Глава 18

Руслан

Я мчался по городу не разбирая дороги. Перед глазами была лишь Алиса, что лежала на кровати, на белых простынях. Вся бледная, точно снег зимой. Сердце заколотилось с бешеной силой. Я боялся её потерять. Только теперь уже навсегда.

В больницу влетел, словно вихрь, сметая всё на своём пути. Несмотря на то, что была ночь по клинике, ещё ходили люди. Как я понял у них тоже что-то случилось, потому как все были уставшие, вымотанные, ели стояли на ногах. Они были не живые, точно смерть.

Подойдя к регистрации, попытался узнать, где пациентка Сазонова и как её состояние. Мне сказали, что пока ничего не известно и попросили ждать возле операционной. Услышав это, ещё больше разнервничался, но понимал, что лучше держать себя в руках. Так будет лучше не только мне, но и самой Алисе.

Возле прозрачных дверей с надписью сверху «Операционная. Вход воспрещён!», увидел Александра, мужа моей малышки. Подойдя к нему, присел рядом.

Долгое время мы молчали, сидя возле друг друга, но я не выдержал. Нет сил просто сидеть и ждать, даже не зная, что случилось.

— Александр, что случилось? — мой голос хрипел от волнения. Прочистил горло, продолжая, — как такое могло случиться? — до сих пор не мог в это поверить.

— Её сбила машина на большой скорости. Меня не было рядом в тот момент, и я не смог предотвратить всё этого, — муж малышки вздохнул, а я, оперившись локтями в колени, запустил пальцы рук в волосы на голове, с силой взъерошил их. — Хорошо, что люди всё ещё ходили по улице, и заметили наезд на мою жену, — последнее слово он выделил специально, а у меня тут же зачесались костяшки. Так хотелось ему двинуть в челюсть за то, что не усмотрел, не углядел.

— Но спасти, конечно же, не успели, — хмыкнул.

— Как видеть да, и сейчас Алиса борется за жизнь.

— Чёрт. Всегда же говорил ей, чтобы была осторожна. А ведь это не первый наезд уже. И далеко не второй, — вздохнул.

— В смысле? — удивлённо посмотрел на меня собеседник.

— Ты знаешь только про два? — тот кивнул. — Когда мы впервые с Алисой встретились — она спасла мою дочь, а потом сама чуть не попала в аварию. Чудом успел схватит за руку и оторвать от проклятой дороги. Про второй случай ты знаешь, ведь сам же забыл, — при воспоминании про тот случай внутри разрасталась ярость. Хотелось найти ублюдка и разорвать на части. А в первую очередь себе, потому как в тот момент не оказался рядом и не смог помочь.

И даже сейчас меня не было рядом. Каждый раз что-то случается, и я бегу к своей чёртовой жене, что все годы прожитые вместе пудрила мне мозги. Ещё не известно, может и Лиза вовсе и не моя дочь. Конечно же, я буду её любить и никогда от малютки не откажусь. Но вот простить жену, что лгала, разлучила меня с моей девочкой никогда уже простить не смогу. Это просто выше моих сил.

Разговаривать больше не было сил, да и каждый из нас хотел побыть наедине со своими мыслями. Я же молился всем Богам мира, чтобы с моей малышкой, моим мышонком всё было хорошо. Но куда ещё важнее с сыном.

— Где мой сын? — спросил Александра.

— У матери Алисы остался. Мы отвезли его сразу же, как только закончилась выставка. Мне пришлось уехать по делам, а сама Алиса сказала, что доберётся одна и мне незачем беспокоится.

— Как я вижу, беспокоиться есть о чём.

— Как видишь, да.

Мне хотелось врезать ему, потому что не подумал пока ещё о своей жене, но это вопрос времени, и ехал решать свои проблемы, не желе отвезти девушку домой.

Всё оставшееся время мы сидели молча. Каждый думал о своём, но сейчас, мне кажется, мысли наши совпадали. И если он думает, что я отступлюсь от мышонка, то Саша глубоко ошибается.

Через три часа вышел доктор, которого уже устали ждать, бегая раза три за крепким кофе. Я тут же подскочил к нему.

— Кто из вас муж пострадавшей? — врач в белом халате тяжело вздохнул. Освободив одну руку из синих перчаток, потёр переносицу. Видно, от усталости.

Как мне сказали операция до моего приезда шла два часа, но показывало, что всё очень серьёзно.

— Я, — незамедлительно ответил. Мужчина возле меня промолчал. Правильно. Нечего открывать свой рот.

— У вашей жены многочисленные ушибы, царапины по всему телу. Перелом левой руки и сотрясение мозга тяжёлой степени, что следует, что ваша жена в очень тяжёлом состоянии. Первые три ночи проведёт в операционной, под наблюдением врачей. Дальше же посмотрим, как буду обстоять дела, — от услышанного не выдержал, пошатнулся, успев только схватиться за стену и не съехать вниз по ней.

Руслан

Не знаю, сколько я здесь сижу возле кровати Алисы. Время идёт, но я не сдвинулся с места ни на минуту. Так и сижу, держа её холодную руку в своей. Крепко так и шепчу, чтобы проснулась и вернулась ко мне, к нашему сыну, потому что мы очень её любим. А я жить не могу без её улыбки, без красивых тёмных глаз, что приворожили с первого взгляда. Без её самой я просто подохну. Нет, конечно, буду жить хотя нет, существовать, но только для нашего общего сына. Окружу заботой и любовью. Буду любить так, как умеет только отец сына.

— Проснись же, мышонок, — отчаянно вою, израненной собакой.

Я никогда не был прежде предан, как умеет только собака, но сейчас я именно предан. Предан этой маленькой, моей хрупкой девочкой, что вынесла столько всего за свои двадцать три года. Знаю, что мне нет прощения. Не после того, что сделал. Но если бы я только знал, как обстоят все дела на самом деле… Я бы всё бросил, любимая…

Я бы был только с тобой. Я одной тобой дышу и живу. И если ты умрёшь, я не знаю, как дальше жить. Знаю, что выгляжу как тюфяк, расклеенный мужик, что не смог сберечь свою женщину. Но мне начхать на вас всех. Что подумаете и скажете. Да, я чёрт возьми, плачу, но только рядом со своей девочкой. Только Алиса видеть и чувствует.

— Я знаю, что ты меня слышишь, Алиса… Возвращайся к нам. Мы все по тебе скучаем, — слышу скрип двери, но не поворачиваюсь. Не хочу никого видеть. Ни сейчас, ни потом. Только Алиса. Только мой мышонок.

— Сколько ты здесь будешь сидеть, Руслан, — услышал голос мужа девушки. — Ты ей ничем не поможешь, если будешь продолжать так и сидеть.

— Мне лучше знать, Саш. Я всё равно не сдамся, и она проснётся.

— Проснётся, но ей было бы лучше, если бы она знала, что ты рядом с вашим сыном. Миша скучает и постоянно зовёт маму. Рус, ребёнку нужны настоящие родители. Да, я люблю его как своего, но ты сам понимаешь это не то. Ребёнку никто никогда не замени настоящих родителей.

— Расскажи, как она жила после того, как я ушёл, — мне просто было необходимо это знать. Должен знать, как всё это время жила моя девочка.

Было невыносимо слышать, как маленькая задыхалась от той боли, что испытывала в тот момент, как я холодно отчеканил слова, что постоянно со мной. С того самого дня, минуты, когда уходил из квартиры Алисы. Несмотря на то, что девушка была холодной и восприняла всё нормально, но я знал и чувствовал, что это совершенно не так. Знал, что сейчас она будет плакать и страдать, но всё равно ушёл.

Я каждый день я вырывал себе сердце, чтобы забыть, вычеркнуть её из своей жизни, а потом метался из стороны в сторону, желая бросить всё и приехать к ней. Мне просто жизненно необходимо было увидеть, прижать, поцеловать её и уже никуда не отпускать.

Саша рассказывал, как тяжело она вынашивала Мишу. Как по утрам её страшно тошнило, и как тяжело рожала. Это было двенадцатичасовые мучения.

За девять месяцев вынашивания малыша, Алиса сильно похудела. Несмотря на то что она родила здорового мальчика у девушки впали щёки, рёбра выпирали. Саша был с ней рядом, но ей нужен был Он. Руслан. Тот, которого любила всей душой и несмотря на то, что я её бросил — мышонок продолжала меня любить.

Почти месяц после рождения лежала в больницы. Только после того, как увидела своего сына- словно воскресла из пепла переродившись. Она окружила любовью и заботой сынишку и постепенно возвращалась. Тогда он и предложил сыграть свадьбу, чтобы обеспечивать её с малышом. Долго упиралась Алиса, но всё же сдалась, потому что понимала— Мише нужен отец. Тот, кто будет рядом и воспитает из него настоящего мужчины.

Они сыграли свадьбу, а позже девушка выиграла в конкурсе именно с портретом Русланом. Прославилась на всю страну и не только. Несмотря на то что много работала всё равно уделяла сыну время и относилась к нему со всей нежностью и любовью. Только вот, видя глаза ребёнка, вспоминала Его. Руслана.

Я слушал, крепко сжимая руку моей Алисы. Мне, как никогда, больно.

— Прошу, вернись… — шепчу, еле сдерживая чувства.

Руслан

После того разговора прошло четыре дня. Алиса не приходила в себя уже неделю, а я всё больше отчаивался. Не ел, почти не спал, только и делал, что сидел возле её кровати, держал за руку и просил вернуться к нам. Но она как будто не слишала, спала. Спала таким сном, что не разбудишь и вовек.

В груди была пробоина и никто не мог её разукрасить прежними красками. Такой какая она была, когда был с Алисой. Без этой девушки всё стало совсем не нужным, безликим, чёрно-белым. Казалось, что я в каком-то страшном кино, где вдруг у меня отберут самого важного на свете человека.

Что до моей жены: мне было всё равно, что она и как. Не после всего того, что произошло. Конечно, я всё ещё ничего толком не знаю, как обстоят на самом деле дела. Но если ответить вам честно, то это всё равно ничего, собственно, не изменит. Как ненавидел свою жену, которая вскоре будет бывшей, так и ненавижу по сей день.

Аня звонила мне каждый день, но я не брал трубки. Понимал, что я ничтожество, которое бросил не только свою жену, но и детей, которые могут быть вовсе и не мои. Кстати, вчера звонили из лаборатории, в которой подал анализы для выявления отцовства у Алисы и Лизы. Почему только у них двоих? Потому что я чувствовал, Миша мой сын. На каком-то подсознательном уровне знал, что он моя плоть и кровь. Поэтому я не видел смысла выявлять то, что и так чувствовал. Алиса не такая. Она никогда не врала и не будет. Просто не умеет.

Знал, что нужно поехать и раз и навсегда узнать правду, которая меня так же гложет, как и то, что любимая женщина не просыпается вот уже неделю. Но почему-то не мог. Какие-то силы меня туда не пускают. Будто знают, чувствуют, что после этого моя жизнь раз и навсегда измениться. Она уже не будет, как прежде.

Не слышал, как в комнату вошли. Только когда на моё плечо опустилась тяжёлая рука, и сжала его, я очнулся.

— Хватит здесь сидеть, Рус. Ты ей этим не поможешь, сколько раз можно тебе это говорить.

— Я знаю, Сань. Но мне как будто легче, если я чувствую руку в своей. Я верю, что она проснётся и у нас всё будет хорошо.

— Я в это верю, друг, — вы не поверите, но мы действительно стали с ним друзьями. Конечно, не самыми лучшими, но всё же. Нас связывала одна женщина, которая нам обоим дорога. Только если ему, как дорогая подруга, то мне любимая женщина, которую хочу взять в жёны законно. Но пока, к сожалению, этого не могу.

В любом случае это произойдёт. В независимости того мои Лиза с Алисой или нет, потому как я намерен разорвать все контакты с будущей бывшей женой.

— Тебе нужно поехать к Мише. Он скучает по Алисе, но ему нужен отец. Ты, как никто это должен знать.

— Да, ты прав, — поцеловал тыльную сторону ладони мышонка, положил ту на кровать и встал. — Пошли, — я знал, что всё будет хорошо, а пока стоит наладить отношения с сыном от любимой женщины.

Когда мы приехали Миша ещё не спал. Пока он жил у Саши с Катей, которая старалась окружить малыша любовью и заботой. И им двум я был бесконечно благодарил. Сын сидел на полу, играясь с машинками, а я засмотрелся на точную копию себя.

Да, малыш был похож на меня как две капли воды. Словно сам Бог вылепил меня подобного. Те же глаза, как и у меня, которые я разглядел ещё в галерее. Те же тёмные волосы, вот только улыбка… Улыбка была мамина, и от этого сердце защемило с новой силой. Я боялся потерять Алису, но и больше всего Мишу, который может не принять меня, как его настоящего отца.

Подойдя к нему, сел на корточки. Сын тут же обернулся ко мне.

— Дядя Миша, — вскрикнул мальчик, а я улыбнулся. Его радость грела мне сердце. В этот момент перед глазами предстала картина, как я прихожу домой после трудного рабочего дня, а дома меня ждёт любящая жена, что встречает меня с улыбкой, и сын, который, уведя меня, бежит в мою сторону. Я подхватываю его на руки и крепко сжимаю в своих объятиях.

Я уверен так оно и будет. Стоит только немного подождать и мы будем с Алисой счастливы.

— Привет, малыш, — улыбаюсь, треплю по макушке. — Как твои дела?

— Хорошо, — улыбается в ответ. — Но я по маме очень скучаю, — его улыбка тут же потухает, а мне на душе становится ещё хуже, чем прежде.

— С ней всё будет хорошо. Она поправится и вернётся к нам.

— К нам?

— Да, — немного стесняюсь, не зная, как начать разговор и объяснить, рассказать Мише, что я его настоящий папа, но меня опережают быстрее: —Ты мой папа? — спрашивает мальчик, а у меня от шока глаза стали по пять копеек.

Язык примёрз к нёбу, что трудно было сказать хоть одно слово, состоящее из двух букв. Как это трудно сказать ребёнку, что ты его папа, который не знал о тебе, но уже очень любит. Где найти подходящие слова, чтобы всё объяснить и не обидеть мальчика?

Не заметил, как Миша придвинулся ко мне ближе, почти вплотную, всматриваясь в мои глаза.

— Я знаю. Мне мама показывала твой портрет. Это же ты там? — для пяти лет малыш очень даже смышлёный.

— Да. Это я на том портрете. И да, я твой настоящий папа. Ты рад? — задал самый интересующий, важный, но не менее волнительный вопрос.

— Очень, — секунда и малыш просто виснет у меня на шее, а я улыбаюсь, прижимая его ближе к себе.

— Я люблю тебя, сын, — по-мужски, но с теплотой в голосе ответил.

— Я тебя тоже, па-па, — последнее слово он проговорил по слогам. Понимаю, что Миша пока стесняется меня так называть, но я докажу ему, что достоин быть рядом с его мамой и ним. Я буду рядом всегда, чтобы не было.

Руслан

Все дни я проводил с сыном. Утром уходил на работу, потом играл с сыном, а уже после того, как укладывал Мишу спать ехал к Алисе в больницу и уже всю ночь проводил с ней. Рано утром уезжал домой, дабы переодеться и вновь на работу. Итак по кругу. Времени ездить узнать результаты тестов совершенно не было.

Мне хотелось больше проводить время с сыном и любимой. Конечно, ездил навещать Лизу и Алису, но не оставался ночевать дома. Это было ни к чему, да и мне совершенно не хотелось, потому что я понял, что это место никогда не было моим домом. А вот маленькая Алиса, что стала моей вселенной и наш общий сын Мишутка стал непросто местом, где ночуют, а место, куда хочется возвращаться после трудового дня.

Что насчёт Ани, то она, конечно же, выносила мне мозг, но разговаривать я пока с ней не хотел, да и не видел смысла. После того как все документы на развод будут готовы вот тогда-то мы и поговорим. Только наш разговор будет коротким.

Дом в любом случае я оставлю им, не в зависимости от того каким будет результат теста. Дочерей я люблю и буду продолжать любить. То, что их мать меня обманула, решив сделать из меня осла ничего не меняет. Они всё равно мои дети, которых люблю и которые ни в чём не будут нуждаться, но с их матерью я не хочу ничего общего иметь. Лишь звонки, когда можно забрать малышок для встречи.

Что же касается Алисы, то я надеюсь, что она примет детей и не будет меня к ним ревновать, потому что всецело я принадлежу лишь ей с сыном. Они моя отрада, моя семья, которую я никому не отдам.

Но всё же лучше будет съездить в клинику и узнать результаты.

Сердце бьётся как бешеное. Боюсь узнать, что девочки мне не родные, что не имеют ко мне никакого отношения. Что моя кровь течёт по их венам.

Поднявшись в кабинет к врачу, постучал:

— Владимир Леонидович, можно? — голос был хриплый от волнения, а руки сжимались в кулак.

Я нервничал, как никогда, прежде. Боялся услышать то, что перевернёт всю мою жизнь от и до. Она уже не будет прежней. И если окажется так, что девочки не мои дети, то тогда я совершил самую большую ошибку на земле, когда решил жениться на Ане. Нет я не жалею, что на свет появились две мои принцессы, но я разочаруюсь в самом себе потому как, во-первых, выбрал и женился на этой женщине, а во-вторых, что бросил Алису, когда она нуждалась во мне больше всего.

— Да, Руслан, проходи, — пригласил в кабинет Владимир.

— Как я понял результаты уже готовы? — спросил, присаживаясь в кресло напротив мужчины.

— Да. Причём давно, а ты почему-то всё оттягиваешь время. Боишься?

— Боюсь, Владимир Леонидович, — признался в своих чувствах, что сейчас внутри. — В любом случае для детей это ничего не изменит, но мне нужно знать, предала ли меня жена. Прежде всего в первый раз, потому что я сам не без греха.

— Понимаю, друг. Держи, — протягивает мне большой конверт формата одного альбомного листка.

— Прочитаете? — не хотелось самому в этом капаться, а чтобы кто-то сказал.

— Хорошо, — кивнул профессор. Распечатав конверт, мужчина достал листы и, пробежав глазами по тексту и результату, посмотрел на меня.

— Ну? — поторопил его.

— Руслан…

— Не молчите. Я должен знать мои это дети или нет. Мог бы сам прочитал, но я совершенно в этом не разбираюсь, — постепенно я начал заводиться. Злость бурлила внутри.

— Руслан, на девяносто девять процентов… — затаил дыхание, как и я вместе с ним. Сердце гулко стучало от новости, что вот, вот узнаю. — Это не твои дети.

Сердце упало вниз и разбилось. Замерев на место, установился в одну точку. Не может быть… Я ждал такого ответа, но никак не мог подумать, что это окажется действительно так. Моя жена мне изменила. Причём два раза. А, может, и не два раза, а делала это постоянно.

Руки вцепились в кресло со всей силы. Просто не могу поверить, что Аня на протяжении стольких лет меня обманывала. Будучи беременной от другого, соврала мне, что это мой ребёнок. У меня не укладывается в голове.

— Руслан? — окликнул меня Владимир Леонидович, но я его не слышал. Я был в каком-то трансе не понимаю, что делаю и куда иду.

Не помню, как сел на руль и куда приехал. Очнулся только тогда, когда был у себя в офисе.

Ещё сегодня утром мне позвонил мне адвокат и сказал, что документы на развод готовы. Поднялся в свой кабинет и вытащив бумаги из ящика двинулся к своей «ненаглядной» в скором времени жёнушки. Сегодня я поставлю точку в том, в чём не смог поставить пять лет назад, совершив самую большую ошибку в своей жизни.