Глава 44

Алиса

Благотворительный бал-маскарад ювелирной империи, поглотившей за короткий срок не только Европу, решили провести в мае месяце. Для этого компания арендовала огромный участок на побережье Ниццы. Шатры, установленные на природе и позволяющие вдыхать морской воздух, множество камер, следящих за каждым движением гостя, совершенно не вызывают удовольствия. Даже бриллианты, сияющие от света софитов, маленькие и большие, не заставляю визжать от счастья.

— Нет, ну ты видела, какая прелесть, — восторгается Лика, любуясь колье, спрятанным под пуленепробиваемым колпаком. Ну еще бы… украдут же.

— Еще бы. Такую красоту невозможно не заметить, — грустно вздыхая, соглашается Марьяна и начинает блуждать голодным взглядом по приглашенным гостям, выискивая своего папика.

Увы, как бы смешно это ни казалось, на самом деле все очень грустно. И самое обидное, что продажность подруги я заметила только по возвращении из Воронежа. Мне хватило нескольких месяцев, чтобы измениться самой и оглянуться вокруг себя трезвым взглядом. Оказывается, Марьяна та еще хищница за толстыми кошельками, и это я еще молчу про ее школу, где она учит простых девушек соблазнять олигархов и быть глубокого благодарными. Фу, мерзость.

— Благодарю, — произношу, мило улыбнувшись официанту, и беру бокал шампанского с до блеска натертого подноса.

— Ты серьезно? — восклицает Лика, впиваясь в меня недоуменным взглядом. — Ты поблагодарила прислугу? С ума сошла, что ли?

— А с каких это пор прислуга не люди? — делаю глоток шипучей жидкости и мысленно составляю план побега.

Как же мне надоело общество гнилых и высокомерных людей, готовые залезть куда угодно ради собственной выгоды. Взять ту же Марьяну, что стоит и до сих высматривает банкира, спонсирующего ее уже года два. И ведь не смущает эту молодую девушку тот факт, что у миллионера есть жена и трое детей, двое из них — ее ровесники. Ах да, она не единственная любовница.

— Они люди… но, как бы сказать… низший сорт, что ли. — Неприлично кривлюсь от столь отвратительных слов и собираюсь уже попрощаться с девушками, как слышу восторженный писк Марьяны:

— И-и-и, вот это экземпляр! Ходячий секс! — все же пуская слюни на очередной кошелек, пихает локтем Лику. — Как я выгляжу?

Мысленно бьюсь головой о стену, мечтая поскорее оказаться в своей квартире и просто принять расслабляющую ванну. Кто бы мог подумать, что светские вечера могут быть до рвоты противны.

— Оу, он, кажется, кого ищет, — притворно слащаво произносит Лика и встает в стойку соблазнительницы. Идиотка, блин.

— Он идет сюда! — Не успеваю повернуться, как слышу до боли родной голос.

— Потанцуем, Лиса? — бархатный голос с нотками сексуальной хрипотцы раздается над ухом, а огромная мужская ладонь собственническим жестом ложится на талию и притягивает к себе.

Сердце скачет галопом покруче арабского скакуна на ипподроме. Дыхание спирает, не позволяя даже вздохнуть, хоть маленько. И ладошки покрываются бисеринками пота.

— Что ты здесь делаешь? — глухо шепчу, мечтая провалиться сквозь землю, видя чертовски злые взгляды несостоявшихся соперниц. «Съели, бабоньки?» — хочется так и крикнуть в ответ.

— В данный момент собираюсь с тобой потанцевать, — горячее дыхание обдает мочку уха, заставляя тело содрогаться от таких желанных ласк.

— Только один танец? — интересуюсь, медленно развернувшись в его руках и взглянув в синие глаза, источающие сказочное тепло. То самое, что я видела только во время нашего секса.

— Не один. Я хочу танцевать с тобой вечность, если позволишь, — тихий шепот, горячие руки, скользящие по открытой спине, не позволяют мне держаться стойко. И я сдаюсь во власть сильного мужчины, отдаю ему всю себя, позорно капитулируя.

Пожалею ли я об этом? Возможно.

— Что заставило тебя передумать? — интересуюсь спустя то время, которое мне понадобилось, что восстановить дыхание и осознать, что все это не сон.

— Любовь к самой лучшей девушке на свете? — приподняв уголки губ, скользит по мне заинтересованным взглядом.

— Не верю, — улыбаясь, мотаю головой, давая понять, что все не так просто.

— Ладно, сдаюсь, — он склоняется к моему уху и тихо шепчет: — Я готов за тебя бороться!

— А раньше был не готов? Что изменилось, Макс? — смотрю на него серьезным взглядом, пытаясь прочесть эмоции. Он зол, об этом говорят напряженные скулы и сомкнутые губы.

— Я изменился, — произносит на выдохе и продолжает: — Видишь вон того мужчину? — красиво развернув меня в танце, показывает на человека, точную копию Макса лет так через двадцать. — Это мой отец. Он бросил меня и мать, когда я был подростком, оставил ни с чем. Я так думал многие годы, а шесть месяцев назад мама во всем созналась. Оказывается, все это время он финансово меня поддерживал. Всегда был рядом, а я просто не знал.

— Я не понимаю, при чем здесь он?

— А кого бы ты выбрала: меня, простого моряка, или мажора? — под прицелом цепкого взгляда холодных голубых глаз я вспоминаю слова Саньки.

— Пошли, — лукаво улыбнувшись, беру его за руку и веду на террасу, где последний раз видела Арса и папу.

Семью нахожу за нашим столиком. До безумия красивая мама со счастливой улыбкой и яркими-зелеными глазами, излучающими тепло, мило общается с женой брата. Мари, все еще не до конца привыкшая к такой роскоши, продолжает смущаться, позволяя окружающим любоваться ее истинной красотой. Стоит ли говорить, что Арса это по-настоящему бесит?! Папа, усмехнувшись только ему понятным мыслям, хлопает того по плечу и что-то шепчет на ухо, заставляя братца стиснуть челюсти.

— К вам можно? — присаживаясь на свободные стулья, сканирую любопытным взглядом семью.

Миг — и все поворачиваются ко мне. Мама, папа и Мари смотрят удивленно, а вот Арс улыбается, как Чеширский Кот.

— Рад, что вы снова вместе, — произносит любимый братец, не отрывая от Макса серьезного взгляда.

— Знакомься, — улыбаясь, смотрю на удивленного Макса, который ни черта не понимает сейчас. — Папа — Станислав Андреевич, мама — Валерия Николаевна, брат Арсений и его жена Мария. А это мой Макс.

— Ну что же… Добро пожаловать в семью, Макс, — произносит отец, пожимая Максу руку.