Глава 8

Почему-то мне было плохо. Очень плохо. По телу прокатывались волны дрожи и жара, живот тянуло, кости крутило, словно я заболела гриппом. А может, и заболела. Если в одних кожаных веревочках расхаживать, легко подцепить что угодно. В том числе и простуду.

Я встала, надела футболку, которая мне была велика на десяток размеров, зато скрывала все, болтаясь почти до коленок. Быстро расчесала волосы и с отвращением покосилась на туфли. Нет, пойду босиком. И так ноги подгибаются.

Я побрела по коридору. Пол приятно холодил ступни, жар уходил, ноющая боль в животе постепенно слабела.

Футболка болталась на мне, как на вешалке, не мешая воздуху остужать разгоряченную кожу. Но чем ближе я подходила к гостиной, тем больше непроизвольно замедляла шаг. Теперь я понимала смысл выражения «ноги не несут». Ужасно хотелось развернуться, припустить обратно, в свою комнату. Запереть замок, забиться в самый укромный уголок и остаться одной.

Мне просто необходима передышка. Особенно после того, что только что случилось. Хоть ненадолго. Хоть на несколько минут. Унять чехарду мечущихся мыслей в голове, взять себя в руки и подумать, что делать дальше. Вернее, как себя вести. Как справиться со своим вышедшим из-под контроля телом.

Да, по контракту я должна принадлежать ему десять дней. Но нигде в этом чертовом контракте не сказано, что я обязана стонать и наслаждаться происходящим. Только извращенкам нравится, когда их лапают чужие равнодушные мужчины, не спрашивая о согласии. А я не извращенка. Я – воспитанная леди. И хорошо бы об этом не забывать!

Когда до гостиной оставалась пара шагов, я притормозила и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Из распахнутых дверей донесся скрип стула, и… И словно сквозняк промчался вдоль позвоночника, свернулся ледяным комком в животе. Сердце оборвалось в пятки и трусливо там застучало, спина покрылась холодными мурашками, даже волосы на затылке шевельнулись. Я…

Я боялась. Боялась того, что он может придумать. И наверняка уже придумал! Как же… Делец заплатил немалые деньги и теперь намерен заставить меня отработать каждый потраченный цент. Поэтому я ничуть не сомневалась в его изобретательности. И в том, что мало мне не покажется. Я уже знала на собственном опыте, что он может быть жестким. Даже жестоким. Вот только пока не поняла, зачем ему все это надо? Зачем?!

Мотивы того, прежнего Алекса всегда были мне понятны. Но этот чужак мне не знаком. И я даже отдаленно не представляю ни его намерений, ни причин его поступков, ни того, что вообще происходит в его голове. Ледяной холод в его глазах отбивает всякое желание задавать вопросы, да и просто лишний раз смотреть в его сторону.

Но в одном я была твердо убеждена: в гостиной меня не ждет ничего хорошего. Особенно, если учесть, сегодня он понес дополнительные непредвиденные расходы в виде погибшего шлюшьего платья из кожаных ремешков, а дорогая секс-игрушка слегка сломалась по собственной дурости, натерев грудь.

Значит, кого-то надо за это наказать. И я догадываюсь кого… Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я сделала оставшийся шаг и с опаской остановилась на пороге гостиной, ожидая обнаружить там что угодно… Даже то, чего не могу представить. Но увидела лишь Алекса, сидящего за сервированным на двоих столом. Несколько блюд, бутылка вина.

– Садись, – сказал он, кивком указав на стул напротив себя. – Сегодня у тебя первый день здесь. Думаю, это нужно отпраздновать…

Отпраздновать? Шикарный праздник, ага. Хеллоуин, очевидно. То, что со мной тут происходит, скорее похоже на оживший кошмар. Нервный смех заклокотал в горле, грозясь прорваться истерикой. Мне пришлось закусить губу, чтобы удержать его внутри.

– Конечно, – тихо ответила я, прошла через гостиную и чинно опустилась на указанный стул.

Алекс разлил вино по бокалам и отпил из своего. Я молча пригубила вино. Оно рухнуло в живот, где сразу стало горячо. Блаженное тепло с кровью побежало по венам, слегка стукнуло в голову. Пожалуй, стоит закусывать. А то на голодный желудок моментально опьянею.

Я дождалась, пока он возьмет приборы, и только потом принялась за ужин. Есть хотелось ужасно, что не удивительно – с утра ни крошки во рту не было. Но под взглядами, то и дело прилетавшими с другого конца стола, кусок застревал в горле. Молчание давило на нервы, напряжение сгущалось в воздухе. Казалось, еще чуть-чуть, и искры проскакивать начнут.

– Очень вкусно, – не выдержала я. – Твой повар чудесно готовит.

– Чудесно, – мрачно буркнул Алекс. – Но сегодня у него выходной. Еда из ресторана. А на будущее запомни: ты никогда не заговариваешь первой. Если мне что-то понадобится у тебя спросить, я спрошу.

– То есть если в доме начнется пожар, – вежливо кивнула я, – мне нужно дождаться, пока ты спросишь: не горит ли что-нибудь у нас…

Бровь Алекса удивленно приподнялась, словно с ним заговорил стул или бутылка вина на столе. А я прикусила язык, ругая себя. Решила ведь не злить его лишний раз!

Но он ничего не ответил, словно забыв, что я вообще существую. Прошло какое-то время, прежде чем прозвучал вопрос:

– Что случилось?

– Случилось где?.. – не поняла я.

– С тобой, с твоей семьей? Какого черта принцесса теперь вытирает столы?

Это издевательское «принцесса» покоробило.

– Отец разорился, – ровно выговорила я. – Я ушла из университета и устроилась работать.

Вот так. Просто и без надрыва. Об остальном ему незачем знать. Он купил мое тело. Пусть им и пользуется, как пожелает. А в душу лезть я ему не позволю.

Кошмарная жизнь с подонком-мужем, шепотки за спиной. Сначала завистливые, потом злорадные. Смерть отца. Предательство заклятых друзей. Нищета, потеря всего, что было дорого и имело ценность. Болезнь мамы, переезд в другой район, в другой мир… Весь этот ад, через который я прошла, всколыхнулся. Воспоминания, невыносимые, горькие, полезли наружу, мешая дышать.

Стоп… Я давно затолкала их в самый дальний уголок сознания, замуровала намертво. Потому что они отравляли, лишали надежды и веры, гирями висели на ногах, мешая идти вперед, тянули в прошлое. Нельзя оглядываться. Нельзя вспоминать. Ни хорошее, теплое и радостное, досвадебное, канувшее безвозвратно. Ни плохое, что случилось потом. Иначе не выжить, не выкарабкаться. А я должна быть сильной. Ведь больше некому.

И все это – только мое дело. И никоим образом не касается сытого благополучного дельца, сидящего напротив! Накатившая злость помогала. Она наглухо запирала боль и отчаяние. Высушивала слезы, подкатывающие к горлу. Меньше всего мне нужна его жалость. Да и не способен он на нее.

То ли Алекс что-то понял, то ли ему было наплевать, но он кивнул и не стал расспрашивать дальше. Скорее всего, он просто поинтересовался от скуки. Или из любопытства.

До конца ужина больше никто не проронил ни слова. Алекс задумчиво молчал, мне же было запрещено первой открывать рот. Впрочем, не очень-то и хотелось. Неторопливо допив вино, Алекс покрутил в руках пустой бокал, аккуратно поставил его на стол и поднялся. Я поднялась следом.

– На сегодня свободна, – сказал он. – Со стола уберешь, посуду можешь не мыть. Мазь я оставил в ванной, обработаешь грудь. Увидимся здесь же. Завтра. В семь часов вечера. И не опаздывай!

Вот злопамятный!

– Позавтракаешь и пообедаешь сама. Еду найдешь на кухне. Вон там… – он кивнул на пакеты, сваленные в углу дивана. Надо же. А я их даже не заметила. – … Все, что тебе понадобится к ужину. Будь готова. Не сотри себе еще что-нибудь. У меня планы на завтрашний вечер.

Планы? Звучит угрожающе…

Он ушел, и я с облегчением выдохнула. Даже не думала, что меня настолько напрягает уже одно его присутствие где-то неподалеку. Даже в другой комнате. Даже на другом конце большого дома.

– Телефон будет в комнате, – донеслось из глубин коридора.

Я привычно составила в стопки грязные тарелки, собрала вилки, ножи, ложки, отнесла их на кухню. «Словно на работе», – мелькнула внезапная мысль.

Я вернулась в гостиную, подцепила пакеты и понесла их к себе. В комнате небрежно сгрузила их в угол шкафа и огляделась. Телефон обнаружился на кровати.

«Мам, со мной все в порядке. Я доехала и заселилась в отель. Очень устала. Ты как? Как у вас дела с Амелией? Хорошо, что она славная. Я скоро вернусь, не грусти. Люблю тебя».

Я скоро вернусь.

Вернусь к маме, к себе самой. И все забуду. Постараюсь забыть.

Осталось девять дней. На один день меньше.

На целый день меньше.

Всего на день меньше…

Мамин голос стих, а я все сидела, прижав трубку к уху, словно цепляясь за хоть что-то нормальное в том безумии, в которое превратилась моя жизнь. Дверь распахнулась, в комнату шагнул Алекс. Подошел и взял телефон из рук.

Ну да, только один звонок. Все в рамках контракта.

Протопали шаги, дверь хлопнула. Вышел… И сразу стало легче дышать. Напряжение схлынуло, навалились апатия и усталость. Я залезла под одеяло и… уснула.