичную куклу, и отпускаю, медленно повторяя по слогам:

— АЛИ-СА АРЕС-ТО-ВА ГДЕ? — рычу, сжимая кулаки и злясь на себя.

Какой же я идиот. Как я мог вообще позволить завязаться таким отношениям, если знал, чем все закончится. Для меня. Для нее.

— Фотка есть? — интересуется вполне добродушно, вызывая минуту доверия. Всего лишь минуту.

— Да, конечно, — быстро найдя одну из ее фотографий, где видно лицо и счастливую улыбку, показываю парню.

— А-а, эта… так на втором этаже… отсыпается, а может, и развлекается уже вовсю, — усмехнувшись, взмахом руки парень показывает на лестницу.

— Спасибо, — прошипев сквозь стиснутые зубы, несусь наверх.

Черт бы побрал этих глупых баб. Мне кажется, что любая девка, даже самая адекватная, способна вляпаться по уши. Как же мне хочется назвать Лиску нормальной, да только язык не поворачивается. Она слишком взрывная, эмоциональная и до чертиков веселая девчонка. Она та, с кем мне хорошо. Она мое море.

— Пошел на хер! — орет пьяным голосом парень, чей голый зад я удостоен лицезреть, ворвавшись без стука в первую попавшуюся комнату.

Твою мать, вот где ее искать, и здесь ли она вообще? Психанув, хлопаю дверью и направляюсь на поиски дальше. Внутри бушует ураган из ревности и ненависти. Спрашивается, а возможно ли такое? Да хрен его знает.

Проверив несколько комнат и не найдя Лисы ни в одной, бьюсь головой о стену и жмурюсь, схватившись за волосы. Где искать, и, самое главное, в каком состоянии? Без лишних слов, но вечеринка — полное дерьмо. Никогда не знаешь, до чего додумаются богатенькие детишки. Сам когда-то был таким и на вечеринки такие ходил… даже устраивал. Уже в шестнадцать я знал, что такое рогипнол и GHB, и для чего их используют. В груди сжимается ком боли, он постепенно сужается, убивает. Становится тяжело дышать, как представляю ее под кем-то.

— Черт, — резко распахнув глаза, проверяю комнаты снова и снова.

Я никогда не прощу себе, если опоздаю, если случится худшее. Только не с ней! Она же такая чистая, такая живая. Ей дано улыбаться и быть счастливой, но никак не собирать себя по кусочкам.

— Алиса, — выдыхаю, видя голое тело в бессознательном состоянии.