Глава 8

Алиса

Опустошённая выжженная дотла, я сидела на скамейке в каком-то месте и не знала, что мне делать. Куда идти? Кого звать на помощь?

Я ведь знала, что так оно и будет, но нет же, надо было мне глубоко прыгнуть в яму, чтобы понять, что у нас нет будущего. Нет и никогда не будет. А всё, что было все две недели — это лишь мираж, один миг, который рассеялся, будто его и не было. Не было Руслана рядом. Его теплоты, заботы и чуточку любви, хоть и понимала, что не любит он меня.

«Разве можно любить, когда ты женат и у тебя есть ребёнок?»

«Разве это любовь, когда от меня едет к ней?»

Я не знаю эту Аню. И, может быть, она выносит ему мозг, а я удобна, потому что каждый день ждут его, как верная собачонка. Как Хатико, который предан только своему хозяину и будет ждать его до самой своей смерти.

Съёживаюсь и сейчас мне даже плевать, что чувствую адскую боль в ноге. Наплевать, главное, унять раздирающую пустоту внутри, которая дерёт своими когтями, как самый дикий зверь на свете. Дерёт так, что на сердце большая дыра глубиной с океан.

Не обещал, но сделал так, что я сама всё поняла.

И все его слова, что говорил, это лишь ложь. Гадкая, ничтожная ложь. Он не взял трубку, как и обещал. Вместо него, взяла его жена, Аня и сказала, что он в душе.

Смеюсь в голос, задирая голову вверх. В душе…

Понятно, чем они до этого занимались раз он в ванной.

Мужчина, напротив, удивлённо на меня смотрит и спрашивает, всё ли со мной хорошо.

Хорошо, только вот разве у мёртвого человека, может быть, всё хорошо? Он может дышать?

Нет. Он опустошён.

В руке раздаётся звук входящего звонка, а мне хочется разбить его вдребезги. Потому что знаю — это не Он.

Опускаю голову на экран. Сашка.

— Да, — принимаю звонок. Стараясь, успокоится, но внутри выжженная земля.

— Алиска, ты где? — слышу обеспокоенный голос.

— Я.… я не знаю, Саш.

— Как не знаешь? — друг начинает расспрашивать. В его нотках слышу ярость, боль, переживания и понимаю, что этот человек всегда за меня переживает и всегда рядом.

Стараюсь обрисовать всю ситуацию и после того, как я в подробности рассказываю, как и что случилось, слышу в трубке «Я скоро буду. Жди». И отключился.

Улыбка накрывает моё лицо и становиться немного тепло. Хотя это не то определение.

Друг приезжает буквально через десять минут. Ведать был неподалёку. Всё это время незнакомый мужчина сидит рядом и расспрашивает меня обо всём, стараясь отвлечь от боли. Потому как видела, как сводятся его брови вместе, когда я разговаривала по телефону с женой Руслана. И мне приятна его забота. Незнакомый человек делает больше, чем тот, от кого хочу поддержки и тепла.

Зайцев берёт меня осторожно на руки и несёт в свою ауди последней модели. Я крепко хватаюсь за его шеи. В спину нам летит приятный баритон:

— Будь осторожна, малыш, — и нежная улыбка.

В ответ улыбаюсь и киваю.

Друг привозит меня домой, осторожно заносит в квартиру и кладёт в комнату на кровать. А потом аккуратно обрабатывает каждую рану на ногах. Просит, чтобы съездили в травмпункт, но я лишь мотаю головой, не желая куда-либо ехать.

Больно. Невыносимо. Но не нога, а душа.

Ещё какое-то время друг сидит со мной и обеспокоенно смотрит, а я прошу ехать домой, пообещав, что завтра никуда не пойду и вызову врача. И, конечно же, позвоню ему.

Зайцев захлопывает дверь, а я падаю на маленькую, но очень даже уютную кровать, смотрю в потолок. Что я там увидела, не знаю, но точно не то, что хочу.

В голове крутится множество вопросов, а по щекам слёзы от обиды, боли, оттого что соврали. Причём так нагло, как будто так оно и будет. Только свершилось всё наоборот.

Свернулась калачиком, всхлипывала, цепляясь за покрывала руками, ногтями. Выла, как загнанный зверь в ловушку.

Хочется кричать, петь, но не молчать. Хочется разбить эту долбанную стену кулаками, чтобы только не чувствовать всей той боли, что съедает меня напрочь. Тишина — вот, что мне позволено.

Отчаяние.

Опустошение.

Вдали раздаётся громкий звон, что бьёт по перепонкам ушей. Ещё чуть-чуть и они разорвутся.

Приоткрываю глаза. Жжёт. Пальцы рук всё так же мёртвой хваткой сцеплены на покрывале. Вставать не хочется, но понимаю что надо, так как трель не прекращается.

Аккуратно поднимаюсь. Кое-как встаю на ноги, и хромая на левую ногу, иду к двери. Боль за ночь не прошла, только усилилась, отчего при каждом шаге режет так, что хоть вой, разрывая всю меня.

Скорей всего это Сашка, так как он говорил, что заедет утром.

Поворачиваю замок, приоткрывая дверь. Глаза расширяются от шока, а тело застывает на месте.

Передо мной стоит… Руслан.

Руслан

Чёрт. Как же голова раскалывается. Голова не поднимается с подушки, а глаза не разлепить. Сделав над собой немало усилий, всё же открыл веки.

«Где я?»

Это первый вопрос, который пришёл мне на ум. Повернул голову влево. На соседней подушке лежала моя всё ещё жена. Выругался себе под нос. Рукой прикрыл глаза. Потом вновь открыл. Приподнял одеяло. Голый. Этого не может быть. Я переспал с Аней.

Чёрт. Ничего не помню.

Резко поднялся, потому что не хотел находиться не то, что в одной спальне с женой, а даже в комнате. Уже не говоря про дом.

На тумбочке лежал телефон. Взяв его в руки и, разблокировал с помощью пальца, открыл вкладку звонки. Первым в списке был номер Алисы. Сделав несколько манипуляций, увидел, что она звонила и он был принят.

Я так, наверное, ещё никогда не ругался. Не было времени на выяснение отношений с женой. Это сейчас подождёт. Всё кроме Алисы.

Моя маленькая хрупкая девочка.

Вчера мы договорились с ней, что я заеду сразу после работы, но незадолго до этого, позвонила Аня и сказала, что я нужен дома. Думал, что ненадолго, а потом поеду к мышонку, но, как всегда, всё полетело в одно место.

Дома был просто потоп. Сорвало краны, а жена не знала, что делать и, конечно, всё пришлось делать мне. Весь мокрый я собирался ехать к мышонку, но Аня уговорила принять душ. И походу именно в этот момент звонила моя девочка.

Не известно, что она говорила Алисе, хотя и так всё понятно. И от этого на душе стало так паршиво, но не настолько как от осознания того, что изменил мышонку. Не жене, Ане, с которой в браке шесть лет, а именно Алисе, которую знаю не так давно.

Последнее, что я помню так это то, что вышел из душа, и жена предложила воды, а потом мозг отключился.

Зарылся пальцами рук в волосы с силой их сжал. Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Сорвался с места. Одежда валялась по всей комнате. Пришлось судорожно поднимать её и одевать. Не было времени на обдумывания.

После того как был одет в последний раз посмотрел на жену с ненавистью и вылетел из комнаты.

Часы показывали семь утра. Надеялся, что поймаю Алису до того, как она уедет на учёбу и спокойно поговорю. Не хочу, чтобы она неправильно всё поняла, но куда же ещё не правильней. Я уже переспал с женой, причём с законной. Вот только собирался подать на развод.

Лучше всего будет на время переехать на квартиру и забрать с собой мышонка, если всё же получится поговорить.

Влетел в подъезд Алисы как угорелый. Звонил, долбил, но малышка не открывала. Неприятное чувство поселилось в душе, и я впервые молился Богу, чтобы с девочкой было всё хорошо.

Щёлкнул замок, я напрягся. Дверь приоткрылась и перед собой увидел точное приведение. Сердце кольнуло болью.

Передо мной стояла Алиса вся потухшая, словно неживая. Под глазами мешки, как будто плакала всю ночь. Бледная словно моль. Было больно видеть её такой. И всему виной один я. Малышка от меня только страдает. Я не приношу счастья, а лишь только боль.

Мышонок стояла, оперившись на одну ногу, что стала для меня шоком. Хотел сделать шаг к ней, как девочка наступает на другую ногу, ахает и начинает падать. Немедля подлетаю, ловлю в свои объятия и крепко прижимаю к себе.

Внутри тревога растекается лавой.

— Малышка, мышонок, что случилось? — дрожащим голосом спрашиваю, глажу ладонью по макушке, пропускаю между пальцев пряди волос.

Алиса поднимает голову вверх и смотрит на меня. Её пальчики вцепились в лоскуты ткани рубашки, а в глазах такая боль, что хочется разорвать самого себя на части.

— Руслан… — хрипло, ели слышно. Хрустальная капелька потекла по щеке.

Прижимаю губы к солоноватой воде и пью её слёзы.

— Я здесь. Я с тобой, мышонок, — целую аккуратно за ушком, опуская голову.

— Не уходи никуда больше. Мне так страшно без тебя, Рус, — её тело начинает мелко дрожать.

Подхватываю на руки и несу в комнату. Кладу на кровать и сам устраиваюсь рядом. Придвигаю за талию к себе ближе, утыкаясь носом в шею и шепчу:

— Я больше никуда не уйду. Я обещаю!

И я намерен сдержать своё слово.

Мне невыносимо больно видеть её такой, и я приложу все силы, чтобы Алиса больше никогда не знала от меня боли. Я постараюсь сделать её счастливой.

Моя девочка расслабилась и засопела, прижимаясь к моей груди, крепко хватаясь за полы рубашки, словно если отпустит я исчезну.

Целую в макушку. Не бойся, мышонок, я больше никуда не уйду. Я буду рядом всегда.

Нам предстоит тяжёлый разговор, но всё это потом. Пускай Алиса отдохнёт.

Руслан

Проснулся оттого, что Алиса начала ворочаться в моих объятиях. Открыл глаза, малютка сопела, но во сне была неспокойна, словно ей снился ужасный сон.

— Руслан… нет, Рус… не уходи, — хныкала мышонок. Прижал к своей груди крепко, опустив голову между шеей и плечом, обжигая обнажённую кожу своим дыханием.

— Я рядом, мышонок… Я никуда не уйду, Алиса, — шептал пока малютка не успокоилась в моих крепких объятиях, но вцепилась в лоскуты сорочки мёртвой хваткой.

Накрыл её кулачок своей огромной рукой слегка сжал. Поцеловал в висок.

После этого не смог уснуть. Так и лежал, смотря на это сокровище. Не мог оторвать взгляда от малышки. Она так притягивала к себе, как единственная светлая луна, которая сияет ярче самих звёзд.

Как только Алиса проснулась я понял, что нужно поговорить сразу. Откладывать нет смысла, чтобы потом не стало хуже.

— Алиса, — начал я. — Нам надо поговорить, — малышка тут же отвела свой взгляд, который был наполнен болью.

Боль в её очах полоснула мне по сердцу. Невыносимо это было видеть.

— Прости меня, — уткнулся в шею, тяжело вздохнул. — Я скотина, мразь, недостойная тебя, но я просто не могу уже без тебя. — сделал глубокий вздох и продолжил. — Вчера я был у своей жены. Мы переспали, — Алиса мелко задрожала, а я заграбастал её сильнее в свой кокон объятий, боясь, что она рассыпется в моих руках.

— Руслан, — начала отталкивать ручками, но я не позволил и на миллиметр отодвинуться от меня. — Это твоя семья. Твоя жена, поэтому ты имеешь права спать с ней. Зачем ты сейчас рассказываешь это мне? — качает головой. — Кто я такая, чтобы осуждать тебя? Я тебе никто, а она твоя законная жена, поэтому не нужно оправданий, — её голос мелко дрожал, а на последних словах мышонок всхлипнула.

Одной рукой оплёл тонкую талию. Пальцы чуть дотронулись до обнажённой кожи под футболкой. Второй же зафиксировал голову так, чтобы маленькая посмотрела на меня.

— Я завтра же подам на развод, — Алиса застыла. — Я не могу так больше. Я хочу быть с тобой. Хватит нам бегать друг от друга и быть вдали. Ты нужна мне, — не дав ответить и слова, впился сладостным поцелуем в губы мышонка.

Переложил малютку на себя за талию. Алиса устроилась на мне. Положила ладошки на накаченную грудь, опустив шею, принялась отвечать мне с не меньшей страстью. Мои руки блуждали по талии девушки, приподнимая футболку вверх, дотрагиваясь до бархатистой кожи своей девочки.

Руслан

Малютка елозит своей аппетитной попкой на мне, задевая член. Рычу в её губы, слегка прикусываю нижнюю губу, Алиса томно стонет. Запрокидывает голову, подставляя шею для моих поцелуев. Сжимаю тонкую талию, припадая к ключице девочки.

Мышонок прижимается своей грудью к моей, тяжело дышит. Нежные губки Алисы целуют подбородок, колючую щетину, поднимаясь, легко касается щеки.

— Руслан, — томно шепчет.

— Алиса, давай не будет торопиться, — кое-как стараюсь говорить, хотя голос подводит, дрожит, показывая, как я сейчас неравнодушен по отношению к этой девочки.

— Ты не хочешь меня? — качает головой.

Опускаю руки на бёдра и одним резким движением опускаю на себя так, чтобы она почувствовала, как у меня стоит колом только от одного её поцелуя. А я ещё не снял с неё одежду, оставив полностью обнажённой. Просто я хочу, чтобы всё было не так и не после того, как ночью был с ещё настоящей женой. Алиса заслуживает другого отношения, не пачкая её Аней.

Неожиданно малютка тихо вскрикивает и сжимается, с силой закрывая веки, цепляясь ноготками в лоскуты рубашки. Тут же пугаюсь, подскакивая на месте. Перекидываю Алису на спину, нависая сверху.

— Алиса, мышонок, что случилось? — в голосе появляются волнительные нотки. И я действительно переживаю, потому что она настолько хрупкая, а я ненароком мог её сломать.

— Всё хорошо, — врёт, и мне это не нравится.

— Алиса, — делаю голос строже, смотря прямо ей в глаза.

— Я вчера попала в аварию, — не даю ей договорить, перебиваю.

— Как? Что случилось? Ты почему не позвонила? — последние слова слетают так быстро, что не успеваю себя притормозить. В её глазах боль. Она звонила. Она твою мать звонила мне, пока я блядь спал со своей женой, трахая её.

Сгребаю в охапку в свои объятия, утыкаясь в шею и с дрожью в голосе шепчу:

— Я.… прости, мышонок… прости… — повторяя одно и то же слово миллион раз, только от этого никому легче не становится. Не моей девочки, когда она чуть не лишилась жизни и я вместе с ней, потому что в эту секунду понял — не смог бы жить вот так. Нет, я, конечно же, продолжал бы жить, но был похож на мертвеца, на зомби, робота, который механически выполняет движения, отключая на хрен все чувства.

Смог бы я жить с этим чувством вины внутри?

Однозначно нет.

Отстраняюсь, осматриваю тело на повреждения, но ничего не нахожу.

— Где болит? — спрашиваю.

— Руслан, — перехватывает запястье, когда веду по ноге. — Всё хорошо. У меня ничего не болит. Простой ушиб и в этом ничего серьёзного нет.

Привстаю, потому что вижу, как маленькая сжимается, стоит только опустить руку вниз до щиколотки. Слегка надавливаю.

— Ай, — вскрикивает.

Не медля ни секунды, поднимаю на руки так неожиданно, что мышонок вскрикивает и хватается ручонками за шею, сцеплевает пальцы в замок.

— Руслан, что ты делаешь? — но я ничего не отвечаю. Тогда малютка хмурится, сведя бровки домиком, что мне хочется рассмеяться от того, как смешно она выглядит, но не делаю этого.

Сейчас для меня важно её состояние.

Алиса ничего не рассказала, но и так понятно, что ничего хорошего не случилось. Внутри творится чёрт знает что. Все чувства смешались воедино и непонятно, что именно я чувствую. С одной стороны — это беспокойствие за мою девочку, а с другой — я злюсь, что она, как и всегда не смотрит по сторонам, пренебрежительно относиться к себе. Меня это бесит, и я чертовски зол. На себя, потому что не смог приехать, не ответил на звонок, трахая свою жену. А в тот момент мышонок нуждалась во мне.

Выхожу в коридор, аккуратно сажаю дорогую ношу на комод возле двери. Быстро хватаю вещи, одеваюсь. Срываю пальто малышки с крючка, накидываю на плечи Алисы и вновь подхватив её на руки, открываю дверь и выношу, попутно захлопывая её.

— Руслан, какого чёрта? Что происходит? Ты можешь мне объяснить? — но я в ответ молчу, потому что не хочу на неё накричать и обидеть. Потому что если открою рот, то малышке несдобровать.

Я зол. Чертовски зол.

— Замолчи, пожалуйста, Алиса, — цежу сквозь зубы, прижимая малышку к себе.

Алиса замолкает, и всю дорогу до больницы мы провели в тишине. Обувать малышку не стал, чтобы ненароком не сделать ноге хуже. Но как только сели в машину — включил печку, дабы девочка не замёрзла.

По возвращении домой её ждёт серьёзный разговор. Отчитаю как маленького ребёнка. Будет знать, как пренебрежительно к себе относиться, к своему здоровью. Но всё же один вопрос меня интересует, поэтому задаю его.

— Кто тебя забрал? — затаил дыхание, потому что мне надо знать кто позаботился о моей девочке, когда это должен был сделать я.

— Саша, — простое имя слетает с губ малышки, а мои руки на руле крепко сжимаются, потому что я догадываюсь о ком идёт речь.